По семейным обстоятельствам

      Проснувшись утром и вновь не обнаружив рядом спящего Йена, не то чтобы Микки был удивлен, скорее, это явилось подтверждением его ночных догадок, заставляя Милковича спешно подняться с кровати, собрать разбросанные по закоулкам сознания мысли и определить своей первоочередной целью во что бы то ни стало отвезти эту биполярную голову домой, не дожидаясь обострения состояния и неожиданных последствий.       Ровный тембр голосов, доносившихся с первого этажа, немного снизил степень его беспокойства, заверяя брюнета в том, что Галлагер хотя бы не скрылся в неизвестном направлении, вычеркивая из наспех составленного Микки плана пункт по его поискам в лесном массиве. Но Милкович все же поспешил натянуть на себя майку и спуститься, чтобы проверить обстановку лично.       Увиденная им в гостиной картина оправдала его надежды и заставила выдохнуть с облегчением, потирая красные от бессонной ночи глаза, возрождая в памяти случившийся ночью приступ галлюцинаций Йена и свои попытки вновь уложить того в постель, так и не доказав, что вертолет был лишь плодом его фантазии. – Доброе утро, Мик! – помахал рукой вошедшему в комнату Галлагер, похлопав ладонью по соседней подушке дивана, приглашая того присоединиться. – Охуительно доброе, – огрызнулся в ответ Милкович, но последовал приглашению и плюхнулся рядом с сияющим лучезарной улыбкой рыжим, засовывая нос в кастрюлю с завтраком, приготовленным его парнем, кажется, совсем решившим вычеркнуть сон из своего распорядка дня. – Че там у вас? – Йен развел костер с утра и приготовил пасту из продуктов, которые ты принес вчера, – спокойно пояснила сестра, с аппетитом уплетая содержимое своей тарелки. – А где ты взял чистую посуду и воду? – нахмурился Милкович, получая свою порцию, вспоминая, в каком состоянии была вся домашняя утварь, и отмечая, что на сервированном Йеном столе лишь кастрюля не блестела чистотой из-за нестандартного метода приготовления на огне. – Я ходил с утра на пруд. Несколько раз, – весело отозвался рыжий. – А воду фильтровал в земле, как нас учили на курсах выживания, – восторженно начал рассказывать он, отложив собственную тарелку в сторону и подскочив с места. – Четыре раза, представляешь? И она становилась все прозрачнее и прозрачнее! – активно жестикулируя руками, продолжал он. – Почему я не опробовал этот способ раньше? Ума не приложу. Это же такая экономия! А мы все тратимся на искусственные фильтры… – С ним что-то не так, – чуть наклонившись к брату, прошептала Мэнди, потеряв интерес к продолжению истории громко вещающего рыжего, и не заметившего вовсе, что его слушатели уже переключили свое внимание друг на друга. – Да неужели? – так же тихо отозвался Микки. – И как ты догадалась, блять? – нервно проговорил он, придвигаясь ближе к девушке. – У него глюки ночью были - еле в кровать уложил: он из окна чуть не выпал, вертолет все какой-то над домом искал. Пиздец, короче,– вновь потирая лицо и поднимая усталый взгляд на Галлагера, продолжающего свой монолог уже в другом конце комнаты, перерывая кипу бумаг в попытке что-то в них найти, заключил Милкович. – Я еле глаза продрал, а ему хоть бы хуй. – Но он же всего пару дней без таб… – Да не пару, – не дав Мэнди договорить, заключил брюнет. – Я давно заметил уже. Спрашивать не хотел, надеялся, что курс подействовал, и ему лучше, – окончательно теряя аппетит, Микки отставил свою тарелку и встал с места, натыкаясь глазами на поджатую нижнюю губу, обладатель которой сверлил его осуждающим взглядом, сминая в руке исписанный листок бумаги и, наконец, заметив, что никто в этой комнате его не слушает. – Думаешь, ты все знаешь? – укоризненно спросил Йен, сделав шаг навстречу, вторгаясь в личное пространство Милковича и напирая на него сверху, заставляя того вновь упасть на диван.        