Ivy and Gold

В день их свадьбы Гарри просыпается раньше, чем встает солнце. Комната еще плавает в легкой темноте, и Гарри целует проснувшегося Луи, врываясь языком в его рот. Луи наконец стонет и начинает отвечать на его поцелуи, медленно, нежно и влажно. Они ничего не говорят друг другу, ни единого слова, и Гарри еще в легком полудреме, когда он спускается поцелуями вниз, целуя плечи Луи, его ключицы, его грудь, пупок. Затем он встает с кровати, беря руку Луи, и тянет его в сторону ванны. С протестующим стоном Луи поднимается с кровати и следует за ним, и Гарри чувствует себя бодрым, даже несмотря на то, что его глаза еще полузакрыты. — Ты с ума сошел, — говорит Луи, открывая рот, чтобы зевнуть. — Да, но мы женимся сегодня, — Гарри просто смеется, выглядя совершенно очаровательно после сна и чего-то еще. Затем он снимает свои боксеры и включает воду в душе, которая разбавляет тишину в комнате. Дно душевой кабины неприятно посылает холод по его голым ногам, но это неважно, когда Гарри улыбается Луи, и тот лезет к нему в душ. Они даже не собираются включать свет. Гарри прижимается своим лбом ко лбу Луи, пока вода стекает на их лица, и Гарри понимает, что это один из немногих моментов в его жизни, когда он чувствует, что не должен ничего говорить — просто он и Луи, стоящие в темной комнате, бледный свет проскальзывает через маленькое окошко. Гарри ничего не видит вокруг себя, только Луи. Гарри не знает, как долго они стоят так, вода падает на их лица, смачивая волосы и кожу — возможно секунда или минута, но это ощущается длительным — и тогда Луи двигает кудрявого ближе к себе, крепко обнимая его. И затем они чувствуют, будто находятся на берегу океана. Гарри закрывает свои глаза, его руки крепко соединены за спиной Луи. Их грудные клетки тесно прижаты друг к другу, колени прижаты и вообще их тела будто хотят воссоединиться в одно. Луи снова целует Гарри, будто повторяя: Спасибо тебе, снова. Гарри кивает, его глаза все еще закрыты: Ну, я не мог бы стать твоим домом, если бы ты мне не позволил. Они делают так часто. Способ поговорить друг с другом, без использования слов. Тем не менее, Гарри считает это чертовски круто.

***

— Что ты делаешь? — говорит кто-то, и Гарри замирает. Он морщится, медленно отворачиваясь от двери Лу, он улыбается, когда видит Элеанор и Джемму, которые смотрят на него со скрещенными руками на груди. Утренний солнечный свет пробирается сквозь окно, освещая весь коридор, и девушки выглядят такими мягкими, Джемс со своими медовыми блондинистыми волосами, и Элеанор со своими коричневыми, как шоколад, локонами. — Привееет, — медленно говорит Гарри, улыбаясь, будто он ни в чем не виноват. – Эль, я не знал, что ты осталась у нас. Как ты? — Все отлично, — произносит Элеанор, но она выглядит отвлеченной. Ее глаза бегают между Гарри и дверью в комнату Луи. На ней надет сарафан, а волосы собраны в высокий пучок на голове. Она милая, но Гарри не может поверить, что он действительно думал, что Луи спал с ней. Оказалось, что Луи и Эль всего лишь были хорошими друзьями. Элеанор хмурится, облизывая губу. — Ты только что был в комнате Луи? — Нет, — Гарри быстро трясет своей головой. — Хорошо, — добавляет Джемма, ее глаза буравят кудрявого. — Потому что это было бы против всего прямо сейчас, ведь сегодня день вашей свадьбы, и ты не должен был видеть Луи прошлой ночью. Это — традиция. — Традиция, — повторяет Гарри, улыбаясь. — Конечно. — Ты такой дерьмовой лжец, Хаз, серьезно, — смеется Эль, тряся своей головой. Она выглядит задумчивой, и Гарри морщится, потому что в Элеанор есть много всего, но глупостью она явно не владела. — Посмотри на себя, — говорит она, и затем поворачивается к Джемме. — Посмотри на него. — Я вижу, детка, — говорит Джемс, улыбаясь, но только немного, но этого хватает, чтобы Гарри понял того, что Джемма на его стороне. — И мне не нравится то, что я вижу. — Только не говорите маме, хорошо? — хмурится Гарри. — Хорошо, хорошо, — соглашается Джемс. — Просто оденься. Не хочешь же ты опоздать на свою свадьбу. Гарри улыбается, целуя их обеих в щеку, и затем он уходит.

