Руку и сердце (The One With the Proposal)

Шерлока охватывает легкая истерика. Он так привык, что все всегда идет по плану, все мысли выстроены по порядку, а каждое действие строго контролируется, что едва стоит закрутиться всему этому, как его не отпускает ощущение, будто он оказался не в своей тарелке и вообще совершенно не владеет ситуацией. Он же не собирался набрасываться на Джона, когда они сидели у Лестрейда, да и выбалтывать что-либо Лестрейду тоже не хотел и, тем не менее, сделал и то, и другое. Да и дома ситуация не менее… напряженная. После их почти-ссоры у Лестрейда Джон становится тихим и задумчивым. Он теперь меньше дотрагивается до Шерлока, а случайные прикосновения и вовсе пропадают, но Шерлок замечает это только после их исчезновения. То, что Джон отдаляется от Шерлока, совершенно неприемлемо. Шерлок это исправит. * Джон сидит на диване и читает журнал. За последнее время он еще ни разу не выглядел таким расслабленным. Шерлок плюхается рядом, кладет голову Джону на колени. Сперва Джон напрягается, и на мгновение Шерлоку кажется, что его могут оттолкнуть — но вот Джон подвигается, позволяя ему устроиться удобнее, кладет руку Шерлоку на плечо и принимается рассеянно перебирать его волосы. Шерлок умеет подстраиваться под ситуацию, но целиком отказываться от своих планов просто ненавидит. Конечно, при необходимости — а возникает она обычно, когда в расследование закрадываются ошибки, — приходится так поступать, и это всегда злит Шерлока. Отказ от плана свидетельствует о его несостоятельности, доказывает, что он упустил что-то важное. Но ситуация с Джоном вырывается из-под контроля, и если Джон начнет отдаляться от него… что ж, такой выход совершенно неприемлем. Джон, проворчав что-то себе под нос, переворачивает страницу и задевает коротко подстриженными ногтями ухо Шерлока. Шерлок вздрагивает. У них не было секса уже шесть дней, и это — пусть и не неслыханное, но вполне ощутимое изменение в их привычках. Шерлок переворачивается, прижимается лицом к животу Джона, глубоко вдыхает. От неожиданного давления Джон подпрыгивает, а затем, всего лишь сдержанно фыркнув, смеется. Он зарывается пальцами в волосы Шерлока у скулы, всматривается в него поверх журнала. Кажется, Джон на минуту забывает, что зол на Шерлока, и Шерлок с готовностью этим пользуется. Он рывком приподнимается ровно настолько, чтобы поцеловать Джона. Тот роняет журнал на подлокотник и отвечает на поцелуй, склоняется ближе, проталкивает язык внутрь. Шерлок тянется еще дальше, пока кое-как не усаживается Джону на колени, обнимает его одной рукой за плечи и с жадностью целует. Господи, как же он по такому соскучился. А ведь он, слишком занятый всю последнюю неделю своими мыслями, даже не замечал этого. Вкус Джона на языке, тепло Джона, его вес под ним, уверенные пальцы на шее и затылке Шерлока — его наиболее чувствительных местах — едва ощутимо царапающие кожу. Джон что-то неразборчиво бормочет насчет того, что Шерлок его сейчас раздавит, но ничего не предпринимает, чтобы оттолкнуть его — на самом деле он не дает ему даже пошевелиться — так что Шерлок не обращает на слова никакого внимания. Он думает, что, возможно, лучше всего будет сделать это сейчас. Пока они, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу, сидят на диване, пока он может сказать все, уткнувшись в Джона, пока он способен заставить Джона почувствовать, как много тот для него значит. Они только-только начинают входить во вкус, пальцы Шерлока скользят по пуговицам на рубашке Джона, как у того звонит телефон. — К черту, — напрямую заявляет Шерлок, ловко справляется с тремя верхними пуговицами и приникает в поцелуе к ключице Джона. Он чувствует, как под его правым бедром вибрирует телефон Джона, слышит настойчивую мелодию. Несмотря на то, что рингтон звучит глухо, он все равно кажется неприятно резким. Джон стонет, его губы соскальзывают с виска Шерлока. — Твою мать! Извини, я должен ответить, — произносит он. — Это может быть по работе. Дыхание Джона немного тяжелее, чем обычно, щеки раскраснелись, и все, чего хочется детективу, — хорошенько толкнуть Джона так, чтобы тот лег, и просто целовать, пока они оба не кончат. Шерлок протестующе фырчит и даже не думает прерываться. Он продолжает прокладывать вниз по груди Джона дорожку из поцелуев, поигрывает языком с его соском. — Алло? — пауза. — О, привет, Майк. Как дела? Шерлок закатывает глаза и, наклонившись, снова целует Джона в шею. Он не