По семейным обстоятельствам

      Перекидывая через забор уже третий бычок, Мэнди покачивалась на ржавой качели и нервно подергивала ногой, наблюдая за бурной деятельностью лучшего друга, активность которого была вовсе не характерна для недавно проснувшегося человека. Долговязая фигура мелькала перед ее глазами, то исчезая в доме, то вновь появляясь на крыльце, вооружившись каким-нибудь новым предметом домашнего обихода, сопровождая свои действия воодушевленными рассуждениями: – Хорошо, что Микки пошел один, – задорно тараторил Галлагер, сгребая из кострища останки сожжённого тела в мусорный пакет, – нам столько всего нужно успеть! Почему вы раньше не говорили об этом доме? До пруда далеко? Я представляю, как обрадуется Фиона, когда я сообщу ей об отдыхе в лесу! – Ты уверен, что это хорошая идея? – осторожно отозвалась девушка, наблюдая за ловкими движениями рук, затягивающих плотный черный мешок тугим узлом. – А ты предлагаешь оставить все здесь? – усмехнулся рыжий, отложив предмет разговора на крыльцо и принимаясь сгребать оставшуюся золу в аккуратную кучку. – Обугленные кости – не лучшая игрушка для Лиама. – Я про то, что не стоит сюда никого везти, Йен. Дому нужен ремонт, и все ваше семейство тут никак не разместится. Блять, да на полу крысы дохлые валяются! Какой тут может быть отдых? – всплеснула руками Милкович, стараясь убедить друга в абсурдности его навязчивой идеи. – Да и вопросы... Наверняка твоя сестрица начнет что-то выяснять, и ты обязательно проболтаешься, как вчера, в машине. – Не переживай, Мэндс, никто не узнает, доверься мне. А на уборку у нас есть несколько часов, пока не вернулся Микки, так что присоединяйся! – отчеканил Галлагер, оценив плоды своего труда удовлетворительным кивком, и вновь скрылся за дверью.       Девушка только тяжело вздохнула и поплелась вслед за ним, осознавая, что предложенная идея уже не кажется ей настолько дикой, и занять чем-то руки и голову, дожидаясь возвращения брата, действительно, не помешает.

