Тайный недуг альфы

*** Они уехали из маленького городка – вчетвером, конечно, не сразу. Продавали магазин, ждали суда над шерифом, над приемным отцом Колина, да много кого зацепило скандалом. Потом Дженсен вернулся к работе, и пропадал там сутками, мальчики пошли в школу, и все проблемы с ними решал Джаред, новые люди, драки, разборки, первые друзья, и все потихоньку, вроде бы, налаживалось, даже статус Колина не висел над ними больше дамокловым мечом. Дженсен, как старший в семье, оформил над ним опекунство. Мальчики внешне вроде бы согласились подождать, когда Джейсону исполнится четырнадцать, чтобы совершить помолвку, но Джаред жаловался Дженсену, пока тот разминал его затекшую спину: – Глаз да глаз... Ох, Дженсен, боюсь, внук и сын будут играть в одной песочнице... Колин такой красивый, расцвел весь, спокойный, уверенный, а Джейсон с него глаз не сводит. Я их и осуждать-то не могу. В возрасте Колина уже беременный ходил, но как же я хочу, чтоб у них не так все, как у нас... Чтобы всласть налюбились, выросли, выучились. Они сами еще дети, особенно Джейсон! Дженсен хмыкал скептически, но своему омеге на последних месяцах беременности не перечил. Джейсон молодой, да ранний, за последние полгода рядом со своим любимым Колином вытянулся, стал даже выше омеги, чем немало гордился, раздался в плечах, светился весь от гордости и счастья, когда смотрел на Колина, смотрел так, что ясно становилось – мужчина. И Колин так смущенно отводил взгляд и розовел – ну точно, было уже. Может, раз только, может, чаще – пробовали, молодые, горячие, пылкие, как их за это судить? Дженсен совсем не против был получить и внука и сына разом, даже холодный, сверкающий огромный дом стал уютней от звонких молодых голосов, и Джаред – его Джаред что-то делал, незаметно, потихоньку, исчезала старая мебель, появлялась новая, удобная, портьеры, полы, шторы, комната за комнатой, и вскоре Дженсен оставил идею переезжать – дом стал похож на настоящий дом. В последних числах октября Джаред уехал рожать, перед этим выстроив всю семейку в гостиной и часа два втолковывая каждому, что он обязан делать, Дженсен во время всей речи вставлял через каждые десять минут – все будет хорошо, Джаред, не беспокойся, Джаред, мы все поняли, дорогой – но Джаред никак не затыкался, пока Дженсен не заткнул его – поцелуем. Когда закончил целовать – мелкие уже скрылись, а Джаред вздохнул жалостно, скрывая дрожь в голосе: – Страшно. Боялся, столько лет прошло после первых родов, Дженсен расчувствовался и хотел ехать с ним, чтобы поддержать, чтобы быть рядом, но Джаред досадливо отмахнулся, объяснил: – Вас оставлять страшно, а не рожать. Ты лучше за ними присмотри, я постараюсь не задерживаться. Уехал, безостановочно ворча, а на следующий день Джейсон пропал. Дженсен узнал об этом не сразу, он приехал домой поздно, и встречен был перепуганным, бледным Колином – испугался сам, до тошноты, выронил разряженный мобильник, схватил мальчишку за плечи, затряс: – Что?! Говори, что? С Джаредом что-то случилось? – Нет, нет! – закричал Колин, и вывалил на него, запинаясь, и цепко-отчаянно хватаясь за руки: – Я звонил! Дженсен, я звонил тебе, Джейсон пропал! А ты не отвечал. Мы всегда вместе со школы уходим, но мы же в разных классах, и у него на урок меньше было, он меня ждал, смски слал, а когда я вышел – его уже не было. Я не испугался сразу, пришел домой, думал, шутка что ли, а его нет. Я побежал обратно, звонил, звал, и нашел его мобильник, ну там, где он меня ждал, у скамейки, и я тогда... тогда только испугался. Дженсен поскорее сел, благо торчала у стены каменная резная скамья, Джаред не добрался еще до нее, до холла – на этот раз громоздкое сооружение оказалось кстати – ноги не держали. Но голова работала четко, быстро – Колин рассказывал, что люди видели какую-то машину, но никто не видел, сел ли в нее Джейсон добровольно и сел ли вообще, Дженсен стремительно перебирал варианты, выбрасывал лишнее, возвращался к ним снова, главное – кто? Похитители гипотетические – за деньги? Старое прошлое, ниточки от шерифа? Сидит ли он, или вдруг сбежал? Почему тогда никто их не предупредил? Кто еще? Кто? Может самое простое – не дождался Колина, убежал куда-то с друзьями, и вот-вот появится? Колин торопливо и испуганно описывал машину – дорогая, черная, говорили, там внутри розовый бархатный салон, и водитель очень важный – и тут у Дженсена словно лампочка вспыхнула в голове. Вот оно! Машина, черная, с розовым салоном – ему была известна одна такая. И сразу отпустило жуткое напряжение, он выдохнул – пффф. Если... Если это она – то не страшно. Она не будет убивать. Не будет просить выкуп. Если это она – то ей нужен сам Джейсон. *** Она старалась выглядеть хорошо – как раньше, как всегда раньше. Тщательно уложенная прическа и прямая спина, но вот инвалидное кресло на этот раз было не декоративное. Она высохла, сморщилась, но макияж оставался прежним, и бриллиантовое колье на шее, и кольца на сухих, скрюченных пальцах. – Дженсен. Ее голос был полон плохо скрытой досады и затаенного страха, и вот это – страх – было новое. Она никогда раньше не боялась его, но теперь смотрела на Дженсена настороженно. – Мама. Донна бросила неприязненный взгляд ему за спину, проговорила надменно: – Незачем было тащить сюда этого безродного