сомневается, что он гораздо интереснее Майка Стемфорда. Джон раздраженно фыркает и отталкивает его, но, даже разозлившись, улыбается с такой любовью, что Шерлок решает не обижаться. Но когда Джон восклицает: — Вот черт, ты прав, я совсем забыл, — и начинает подниматься с дивана, а затем, едва Шерлок протестующе фыркает, и вовсе делает ему рукой знак замолчать, тот ничего не может поделать с охватывающим его раздражением. Джон подходит к столу и, повторяя вслед за Майком, принимается царапать на клочке бумаги адрес. — Не переживай, я буду примерно через полчаса, — отвечает Джон и вешает трубку. Шерлок хмурится. Слова Джона ему ни капли не нравятся. — Куда-то собираешься? — спрашивает он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал максимально ровно. — Да, в Лондон приезжают несколько парней, с которыми мы вместе учились в Бартсе. Майк организовал нам сегодня встречу. Немного посидим, пропустим пару стаканчиков. Майк говорил мне две недели назад, но я совершенно забыл, — отвечает Джон, похлопывая себя по карманам в поисках ключей и даже не глядя на Шерлока. — В спальне в комоде. — Оу, спасибо, — Джон выходит за ними. — Ты же не сердишься? Не сказать, чтобы я туда рвался, правда, но я пообещал Майку, что пойду. А еще мне кажется, будет здорово повидать... Голос Джона постепенно затихает в коридоре, и Шерлок изо всех сил старается справиться с досадой. То, что ему не нужно или он не хочет дружить с кем-то кроме Джона, вовсе не значит, что с Джоном дела обстоят точно так же. Шерлок прекрасно знает, что Джону необходимы друзья, что он получает удовольствие, выходя из дома и занимаясь такими вещами, которые Шерлоку абсолютно не интересны. Минуту спустя Джон возвращается, пытаясь на ходу надеть куртку. В руках он держит ключи и бумажник. — Ты точно не сердишься? — спрашивает Джон и наконец-то открыто смотрит на Шерлока. Да, ну конечно же, я в ярости, зло думает Шерлок. Но такой ответ — явно не лучший выбор, так что вместо этого он взмахом указывает на дверь. — Давай, иди, пей свое пиво, разговаривай на нормальные темы, — говорит Шерлок. — Мне есть, чем заняться. — Постараюсь прийти не слишком поздно, но ты меня все равно не дожидайся, — обернувшись, на ходу бросает Джон, выходит из комнаты, и Шерлок остается в квартире один. Он тут же прекращает старательно делать вид, что не ревнует и ничуть не огорчен, и опять опускается на диван. С одной стороны, его раздражение оправдано, ведь Джон бросил его прямо посреди их… занятия. Конечно же, Джон взрослый человек и имеет полное право делать то, что хочет, даже если под этим подразумевается, что он оставит Шерлока в одиночестве на весь вечер. По правде говоря, его совершенно не удивляет, что Джон так рьяно ухватился за возможность немного развеяться в другой компании, особенно если учесть, что между ними творится в последнее время. Со вздохом Шерлок утыкается лицом в подушку. Это какое-то сумасшествие. Абсолютное и полное безумие от начала и до конца. Завтра, завтра же он встанет пораньше, приготовит Джону завтрак и, черт возьми, просто уже предложит ему пожениться. Еще десять минут Шерлок позволяет себе поваляться на диване, а затем заставляет себя встать и пойти на кухню закончить эксперимент. * Когда возвращается Джон, часы показывают больше часа ночи. От Джона пахнет пивом и чужими людьми. По тому, как он задевает что-то по дороге и как медленно движется по спальне, Шерлок понимает, что Джон пьян. Джон умеет пить — одной ночи в пабе явно недостаточно для того, чтобы он начал распевать песни и выделывать на улице зигзаги, но он определенно перебрал. — Все в порядке? — спрашивает Шерлок, как только Джон падает на кровать и неуклюже пытается справиться со шнурками. — М-м-м… — невнятно мычит Джон. Наконец-то ему удается рывком стянуть обувь, и теперь он принимается расстегивать рубашку. Джон раздевается очень медленно, эта задача явно требует большей концентрации и усилий, чем обычно. Когда на нем в конце концов остаются одни боксеры и футболка, он ныряет под одеяло и плотно прижимается к Шерлоку со спины. — Вечер удался? — сумев удержаться от язвительности, спрашивает Шерлок. — Вполне, — бормочет Джон, — даже очень. Далее следует почти пять минут молчания, и Шерлок уже не сомневается, что Джон спит, как… — Было мило, — невнятно продолжает он, словно и не замолкал. — Здорово потрепаться о всяком. Уткнувшись Шерлоку в шею, Джон бормочет что-то еще, но теперь это уже совершенно неопознаваемо. — О