***

– Эй! Тебе нельзя, – рявкнула Мэнди, выхватывая из цепких конопатых пальцев обнаруженную в подвале во время уборки замутненную бутылку бабкиного самогона, и плюхнулась на вычищенную подушку дивана рядом с нашедшим ее парнем, – ты же на таблетках, Йен. – На таблетках, ага. Вот только они дома, а я здесь, – ответил рыжий, широко улыбнувшись. – Так что дай мне отпраздновать нашу победу над бардаком, – вновь протянул руку к заветному сосуду он, – и прекрати занудствовать, как твой брат, он мне скоро дышать запретит. – Он заботится о тебе, Йен, ты не можешь его в этом винить. Он просто хочет как лучше, – тяжело выдохнула девушка, уступая перед напором парня и возвращая тому тару с горячительным. – Сколько ты уже без таблеток? – переключаясь на более интересующую ее часть высказывания друга, спросила Милкович, заглядывая в ярко блестевшие зеленые глаза. – Дня два, может, три, не знаю, – навскидку ответил Галлагер. – Да какая разница? Сейчас я себя отлично чувствую, а когда вернемся, снова начну их пить, – проговорил рыжий и скривился, сделав глоток мутной жидкости. – Блять, какая дрянь! – поделился он с подругой впечатлениями, хватая ртом воздух. – Ты уверена, что это самогон, а не чистящее средство? – А ты думал, у него вкус молочного коктейля? Дай сюда, придурок, – вновь выхватывая бутылку из длинных пальцев, огрызнулась Мэнди. – Тебе сказали не пить, а ты упрямый, как баран, так еще и неженка. Горько ему, – самодовольно усмехнувшись, она тоже сделала глоток горючего и слегка поморщилась, в ответ получая легкий удар пуховой подушкой по затылку.       Злобно зыркнув на просиявшую конопатую физиономию, расплывшуюся в улыбке, Милкович аккуратно отставила пузырь и сквозь зубы процедила: – Ну, все, пиздец тебе, рыжий, – и, навалившись всем телом на пытающегося увернуться друга, цепко ухватилась за его шею, стараясь добраться костяшками пальцев до огненной макушки, сопровождая нападение шуточными угрозами. – Ну и хули вы тут устроили? – воскликнул вошедший в дом брюнет, захлопнув дверь за своей спиной и уставившись на развернувшуюся на диване возню, сопровождающуюся громким смехом сестры и похрюкиваниями его бойфренда, безуспешно пытающегося вырваться из захвата подруги. – Эй, алё! – вновь попробовал обратить на себя внимание он, звонко шлепнув ладонью по поверхности потертой тумбочки возле входной двери, понимая, что за общим шумом его голос вряд ли услышат. – Привет, Мик, – прокряхтел Галлагер, резко подаваясь вперед, надеясь скинуть с себя настырную девчонку, наконец, освобождаясь от худощавых, но неожиданно сильных рук подруги и старательно приглаживая рыжие пряди на макушке. – Смотри, как тут чисто! Мы все убрали, и теперь здесь можно жить. – Этим мы и займемся, – удрученно пробубнил Милкович, вываливая на тумбочку содержимое принесенного с собой пакета. – Мистер Джонсон сможет помочь только завтра, – пояснил он, сворачивая освободившийся кулек и запихивая тот в карман. – Лаура дала немного жратвы, хоть с голодухи не сдохнем. О, а вы тут уже и бухлишко нашли? – оживился он, заметив початую бутылку бабкиного самогона на тумбочке. – Йен решил привезти сюда семью на несколько дней, – разглядывая добычу брата, отвлеченно проговорила Мэнди и сглотнула слюну, – вот мы и прибрались немного. – Охуительная мысль, блять! И чё мы сразу их не позвали, – раздраженно усмехнулся Микки, мельком осматривая помещение и отмечая, что оно действительно стало похоже на жилое. – Еще гениальные идеи будут? – Может, это и не такая плохая идея, – парировала девушка, – нам только нужно похоронить то, что осталось от папы, – опуская взгляд, тихо проговорила она, теряя остатки задора и веселья, охвативших ее в шуточной драке с другом, ненадолго сумевшей отвлечь от переживаний. – Предлагаю сделать это на пруду. – Ладно, – тяжело выдохнул Милкович, возвращая внимание к продуктам, любезно предоставленным хозяйкой соседнего ранчо. – Дайте мне пожрать, и потом пойдем, куда хотите.