***

Спустя некоторое время комната Энн выглядит теплой и мягкой. Солнечный свет струится из окна, падая на пол. Стараясь не улыбаться так много, Гарри смотрит на свое отражение в зеркале. Его мама стоит прямо позади него, держа свои руки на его плечах, и она хмурится и улыбается, что является предупреждением о том, что она собирается заплакать. Как в день его выпускного. Хотя, ожидается, что этот день будет лучше, чем выпускной. Намного лучше. — Мам, — говорит он, стараясь не смеяться. Он нервничает, и впервые за долгое время в его животе просыпаются бабочки, и это не ложь. Он чувствует этих бабочек с самого утра, когда Луи поцеловал его в темной ванной комнате. Он слаб с самого утра. – Мам, мы стоим здесь уже двадцать минут. — Я знаю, знаю. Прости меня, — дуется Энн, выпячивая нижнюю губу. Она уже одета к свадьбе, по крайней мере, Гарри думает так, потому что на ней надето лиловое длинное платье, и ее кудрявые волосы перевязаны кружевной лентой сзади, и она выглядит такой красивой. — Просто я так горжусь тобой. И сегодня очень важный день для тебя. Как ты себя чувствуешь? — Будто я собираюсь с ума сойти, — смеется Гарри, и Энн улыбается. — Да, малыш. Это знак настоящей любви, — она вздыхает, и Гарри улыбается, отходя назад, чтобы лучше посмотреть на свое отражение. На самом деле он выглядит неплохо сегодня, даже очень хорошо. Он смазал свои волосы гелем, чтобы они не кудрявились так сильно, и надел темно-серый смокинг, который они выбрали с мамой несколько дней назад. И он выглядит хорошо, но определенно не лучше Луи. — Ладно, детка, — наконец говорит Энн, целуя его в щеку. — Иди и покажи Луи Томлинсону с кем он проведет всю свою жизнь.

***

Когда Гарри входит через двери, амбар светится мягким белым светом. Он останавливается в дверях, сердце начинает быстро стучать, и все гости сразу же оборачиваются на него — море знакомых людей, одетых в основном в мятные, белые и голубые цвета. И амбар выглядит абсолютно другим в дневное время. Но в то же время он выглядит таким же, каким Гарри запомнил его той ночью. Гарри поправляет свой воротник, смотря на всех и улыбаясь. Время будто замедляется, и все звуки становятся нечеткими. — Хэй, детка, — шепчет его мама, вставая рядом с ним. — Хэй, — в ответ шепчет Гарри, улыбаясь. Она берет его под руку, и они начинают идти вперед. Гарри осматривает весь амбар, на потолке висят золотые гирлянды и лозы цветника, также над ними висят белые цветы. Он смотрит на стену впереди себя, и Гарри замечает взгляд Луи, все, что ему нужно. — Здесь так красиво, мам. Спасибо. — Не благодари меня, малыш. Благодари свою сестру и Эль, они сделали это все, — ухмыляется Энн, положив ладонь на плечо Гарри. — И Зейн. Этот парень очень творческий. — Да, он такой, — соглашается Гарри, мягко улыбаясь. Рядом с Луи и чуть позади него стоят Найл, Лиам и Зейн, и они все одеты в голубые смокинги. Не считая Луи, конечно, на котором надет его великолепный синий костюм, тот самый, который они выбрали вместе с Гарри вчера, перед тем, как их губы встретились друг с другом в пустой раздевалке, их тела соприкоснулись вместе в темноте — их тела, их ноги, их сердца. Гарри думал, что он забудет обо всем, забудет о Луи Томлинсоне, оставив его в старшей школе и будет двигаться навстречу большим и ярким вещам, но черт возьми, нет ничего ярче Луи Томлинсона в этом мире. И никогда не было и не будет. — Не плачь, не плачь, — шепчет Энн сама себе, и Гарри улыбается, сжимая ее руку. Они двигаются все ближе и ближе, Гарри улыбается людям, мимо которых он проходит — он улыбается Робину, Джемме и Элеанор, он посылает воздушный поцелуй Джей и девочкам, он видит Дэса, который сидит почти в самом начале, и поднимает брови вверх, улыбаясь ему и двигаясь вперед, вперед и вперед, по лепесткам роз, разбросанных до алтаря. Луи стоит под золотистыми искусственными цветами, ожидая Гарри. Он ожидал, что будет нервничать. Но оказывается нервы совсем его не тревожат. Просто он видел все эти свадебные шоу, где невесты передумывали выходить замуж за три часа до свадьбы, тушь стекала по их лицам, ведь они плакали, спрашивая себя о том, сделали ли они правильный выбор? Что если он был не тем самым? И Гарри совсем не чувствует ничего из этого. Он ощущает, что он в полном восторге, и ему просто хочется быстрее дойти до алтаря и уже сделать это, потому что он ждал этого целых три дня. На самом деле он ждал этого всю свою жизнь. — Подойди к нему, детка, — ухмыляется Энн, целует его в щеку и уходит. И сейчас Гарри стоит всего лишь в нескольких шагах от Луи, ощущая внутри бешеное сердцебиение. И затем Гарри останавливается прямо здесь, и он замирает, когда Луи медленно поворачивается к нему, и Гарри чувствует, будто он собирается заплакать, но он говорит себе не делать этого, потому что их взгляды встречаются, зеленые глаза смотрят в голубые, голубые смотрят в ответ. Луи моргает, смотря на Гарри с полным восхищением в глазах, и Гарри старается вспомнить все мелочи сегодняшнего дня — его путь до алтаря, но все, что он видит сейчас — это голубое море прекрасных глаз Луи. — Ты выглядишь хорошо, — говорит Луи, его голос тихий, чтобы слышал только Гарри. — Заткнись, Луи, — смеется Гарри. Они держатся за руки, и Гарри буквально чувствует, что он может упасть в обморок, потому что он не чувствовал ничего похожего в своей жизни. Бабочки вспыхивают в его животе, но это хороший вид бабочек, те которые повторяют имя Луи. — Не плачь, малыш, — говорит Луи, уголки его губ подняты вверх. — Иначе я тоже начну. — Я никогда не видел, чтобы ты плакал, — смеется Гарри. — Леди и джентльмены, — громко начинает говорить Найл, и Гарри поворачивается, чтобы увидеть блондина, стоящего на скамье. — Мы собрали вас здесь, чтобы засвидетельствовать невообразимое. Правда, если бы вы знали этих парней в старшей школе, вы бы поняли, о чем я говорю. Это чертовски невероятно, поэтому не паникуйте, но мы здесь для того, чтобы связать узами брака Гарри Эдварда Стайлса и Луи Уильяма Томлинсона. Гарри смеется, и Луи сжимает его руку, и после этого, все вокруг просто начинает светиться. Гарри сдается и начинает плакать, когда Луи целует его, и Лу смеется в поцелуй, чувствуя соленые слезы на губах Гарри, ощущая его мокрые ресницы. Они стоят вместе под красивой аркой золотых и белых цветов, гирлянды заставляют все вокруг блестеть, и сердце Гарри наполняется гелием, унося его вверх. Но он не потерян, он думает о том, что Луи снова целует его. Он дома.