чем «всяком»? — спрашивает Шерлок. Никакого ответа. Джон разок шмыгает носом и затихает, и вот уже он дышит глубоко и ровно. Шерлок вздыхает, крепче прижимает руку Джона к своей талии и, в конце концов, тоже засыпает. * Ему бы уже давно следовало перестать удивляться. Правда, если учесть уже имевшие место неудачи, он как никто другой должен понимать, что на следующее утро все пойдет совсем не так, как задумывалось. Джон просыпается с головной болью, вызванной похмельем. Как следствие, он сильно не в духе. С мрачным видом он решительно отвергает предложенную Шерлоком еду, остановив выбор на чашке кофе, а на все попытки Шерлока завести разговор отвечает неразборчивым мычанием. Положение дел явно не вселяет надежды. Но Шерлок уже доведен до отчаяния и готов на что угодно, лишь бы покончить со всем этим. Так что он решается пустить пробный шар и тут же отступить, если реакция Джона не окажется положительной. Он прочищает горло, в заполнившем кухню молчании покашливание выходит неожиданно громким и неуместным. — Джон, мне хотелось бы услышать, что ты думаешь, хм, о с-свадьбе. Плохое начало. Ради Бога, он что, только что сказал это? Джон резко поднимает голову и сильно хмурится. — Шерлок, сегодняшним утром у меня на самом деле нет никакого желания общаться с тобой на данную тему. То, как он выделяет слово «с тобой», злит Шерлока, и, не подумав, он ляпает: — Но что такого неправильного в том, чтобы поговорить об этом со мной? С кем еще ты станешь обсуждать вопросы женитьбы? Джон закатывает глаза и делает еще один глоток кофе. — Господи, Шерлок, ты серьезно? Да ты просто… У меня не выйдет доступно объяснить тебе, что думают о семейной жизни люди со столь заурядным интеллектом, — с издевкой говорит Джон, и Шерлок на какое-то время чувствует себя сбитым с толку. С какой стати заурядный интеллект? У него же никогда не было намерения заставить Джона ощущать себя тупицей, когда тот с ним не соглашался. Джон сделал такой вывод из их разговоров? Шерлок только-только начинает осознавать, до какой степени все происходящее вырвалось из-под контроля, как смысл сказанной Джоном фразы доходит до него окончательно, пробудив воспоминания о том, что было, когда они лежали ночью в постели. — Ах, я не пойму, в этом ведь все дело? А Сара, полагаю, поймет? — выпаливает он в ответ. Эти слова вырываются из того уголка сознания, который, похоже, отвечает за то, чтобы Шерлок помнил о каждой женщине, с которой Джон был когда-то. Он знает, что говорить с такой злостью нет ни малейшей причины, но не может с собой справиться, даже когда та часть его мозга, что еще сохранила хладнокровие и способность мыслить логически, кричит ему, что своим поведением он делает только хуже. — Сара не имеет к этому никакого отношения, — выплевывает Джон. — Речь идет о тебе, мне и том факте, что я не могу поговорить с тобой без того, чтобы ты назвал меня идиотом, едва я выскажу свое мнение. Шерлок замолкает, глубоко вдыхает, надавливает пальцами на переносицу, чтобы успокоиться. Его ответы Джону отличаются — всегда отличались — некстати проявлявшейся эмоциональностью, вместо того, чтобы оставаться рациональными. И, по-видимому, со временем эффект лишь усилился. Когда Шерлок заговаривает снова, его голос звучит ровно и беспристрастно. — Что ж, возможно, если бы ты просто поговорил, ты бы понял, что... Джон с громким стуком ставит чашку с кофе на стол. Чуть заметно поморщившись от шума, поднимает руку и потирает висок. — Шерлок, я не пошутил; я не стану обсуждать это с тобой, — сдвинувшись на стуле назад, он встает. — Пойду приму душ, выпью аспирину и снова лягу. Из кухни Джон выходит со страшно мрачным видом. Шерлок следит за тем, как он удаляется, и никак не может понять, как вышло, что от этого разговора стало только хуже. *** Звонок застает Шерлока в Бартсе. Проторчав в душе двадцать минут и явно израсходовав всю горячую воду, Джон вернулся в спальню. Хоть он и не совсем уж захлопнул дверь, но закрыл ее за собой так, что сразу стало ясно: Шерлоку пока лучше даже не пытаться туда соваться. Войти в комнату Шерлок рискнул лишь десять минут спустя и благополучно обнаружил, что Джон уже крепко спит. Впрочем, каким-то неведомым способом злость Джона на Шерлока продолжала ощущаться, так что тот тихонько прикрыл дверь за собой и вернулся в кухню. Какое-то время он пытался поработать дома, но атмосфера в квартире все еще оставалась напряженной и давящей, так что в конце концов Шерлок