Spark of black

Весь полет Тэхен ни о чем не мог думать. Его голова в один момент опустела, и в теле образовалась приятная легкость. Больше не надо скрываться, бежать, бояться и ждать. Все, все мучения кончены. Осталось лишь вынести решение суда, и можно спокойно существовать дальше. Да, именно существовать, а не жить. О какой жизни можно говорить, если речь идет о тюрьме? Там человеческие души гниют и постепенно разлагаются на черные остатки. Душу Тэхена ждет та же удручающая участь, но он не расстраивался — он знал, что заслужил это, и перестал беспокоиться о себе. На его плечах лежит слишком много грехов. Быть может, наказание в виде заключения за решетку сможет искупить их ради светлой жизни там, после смерти? Звучит смешно... Убийцы, лжецы и трусы не попадают в рай. Для них уготовлено особое местечко, при упоминании о котором у людей волосы встают дыбом и по спине пробегает табун мурашек. Самолет из Нью-Йорка приземлился в аэропорту города Сеул. Тэхена вывели в наручниках, как самого настоящего преступника, под присмотром охраны и полицейских. На улице уже ждали машины с мигалками и правоохранительные органы. Все были одеты в форму и снаряжены оружием (на всякий случай). — Ким Тэхен? — спросил офицер полиции. — Да, это я. — Проследуйте с нами. Парня передали из одних полицейских рук в другие, посадили в машину и повезли в центральное отделение, где планировался пройти очередной допрос с выявлением всех подробностей (в который раз) и признаний. Тэхен не смел даже сопротивляться. Он был готов на все, лишь бы поскорее от него отстали и оставили в покое. Но больше всего его страшила встреча с людьми, которые с ним знакомы. Он боялся посмотреть им в глаза, что-либо говорить при них. Стыд, срам, позор — вот, что он чувствовал. Оставалась надежда, что заседание пройдет без посторонних личностей, но в любом случае кто-то захочет прийти и посмотреть на судебный фарс. В комнате для допросов за столом сидели Ким Тэхен и следователь. Они оба были без настроения и желали поскорее покончить с этим кровавым делом. Следователь холодно и лаконично задавал вопросы, Тэхен в той же манере на них отвечал. Их потухшие глаза изредка пересекались только ради мнимого уважения друг к другу, ибо каждый хотел послать все к чертям от свалившейся усталости. — Значит, Вы признаетесь, что убили Ли Чжуна? — Да. — Расскажите, как это произошло? — Мне звонила его девушка, Нам Суен, но я не слышал звонка, потому что спал. Когда проснулся и увидел пропущенные, то понял, что что-то стряслось. Я побежал к ней и в доме застал, как она дерется с Ли Чжуном. Вернее, это он поднял на нее руку. Я заступился, между мной и Чжуном завязалась драка, в ходе которой я убил его по неосторожности ударом бутылки по голове. — Вы знаете, что Нам Суен повесилась? — Мне рассказали об этой печальной новости, господин следователь... — Изначально мы думали, что Вы причастны к этому самоубийству, но доказательств не нашли. — Нет, я бы не посмел пойти на такое. Эта девушка была мне слишком дорога. — Почему Вы решили скрыться от властей? Ваша мать сказала, что в тот роковой вечер Вы примчались домой не в самом лучшем состоянии, собрали вещи и сбежали, ничего ей не объяснив. — Я растерялся. Не знал, что делать и как лучше поступить. Первое, что пришло мне в голову, — бегство. Знаете, это ведь сработал инстинкт самосохранения. Я знал, что тюрьма неизбежна, что власти меня найдут, но все равно под страхом быть пойманным сбежал. Сейчас я об этом сильно сожалею... Если бы я не уехал, то конец был бы не таким трагичным. — Верно. Чистосердечное признание сможет смягчить приговор, но тот факт, что Вы сбежали и скрывались... Даже не знаю. В любом случае Вам светит немалый срок. Возможно, даже пожизненное лишение свободы. Все зависит от судей и их решения. И насчет адвоката... Ваша мать, госпожа Пак Джиен... — Нет, — перебил Тэхен, — мне не нужен адвокат. Глупо защищать и оправдывать того, кто сам признался в содеянном. Я готов на любую меру наказания, которую примут судьи. Следователь был удивлен. Он уставился на юношу и замер. Только дурак отказался бы от лучшего адвоката Сеула, от профессионала, который мог бы совершить чудо. Тем более Джиен являлась матерью Тэхена и уж точно постаралась бы на все сто процентов. — Что