***

Чуть позже, небо заполняется голубым светом. Гарри и Луи стоят вместе снаружи, опираясь на стенку амбара, соприкасаясь плечами. Они просто стоят здесь, смотря на дождь, который превращается в снег, мир вокруг замедляется, капли дождя медленно падают вниз. И это любовь, думает Гарри. Когда ты можешь просто ничего не делать с кем-то, понимая, что он является всем для тебя. — Мне было интересно, — начинает Луи, выглядя задумчиво. — Из этого никогда не выходит ничего хорошего, — ухмыляется Гарри, не в силах остановить себя. — Эй, отвали, — смеется Луи. Гарри нравится это. Ему нравится то, как Луи смеется. Он думает, что мог бы потратить вечность, пытаясь заставить Луи засмеяться. — Мне просто интересно, что бы ты сказал. — Что я сказал? — брови Гарри дергаются вверх. — Да, — соглашается Луи, и затем он кладет свою руку на лицо Гарри. Они слышат чей-то смех на расстоянии, и оба поворачиваются, чтобы увидеть Элеанор и Джемму, которые бегут из амбара, держа в руках гирлянды. Луи вздыхает и поворачивается к Гарри. — Я имею в виду, что ты сказал в кольцо? Тусклый солнечный свет делает лицо Гарри мягким, и Гарри моргает. — Я не сказал ничего, — говорит он, немного смущенно. — Я спел. — Ты спел, — медленно повторяет Луи, и затем, когда Гарри просто пожимает плечами, глаза Луи широко раскрыты, и он смеется, игриво толкая Гарри в плечо. – Оу, блять, это типичный ты. Что ты спел? Гарри смеется, потому что он всегда смеется, когда слышит смех Луи, и затем он двигается ближе к Луи, ближе и ближе, их грудные клетки сталкиваются. Гарри произносит слова прямо Луи в ухо, его голос мягкий, как шелк, как летний дождь. — Дом — это любое место, где я с тобой. Точные слова.

***

Гарри позволяет себе плыть в океане людей. Музыка медленно и ритмично проходит сквозь него, и он чувствует легкое головокружение. Он улыбается, позволяя толпе танцевать вокруг себя. — Гарри, — произносит кто-то, и Гарри улыбается, потому что он знает, что это Луи. — Привет, — улыбается кудрявый, поворачиваясь к своему жениху, в то время как люди кружатся вокруг них в красивых танцах. Гарри продолжает улыбаться, потому что он так счастлив сейчас, что может умереть от переизбытка счастья, и он двигается ближе к своему любимому, кладя ладони на его шею. — Я соскучился по тебе. — Меня не было всего десять минут, — нежно ухмыляется Луи. — Но я соскучился по тебе, — повторяет Гарри, потому что неважно, насколько Луи уйдет: на десять минут или на десять дней. Когда он не рядом, Гарри всегда скучает по нему. — И ты, мой мальчик, такой красивый. — Я не твой чертов мальчик, — стонет Луи, но он улыбается и кладет свои руки на талию Гарри, нежно сжимая ее. Они двигаются медленно, медленнее, чем все танцующие люди вокруг них. И это так прекрасно. Будто они плывут. Луи является таким человеком, который заставляет Гарри пьянеть, просто находясь рядом. — Доволен нашим медленном танцем? — шепчет Луи в ухо кудрявого. — Я думаю, мы задолжали друг другу один такой танец, — ухмыляется Гарри. — Возвратим все долги сейчас. — Сейчас, — соглашается Луи, и затем они начинают танцевать, двигаясь вместе по танцевальной площадке. Гарри порхает в этом танце, потому что он женат, он женат на Луи, любви всей его жизни, Томлинсоне, и лучше этого ничего не может быть.