просто сбежал, предпочтя заняться кое-какими делами в Бартсе. К тому же в лаборатории оборудование было куда лучше того, что ему удалось собрать дома. Трезвонит прикрепленный к стене параллельный телефон, и сначала Шерлок игнорирует его. Но когда аппарат оживает во второй, а затем и в третий раз, он вздыхает и откладывает пипетку. — Бартс, — взяв трубку, отвечает он. Хорошо бы, Молли оказалась поблизости и занялась этим звонком. — Шерлок? Наконец-то. Я до тебя все утро пытаюсь дозвониться. — Лестрейд? В чем дело? Шерлок слышит, как еще один голос, очень неотчетливый, что-то говорит Лестрейду. Тот чертыхается и, отведя трубку далеко в сторону, так, чтобы Шерлок не мог разобрать, о чем речь, отвечает. — Лестрейд? Когда с кем-то разговаривают по телефону, обычно считается вежливым… Но Лестрейд, успев покончить с другими делами, перебивает его: — Так, Шерлок, заткнись и слушай. Напористость, с которой прозвучала фраза, поражает Шерлока, но он послушно замолкает. Похоже, у Лестрейда возникла экстренная необходимость в его помощи в расследовании. В этом случае проще всего согласиться с требованием и дать высказаться. Но следующие слова не оставляют от предположения камня на камне. — Я по поводу Джона. Мозг Шерлока моментально начинает работать с удвоенной скоростью, просчитывая все возможные варианты худшего развития событий. — Что случилось? — резко спрашивает он. — Он ранен? Он… — Господи, нет, нет, Шерлок, ничего такого, — перебивает Лестрейд. Шерлок на мгновение прислоняется к стене, чувствуя слабость от нахлынувшего облегчения. Но голос Лестрейда по-прежнему звучит неестественно; что-то определенно не так. — Я у тебя дома, — продолжает Лестрейд. — Заглянул, когда разыскивал тебя. Кстати, какого черта ты не брал трубку? — В лаборатории сеть не ловит, — раздраженно отвечает Шерлок. — Не тяни. Что стряслось с Джоном? — Боже мой, Шерлок, что, черт тебя дери, ты с ним вытворил? — спрашивает Лестрейд. — Как я уже говорил, я искал тебя, а наткнулся на Джона. Он был расстроен, как-то напряжен, переживал о чем-то. Я спросил, что случилось. — Что он… — О Господи, сейчас. Сначала он промолчал; ты знаешь, как у него это бывает. Но у него на лбу было написано, что он лжет, а еще он прекрасно знал, что я вполне способен ему это высказать. И тогда он вроде как… сломался. Он сказал, что ему не дают покоя ваши отношения. Совершенно ясно, что вы оба воспринимаете их по-разному, что у тебя другие желания. То, что Джон, его сдержанный, стойкий Джон в столь многом признался Лестрейду, лучше всяких слов говорило, до какой степени он был потрясен. — Я вспомнил, что ты говорил мне, — продолжает Лестрейд. Шерлоку слышно, как в его голосе проскальзывают виноватые нотки. — Знаешь, о твоем ненормальном плане заставить его думать, что ты не хочешь жениться. Я по-прежнему считаю, что это был самый дурацкий план, какой только можно вообразить, но… я ведь не имел никакого права решать что-либо? — Лестрейд, что ты сделал? — требовательно спрашивает Шерлок, пытаясь задавить поднимающуюся в горле панику. Лестрейд медлит. — Я спросил его, почему он так думает. Он ответил, что ты нес всякую чушь о никчемных обязательствах и о том, что не видишь для вас такого будущего. И я… ну что ж, я сказал, что ты всегда был против свадьбы, и такое едва ли должно удивлять, когда регулярно сталкиваешься с тем, с чем мы с тобой имеем дело. И еще я спросил у него, неужели он и правда ждал, что Шерлок Холмс когда-нибудь решит оформить отношения официально. Шерлок чертыхается, большинство проклятий адресованы лично Лестрейду и изобилуют подробностями. — В том, что все оказалось в такой заднице, моей вины, Шерлок, нет, — огрызается Лестрейд. — Не смей даже пытаться на меня ее повесить. — Что было дальше? — Он просто какое-то время молча смотрел на меня, а затем очень тихо сказал, что я прав. Что он все время обманывал сам себя. И он выглядел, ну… Он выглядел страшно, ужасно расстроенным, Шерлок. А потом он схватил куртку и ушел, сказав, что ему необходимо подумать и с кем-нибудь поговорить. У Шерлока обрывается сердце. — Что именно он сказал? Повтори дословно. Следует пауза, Лестрейд пытается вспомнить точные слова. — Он сказал: «Здесь я со всем этим не справлюсь. Мне нужно побыть на свежем воздухе. Поговорить с кем-то, кто понимает, как думают нормальные люди». Шерлок роняет трубку и срывается с места. Он никак не может избавиться от вставшей перед глазами картины, где Сара, улыбаясь, протягивает