же, это Ваше решение, — следователь захлопнул черную папку. — Судебное разбирательство состоится через пару часов. В зале суда было шумно. На свои места приходили люди, без которых судебный процесс не мог состояться: прокурор, судьи, секретари, охрана, присяжные заседатели, свидетели и прочие лица. Тэхен сидел в специально отведенной для него комнате и ждал. Ладони начали намокать, по виску скатилась капелька пота, сердце то замирало, то начинало биться с бешеной скоростью — появилось внезапное волнение. Парень смотрел на свои дрожащие руки, которые были скованы тяжелыми наручниками, и не понимал, почему он раньше не испытывал никакой паники, никакого страха, и в самый важный момент к нему неожиданно пожаловал мандраж. Он надеялся, что это последний рывок перед освобождением от вечных душевных терзаний. Верно говорят: ожидание хуже смерти. Когда все сели по своим местам, когда гул утих и суматоха исчезла, к Тэхену зашел охранник. Он велел ему встать и проследовать за ним. Юноша послушался и смиренно побрел за мужчиной в форме. Они шли по длинному темному коридору. Их шаги отражались чеканным эхом и ежесекундно приближали Тэхена к неминуемой судьбе. Он шел, опустив голову, и смотрел себе под ноги. Сколько пути прошли эти ноги... И все зря. Теперь они перекрывались запястьями, окутанными металлическими оковами. Пройдет несколько мучительных часов, и конец свободе. Конец прогулкам, творчеству, встречам, смеху и простым житейским радостям, друзьям, семье, светлому будущему и надеждам на что-то прекрасное. Тюрьма — этим все сказано. Момент настал. Тэхена ввели в просторный зал. Он остановился в дверях и поднял голову. Его глаза дрожали и были влажными, руки тряслись, а ноги превратились в невесомую вату. Хотелось расплакаться и упасть замертво, но он держался. Тэхен оглядел всех присутствующих: здесь были его мать, родители Хосока (он сам не захотел приходить и предпочел остаться дома), родители Нам Суен и их соседи-свидетели, тот самый мужчина из пекарни, который застал преступника в тот вечер у столба под дождем, и прочие люди. Когда Джиен увидела своего сына, то дернулась и хотела рвануть к нему, но ее удержала охрана. — Сынок! Господи, мой мальчик! Ну почему, почему ты отказался от моих услуг?! — кричала она в отчаянии и плакала, пытаясь вырваться из крепких рук охранников. — Пустите меня к сыну! Пустите! — Ваш сын наслал на всех нас страшную беду... — сквозь зубы процедила мать Хосока и убитого Чонгука. Она тоже плакала, плакал и ее муж, но он делал это по-мужски — про себя, не показывая своих внутренних слез. — Надеюсь, его повесят. — Да как Вы можете такое говорить?! — взмолилась Джиен. — Вы же мать, Вы должны понять! — Я потеряла сына. Вас ждет та же кара, — эти слова были подобны проклятию и разразились громом в судебном зале. Родители же Нам Суен молча сидели и обнимали друг друга. Казалось, что у них нет сил даже на то, чтобы просто говорить. Они испепеляли глазами Тэхена и его мать, мысленно желая им только самое плохое — это читалось по их увядшим, бледным лицам. — Тишина в зале суда! — прикрикнул один из судей, стукнув молотком по столу. — Проведите преступника в кабину. Охранник мягко подтолкнул Тэхена в нужную сторону. Парень не мог оторвать глаз от матери, но когда ощутил еще один толчок — более грубый, то опустил голову и прошел на свое застекленное место. Все смотрели на него убийственно, злобно, яростно, ненавистно, пренебрежительно, и это очень ранило и унижало, но лишь одна пара глаз продолжала смотреть на него с любовью — теплый, родной взгляд матери, которая никогда не предаст и всегда будет отстаивать права своего сына, даже если тот убил человека и стал врагом некогда близких людей. — Идет слушание по делу номер триста сорок шесть. Убийство по неосторожности, бегство и попытка скрыться от властей. Прошу всех сесть. Трое судей, которые восседали за огромным, длинным столом, надели очки, раскрыли папки и велели начать разбирательство. Секретари приготовились записывать, свидетели — давать показания, а прокурор — выдвигать обвинения и предоставлять улики, доказательства. Тэхен не понимал, к чему все это, ведь он сам во всем признался. Можно же сразу посадить его в тюрьму, но процесс должен быть формально оформлен и зафиксирован. — Прокурор, прошу, — судья