Убедившись, что внимание присутствующих снова обращено к нему, Галлагер удовлетворенно вздохнул и сел рядом с бойфрендом, расправляя измятые в порыве злости рукописи на коленке, восстанавливая в голове утерянную нить повествования. – Пойми, это не продажа ворованного барахла, Мик, – постарался он вразумить своего парня, уставившегося на него в ожидании самой непредсказуемой реакции на его слова, которые, наудачу брюнета, кажется, пролетели мимо ушей конопатого. – нам нужен хороший бизнес-план, чтобы люди захотели отказаться от пластиковых фильтров и предпочли природные очистители. К этому нельзя подходить спустя рукава, – деловито проговорил Йен, вскидывая вверх указательный палец. – Ага, – машинально отозвался Микки, фокусируя зрение на листе бумаги в руке рыжего в попытке хоть что-то разобрать в расчетах и чертежах, торопливо выведенных увлеченным своей идеей парнем. Но поняв, что эти каракули едва ли сможет разобрать даже их автор, Милкович решил совершить еще одну попытку ретироваться.       Дождавшись короткой паузы в продолжающемся монологе Галлагера, суть которого как ни старался Микки уловить, не смог, он тихо встрял: – Мы можем вернуться к этой теме дома?       Но, вопреки ожиданиям, ни положительного, ни отрицательного ответа на свой вопрос он не услышал – широко распахнув блестевшие энтузиазмом глаза, Йен резко замолчал, уставившись на свои руки, вновь сжимая дрожавшими пальцами многострадальный листок.       В звенящей тишине, воцарившейся в комнате на несколько секунд, раздался короткий нервный смешок, намекнувший Милковичам, что своей неосторожной фразой брюнет только что открыл ящик Пандоры: – Конечно, – злобно проговорил рыжий, поворачивая голову в сторону невнимательного слушателя и натягивая на лицо подобие улыбки, – мы можем вернуться к этой теме позже. Это ведь моя идея. Моя, а не твоя. Твои идеи мы никогда не откладываем на потом, правда, Микки? – Но, Йен, мне, правда, нужно идти, если мы хотим выбраться отсюда сегодня, – постарался оправдаться Милкович, стараясь звучать как можно мягче. – Чем раньше я выйду, тем быстрее мы свалим. – Не надо, Мик, – спокойно отозвался Галлагер, останавливая речь бойфренда взмахом руки, – не стоит меня успокаивать, я ведь просто мудила биполярный. Так ты ночью говорил, да? – Блять, – прогоняя в памяти злополучную фразу, промелькнувшую в его голове в порыве эмоций и, как оказалось, еще и озвученную вслух спросонья, брюнет постарался собраться с мыслями и найти возможность хоть как-то разрядить обстановку, чтобы не дать своему парню окончательно слететь с катушек. Но, как назло, не сумел придумать ничего лучше возвращения к старой песне: – Нет, Йен, ты же пьешь таблетки. Я верю, что с тобой все нормально. – Да, пью, – уже спокойнее проговорил рыжий, начиная оттаивать, – за исключением последних нескольких... – и задумался, вспоминая день, когда в последний раз он проявлял интерес к оранжевой баночке в верхнем ящике прикроватной тумбочки, – ...недель. Но мне без них действительно лучше, Мик, – поспешил заверить он. – Ладно, ладно. Я понял тебя, блять, – усмехнувшись собственной наивности и, успев проклясть себя за беспочвенное доверие, плюнул в ответ парень.       Понимая, что тема очередного галлагеровского изобретения временно замята, и сейчас лучшее время, чтобы откланяться, Милкович тяжело выдохнул и, хлопнув рыжего по колену, вновь поднялся с места: – Приберитесь пока тут, через пару часов я вернусь, – попросил он, обходя диван.       Отмахнувшись от крикнувшего что-то ему вслед Галлагера, Микки направился по лестнице на второй этаж с целью забрать оттуда толстовку и, не теряя ни минуты, отправиться к соседнему ранчо за обещанной ему вчера помощью.       