Джону записку со своим номером и предлагает ему звонить, если когда-нибудь ему нужно будет выговориться. * Ну конечно же, сейчас час пик, и на то, чтобы поймать такси, уходит целых двадцать минут. Все это время Шерлок то и дело набирает номер Джона. Но снова и снова натыкается на его голосовую почту. Здравствуйте. Вы позвонили Джону Ватсону. К сожалению, я не могу вам сейчас ответить... Он чертыхается и так яростно сует Блекберри обратно в карман, что проходящая мимо пожилая леди подпрыгивает и хмуро косится на него. Шерлок пялится в ответ, и она поспешно убирается прочь. В голове вспыхивает мысль, что Джон, возможно, не одобрил бы такого поведения. Когда ему наконец-то удается поймать машину, он называет водителю адрес Сары и категорически требует доставить его туда как можно быстрее. Таксист всего лишь хмыкает в ответ: — Будет сделано, приятель. На улице очень плотное движение, машины едва тащатся, но мысли Шерлока несутся на головокружительной скорости. Джон хочет его бросить, ведь так? Даже предварительно с ним не поговорив? Ничего ему не сказав. Подобное поведение совсем не свойственно Джону. Но даже если это так, если он решил, что с него хватит, Шерлок ведь наверняка сумеет все ему объяснить? Но Джон может не согласиться. Он наверняка зол, так простит ли он его? До сих пор Джон прощал Шерлоку все его ошибки. В голове всплывает новая картинка: Джон, разозленный, израненный, сомневающийся, приходит к Саре. Сара предлагает ему войти, готовит ему чай. Сидит рядом с ним на диване, слушает его рассказы о том, какой хреновый из Шерлока парень, как он его разочаровал. Шерлок закрывает глаза и пытается выкинуть картинку из головы. Ничего не выходит. Перед его мысленным взором Сара притягивает Джона к себе, заключает в объятия, и Джон легко поддается. Сара покрывает поцелуями его лоб, щеки, она говорит о том, как ей жаль, что он так расстроен, что он достоин большего, достоин кого-то, кто будет любить его по-настоящему, кто даст ему то, что ему нужно, что он заслуживает. Шерлок видит, как Джон со вздохом кивает и склоняется ближе, прикасается к ее волосам, приникает к ее губам. Шерлок сжимает кулаки и уставляется в окно. Картинка не пропадает, как бы старательно он не гнал ее прочь. * — Сара? — кричит Шерлок, колотя кулаком по ее двери. — Джон? Никакого ответа. Он стучит снова. Что, если их там нет? Он был уверен, что Джон направился именно сюда. Сейчас почти семь часов; она обязана была уже вернуться с работы. Может, Джон приехал сюда, а потом они ушли? Джон определенно захотел бы... Дверь распахивается, из-за нее, разъяренно сверкая глазами, выглядывает Сара. — Да, Шерлок? — интересуется она. Они более-менее тепло, если не сказать — дружелюбно, относились друг к другу во времена ее романа с Джоном, но сейчас от этого не осталось и следа. Сара холодно смотрит на Шерлока, явно не в восторге от встречи. — Где Джон? — требовательно спрашивает он. — Мне нужно с ним поговорить. Шерлок раздумывает, не оттолкнуть ли ему Сару в сторону, войти в квартиру и просто вытащить оттуда Джона, но быстро отказывается от подобной затеи. Это только сильнее бы их разозлило. — Что, если Джон не хочет с тобой сейчас встречаться? — спрашивает Сара, и сейчас в ее голосе слышится злость. Она шагает вперед, слегка прикрывает за собой дверь, так что Шерлок уже не может заглянуть через ее плечо в квартиру. Шерлок открывает рот, собираясь сказать, что это не ее дело и, если он хочет видеть Джона, он, черт возьми, его увидит, но внезапно ощущает страшную слабость. Силы словно покинули его. Он так дьявольски устал от всей этой неразберихи и совершенно не представляет, что делать дальше. — Пожалуйста?.. — тихо произносит он каким-то чужим, совершенно не похожим на его собственный голосом. От этого с Сары слетает вся настороженность, она удивленно всматривается в его лицо. Мгновение спустя она возвращается в прихожую и жестом предлагает Шерлоку войти. Он идет за ней в гостиную. Телевизор выключен, на кофейном столике стоят две кружки. Шерлок опускается на диван. В воздухе витает почти не ощутимый аромат одеколона Джона, от такого родного домашнего запаха сводит живот. Шерлок наклоняется, обхватывает ладонями одну из кружек и понимает, что Джон ушел около двадцати минут назад. Скрестив руки на груди, Сара замирает у одного из кресел и явно ждет, чтобы Шерлок заговорил первым. Когда этого не происходит, она берет инициативу в свои руки. — Ты понимаешь, сколько боли