***

Вечер проходит волной, и Гарри плавает в ней. Он собирает в своей памяти незначительные моменты, и затем он оставляет их на потом, как самые незабываемые прелести: Элеанор, ухмыляясь, дарит им набор для бани с медовым и лавандовым вкусом, Найл, выпивший и веселый, поет на сцене, не в силах остановиться, и Джемма, которая пытается выгнать его оттуда. В какой-то момент гирлянда на потолке становится похожей на звезды, и Гарри танцует с Дэйзи и Лотти в толпе, когда Луи находит его. — Время для торта, малыш, — говорит он. Гарри ухмыляется и следует за ним. Черт, он должен был заранее заметить в глазах Луи какую-то озорную искорку, и тогда бы он не удивился тому, что как только он оказался около торта, Луи окунул кудрявого лицом в этот бисквитный и сладкий рай. Весь амбар начинает смеяться, вокруг слышатся щелчки камер, много голосов, вся комната кажется быстрой каруселью. — Черт подери, — кричит Гарри, вытирая глаза от крема. — Превосходный удар, Луи, как всегда, — вскрикивает Найл, хлопая Луи по спине. — Черт, Хаз, ты бы видел свое лицо, — Луи невероятно смеется, освещая все пространство своей улыбкой. Эль и Джемс фотографируют Гарри, и тот посылает их, заставляя остальных смеяться еще сильнее, за исключением Энн. — Гарри, детка, это не прилично, — кричит она, стараясь не смеяться. Луи громко смеется, прищурив свои глаза так, что вокруг них появляются морщинки, которые Гарри так любит. В конце концов он сдается и тоже начинает смеяться, стараясь этого не делать. Он толкает Луи и выходит из амбара, чтобы вымыть свое лицо. Но когда Гарри оказывается снаружи, Луи стремительно выходит за ним, толкая его к стене амбара, и начинает облизывать крем с его щек, с его рта, с его языка. У Гарри перехватывает дыхание, и он замирает. Они стоят прямо под крышей этого амбара, в том месте, где дождь не может настичь их — звук дождя становится громче, чем обычно, и это почему-то пугает Гарри, но в то же время ему нравится это, ему нравится, как его сердце громко бьется, а в ушах бурлит кровь. Гарри шумно вздыхает, когда Луи лезет руками под его рубашку, кожа против кожи. Они смотрят друг на друга на мгновение, взгляды тяжелые и темные, но затем Гарри улыбается, и Луи целует его снова, снова, снова. — Ты реально полюбил этот торт, да? — спрашивает Гарри. — Я люблю тебя, — говорит Луи нежным голосом. — И это навсегда.

