Ivy and Gold

— Луи, куда мы идем? — спрашивает Гарри, спотыкаясь в темноте. Луи не отвечает на вопрос, поворачиваясь к нему. — Продолжай идти. Гарри вздыхает, продолжая шагать. Его глаза закрыты ладонями Томлинсона, и он пытается что-нибудь увидеть сквозь щели пальцев, но он не может ничего разглядеть. Небо еще больше потемнело, и все, что видит Гарри — темное серое небо. — Я не хочу идти, — хмурится Гарри. — Я хочу спать. — Заткнись, — Луи смеется, и теплота его дыхания касается уха Гарри. Снег хрустит под их сапогами, а низ штанов намок из-за идущего дождя. Зубы стучат друг от друга, и дождь все еще падает вниз тяжелыми каплями. На данный момент все, что он хочет — это вернуться с Луи в грузовик и целоваться до тех пор, пока их губы не станут ярко-красными. — Хорошо, — говорит Луи, убирая руки с лица Гарри. — Смотри. Что ты думаешь? — спрашивает Луи, и Гарри просто осматривается вокруг себя. Амбар огромен, капли дождя громко барабанят по его зеленой крыше, в то время как Гарри и Луи стоят вместе и смотрят. Гарри хмурится, и ему хватает ровно две секунды, чтобы понять, что предлагает Луи. — Это чертовски великолепно, чувак, — наконец говорит Гарри, толкая Луи в плечо. Луи громко смеется, и Гарри улыбается, подходя ближе к амбару. Подойдя ближе, он замечает, что все строение сделано из деревянных бревен, и ему это так нравится. — Это идеально. — Я знал, что ты так отреагируешь, — отвечает Луи, складывая руки на груди. — Мы должны войти внутрь, разве нет? — предлагает Гарри, двигаясь к двери. Он ощупывает дверную ручку, немного тяня ее вниз. — Чтобы, например, посмотреть, насколько большое это место. Луи следит за взглядом Гарри, и они поднимаются по трем ступенькам. Тут темно, и дождь капает сквозь щели на крыше, отражаясь громким эхом в тишине. — Не может быть, — говорит Луи. — Здесь невероятно темно. Вздохнув, он оборачивается и замечает луну, свет которой освещает хмурое небо. Гарри кивает головой, потому что Луи прав. Гарри смотрит на луну, которая освещает темное хмурое небо; грозовые тучи движутся быстро и стремительно, и сквозь туман кудрявый может видеть очертания машины Луи, от которой исходит два оранжевых огонька. Оказалось, что Луи просто забыл выключить фары, потому что он идиот. Гарри надеется, что никто не украдет их машину. — Подожди, — наконец произносит Гарри, поворачиваясь обратно к Луи - Луи, который выглядит теплым и мягким под лунным светом, теплым и мягким, хотя его ресницы застыли от холодного дождя. — У тебя в багажнике все еще есть бенгальские огни, которые я положил в тот раз? Луи открывает рот и моргает, начиная улыбаться. — Какого черта, Гарри? Почему ты вообще кладешь бенгальские свечи в мой багажник? — Я не знаю, — говорит Гарри, стараясь не улыбаться. — Это была не моя вечеринка. — Ты просто украл их, — говорит Луи, проводя рукой по своему лицу. Они стоят прямо под крышей, поэтому дождь не может настичь их. Луи смотрит в сторону своего грузовика, затем он возвращает свой взгляд на Гарри. — Стой здесь. Я принесу тебе твои бенгальские огни. — Я не могу пойти с тобой? — спрашивает Гарри, слегка нахмурившись. — Нет, детка, ты будешь меня тормозить, — смеется Луи. Гарри собирается что-то сказать, но Луи уже убегает к своему грузовику. Стайлс прислоняется спиной к стене сарая и смотрит ему вслед. Он смотрит на своего Луи, который будто освещается, являясь самым ярким существом в этом мире. Когда Луи пропадет из его поля зрения, Гарри вздыхает. Он отстраняется от стены, прежде чем зайти в амбар. Он слышит хруст сена под своими туфлями и скрещивает руки на груди, пытаясь разглядеть что-нибудь