омежку. Пусть подождет в лакейской. Она потянулась за колокольчиком, Дженсен сказал очень спокойно, но Донна замерла от этого леденящего спокойствия: – Ты совсем не изменилась, мама. Донна свысока взглянула на сына. – Это хорошо. Постоянство – достойное качество. – Мама. Есть обстоятельства, где твое постоянство выглядит глупым упрямством. Колин – член нашей семьи. Выбран Джейсоном. И ты здесь ничего не сделаешь. И никогда не могла. Признайся – это тебя и бесит. Всего лишь на миг Донна стала прежней, полной ярких, живых эмоций, вспыхнули глаза, порозовели щеки, она повысила голос, надменный, звенящий от гнева: – Как ты смеешь? Мальчишка... Позоришь меня. И перед кем, перед этим... – Перед отцом твоих правнуков, мамочка. Она побледнела, и посмотрела на Колина впервые – прямо, остро, оценивая и принюхиваясь. Скривила тонкие губы в улыбке: – Что ты болтаешь? Он же не... – Пока нет. Но он единственный омега в мире, которого хочет Джейсон. Он один может принести щенков, потому что других омег – как бы ты не хотела этого, мама – других он не примет. У меня никого не было, кроме Джареда. И у него все точно так же. Донна улыбнулась искусственно. – Ты не знаешь этого наверняка. – Я знаю на своем опыте. Они смотрели друг на друга непримиримо – взрослый альфа и старая альфа-самка в инвалидном кресле, ухоженная, утонченная, не сломленная, упрямая – не простившая. Так и не готовая принять простую информацию – ее рано умерший супруг был альфой-де. Ее сын – альфа-де. И даже внук, ее последняя надежда, тоже альфа-де, и если все-таки принять, принять это последнее, то тогда придется принять и то, что есть и ее вина в смерти мужа. Дженсен вдруг снова почувствовал это – от него к матери тянулись невидимые щупальца – и мурашки побежали по спине. Он никогда не мог это контролировать, не получалось, не умел, и он меньше всего хотел знать, что творится у нее в голове, только не у нее, нет. Он знал, что ее ненависть, ее неприятие ударит сильней, чем любая чужая ненависть, потому что мать, потому что связи острее и сильней, кровные, что бы там ни было между ними. Он зажмурился от водоворота чувств, утонул в них, и не мог сдержать слез – как же ей было плохо. Как же неуловимо похожа была ее яростная, непримиримая борьба с реальностью на ад Берка, несчастного шерифа, они одинаково страстно хотели, одинаково жестоко мучились, их цели были одинаково недостижимы. Нельзя отрицать реальность, чтобы оправдать свой грех, нельзя добиться любви и счастья принуждением, нельзя, нельзя, они оба знали, но шли каждый своей дорогой, в отчаянной надежде – ну вдруг – вот у них – получится. Вдруг произойдет чудо. Он вынырнул на поверхность, задыхаясь, вырвался из плена мыслей матери. Донна внимательно смотрела на него застывшим стеклянным взглядом. – Мама. Ты не виновата, мама. Ты не знала. Ты просто не знала. Не ты убила его, перестань себя казнить и всех нас, так случилось, так бывает. Ведь можно прожить так долго, так счастливо и беспечно, не зная, что любовь – нужно беречь, как драгоценный подарок, она не данность, она может уйти, разбиться, сломаться. И как же хорошо, что они с Джаредом могут защитить такие нежные ростки любви своих детей, они могут им помочь, наученные своим горьким опытом, могут драться за них, пока они сами не станут сильнее. Дженсен чувствовал, как по щекам катятся слезы, но знал, что Донна не примет его жалости, и не его прощение ей нужно. Но что-то случилось с железной Донной, Колин смотрел на нее изумленно, распахнув глаза, а Дженсен не стесняясь, плакал – мама улыбнулась. Она помолодела и похорошела от этой улыбки. Он не помнил этой улыбки, и сердце кольнуло горечью – эта улыбка была не ему, не Дженсену. Она была обращена внутрь, и предназначалась единственному альфе, которого любила жесткая миссис Эклз. – Ты не понимаешь, – прошептала она, – никогда не поймешь. Джейсон нашелся внизу, в подвале, спящий под действием лекарства, Дженсен вынес его на руках, и пока поднимался по лестнице, слышал, как Колин отвечает по телефону взволнованному Джареду: – Все хорошо, тебе показалось. Он занят, сейчас перезвонит, да все хорошо, правда! Он остановился ненадолго в дверях приемной залы – иначе эту огромную гостиную назвать было нельзя – и встретился взглядом с матерью. – Не делай так больше. Слуга кутал ноги матери мягким пледом, она равнодушно скользнула взглядом по Дженсену и уставилась на спящего Джейсона. Улыбнулась слабо, и проговорила совершенно спокойно: – Я хотела посмотреть на него. Ты не позволил бы. – Можно было не так сделать. – Да, – равнодушно согласилась она и отвернулась, потеряв к ним интерес. Дженсен вышел на крыльцо с тяжелым сердцем, он как будто в склепе побывал, так душно было там, темно, давило на грудь. Колин шумно вздохнул, словно тоже сбрасывая с плеч груз, и нервно спросил: – Где наша машина? Скорее убраться отсюда... Машину вывел из гаража вышколенный слуга, Колин наотрез отказался садиться вперед, и Джейсона разместили головой у него на коленях. Поглядывая назад, Дженсен видел, как Колин склоняется над мелкоальфой, гладит его волосы, и шепчет что-то, и от этой картины становилось легче на душе. А вечером позвонили из роддома, и Дженсен узнал, что у них с Джаредом родился сын. И снова альфа. ________________________________________ 02.08.2015