***

– Это просто так не закончится, – выдыхая клуб переработанного легкими табачного дыма, тихо проговорила Мэнди, переводя взгляд на едва заметную в лесном массиве могилку, припорошенную листвой. – Мне придется заплатить за это, – озвучила она свои опасения. – Мик, обещай, если меня повяжут, ты не будешь делать глупостей и дашь мне отсидеть срок. – Я не могу ничего обещать, – так же тихо отозвался Милкович, лениво рисуя палкой узоры на песке и осматривая давно забытый пейзаж. – Я что-нибудь придумаю, только, блять, давай не будем об этом сейчас. Просто положись на меня. – Мне сегодня снился странный сон, я думаю об этом весь день, – после недолгого молчания вновь заговорила девушка, но тут же осеклась, понимая, что брат не отнесется к этому серьезно и только посмеется над ней.       Оглядевшись по сторонам, она поднялась с места и направилась в сторону небольшого травянистого холмика на берегу, прихватив с собой лопату. – Ты куда, блять? – крикнул ей вслед Милкович. – Жди здесь, я сейчас, – не обернувшись, отмахнулась брюнетка, в голове которой воскресло туманное воспоминание из детства. – Куда она побежала, Мик? – поинтересовался появившийся в тот же момент Йен, натягивая на мокрое тело рубашку и устраиваясь рядом с бойфрендом. – Вода охуенная, зря вы не пошли купаться, – поделился он своими впечатлениями с Милковичем, вытягивая длинные ноги и запрокидывая голову к небу, роняя прозрачные капли с волос на песок. – Не уверен, но догадываюсь, – легко усмехнувшись, ответил брюнет и сделал новый глоток самогона из опустевшей уже наполовину бутылки. – Представляю, как обрадуются ребята, когда мы привезем их сюда, – вновь завел свою шарманку рыжий, натягивая на лицо лучезарную улыбку. – Лип скоро сдаст сессию, и мы сразу же поедем. – Блять, Галлагер, не начинай, епт, – тут же огрызнулся Микки, поразившись наивности своего парня. – Мы поедем сюда, когда разберемся со всем этим дерьмом. Может, нас повяжут, как только мы появимся в городе, не строй ебаных планов. – Ладно, ты только не психуй. Нужно мыслить позитивно, Мик! Я смотрел передачу об этом… – начал было Йен, но тут же замолчал, уставившись на опускающееся за кроны деревьев солнце. – Блять, посмотри, как красиво! Я должен сфотографировать этот закат, – с придыханием выпалил он, доставая из кармана валяющихся рядом джинсов свой мобильный телефон. – У тебя опять?.. – сразу напрягся Милкович, вспоминая, чем закончились фотосессии заходящего солнца в прошлый раз, но сразу постарался выгнать из своей головы подобные мысли, отмечая, что вид был действительно чарующим. – Ну и че вы тут рты разинули? – резким движением воткнув в песок лопату, обратила на себя внимание парней незаметно вернувшаяся Мэнди, сжимая в руке обтянутую полиэтиленом коробку из-под печенья. – Смотри, какой закат, Мэндс! – не отводя взгляда от смартфона, экран которого проецировал вызвавший в молодом человеке столь сильный восторг пейзаж, ответил рыжий. – Ага, красиво, – равнодушно отозвалась девушка, устраиваясь напротив брата на песке и освобождая добытый ею клад от средств защиты от сырости. – Я, блять, и забыл о ней, – усмехнулся Микки, прикуривая сигарету и наблюдая за тонкими пальцами, ловко распаковывающими ящик с кладом, зарытым больше десяти лет назад младшими Милковичами. – А что это у тебя? – отвлекшись наконец от своего занятия и убрав девайс на законное место, проявил интерес к происходящему Галлагер. – Капсула времени, – деловито ответила брюнетка, добравшись до проржавевшей несмотря на внушительное укрытие крышки, с нетерпением открывая ее. – Я уже и не помню, что сюда клала, – улыбнулась Мэнди. – И я не помню, – отозвался брат, запуская руку в коробку и разворачивая первый попавшийся сверток, зажав сигарету между зубами. – Это, по ходу, твое, – поднимая взгляд на сестру и вынимая из замызганного куска ткани миниатюрного медвежонка, предположил он. – Да, это Чарли! – выхватывая из татуированных пальцев свое детское сокровище, восторженно пропищала девушка. – Помнишь, ты украл его для меня у Эшли Суонсон? Она потом жаловалась, что ее любимый медвежонок куда-то пропал, а я старалась изобразить удивление, – улыбнувшись детским воспоминаниям, она спрятала плюшевого друга в карман и снова вернула внимание коробке. – А для чего мы это сюда положили? – распаковывая следующий кулек и брезгливо скривившись, Милкович перевела на брата вопросительный взгляд. – Фу, блять, – забирая из рук Мэнди послание взрослому себе, поджал губы Микки. – Когда мне было девять, я не думал, что он разложится в этой коробке. Вот дебил мелкий, – проворчал брюнет, выбрасывая в кусты останки любимого хомячка, бережно упакованного в ткань детскими пальчиками переживающего смерть любимого питомца мальчугана. – О, это тоже твое, с запиской, – девушка протянула брату более увесистую упаковку, не скрывая легкой усмешки. – Нихуя себе, ты тогда уже писать умел. – Отъебись, это мой Роджер, в детстве я его очень любил, – нервно отозвался Микки и тут же остыл, развернув листок и зачитывая неумело выведенную кривыми буквами просьбу маленького мальчика. – «Папа запрещает мне играть с ним и обзывает девчонкой. Ты пазаботишься о моем друге когда найдешь это письмо? Пообещай! Микки Милкович». – Да, я помню, ты очень любил этого зайца и прятал его от отца, – разглядывая розового кролика с оторванным ухом в руках старшего брата, тепло улыбнулась Мэнди. – Я думала, что он все-таки нашел его и выкинул. – Я бы этого не позволил, блять, – самодовольно усмехнулся парень, откладывая свое детское сокровище в сторону, чувствуя длинные пальцы, обхватившие его предплечье и потянувшие на себя, заставляя усесться на колени к Йену. – Мы позаботимся о твоем друге, – подал голос рыжий, бледные щеки которого раскраснелись, а губы украсила нежная улыбка. – Вы такие трогательные, ребята, – всхлипнул конопатый. – Ой, блять, не ной только, Галлагер. Мы были детьми, все дети такие, – тут же ощетинился брюнет, отмечая, что выглядит в глазах бойфренда каким-то сопляком, и протянул руку к предмету своего конфуза в желании выкинуть его подальше, но не сумел сделать этого из-за опередившей его бледной ладони Йена, сильно сжавшего мягкую игрушку пальцами, всем своим видом показывая, что и под страхом смерти он не даст ее выбросить. – Странный ты, пиздец, – закатил глаза Микки в ответ на это действие, и вновь вернул внимание коробке. – Тут какие-то вкладыши еще, они выцвели, – разочарованно выбрасывая маленькие белые листочки, оповестила брата Мэнди, – и фотография... – доставая с самого дна коробки бережно склеенную фотокарточку матери с младшими детьми на коленях, улыбнулась девушка, рассматривая главное сокровище «капсулы». – Я украла ее у отца, когда мама пропала. – Блять, я думал, у нас нет с ней фоток, – забирая снимок из рук сестры и вглядываясь в выцветшее изображение, вздохнул Микки. – Надо сохранить её, – убирая фотографию в карман, заключил он. – Все, больше нет ничего, – сообщила присутствующим Милкович, в последний раз заглянув внутрь коробки, и закрыла крышку, отбрасывая пустой теперь предмет в воду. – Уже темнеет, домой пора, я жрать хочу от этого самогона, – окончательно разрушая трогательность момента, проговорила она и поднялась на ноги, отряхивая колени от песка.