С трудом обнаружив нужный предмет гардероба в куче бабкиного тряпья, по каким-то причинам вываленного на пол разыскивающим что-то в шкафах с утра рыжим, Милкович натянул кофту и вновь развернулся к двери, в проеме которой с подозрительным блеском в глазах и милой полуулыбкой стоял Йен. – Может, задержишься ненадолго? – двигаясь навстречу своему парню, промурлыкал он, скользя взглядом по напрягшейся фигуре бойфренда и намекая тому о вполне конкретных намерениях. – Бля, мне идти надо, давай потом, – стараясь избежать визуального контакта, Микки почесал нос и постарался увернуться от длинных пальцев, крепко ухвативших его за локоть, сильно сжимая бледную кожу и обещая оставить после себя заметные следы. – Хули ты делаешь, Галлагер? – возмутился он, вырывая руку. – Ты думаешь, у меня опять поехала крыша? – толкая парня к стене и прижимая его тело своим, попытался поймать беспокойно бегающий по комнате взгляд рыжий , прекрасно зная, что таким методом добиться правды от Милковича будет довольно просто. – Не знаю я, блять! – выпалил брюнет, стараясь оттолкнуть поджарую фигуру, сковывающую его движения, и отцепить длинные пальцы от своей толстовки. – Нет, Мик, – стараясь изобразить спокойную улыбку, отразившуюся в глазах напротив хищным оскалом, Галлагер обвел ладонями очертания его плеч, опуская руки ниже, пересчитывая пальцами ребра и блокируя парню движения коленом, зажатым между его ног. – Со мной все в порядке, – уверенно повторил он, переходя на хрипловатый шепот. – Просто я соскучился по тебе, – сообщил он Микки, в этот момент экстренно воспроизводившему в мозгу список признаков маниакальной фазы биполярного растройства, – и, если ты не будешь сопротивляться, мы все сделаем быстро и тихо, – позволяя убедиться в возвращении одного из них влажным следом укуса, оставленным на шее окончательно растерявшегося парня. – Сука, Йен, мне идти надо, – прошипел брюнет, чувствуя, что длинные пальцы подобрались к ремню на его джинсах и, нетерпеливо расстегнув пряжку, пробираются под ткань хлопковых боксеров, встречая обратную его словам реакцию. – Прекрати, блять, – звучно прорычал Милкович, пытаясь выдернуть назойливую пятерню из своих трусов, не желая идти на поводу поехавшей крыши бойфренда, усиленно игнорируя встрепенувшееся на его действия собственное либидо. – Ты же хочешь, – с полной уверенностью в голосе заключил Галлагер, начиная ласкать набухающий в его руках орган, получая подтверждение своим предположениям и продолжая жадно облизывать бледную шею, потираясь о бедро собственным стояком. – Блять, – прорычал Микки, неосознанно подаваясь навстречу активно двигающейся по его стволу ладони, пытаясь собрать остатки самообладания и выдержки, отмечая абсурдность собственного поведения, встречаясь взглядом с недобрым огоньком в зеленых глазах парня, игриво облизнувшегося и торопливо опустившегося на колени, резко стянув с Милковича джинсы вместе с трусами, выпуская на волю его окрепшее достоинство. – Йен, мне, правда, надо… – вновь попытался возразить он, но потерял ход мысли, чувствуя мягкие губы на головке своего члена, оставившие несколько легких поцелуев на возбужденной плоти, прежде чем погрузить дернувшийся навстречу им орган в горячий влажный рот.       Пропадая в собственных ощущениях, брюнет потерял связь с внешним миром, забывая о насущной проблеме, еще недавно служившей причиной к сопротивлению, и, откинув голову назад, вдавливая затылок в обшарпанную поверхность стены, зарылся пальцами в огненную шевелюру, контролируя движения ее обладателя, до боли сжавшего его ягодицы ладонями и заглатывающего напряженный член. – Поворачивайся, – выпустив изо рта блестящий от слюны ствол, скомандовал Галлагер, возвращая его хозяина к реальности. Но, не дождавшись от партнера безропотного подчинения, поднялся на ноги, попутно расстегивая собственный ремень, и сам грубо развернул его лицом к стене, надавливая на поясницу и заставляя прогнуться: – Расслабься, – приказал Йен, торопливо облизывая фаланги правой кисти. – Сука, – резко подаваясь вперед, прошипел брюнет, тело которого прошиб холодный пот от едва терпимой острой боли, вызванной вторжением сразу двух смоченных слюной пальцев в сжатое колечко мышц. – Больно, блять! – взвыл Милкович, еще сильнее стискивая зубы. – Ты сам сказал, что надо торопиться, – нетерпеливо