***

Чуть позже они все собираются на заднем дворе, рассиживаясь вокруг костра. Гарри сонно улыбается, откидываясь на свой стул, дыхание выходит из его рта белым паром, и все парни сидят вокруг костра, греясь. Они решили развести костер рядом с крыльцом, чтобы видеть стеклянные двери, ведущий в дом. И именно сейчас Гарри определенно точно чувствует себя дома. Он и его лучшие друзья сидят вокруг костра, выдыхая дым в небо. У Зейна в телефоне играет музыка, и Гарри никогда не слышал эти песни, но они нравятся ему. Ему нравится все, особенно то, как он чувствует тепло Луи, даже несмотря на то, что они сидят на противоположных сторонах костра — Луи сидит между Зейном и Лиамом, а Гарри сидит рядом с Найлом, положив голову на его плечо. Он смотрит на Луи, пока Зейн, Найл и Лиам начинают говорить о Джемме и Эль, которые были очень близко друг к другу весь вечер или достаточно близко, Гарри замечает, что Луи смотрит на него в ответ. Его дыхание ускоряется, потому что рядом с Луи, Гарри всегда чертов ребенок, и всегда им был, поэтому Луи просто поднимает брови вверх. Если бы Луи был ближе, Гарри поцеловал бы его. Он бы поцеловал его и целовал и целовал, пока их губы не начали бы болеть, пока на их губах не появились бы синяки. Они женаты, и это поражает Гарри снова и снова. Его поражает то, что Луи — вся его жизнь: его прошлое, настоящее и будущее, и это вроде как должно пугать Гарри, но этого не происходит. Это заставляет его чувствовать тепло во всем теле, и он абсолютно не уверен в том, как он сидел так долго, не прикасаясь к нему. Прямо сейчас он просто хочет взять его и целовать его губы, влажно, медленно и нежно, а затем грубо бросить его на матрас. Черт, это – все, что он хочет. Близость. Соприкосновения их тел. Одно сердцебиение на двоих. Сглотнув, Гарри поправляет свой воротник, все еще держа свою голову на плече Найла. Луи кивает, будто бы спрашивая что-то, и Гарри кивает в ответ. — Я должен сказать тост, — внезапно говорит Найл, своим голосом разбавляя возникшую тишину. Оранжевый цвет огня играет на его лице, и Гарри стонет и делает глоток своего пива. — Для молодоженов. — Нет, ты не должен, — говорит Луи, и все мальчики начинают смеяться. Боже, Гарри так сильно хочет Луи прямо сейчас. — Я бы хотел послушать, что ты скажешь, — предлагает Лиам, складывая руки на груди. Он сидит напротив Найла, и его карие глаза стали медовыми. — Давай, Найл, скажи тост. — Да, давай, Найл, — ухмыляется Зейн, раскрывая свои глаза. Найл смотрит на Гарри, и тот закатывает глаза, пожимая плечами. — Вперед. — Спасибо, — улыбается Найл, откидываясь на свой стул и закидывая ногу на ногу. Гарри думает, что Найл собирается рассказать одну из своих шуточек, которые он хранил специально для свадьбы. Замечательно. – Ну, — начинает Найл, положив руку на плечо Гарри. — Как вы знаете, я и Хаз знакомы еще с пеленок. — Пиздец, — произносит Луи, и мальчики начинают смеяться. — Заткнись нахуй, Томмо, — говорит Найл, хихикая. — Так вот, как я говорил, мы с Гарри являемся друзьями с давнего времени. Правда. Я видел его во всех ситуациях, которые вам, ребята, посчастливилось пропустить. — Эй, — хмурится Гарри. — Не было ничего такого. — Еще как было, — отвечает Найл. — Помнишь, как ты надел костюм Скуби Ду и испортил первую вечеринку Джеммы? — Ты заставил меня сделать это, — смеется Гарри. — Неважно, — говорит Найл, смотря на костер. Они здесь одни, потому что Энн и Робин уехали с ночевкой к Джоанне, а Эль и Джемма убежали на какую-то вечеринку, поэтому они все будут только утром. Да, возможно, что Луи и Гарри должны были уже отправиться в свадебное путешествие, но они понятия не имеют, куда они хотят направиться, поэтому они решили подождать с этим. К тому же, Гарри думает, что с Луи он готов быть где угодно. Найл прокашливается, вырывая Гарри из его мыслей. — Я здесь пытаюсь сказать, что я никогда не видел такого Гарри, какого вижу с тобой, Луи, и я… — Боже мой, — стонет Гарри, его лицо краснеет. — Найл, не начинай. — Это правда, — смеется Найл, делая маленький глоток пива. — Я имею в виду, что я сначала считал тебя мудаком, Томмо, когда ты переспал с Гарри, и затем игнорировал его месяцами. — Я игнорировал его всего три недели, — исправляет Луи, и через секунду он смотрит на Гарри. — Ты рассказал Найлу, что мы трахнулись на вечеринке? — Что? Как будто ты не говорил никому, — Гарри широко раскрывает глаза, стараясь не смеяться. — Он рассказал мне, — внезапно говорит Зейн, широко ухмыляясь. Луи быстро переводит взгляд на Зейна, и Малик смотрит на Гарри, заметно улыбаясь. — Если быть честным, чувак, он восхищался тобой с того раза, как второй раз заговорил с тобой. — Что? — спрашивает Гарри, неверующим взглядом смотря на парней. — Что он говорил? — Это становится интересным, — говорит Лиам, потирая ладошки. — Эй, я вообще-то здесь, — хмурится Луи. — Ничего, что я вспомнить не могу, — наконец говорит Зейн, и его взгляд становится теплым. Его волосы гелем зачесаны назад, и он выглядит так круто. Он тот же самый Зейн из старшей школы, только еще лучше, потому сейчас Гарри знает его, знаком с его душой. Зейн пожимает плечами, беря бутылку пива. — Я думаю, он был в стадии отрицания, но он никогда не рассказывал мне о ком-то несколько раз до тебя, поэтому это просто щелкнуло в моей голове. — Я собираюсь щелкнуть тебе по башке через секунду, — стонет Луи. Гарри смеется, все его тело светится, как карусель. Это вроде бы незначительно, но так приятно знать, что Луи тоже сходил с ума, пока они не общались те три недели, пока они даже не разговаривали друг с другом. И это забавно, потому что до встречи с Луи, Гарри радовался своей жизни, не имея никаких проблем, и стоило ему поцеловать Луи, так ничего больше теперь не имеет значения. — Твою мать, — стонет Найл. — Почему бы вам не заткнуться на секунду. — Упрямый, — говорит Луи, складывая руки на груди и откидываясь на стуле. — Окей, парни, заткнулись все быстро, — говорит Луи, потому что Зейн и Лиам еще о чем-то говорят, тыкая в телефон. Они резко поднимают свои лица и раскрывают глаза от такого тона Луи. — Найл хочет продолжить. — Спасибо, — снова говорит Найл, беря в руку очередную бутылку пива. Блондин снова откидывается на спинку своего стула. — В принципе, — начинает он. — Я просто хотел сказать вам, Гарри и Луи, что я поддерживал вас с самого начала, ясно? Я имею в виду, что вы даже понятия не имеете, как сильно я люблю вас. Я люблю то, что вы вместе. Это так правильно для меня, и я желаю вам всего самого лучшего до конца ваших жизней. — Это прекрасно, Найл, спасибо, — говорит Гарри, моргая. — Это очень много значит для нас, чувак, спасибо, — добавляет Луи, улыбаясь. — Я очень рад получить твое одобрение. — Если честно, то я думал, что ты будешь шутить про пенисы, — улыбается Зейн, и Лиам смеется. Гарри улыбается, и Зейн пожимает плечами. — Но я определенно согласен с Найлом. Я хочу пожелать вам удачи, но я не думаю, что вам это нужно, парни. — Да, я присоединяюсь, — добавляет Лиам. — Вы должны были быть вместе. — Боже, нет, — стонет Луи, закрывая свое лицо ладонями. — Я уже хочу получить развод. Просто посмотрите на его довольное маленькое личико, — Лу указывает на своего мужа. Гарри улыбается, и он не может найти причину для своей улыбки — просто Луи смотрит на него с невероятной нежностью, и в этот момент голубой цвет становится самым нежным и теплым. — Смотрите, смотрите, — произносит Луи, и Гарри улыбается так широко, что его щеки начинают болеть. — Он знал, что я не мог не думать о нем. Я могу сказать это, смотря в его глаза. — У меня нет ничего в глазах, — улыбается Гарри, и он чувствует, будто они здесь с Луи вдвоем. — Нет, есть, — спорит Луи. — У тебя такой же взгляд, который ты мне посылаешь, когда я смотрю на тебя. — Оу, это так романтично, — ухмыляется Пейн. — Меня сейчас стошнит, — произносит Зейн, и Найл соглашается с ним, качая своей головой. — Заткнитесь, блять, все, — смеется Луи, положив свое пиво рядом со своим стулом. Он складывает руки вместе, снова смотря на огонь, и Гарри считает, что Луи является самым красивым человеком в мире. Как снаружи, так и внутри. — Если вы не возражаете, — начинает Луи, смотря в глаза своего мужа. — Мы с моим мальчиком отправимся спать. — Хорошо, — кивает Гарри, сглатывая. Он не узнает свой голос, будто эти слова произнес кто-то другой. Он теряется в своих мыслях, думая о поцелуях Луи на своей шее, на своих бедрах, ближе и ближе. — Что ж, ребята, увидимся утром, да? — Или мы увидим вас первые, — ухмыляется Найл, и Луи закатывает глаза, не говоря ничего.