в кромешной тьме. Амбар огромен, и внутри пахнет пылью. — Гарри Томлинсон! — кричит Гарри, слыша как его голос ударяется о стены сарая, отдаваясь эхом. Эхо возвращается к нему словно волна. Гарри Томлинсон. Гарри Томлинсон. Гарри Томлинсон. Дерьмо. Его правда будут так звать после свадьбы, которая состоится в субботу? Он никогда не думал об этом до этого момента, и сейчас эта мысль — единственное, о чем он вообще может думать. Лунный свет пробирается сквозь щели в стенах, давая наслаждаться красивым свечением. — Привет, — тише говорит он. — Я Гарри Томлинсон. Слова по-прежнему отдаются эхом, и это сводит Гарри с ума. — Ты правда какой-то не такой, кудрявый, — кто-то говорит, и Гарри поворачивается, чтобы увидеть Луи, стоящего на пороге. Он держит две зажженные бенгальские свечи с своих руках. Они шипят, бросая свои искорки в разные стороны. — Просто примеряешь мою фамилию, ведь так? — О Боже, — смеется Гарри, смущаясь. — Заткнись. — Кстати, я возьму двойную фамилию, — говорит Луи, медленно двигаясь к кудрявому. — Привет, я Луи Томлинсон-Стайлс. — Привет, — отвечает кудрявый, очаровательно улыбаясь. — Очень приятно познакомиться. Луи улыбается и двигается ближе, и Гарри хочет заставлять его улыбаться всю оставшеюся жизнь. Свет от бенгальских свечей сверкает в темноте, и Гарри может видеть то, насколько это место большое. Луи протягивает кудрявому бенгальскую свечу, и Гарри хватает ее, двигаясь к стене. Он направляет свет от свечи к темной стене, позволяя свету играть на ней. Искры летят в разные стороны, и Гарри может чувствовать легкие покалывания на пальцах. — Мне нравится это, — наконец говорит Луи, все еще держа в руках горящую свечу. — Мне нравишься ты, — ухмыляется Гарри. Луи нежно улыбается, но он остается тихим, и очевидно, что Гарри необходимо быть ближе к нему. Это почти странно то, как сильно он хочет Луи все это время, каждую минуту, каждую секунду — он думает, что возможно он должен был справиться с этим еще в старшей школе, или после того, как они расстались пару лет назад, но в итоге снова сошлись. Он никогда не справится с этим. И когда той зимой они снова решили возобновить свое общение, просто как друзья, Гарри не смог и двух недель прожить без поцелуев Луи. Он не смог стерпеть и четырнадцать дней без дегустации губ Луи. Шумно сглотнув, Гарри начинает медленно двигаться по амбару. Луи смотрит на него, его глаза полностью черные, и Гарри чувствует будто он сгорает внутри или что-то типа этого. Его сердце бьется так сильно, что он может ощущать его в своем горле, дождь барабанит по крыше, и свет с улицы просачивается сквозь щели в стенах, бросая проблеск света на лицо Луи. Они будто находятся под водой, мир вокруг них медленный и синий. — Перестань смотреть на меня, — говорит Луи, и его голос звучит глубоко. — Твои лягушачьи глаза сводят меня с ума. — Тогда заставь меня, — смеясь говорит Гарри, и когда слова вылетают из его рта они звучат намного тише, чем предполагалось — они звучат вытянуто и лениво, и Гарри сам в своем голосе может слышать желание, которое он испытывает к своему парню. — Давай, пошли. — Оу, хочешь уйти сейчас, кудрявый? — спрашивает Луи, ухмыляясь. Он кладет свои руки на бедра, двигаясь к Гарри. — Думаешь, что ты большой? — Достаточно большой, чтобы выбить из тебя все дерьмо, — улыбается Гарри. Он машет своими кулаками перед лицом Луи, и когда Томлинсон начинает смеяться, Гарри чувствует тепло, распространяющееся по всему его телу. — Давай, чувак, ударь меня. — Хорошо, — отвечает Луи, потирая свои кулаки. — На счет три. — На три, — соглашается Гарри. — Один, два три… Они