кивнул, и мужчина в строгом костюме подняла со своего места. — Где Вы были второго августа в шесть часов вечера? — обратился он к Тэхену. — В шесть часов вечера я был еще у себя дома. После звонка от Нам Суен я отправился к ней домой и увидел, что ее молодой человек, Ли Чжун, избивает ее. — Вы заступились за девушку, верно? — Да, так и было. Во время драки с Чжуном я ударил его бутылкой по голове, и он скончался. — Вот та самая бутылка с Вашими отпечатками, господин Ким Тэхен, — прокурор достал прозрачный пакет, в котором находилась разбитая и окровавленная бутылка, и передал ее судьям для рассмотрения. — Значит, убийство было совершено по неосторожности? Вы оборонялись? — Совершенно верно. — Тогда почему же Вы сбежали? Вы бы могли написать заявление в полицию, расписать факты. — Я испугался, струсил. Называйте это как хотите. — Вы понимаете, к каким бедам привел Ваш испуг? Нам Суен повесилась, неизвестные лица девиантного поведения, которых мы сейчас ищем, ворвались в дом Ваших друзей и убили Чон Чонгука. Трое людей лишились жизней. — Да, я понимаю и очень сожалею... Вы даже не представляете, насколько, — Тэхен оглядел родителей Чонгука и Хосока, родителей Суен и взглядом попросил у них прощения, но они были непреклонны. — Вы правы, не представляю. Нельзя заглянуть в душу человека, — прокурор прокашлялся и глянул в свои бумаги. — Господа уважаемые судьи, мы будем вызвать свидетелей? Или в этом нет необходимости? Судьи склонились друг к другу и шепотом начали переговариваться. Их лица были хмурыми, сосредоточенными и напряженными. Они то кивали, то что-то записывали, то смотрели в записи и даже иногда поглядывали на Тэхена, который позеленел от волнения. — Если подсудимый признался во всем, дал чистосердечное признание и изложил все детали в подробностях, то мы думаем, что можно обойтись без показаний свидетелей. Только при их согласии. Может, кому-то есть что добавить? В зале повисла тишина. Конечно, судьи могли выслушать каждого свидетеля, но никто в этом не видел смысла. Все скажут одно и то же — то же, что изложили в письменном виде; то же, в чем признался Тэхен самостоятельно. Никому не хотелось прогонять неприятную тему по сотому кругу, все желали поскорее насладиться вынесением приговора для преступника и сбежать из места, где воздух пропитан тяжелой атмосферой. — В таком случае... — судья, что сидел по центру, поправил очки и принялся читать. — Убийство, совершенное по неосторожности в оборонительных целях, и чистосердечное признание могли бы смягчить приговор, но бегство и попытка скрыться от властей и грядущего наказания отягощают его. Нам нужно удалиться до вынесения приговора. Просим сохранять тишину и покой до нашего возвращения. Судьи забрали бумаги с показаниями свидетелей и самого преступника и покинули зал, скрывшись в отдельной комнате, где должно было состояться совещание по поводу вынесения приговора. Как и было велено, пока судьи решали, какую же меру наказания применить к преступнику, все сидели молча и лишь переглядывались. Тэхен смотрел только на свою мать. Он видел в ней спасение и любовь, которые были ему сейчас так необходимы. Он видел в них Анастейшу, ведь только она могла так же ласково на него смотреть. Две женщины, которые так много для него значат... И обеих он больше никогда не увидит. Или увидит, но спустя много-много лет. Если Джиен и не откажется от него, что вполне естественно и разумно, то Стейша может остыть и забыть. — Всем встать! Оглашение приговора! — судьи вошли в помещение, и послышался грохот стульев. Все присутствующие поднялись со своих мест и в ожидании замерли. Тэхен покрылся потом и мурашками. — При рассмотрении статьи сорок первой Уголовного кодекса Республики Кореи о видах наказания, статьи пятьдесят первой об обстоятельствах и мотивах, статьи пятьдесят шестой о порядке применения отягчающих и смягчающих обстоятельств... Пока судьи перечисляли все статьи Уголовного кодекса, кажется, прошла целая вечность. Это затянулось на несколько тяжелейших минут. Тэхен не мог слушать монотонный и сухой голос, который вторил номера статьей. Ему было одновременно и жарко, и холодно. Он хотел получить свое наказание и уйти прочь отсюда. Еще эти чертовы наручники... И ожесточенные взгляды. Наконец