***

Гарри стонет, его голова бьется об стену, когда Луи наваливается на него, целуя его шею и ключицы. Его рот такой теплый против холодной кожи Гарри, он кусает, засасывает, целует, и Гарри чувствует головокружение. Они еще даже не дошли до спальни, они поднимаются по лестнице, смеясь и целуясь, после чего падают, опираясь на стену и сталкиваясь друг с другом. Всегда друг о друга. Если бы тело Гарри превратилось в лед, то Луи запросто бы растопил его. Он бы с легкостью сделал это. Луи может просто дотронуться до него и заставить любое холодное место гореть пламенем. Это невероятно: чувствовать к кому-то столько всего, столько всего, что даже не знаешь, что можно поделать с этим. Луи кусает нижнюю губу Гарри, и Гарри громко выдыхает через нос. — Собираешься трахнуть меня? — спрашивает Гарри низким голосом. Гарри обычно любит быть сверху, ему нравится владеть телом Луи, но сегодня он чувствует, что должен отдаться Луи так же, как это было в их первый раз. — Я хочу, чтобы ты трахнул меня. — Черт, — стонет Луи, соприкасаясь лбами с Гарри. – Да. Коридор такой длинный и пустой, спрятанный в тени и лунном свете, но в любом месте, где появляется Гарри, все освещается вокруг него, будто луна сидит на его языке, освещая все вокруг. Луи смотрит за ним темным взглядом, и Гарри выпячивает нижнюю губу, прося поцелуй. Луи смотрит на него, его голубые глаза бегают между глаз и губ Гарри, и затем он наклоняется вперед, соприкасаясь своими губами с кудрявым — их глаза еще открыты, носы соприкасаются, и они просто смотрят друг на друга, с соединенными вместе губами, до того момента, пока Гарри не углубляет поцелуй. — Ненормальный, — бормочет Луи. — Закрой глаза. — Нет, — шепчет Гарри, целуя Луи снова и снова. Он улыбается, когда чувствует пальцы Луи в своих кудряшках. — Мне нравится смотреть на тебя, когда ты так близко. У тебя красивые ресницы. — Ты так думаешь? — спрашивает Луи, немного двигая бедрами. Луи возбужден, и его эрекция упирается в промежность Гарри, заставляя его рот раскрыться в немом стоне. — Ага, — стонет Гарри, стараясь говорить, в то время как Луи засасывает его кожу на шее. — Они очень живописны. — Заткнись, — говорит Луи. — Твои секс-разговоры просто ужасны. — Это не секс-разговоры! — произносит Гарри, и Луи проталкивает его в открытую дверь спальни. Внутри темно, лишь лунный свет пробирается через большое окно. Луи двигается по комнате сквозь темноту, и Гарри следует за ним, они касаются друг друга, стягивая одежду. Они стоят в пустой комнате дрожащие и голые. Нагреватель в комнате сломан, но Гарри чувствует тепло из-за горячего взгляда Луи на своем лице. — Иди сюда, — говорит Луи мягким голосом, и Гарри подходит. Он счастлив, как звезда в небе, руки Луи блуждают по всему его телу, по его бедрам, заставляя его теряться в чувствах. Гарри со стоном опускается на кровать, все его тело становится натянутой струной, когда Луи ложится сверху, сталкиваясь с ним бедрами, и они сгорают в любви, страсти и теплоте. — Луи, — говорит Гарри, срываясь на стон. В этот туманный лунный вечер Луи читает тело Гарри, как карту. Его руки, прикосновения, его губы касаются всего. Гарри не может справиться с этим, он настолько возбужден, что он даже не может думать, и он чувствует, будто он больше не в своем теле, его голова откинута назад. Выше, выше и выше, его кожа горит под губами Луи, который посасывает, покусывает. — Дерьмо, — дышит Гарри. Луи стонет, продолжая целовать его, оставляя засосы на всем теле Гарри. Будто бы он хочет сказать, что он был здесь, был здесь всегда, и я думаю, что я останусь. Гарри тоже хочет его. — Блять, — начинает Луи. — Черт, Хаз, твое тело. Гарри моргает, немного стесняясь. Он полностью голый, возбужденный, и Луи смотрит на него так же, как он смотрел на него в первый раз, когда они занимались любовью в темной комнате на той вечеринке, когда они были лишь вдвоем. Они всегда лишь вдвоем. Даже тогда, когда кто-то рядом. — Не смотри на меня так, — усмехается Гарри, прикрывая свои глаза. — Я никак не смотрю на тебя, — улыбается Луи. — Ты помнишь это? — удивленно спрашивает Гарри. — Ты никогда не упоминал… — Боже, конечно я помню это, — говорит Луи, и он смотрит на Гарри таким тяжелым взглядом, будто пытается сказать что-то важное, что-то, что стоит того, чтобы быть услышанным. — Черт, Хаз, я помню все, что связано с тобой, я же говорил тебе. Ты застрял в моей голове, чувак, и это - все, о чем я