наваливаются друг на друга в тот момент, когда слова покидают рот Гарри. Сено проваливается под их ногами, и они теряются, громко смеясь в темноте. Бенгальские свечи уже не горят, и Гарри бросает ее вниз, прежде чем еще раз навалиться на Луи, которого он теряет на секунду в темном амбаре. Он не знает, где Луи, до того момента, пока Луи не наваливается на него, и после чего они оба падают на сено. — Ох, бляяять, — шипит Луи, и Гарри чувствует его дыхание около своего уха. Гарри смеется и взбирается на него, прижимая его своими бедрами. Лунный свет падает прямо на лицо Луи, и он светится как серебро, и он прямо здесь, и Гарри любит то, что этот парень является его. Пытаясь восстановить свое дыхание, Гарри позволяет вырваться легкому смеху, после чего он перемещает свои пальцы на лицо Луи, поглаживая место рядом с ушами. — Упс, — ухмыляется Гарри, произнося это все своим низким голосом. — Прости за это. — Уверен, что ты… Что ты маленький дьявол, — говорит Луи, смотря на Гарри. — Не возражаешь? Гарри качает своей головой, и он чувствует сырое сено под своими ногами. Но он все еще наполняется теплом, потому что он сидит на солнце, и это имеет смысл, ведь он сидит на Луи, а Луи и солнце практически одно и то же. — Хорошо, ты выиграл, слезай с меня, — соглашается Луи, немного двигаясь. Гарри смеется, издавая наглый звук, и затем он двигается своими бедрами на промежности Луи, делая круговые движения, распространяя тепло по всему его телу. Томлинсон перестает двигаться, и Гарри мягко улыбается, наслаждаясь тем, как ресницы Луи трепещут. — Гарри, — низким голосом произносит Луи. — Отвали. — Но я хочу тебя, — произносит Гарри, тяжело дыша и продолжая делать медленные круговые движения на промежности своего парня. Он уже возбужден, и благодаря этому тепло распространяется по всему телу, превращая его нервы в пылающие молнии. Это чувствуется так хорошо, что пальчики на ногах начинают сжиматься. — Знаешь, это еще один мой секрет, — усмехается Гарри, видя, как Луи пристально смотрит на него. — Я хочу тебя. — Ты говорил это раньше, — говорит Луи, раскрывая свои глаза. Гарри смеется, но его разум давно уже улетел от него, и на понимание смысла каких-либо слов у него уходит больше времени чем обычно. — Нет, ты не понял. Я хочуууу тебя. Я хочу целовать тебя везде и все время. Я всегда думаю об этом. Луи просто смотрит на него, и затем весь мир вокруг размывается. Мир вокруг размывается в дождевой воде и деревянных стенах амбара, и Гарри оказывается под Луи, даже не успев осознать, что это произошло. Луи садится на Гарри, крепко держа его своими бедрами, их дыхание тяжелое, эхо которого распространяется по всему темному помещению. — Довольно неловкая ситуация, тебе так не кажется? — усмехается Луи, его голос медленный и немного ленивый. Он говорит очень близко к лицу Гарри, настолько близко, что черты его лица становятся размытыми: ярко-голубые глаза, нежная кожа и влажные от дождя волосы. Слова, выходящие изо рта Луи кажутся мягкими и сладкими, как сахар и мята. — Потому что я не хочу тебя. Гарри смеется, и по телу Луи проходит небольшая дрожь. — Ты чертовски сильно хочешь меня. — Ты ужасно уверен в себе, чувак, — усмехается Луи. — Почему это? — Потому что я знаю тебя, — говорит Гарри, поднимая голову ближе к губам Луи. Его руки лежат по обе стороны от лица Гарри, и только половина лица Луи скрыта в лунном свете — остальное теряется в тени. Гарри осознает, что лежит спиной на холодном сене и почти уже тонет в нем. Луи смотрит на него, и Гарри открывает свои губы, толкаясь бедрами вверх. — И я знаю, ты любишь меня очень сильно, и ты