судьи подошли к финалу своих речей: — Исходя из всего вышесказанного мы приняли следующие меры. Суд постановил признать виновным Ким Тэхена в совершении преступления и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на пятнадцать лет. Приговор окончательный и обжалованию не принадлежит. Вот и все. Пятнадцать лет — таков его срок. Ровно пятнадцать лет ему придется просидеть в месте, где люди теряют всякую надежду на процветание, где балом правят страх, ужас и отчаяние, где творческий человек бесследно пропадет и превратиться в мрачного тюремщика. Ким Тэхен отправится в тюрьму и проведет там лучшие годы своей жизни за то, что заступился за девушку, которую когда-то любил. Будьте осторожны со своими чувствами — они могут стоить слишком дорого. Анастейша выполнила просьбу Тэхена и отнесла его рукописный роман в издательство. Вернее, она носила эту работу по многим издательствам, но везде ей приходилось принимать со слезами на глазах безразлично брошенные отказы. Никто не хотел печатать слезливый роман молодой девчонки, которая была похожа на отчаявшуюся и посредственную «писаку». Может быть, если бы сам Тэхен предложил его издать, то ему дали бы зеленый свет, но... Но однажды утром ей позвонили. — Анастейша Леннон? — Да, слушаю. — Вас беспокоят из издательства «Red Pen». Мы прочитали Ваш роман и хотели бы его опубликовать. Сможете подъехать к нам в офис? Роман настолько пришелся читателям по вкусу, что тиражи увеличивались не по дням, а по часам. Проданных экземпляров становилось все больше и больше. Книги сметали с полок как горячие пирожки, публика была в полном восторге. Повсюду рекламировали этот успешный роман. Его скачивали через интернет, покупали в магазинах, передавали из рук в руки, цитировали на всевозможных ресурсах и даже переводили на иностранные языки, чтобы читателей становилось еще больше. Жаль, что Тэхен узнает об этом только через пятнадцать лет и не сможет присутствовать на самом горячем пике славы своего произведения, но в мыслях он догадывался, что Анастейша справится с задачей и сможет продвинуть его детище. Он верил в нее и в свой роман. В один прекрасный осенний вечер издательство «Red Pen» решило провести публичное чтение романа, который принес им оглушительный успех и огромное количество средств. В просторном зале было свежо и прохладно, собралась самая преданная и заинтересованная публика. Все с нетерпением ждали автора и желали услышать из ее уст, как звучит столь популярная и интересная книга, о которой говорят миллионы читателей по всему миру. Когда Стейша появилась на небольшой сцене, все присутствующие начали аплодировать и счастливо улыбаться. Девушка понимала, что это не ее заслуга, не ее старания. Эти улыбки и аплодисменты, этот мировой успех, эта слава... Все это принадлежит не ей, и если бы не просьба Тэхена, то ничего бы не было. Но она не смела сказать правду — она ему пообещала. — Добрый вечер, дамы и господа. Мне приятно, что вы решили почтить меня своим присутствием. В этот чудесный вечер я рада видеть каждого из вас. Думаю, вам уже не терпится получить то, ради чего вы сегодня здесь собрались. Если все готовы, то я начну, — Анастейша нервно улыбнулась и опустила глаза в раскрытую перед собой книгу. Она начала читать то, что было написано в самом начале романа... Это была любовь с первого взгляда. Я потерял голову, когда она вошла в бар. Ее вьющиеся волосы были похожи на густую гриву, в нежных глазах плескался синий океан, и когда она посмотрела на меня этими глазами, я понял: ради нее я готов убить. Мое сердце вспыхнуло жарким пламенем, которое захватило в плен каждую клетку моего бренного тела. Я не мог пошевелиться и смотрел только на нее. Уверен, я был похож на последнего идиота, но идиота, влюбленного в ангела, что спустился ко мне с небес. Этот ангел должен вытащить меня из адской ямы, в которую я попал по собственной глупости... Девушка замолчала и посмотрела вперед себя. На ее глаза набежали слезы, а в горле застрял надоедливый ком. Сжав руками деревянную трибуну, она поджала губы и дала себе немного времени, чтобы собраться с духом. Секунды шли, публика ждала. Нельзя больше тянуть. Улыбка вновь заиграла на ее губах, страница перелистнулась, и она продолжила. — «Вспышка черного». Автор — Анастейша Леннон.