причинил ему, — говорит она. — Джон хороший человек и достоин лучшего. Шерлок не знает, злится ли она потому, что переживает за Джона, или потому, что Шерлок обладает тем, чего явно не заслуживает. — Я полагаю, ты имеешь в виду себя? — выплевывает Шерлок. Впрочем, в последние дни он старается держать злость в узде. Сара прищуривается, но не отвечает, и Шерлок продолжает: — Ты сказала Джону это? Что я не дам ему того, что он заслуживает? — Да, в общих чертах, — парирует она. — Джон должен быть с человеком, который хочет дать ему то, чего он достоин. Послушай, не страшно, если тебе это не нужно. Так могут не все. Но Джону это необходимо, и... — Но я хочу ему все это дать, — отрезает Шерлок. Поначалу паника и чувство безысходности отпускают его, но вскоре накатывают по новой. — Я хочу, — в отчаянии добавляет он. — В этом все дело. Я хочу заставить его думать, будто меня не интересует подобное, и вот когда я ему все это предложу: свадьбу, официальные отношения, все такое, — он удивится, он будет счастлив. Вспышка сменяется потрясенным молчанием. Сара, с пылающим лицом и слегка приоткрытым ртом, неподвижно смотрит на Шерлока, затем наклоняется и со стоном прячет лицо в ладонях. — Боже правый, Шерлок. — Знаю, — вздыхает он, откидывается на диванные подушки и закрывает глаза. — Значит, все, что Джон мне рассказал, вся та чушь, которую, по его словам, ты нес о браке, абсолютно все было... — ... тщательно продуманным планом, как заставить его считать, что меня ничего из этого не интересует. Да, именно так. Она поднимает голову и смотрит на него, не в силах поверить. — Боже правый, Шерлок. — Я знаю. Повисает пульсирующая тишина. Шерлок чувствует на себе взгляд Сары. Оценивающий, осуждающий. — Где Джон? — наконец, спрашивает Шерлок. — Прошу тебя. Мне надо с ним поговорить. — Ты правда так думаешь? — выплевывает она и вздыхает. — Здесь его нет. Он ушел около двадцати минут назад. — Я в курсе, — парирует он и прикусывает язык: практически впервые с момента их знакомства у него нет ни малейшего желания спорить с Сарой из одного только чувства противоречия. — Куда он собирался? — Он все еще был довольно расстроен, но, мне кажется, уже слегка успокоился, когда уходил. По-моему, он сказал, что поедет домой. Шерлок кивает и встает. — Вы... — неуверенно начинает он, слова срываются с языка прежде, чем он успевает поймать их. — Господи, нет, ничего не было, — Сара закатывает глаза. — Шерлок, ты что, правда думаешь, что Джон смог бы так поступить? Да он по уши в тебя влюблен. С тех пор, как Джон с тобой познакомился, он едва замечает, что рядом есть кто-то еще. Только вот у тебя ушло чертовски много времени на то, чтобы понять это. Шерлок кивает. Наконец-то появляется надежда, что, возможно, он еще сумеет исправить положение. * К счастью, на то, чтобы добраться до Бейкер-стрит, уходит не так много времени: из затормозившего напротив входной двери такси Шерлок выскакивает через пятнадцать минут. При этом сердце у него колотится так, словно всю дорогу от дома Сары он бежал на своих двоих, а внизу живота свернулся в тугой узел страх того, что Джона он там не найдет и все настолько испорчено, что уже ничего не исправить. Шерлок вбегает внутрь, взлетает по лестнице и на площадке сталкивается с Лестрейдом. — Лестрейд? Что ты здесь делаешь? Где Джон? — требовательно спрашивает он, как только соображает, в кого врезался. Лейстрейд мягко отталкивает Шерлока, пытаясь высвободиться, и, уставившись в пол, прочищает горло. И вот тут на Шерлока опять обрушивается паника. Грудь знакомо сдавливает, в голове стучит. — Лестрейд? — по-прежнему требовательно, но уже с долей неуверенности повторяет он. — Прости, — отвечает Лестрейд и, подняв взгляд, смотрит Шерлоку прямо в глаза. Шерлок отступает на шаг, прислоняется к стене. Внезапно становится трудно, практически невозможно дышать. — Прости меня, Шерлок. Он здесь был, не так уж давно. Я пытался с ним поговорить, рассказать ему, что ты вовсе не был серьезен, когда говорил все это, что это просто недоразумение. Я пытался ему все объяснить, но… но Джон мне не поверил. Шерлок едва осознает, что Лестрейд положил руку ему на плечо, крепко сжал его, видимо, желая утешить. Он просто не может как следует почувствовать это за бешеным водоворотом эмоций. Лестрейд продолжает говорить. — Джон сказал, что ему нужно время пожить одному, вдали от тебя, понять, чего стоит ждать от ваших отношений. Потом он собрал кое-какие вещи и