хочешь целовать меня. Возможно все время. Луи смеется, сморщив глаза, и Гарри просто наблюдает за ним. — Все время? — спрашивает Луи, смягчая свой взгляд. — Уверен в этом? Гарри кивает, медленно ухмыляясь, и он почти чувствует как кончики его пальцев горят. Может быть, это из-за того, что на нем надеты перчатки, но он понимает, что дело не в этом. Это из-за того, что Луи наблюдает за ним прямо сейчас, вкладывая в свой взгляд мягкость и нежность. И Гарри старается держать свое дыхание ровным, правда пытается, но это очень трудно, когда Луи смотрит на него, переводя свой взгляд с глаз на губы. Гарри замирает, просто ожидая дальнейших действий. — Боже, ты такой горячий, — наконец выдыхает Луи, и затем он наклоняется вниз, чтобы снова поцеловать Гарри. Они начинают медленно и грязно, но затем ускоряются, все быстрее и быстрее, и когда Гарри вдыхает запах Луи, он чувствует запах нектара и сахара. Его одежда пропахла дровами, и Гарри тянет Луи ближе, целует его нижнюю губу, и он хочет, чтобы они могли остаться здесь навсегда. В своем собственном мире. — Трахни меня, — скулит Гарри, его слова медленно доходят до слуха Луи. У Луи перехватывает дыхание, и Гарри сглатывает, его пальцы, касающиеся тела Луи распространяют тепло сквозь все его тело, его кровь гудит в ушах, пока все, что он может слышать — это стук сердца и капли дождя. А еще мягкие стоны Луи, которые заставляют Гарри чувствовать себя еще больше возбужденным. — Я не могу, Хаз, — говорит Луи, грубо целуя его. — Мы находимся в амбаре. — Мы были и в худших условиях, чувак, — отвечает Гарри, и он старается рассмешить парня, но все превращается в хныканье, когда Луи сильнее наваливается на Гарри, и его член становится более твердым в джинсах. — Сделай то, что ты делал тогда, — говорит Гарри, его голос тихий и низкий. Луи замирает и смотрит на Гарри непонимающим взглядом, и Гарри усмехается, двигая своими бедрами. — Когда мы в первый раз курили травку. Луи просто смотрит на него, и Гарри может чувствовать это. Он может чувствовать любовь, которую Луи дает ему — он может попробовать ее на вкус, и это нечто такое, что можно попробовать на кончике языка, словно кубик сахара. Луи начинает двигаться снова, уперев руки по обе стороны от головы Гарри, и затем он опускается вниз и целует Гарри в подбородок, в нижнюю губу, облизывая ее грязно и влажно. Они целуются, как голодные звери, соприкасаясь языками и зубами. Луи медленно толкается бедрами в промежность Гарри, все еще находясь в одежде, и это настолько хорошо и горячо, что Гарри почти не может дышать, он не может дышать потому что очевидно, что он вернулся в свой подростковый возраст, в тот вечер, когда Луи пришел к нему ночью в спальню с пакетиком травки. И Гарри необходимо, чтобы Луи был ближе, потому что стены амбара давят на них, отражая их тяжелое дыхание и мягкие стоны. Гарри громко стонет, когда Луи проскальзывает своими бедрами между раздвинутых ног Гарри, ускоряя трение между их членами. — Ох, блять, — дышит Гарри, вокруг него все становится размытым. Луи смеется, и его глаза начинают светиться в серебряном лунном свете. Гарри не может говорить, он не может дышать, он не может ничего сделать, лишь думать о Луи, Луи, Луи. Волна тепла поднимается все выше и выше, и Гарри чувствует, что он может упасть в обморок. Он так чертовски возбужден, и он просто хочет большего. — Ты такой милый, — говорит Луи, усмехаясь и наклоняясь, чтобы поцеловать Гарри в нос. Гарри смеется, тяжело дыша. — Отвали. — Я думаю о тебе, — говорит Луи, ускоряя трение. Они не трахаются, но они бы сделали это, если бы сняли одежду, ведь Гарри любит