думаю. — Что это? — спрашивает Гарри, его голос становится тише. Луи смотрит на него, поднимая брови вверх, и Гарри сглатывает. — Я имею виду, о чем ты думаешь? — Ты, — отвечает Луи, хмурясь так, будто бы это должно быть очевидным. — Ты и твои дурацкие губы, твои дурацкие ноги, твои руки, твое тело. — Да, ты всегда любил мое тело, — медленно улыбается Гарри. Луи закатывает глаза, и Гарри двигается на простынях, укладывая голову на подушки. Луи смотрит на него, стоя на коленях между его раздвинутых ног, и Гарри улыбается, вспоминая один день несколько недель назад, когда Луи решил сделать снеговика на их балконе, а Гарри прямо там упал на колени и отсосал ему, пока свет уличных фонарей падал на их лица. — Над чем ты смеешься? — спрашивает Луи. — Помнишь, как я отсосал тебе на балконе, — поясняет Гарри, смеясь. — Несколько недель назад. Было забавно. — Закончил? — спрашивает Луи, закатывая глаза. Гарри улыбается и кивает, поднимаясь на локтях. Он ложится на живот, поднимая свою задницу вверх, и утыкается лицом в подушку, слыша протяжный стон Луи позади. И Гарри сожалеет, что сейчас он не может видеть лицо Луи, его почерневшие зрачки, и он просто хочет Луи внутри себя. — Давай, Лу, — произносит Гарри, его голос напряженный. — Да, хорошо, — соглашается Луи и двигается ближе к телу кудрявого, матрас прогибается под его весом, и Гарри чувствует член Луи около своей задницы. — Боже, — тяжело дышит Гарри, потому что это слишком горячо. — Тебе нужно… — начинает Луи, и Гарри просто трясет своей головой. — Нет, я растянут с самого утра, давай же, — говорит он. Луи резко выдыхает и проникает в него, входя все глубже и глубже, Гарри томно стонет, чувствуя горячую волну, пробегающую сквозь все его тело, и он не может больше думать, он не может делать что-то, только кусает свои запястья и громко стонет. — Блять, ты такой узкий, — стонет Луи, и Гарри прикрывает свои глаза. — Не делай так, Лу, — шепчет Гарри. — Я не… Я не хочу так быстро кончить. — Ты всегда вовремя, — улыбается Луи, ускоряя свои толчки. Гарри стонет, борясь с желанием дотронуться до себя. Он любит, когда он кончает от того, что Луи просто трахает его, или когда Луи просто дрочит Гарри, поглаживая его, пока Гарри не кончает на его пальцы. Луи объезжает его бедра и входит еще глубже, и Гарри никогда не привыкнет к ощущению того, что член Луи внутри него, задевает то место внутри него, заставляя голову кружиться — все его тело чувствует жар, и он не может перестать стонать. Страсть, страсть чистой воды, пробегающая через все тело. Руки Луи располагаются на его бедрах, и он входит в него медленно, с каждым разом, входя все глубже. Гарри стонет и не может остановить себя. Будто все вокруг крутится. — О, черт, — стонет кудрявый, ломаным голосом. — Я близко. — Блять, я тоже, — почти срывающимся голосом произносит Луи. – Уже. Гарри тяжело дышит, его глаза закатываются назад, когда он кусает свою ладонь, чтобы справиться с этим удовольствием. Все его мысли просто пропадают, и он совсем не помнит слов, он не помнит ничего другого, кроме тепла и любви Луи. И он хочет думать о чем-то, что поможет ему продержаться дольше, но ничего не получается, когда Луи хватает его член. — Это несправедливо, — дышит Гарри, стараясь громко не стонать. Луи смеется, прикасаясь к его плечам, пока Гарри стоит перед ним на коленях, и Луи прямо там позади него, дрочит Гарри медленно, большим пальцем задевая головку. Гарри задыхается, откидывая голову назад, чтобы поцеловать Луи, затем он громко стонет, и Луи кусает его нижнюю губу. Луи продолжает трахать его, придерживая Гарри в вертикальном положении. — Кончи для меня, детка, — Луи говорит, его теплое дыхание задевает ухо Гарри. Гарри скулит, при этом его голова откидывается обратно на плечи Луи. Когда он кончает, его глаза по-прежнему закрыты, и в темноте он видит красивые вещи: океан тьмы разваливается, когда свет просачивается сквозь него, свет, смысл любви, смысл любви Луи. Его сердце стучит в его ушах, и он не может дышать, он не может думать. Два тела, движущихся в темноте. Затем кончает Луи и целует Гарри, заставляя Гарри думать о звездах, проносящихся сквозь черное, как смоль, небо. Луи целует Гарри в щеки, в нос и лоб, и его тепло заставляет Гарри думать о доме, о компасе, который ведет корабль к берегу. В этот момент, когда Луи произносит имя Гарри, тяжело дыша ему в губы, Гарри понимает, что он находится там, где ему нужно быть.