протараторил Йен, продолжая активно двигать рукой, разрабатывая не подготовленное к такому давлению отверстие, игнорируя протесты брюнета и обводя жадным взглядом бледные ягодицы, собственноручно украшенные им бордовыми пятнами от грубых ласк. – Просто расслабься, Мик, – посоветовал он, сверкнув глазами в намерении ускорить процесс подготовки партнера. – Рассла... Блять, сука-а-а! – заорал Милкович, чувствуя проникновение в тугое отверстие уже третьего пальца, заставившего парня зажмуриться от боли, закусывая собственный кулак, и постараться хоть как-то отвлечь себя от жжения в заднем проходе, атакованном рыжим, наращивающим темп и нетерпеливо облизывающим до сих пор блестевшие слюной губы, громко дыша на ухо. – Ты не расслабился, – сообщил Галлагер повернувшему голову в поисках опоры Микки, встречаясь помутневшими безумством зелеными глазами с влажными голубыми, не давая парню перед собой хоть как-то возразить и призвать его к разуму. – Больно, да? – на секунду опомнившись, участливо поинтересовался рыжий, резко выворачивая запястье и выдергивая пальцы, еще раз плюнув на ладонь, прежде чем снова вторгнуться в воспаленное отверстие, давая брюнету возможность перевести дух и ухватиться за расположенный рядом дверной косяк, чтобы не повалиться с ног от охвативших его тактильных ощущений.       Тяжело выдохнув, чувствуя более мягкое скольжение, и, наконец, привыкая к давлению на воспаленные стенки анального прохода, Микки сильнее выгнул спину, подаваясь навстречу свободно двигающимся внутри фалангам, и, обхватив ладонью собственный член, постарался вернуть утраченное возбуждение. – Вот так бы сразу, – удовлетворенно кивнул Йен, почувствовав желаемую реакцию тела Милковича на свои действия, свободной рукой спуская собственные джинсы вместе с трусами к коленям, освобождая давно уже требующий внимания стояк, размазывая по нему большое количество слюны, моментально смешавшейся с капелькой естественной смазки из маленького отверстия. – Блять, – осипшим голосом прошипел Микки, крепко сжимая челюсти и чувствуя проникновение головки члена рыжего в едва ли растянутое для ее размеров отверстие, все активнее работая рукой на своем достоинстве, распаляя собственное желание. – Да, блять! – повторил он более эмоционально, уже не так остро реагируя на неприятное жжение сзади, переключая внимание на длинные бледные пальцы, ухватившиеся за его бока и потянувшие взмокшее тело брюнета на себя, насаживая его на твердый член Галлагера до самого основания.       Окончательно лишая Милковича способности мыслить здраво первым прикосновением массивной головки к воспаленной желанием простате, срывая с раскрытых губ Микки лишь громкий стон наслаждения.

***

– Да, мы сегодня вернемся, Лип, – промурлыкала Мэнди в трубку, преграждая прихрамывающему брату путь к входной двери. – Тебя плохо слы… блять, – сплюнула она, посмотрев на экран окончательно разрядившегося мобильного телефона, и, убрав аппарат в карман, вновь подняла взгляд на брюнета, растягивая губы в ехидной улыбке и видя тщетные попытки Микки сохранить серьезное лицо. – Не терпелось, да? – не смогла сдержать она едкого комментария услышанным со второго этажа ранее стонам и крикам. – Отъебись, – огрызнулся Милкович в желании изобразить невозмутимость, но понял, что его потрепанный внешний вид говорит сам за себя. – Проследи за ним, он спать лег, – пробубнил он, из последних сил стараясь сохранить авторитетность, но провалив данную миссию заметной хромотой на правую ногу под ироничным взглядом сестрицы. – Ага, конечно, – отозвалась девушка, едва сдерживая смех, заметив странную походку старшего брата и прекрасно зная возможные причины подобных ее изменений. – Тебе, может, такси вызвать? Или сам дойдешь? – продолжала веселиться она, провожая взглядом спину поспешившего скрыться за дверью Милковича, получая в ответ от него лишь вздернутый над головой средний палец, оставшийся единственным аргументом своего хозяина.