сказал, что поедет к Гарри, а еще попросил передать тебе, чтобы ты им не звонил. Нет же, нет, этого не может быть, просто-напросто не может, как такое произошло, как он умудрился допрыгаться до того, что все стало настолько плохо? Он отыщет Джона и заставит его выслушать, заставит его понять, он сейчас же поедет к Гарри, он уже понял, как туда попасть быстрее всего, этот маршрут мерцает у него перед глазами. — Шерлок? — он поднимает взгляд и видит, что Лестрейд с искренним состраданием смотрит на него. — Я… может, тебе стоит присесть или еще что. Нет, это неправильно, он не может рассиживаться. Ему нужно идти прямо сейчас. Гарри живет почти в сорока минутах езды от Бейкер-стрит, а ему нужно попасть туда как можно быстрее, пока у Джона не было времени решить, что, по сути, Шерлок был одной большой ошибкой и встречаться с ним еще когда-нибудь он больше не желает. Шерлок смутно осознает, что Лестрейд берет его за руку и ведет по лестнице наверх. Перед дверью он вырывает у него руку. — Я в порядке, Лестрейд. Благодарю за помощь, — говорит Шерлок и слегка вздрагивает, прекрасно понимая, что по тому, как звучит его голос, Лестрейд догадается, насколько он не в порядке. — Ты уверен? — уточняет Лестрейд. Шерлок, не глядя на него, закусывает губу: по его мнению, этого уже достаточно для ответа. Он берется за дверную ручку, тянет ее вниз, одновременно оборачивается к Лестрейду, чтобы поблагодарить его. Шерлок надеется, что тот поймет намек и уберется, но Лестрейд необъяснимым образом улыбается, у него довольный, ликующий и еще черт знает какой вид, и это совершенно не вяжется с ситуацией, так что Шерлок уже почти готов заговорить, готов спросить, в чем дело, и тут он понимает, что Лестрейд смотрит вовсе не на него, а на что-то позади него, и тогда он оборачивается… Джон. Джон, замерший посреди гостиной, со сложенными на груди руками, такой любящий, разозленный, потрясающий. На его лице сияет слабая, предназначенная одному лишь ошарашено застывшему в дверях Шерлоку, недоверчивая улыбка. — Ты же хотел, чтобы это был сюрприз. * Позже Шерлока смутит, что он оказался ошарашен. Произошедшее же очевидно, должно быть очевидно, но это не мешает ему растерянно обернуться к Лестрейду. Лестрейд улыбается, приподнимает брови, с хитрым видом подмигивает и закрывает дверь. Звук его шагов замирает внизу, и Шерлок переводит взгляд на Джона, осязаемого, стоящего рядом и по-прежнему необъяснимо улыбающегося. Джон подходит ближе, движется, пока Шерлок не начинает чувствовать тепло его тела, и тогда Джон берет ладони Шерлока в свои. Шерлок ощущает аромат шампуня, которым пользуется Джон, они стоят настолько близко, что ему видна россыпь коричневых крапинок вокруг зрачков Джона, легкая примесь темно-кофейного оттенка в глубоком синем. Джон опускается на колени. У Шерлока лопаются голосовые связки, кажется, где-то разрывается нервное окончание. Иначе просто не может быть, потому что Шерлок, несмотря на безумно колотящееся в груди сердце и мешанину полуоформившихся, стремительно возникающих мыслей, совершенно не в силах говорить. — Шерлок, — начинает Джон и снова улыбается ему, почти смеется. Он выглядит таким счастливым, что Шерлок едва справляется с собой. — Когда я вернулся из Афганистана, я ненавидел свою жизнь, ненавидел все вокруг. Каждое утро превращалось в пытку, моя жизнь была такой скучной, что я едва переносил ее. А потом, почти по воле случая, я повстречал одного человека, немного странного и удивительно волнующего, и он показал мне, что жить так вовсе не обязательно. Этот человек вернул мне все, чего мне не хватало, и пусть временами он заставляет меня лезть на стены, друга лучше, чем он, у меня никогда не было. Здесь Джон неуверенно запинается, чересчур легко замолкает. Он кусает губу, явно пытаясь подобрать правильные слова, и заминка Джона как будто возвращает Шерлока к жизни. Он падает на колени и обхватывает лицо Джона ладонями. — Джон, — шепчет Шерлок, и столько времени спустя, после всех попыток, ошибок и ужасающих провалов, ему на удивление просто кажется произнести эти несколько слов, — ты хочешь, чтобы мы поженились? Джон смеется, его глаза сияют. Наклонившись, он прижимается лбом ко лбу Шерлока, обнимает его за плечи, целует раз, другой, третий, и только тогда, глядя ему прямо в глаза, отстраняется. — Ну конечно же, я согласен, ты, ненормальный. * — Ты абсолютный, — Джон кусает Шерлока за нижнюю губу и рывком прижимает к двери спальни, одной рукой