то, как Луи может быть близко к нему, как в тот раз в его спальне много лет назад. Луи все еще трется своим членом о член Гарри, выглядя при этом очень сосредоточенным и внимательным. — Я так часто о тебе думаю. Твой рот, твой живот, твой член — я просто всегда хочу тебя, и я даже не знаю почему. — Ну, можешь возвращаться каждый раз, когда будешь хотеть, — смеется Гарри, чувствуя головокружение от жары и любви. — Ты просто, блять, Гарри, ты просто мой любимчик, — говорит Луи, и Гарри просто смотрит на него, смотрит, как лунный свет падает на его лицо и смягчает его. Он теплый и холодной одновременно. Он чувствует бесконечность. — Ты лучшее, что случалось со мной. — Я бы хотел, чтобы ты трахнул меня, — смеется Гарри, тяжело дыша. — Иисус Христос, Хаз, — стонет Луи, и Гарри может чувствовать, насколько сильно он возбужден. Это пьянящее чувство, что заставляет его разум вращаться вокруг. Как аттракцион на карнавале, и Гарри никогда не хочет слезать с него. — Ты убьешь меня когда-нибудь. — Я бы никогда, — смеется Гарри, и затем все вокруг становится белым. Он кончает с именем Луи на губах, и это до сих пор ощущается, как нектар, как яблоки. Все вокруг кружится, в то время как Гарри вздрагивает всем телом. — Боже мой, — стонет Гарри, широко открывая рот. — Блять. Луи наблюдает за ним, почти как лиса в темноте, а затем он снова целует Гарри, их губы встречаются в негромком звуке, эхо которого отражается от стен амбара. Гарри снова приходит в себя, его пальчики сгибаются, в то время как Луи продолжает тереться об Гарри, и это все слишком сильно, и Гарри чувствует, что готов кончить еще раз, если Луи не остановится. Но он позволяет своему телу двинуться назад. Гарри навсегда запомнит этот вечер.

***

По дороге домой небо все еще темное, и веки Гарри начинают тяжелеть. Все еще идет дождь, но не так сильно. Почти весь дождь превратился в снег, миллионы белых снежинок, падающих из ниоткуда на фоне глубокого черного неба. Двинувшись на месте, Гарри трет свои глаза, возвращая себе четкое зрение. Луи довозит их обратно вниз по заснеженной дороге между деревьев. Гарри правда думает, что может уснуть прямо сейчас, но он настолько взволнован, что не сможет этого сделать. Здесь довольно тихо, спокойно и тепло, и Гарри погружается в песню. — О Боже, — морщится Луи, почти смеясь и потирая рукой свое лицо. Нежные звуки песни обхватывают машину. — Кто поет эту песню? — New Slang, — отвечает Гарри. — От группы The Shins. Никогда не слышал об этом? — Я не думаю, что кто-либо слышал что-нибудь о них, — говорит Луи. И ладно, может быть, Гарри должен притвориться, что обиделся или что-то типа этого, но то, что Луи всегда говорит что-то плохое о музыке Гарри, кажется теперь милым. Гарри ощущает легкость и безрассудность, те чувства, что появляются в нем, когда он смотрит на Луи. — Ты заставляешь чувствовать меня пьяным, каждый раз когда я смотрю на тебя, — говорит Гарри, широко улыбаясь. Луи смотрит на него, его глаза слипаются, и затем он пожимает плечами, поворачиваясь обратно к дороге. Гарри смотрит в сторону Луи, и замечает, как его губы начинают двигаться: — Я думаю, это самая милая вещь, которую ты мне когда-либо говорил.

***

В темноте их спальни Луи гладит тело Гарри. Шторы закрыты, и Гарри ничего не видит, но он может чувствовать, как Луи возвышается над ним, он может почувствовать взгляд Луи на своем лице. Луи двигается внутри него, будто спрашивая где ты?. Гарри приподнимается, двигая своими бедрами и приподнимаясь вверх, целуя подбородок Луи, его нос, его шею, его губы, тем самым отвечая: Я здесь, любовь моя. Я всегда здесь.