***

Где-то во сне под звук набегающих волн. Гарри ухмыляется, вырывая себя из царства снов, и ему снова холодно. Он переворачивается в кровати, прижимаясь лицом к шее Луи, и сонно улыбается, потому что ему тепло там, к тому же он может слышать сердцебиение Луи. Они укутаны в одеяла, и Гарри становится теплее, когда он перекидывает свои ноги через ноги Луи, двигаясь ближе. Но он по-прежнему чувствует холод, как будто кто-то оставил открытым окно, и это не имеет никакого смысла, потому что Гарри помнит, что попросил Луи закрыть окно, прежде чем они легли спать. — Лу, — протяжно говорит Гарри. – Луи, мне холодно. Закрой окно. — Блять, Гарри, спи, — говорит Луи, целуя Гарри в лоб. Гарри хмурится. — Мне холодно. Луи молчит, и Гарри хмурится, думая, что он, должно быть, снова уснул. — Ладно, я закрою дурацкое окно, — стонет Луи, и Гарри сонно улыбается. — Но в следующий раз твоя очередь. — Люблю Тебя, — произносит Гарри. Он закрывает глаза, когда Луи отодвигается от него и садится в постели, холодный ветер проскальзывает в том месте, где лежал Луи. Весь мир замолкает, успокаивается на мгновение, прежде чем слышится громкий голос Луи. — Какого хуя? — Что, Лу, — Гарри хмурится, пытаясь открыть глаза. Но здесь ярко, слишком ярко, поэтому он закрывает глаза снова. - Ой, черт. — Хаз, черт побери, посмотри, где мы находимся, — говорит Луи, его голос становится громче, когда он толкает Гарри в плечо. - Посмотри, блять, где! Там под звук набегающих волн Гарри медленно открывает глаза с небольшим стоном. Сначала, все, что он видит — это белые пятна, которые похожи на море. Там чайки кружат над ним, так далеко, что они просто кажутся серыми пятнышками на фоне яркого белого неба, и Гарри немного в недоумении, потому что он не понимает, что чайка делает в их спальне, но потом Луи, начинает дико и истерично смеяться. — Мы, блять, в чертовом океане! — Луи кричит, смеясь. Гарри садится на кровать, потирая свои глаза, прежде чем смотрит вокруг себя, и черт, Луи прав. Они находятся в океане. Вокруг все бело, волны разбиваются вдалеке, и есть люди, которые смеются на берегу, но они так далеко, что становятся похожими на муравьев в плащах. — Ох, дерьмо, — Гарри дышит, щурясь против света. Он пытается выяснить, как они сюда попали, но это не имеет никакого смысла. Они еще в постели, они уснули, они просто не в том месте, и Гарри понятия не имеет, как это вообще возможно. — Как, блядь, — бормочет Луи, почти смеясь. Гарри тоже смеется, стуча зубами, и тогда его разум подкидывает ему некоторые подсказки к тому, как они оказались здесь. Пляж практически пустой, всего несколько человек стоят на берегу, и поэтому Гарри оборачивается и смотрит на что-то за ними — там стоит заброшенный домик на пляже в нескольких ярдах от него, на небольшом участке скалы и белый песок. — Откуда я знаю! — Гарри кричит, стоя в кровати. Он шатается немного, и вдруг Луи вскакивает рядом с ним, они оба удивленно смотрят вдаль. Луи смеется, даже громче, чем раньше. — Вам не будет так смешно! — Доброе утро, ребята! — кричит Зейн с берега. — Да, да, вы все так говорите, Томмо! — Найл смеется, его улыбка затуманена расстоянием. Лиам просто смеется, и вдруг Гарри тоже смеется, потому что как они это сделали, как они вообще умудрились поместить их сюда, не разбудив их. У него так много вопросов, но он забывает их все, когда Луи бросает горсть снега ему в лицо, смеясь. — Черт возьми, Лу! — Гарри бормочет, вытирая снег с глаз. Холодно, здесь так чертовски холодно, и он чувствует, как его лицо немеет, зубы стучат как сумасшедшие. Он собирался крикнуть что-то еще, но потом Луи толкает его обратно на кровать со смехом, взбираясь на него сверху и беря лицо Гарри в свои руки. На его лицо играет солнечный свет, и небо кажется таким белым за ним, но Гарри до сих пор видит его отчетливо, потому что он запомнил это лицо — мягкий изгиб носа Луи, шелковистость его волос, маленький кривой рот. — Мы женаты, — говорит Луи, и Гарри смеется. — Никогда не считал, что ты романтик, — усмехается он. — Заткнись, ты, чертов ублюдок, мы женаты, — Луи смеется, и его пальцы медленно гладят щеки Гарри, распространяя тепло. Гарри хочет, чтобы он поцеловал его, и он начинает чувствовать его пальцы снова. Луи наклоняется к нему, быстро целуя Гарри. — Черт, я безумно люблю тебя, чувак. — Спасибо, — говорит Гарри, широко улыбаясь. — Я тоже тебя люблю, чувак. Луи наклоняется к нему снова, холодным кончиком носа задевая Гарри, и на этот раз они целуются, как будто они только учатся: неуклюже, как двое детей в задней части школьного автобуса. Как двое детей в гимназии во время выпускного. Они целуются, и Гарри видит все его важные жизненные моменты: их первый поцелуй в темноте, их второй поцелуй в раздевалке, их третий поцелуй в машине Луи. Он видит то время, когда они шли в кинотеатр, их плечи соприкасались друг с другом. Это было их первое свидание, Гарри понимал это, хотя Луи не признавал этого. Прошлое, настоящее, и будущее – Луи. Гарри улыбается, у него кружится голова и перехватывает дыхание. — Если бы я сказал тебе, что я думаю о том, что мы должны завести детей, ты бы сказал мне, что у меня нет шанса… — Эй, — Луи смеется, прикрывая рот Гарри рукой, и его обручальное кольцо касается нижней губы Гарри. Луи смотрит на Гарри, не обращая внимания на других мальчиков, которые кричат на них, чтобы остановить их нежности, но он даже не шевелит рукой, когда Гарри облизывает его ладонь — он просто улыбается, мягко целуя Гарри в нос. — У тебя может быть все, что ты захочешь. — Хорошо, — говорит Гарри, широко улыбаясь. — Я хочу снежный замок. — Снежный замок — Луи смеется, качая головой. Луи снова смотрит на него сверху вниз. — Я позабочусь об этом.