***

      Чувствуя легкий озноб, Микки потянулся на кровати и придвинулся ближе к Йену, но не обнаружил источника тепла на его законном месте. Стараясь не проснуться окончательно, он перевернулся и постарался нащупать рукой пропавшую конопатую грелку, но найти удалось только плюшевый предмет недавнего спора, покоившийся на соседней с ним подушке. Милкович утробно прорычал и нехотя открыл один глаз, пытаясь понять, куда делся его бойфренд, и почему так холодно. Не обнаружив того рядом с собой, он обвел затуманенным взглядом комнату, наконец находя в темноте долговязую фигуру, стоявшую возле открытого окна. – Хули ты встал, Галлагер, – прохрипел брюнет, разлепляя второй глаз и приподнимаясь на локте. – Ты слышишь? – тихо спросил рыжий, стараясь разглядеть что-то в ночном небе. – Что я, блять, должен слышать? Тихо, сука, как в гробу. Ложись спать, бля, – вновь укладываясь и старательно кутаясь в одеяло, пробубнил Микки. – Вертолет летает, Мик. Неужели ты не слышишь? – искренне удивился Йен. – Какой, нахуй, вертолет? – чувствуя легкую тревогу, окончательно освобождающую его из объятий Морфея, нервно переспросил брюнет. – Я не могу его разглядеть, но он где-то здесь, над домом. Иди, посмотри, – вновь высовываясь из окна, предложил Галлагер. – Йен, – обреченно понимая, что его появившиеся еще с вечера подозрения были не беспочвенны, Микки решился задать вопрос: – Ты не взял с собой таблетки? – Да мне и без них отлично, Мик, – воодушевленно прощебетал рыжий в ответ. – Ты не волнуйся, я снова начну их пить, когда почувствую, что что-то не так, – заверил он Милковича перед тем, как вновь сосредоточиться взглядом на ночном небе. – Блять, где же этот чертов вертолет?