Projection

Изая распахнул дверь и, крича так громко, как только он мог, стал звать Шинру. Мускулы его тела, казалось, двигались сами по себе. Мужчина даже не до конца понимал, что он делал, пока не увидел бегущего по коридору подпольного доктора и Селти рядом с ним. Казалось, будто бы весь воздух разом высосали из здания. Время замедлилось. Выглядело так, будто доктор и дуллахан бежали к нему в замедленной съемке, их ноги касались пола всего лишь один раз за несколько минут. Сердце колотилось в груди, горле и ушах одновременно. Изая за всю жизнь никогда не слышал и не ощущал, чтобы его сердце билось в груди так яростно, так неистово. Не было ни единой мысли в голове. Это было совершенно новое чувство. Возможно, даже больше, чем ни одной мысли, по факту, мысли роились в голове. Орихаре Изае казалось, что больше он никогда не сможет думать ясно. Это была абсолютная беспомощность перед обстоятельствами, и мужчина искренне ненавидел это, потому что ничего не мог с этим поделать. Кишитани и Селти почти врезались в брюнета, когда ворвались в палату. Они двигались быстро, но, казалось, были абсолютно спокойными. В глазах Шинры не было ни намека на страх, не дрожали и не потели руки. Изая наблюдал за тем, как они проверяли состояние Шизуо, а отслеживающий сердечный ритм монитор все еще гудел на фоне. Другие механические шумы также эхом разносились по палате. Мигающие огоньки приборов, предназначения которых Орихара не мог определить, слепили его, изнуряя еще больше. Шинра и Селти не говорили, просто двигались. Их действия настолько слажены, что, казалось, каждое движение руки или ноги было заранее отрепетировано и рассчитано. Через несколько минут или секунд — Орихара уже не имел понятия о времени — Кишитани посмотрел на него со смесью сочувствия и серьезности на лице. — Изая, убирайся отсюда. — Нет, — прохрипел мужчина, искренне удивленный тем, что вообще все еще может говорить. Язык ощущался распухшим и напоминал песок по вкусу. — Шики-сан, уведите его в мой кабинет, — произнес доктор, полностью сосредоточенный на Хейваджиме, — и дайте ему воды, пожалуйста. — Нет, — повторил Изая, когда Шики осторожно взял его под локоть, пытаясь вывести из палаты. Орихара не двинулся с места. — Давай, Изая-кун, — голос мафиози был странно мягким, будто бы он был отцом, утешающим своего сына, — им нужно сосредоточиться, хорошо? Мужчина почувствовал, как медленно, неохотно кивает. Он позволил Харуе вывести себя из палаты в ярко освещенный коридор. Хотя Шики и закрыл за ними дверь, Изая все еще слышал, как отчаянно гудит кардиомонитор. Шики заставил сесть Изаю на полосатый диван в кабинете Шинры. Ткань протертая и блеклая, то тут, то там из дыр торчит поролон. Цвета выглядели странно, будто они совершенно не подходили друг другу. Это — полоса коричневого или оранжевого цвета? А это — розовый или красный? Ногтем указательного пальца Орихара проследил край одной из полос. Информатор думал, что это странно — замечать произвольные детали интерьера, обивки дивана, пока человек, о котором он заботился, вот-вот может умереть в почти соседней комнате. Был ли он шокирован? Должен ли был спросить у Шики? Мог ли он знать? Разум был полон этих вопросов, но он не в состоянии ответить ни на один из них. Шики передал кружку с водой в руки Изаи. — Все чашки на кухне были грязными, — пояснил Шики, хотя брюнет даже не просил и не смотрел на него. Да что уж там, он даже не заметил, чтобы Харуя выходил из помещения. Изая сделал глоток воды. Безвкусная, как и все остальное. По правде говоря, он даже не чувствовал влагу во рту. Мафиози садится рядом, упираясь локтями в колени и сцепив пальцы в замок перед собой. Уголком глаз информатор видел, как мафиози открыл было рот, чтобы произнести что-то, но слова так и не были сказаны. — Что, если я никогда не смогу сказать ему? — Изая не был уверен, действительно ли он хотел спросить это. — Сказать что? Что любишь его? Орихара Изая покачал головой.  — То, что я прошу прощения за все, что сделал. Это все моя вина… Не только то, что происходит, но вообще всё. Шики Харуя ничего не сказал.  — Шизуо заслуживает извинений. Нет, он заслуживает намного большего, чем это, не знаю, если бы я мог… — голос мужчины снова затих, пойманный и зажатый в горле. Потребовалось всего лишь мгновение, чтобы понять, что он плачет. Вовсе не драматично, как можно было бы себе представить. Слезы не лились ручьем. Не было громких рыданий и соплей из носа. Просто влажные щеки и ощущение чего-то теплого на лице. В горле и во рту першило, как если бы кто-то прошелся там наждачной бумагой. Рукавом он смахнул слезинки. На какое-то мгновение мужчина почувствовал, что вот-вот рассмеется, в конце концов, эта ситуация была чертовски абсурдна. Когда в последний раз он, Орихара Изая, плакал? Даже он сам не мог ответить на этот вопрос. Тепло окутало плечи Изаи. Он поднял глаза и понял, что Шики приобнял его одной рукой. — Я сожалею. — Изая так отчаянно хотел, чтобы Харуя сказал что-то вроде: « Я уверен, он будет в порядке!» или «Тебе не нужно беспокоиться, он справится!» Но он не сделал этого. Мужчина был уверен, что Шики не сказал это потому, что не хотел лгать ему. Никто не мог дать гарантии, что Орихара снова увидит Шизуо живым. Эта мысль заставила слезы снова политься из глаз. — Черт подери, — сказал Изая, яростно вытирая глаза рукавом. Информатор не был уверен, как долго они сидели в кабинете, пока не раздался стук в дверь. — Войдите, — ответил Шики. Селти открыла дверь и подошла к ним, держа в протянутой руке телефон. Изае потребовалось время, чтобы сосредоточить воспаленные глаза на написанном. «Шизуо в операционной. Внутреннее кровотечение. Шинра делает всё возможное». — Спасибо, — тихо ответил мужчина, немного поклонившись. Селти напечатала еще одно сообщение и снова повернула телефон к ним. «Прости, мне нужно идти и помочь ему. Я вернусь, когда будет что-то известно» . Изае удалось выдавить из себя усталую улыбку в знак благодарности, перед тем как дуллахан развернулась и ушла. Несмотря на то, что происходило, Орихара Изая вдруг почувствовал себя измученным. Все энергия, все эмоциональные, умственные и физические силы покинули его. Веки вдруг стали невероятно тяжелыми, сердцебиение замедлилось. — Шики-сан? — Да? — Я хотел бы лечь. — Хорошо. — Шики поднялся и осмотрелся вокруг. Заприметив шкаф у двери, Изая мог видеть, как мужчина открывает его. Среди книг и бинтов ему удалось найти жесткую подушку и, кажется, погрызенный крысами плед. Он сунул подушку под голову брюнета и накрыл его пледом. — Благодарю. — Отдохни, если сможешь. Изая закрыл глаза, и все вокруг погрузилось в темноту. Но пришло к нему, однако, не обязательно отдых или сон, скорее потеря сознания.