удерживая за талию, а другой неловко нашаривая ручку, — долбаный, — он проворачивает ручку, и они вваливаются в дверь, — идиот. Шерлоку с трудом удается следить за происходящим. Он помнит, как Джон целовал его на полу в гостиной. Помнит, как Джон отстранился и пробормотал что-то насчет своих коленей. Помнит, как встал, уверенно потянув за собой Джона и не прекращая целовать его. Вслед за этим идут несколько более возбуждающие и расплывчатые воспоминания. Шерлок смутно припоминает, как Джон самым восхитительным образом кусал его за ключицу, но больше ничего конкретного, только омывающие со всех сторон волны удовольствия, возбуждения и счастья. Теперь же они каким-то образом очутились в спальне, и у Шерлока складывается такое впечатление, что где-то по дороге он потерял рубашку, и, ох, у него оказываются расстегнуты брюки, когда только это успело произойти? Джон заполняет все, он как ураган, неодолимо увлекающий Шерлока за собой. Сейчас горячие и влажные губы Джона прикасаются к шее Шерлока, руки скользят по его груди и плечам. — Это твой способ поговорить со своим женихом? — с трудом выдыхает Шерлок, чувствуя, что просто обязан попытаться, хотя сконцентрироваться, когда язык Джона скользит по его подбородку, а рука ныряет вниз, ложится на ягодицы, заставляя Шерлока тесно прижаться бедрами к Джону, крайне трудно. — После того, через что ты заставил меня пройти за несколько последних недель, я буду разговаривать с тобой любым гребаным способом, какой выберу, — парирует Джон. Шерлок открывает рот, чтобы ответить, но Джон накрывает его губы своими, немедленно проталкивает язык внутрь, проводит им по небу, правой рукой наклоняя голову Шерлока под наиболее удобным углом. Шерлоку никак не удается справиться со слабым стоном и легкой дрожью в ногах, вызванными напором Джона. Рука Джона соскальзывает вниз, спускает с Шерлока брюки. Шерлок, поспешно от них избавившись, обнимает Джона за талию. Джон, все еще полностью одетый, толкает Шерлока спиной вперед на кровать, а сам с впечатляющей ловкостью устраивается сверху, оседлав его бедра. — Сразу предупреждаю, что завтра утром я, возможно, страшно разозлюсь и в нескольких отборных словечках расскажу тебе об особенностях честных и открытых отношений, — сообщает он. Произнесенная им фраза и использованный при этом тон были бы куда более пугающими, если бы при этом ладонь Джона не скользила по груди Шерлока, словно Джону хотелось никогда больше не отпускать его. — На тебе слишком много всего надето, — отвечает Шерлок. Джон только закатывает глаза и наклоняется с новым поцелуем, теперь уже гораздо более вдумчивым и глубоким. Он куда лучше подходит к медленно тлеющему возбуждению, чем безумный ураган, бушевавший до этого. Единственное, на что способен Шерлок, — ответить на поцелуй: глубоко внутри до сих пор ощущается леденящий страх потерять Джона, принуждающий Шерлока хвататься за того чуть сильнее обычного. Джон прерывает затянувшийся поцелуй, выпрямляется и смотрит на Шерлока, взяв его лицо в ладони. — Поверить не могу, что тебя считают гением, — произносит он и качает головой. Джон протягивает руку, медленно очерчивает большим пальцем соски Шерлока, спускается на ребра. Шерлок закусывает губу. — Мне не верится, что ты действительно думал, будто важно, как именно ты предложишь мне… Шерлок приподнимается на локте и еще раз целует Джона. Он хочет украсть готовые сорваться с его губ слова, хочет, чтобы Джон прекратил напоминать ему, насколько Шерлок оказался бесполезен в этой сфере. Джон, кажется, понимает и только улыбается, когда Шерлок принимается неловко возиться с пуговицами на его рубашке. Вдвоем они наконец-то избавляются от одежды Джона, и то, что единственной границей между ними становится кожа, просто потрясающе. Нежные, требовательные, превосходные губы Джона скользят по ней, не пропускают абсолютно ничего. Шерлок опрокидывает Джона на спину, и тот с готовностью подчиняется. Поцелуями Шерлок спускается по его груди, закидывает ноги Джона себе на плечи. Джон что-то бормочет насчет бесцеремонности, но, когда Шерлок облизывает головку члена, а затем и вовсе берет его в рот, слова перерастают в стон. Шерлок не колеблется и не собирается медлить. Ему нужно, чтобы Джон полностью раскрылся, чтобы произошло это как можно скорее. Он принимается посасывать. Одной рукой Шерлок крепко вцепляется в бедро Джона, а другой берет его ладонь и кладет себе на голову. — Ч-черт, Шерлок, — судорожно выдыхает Джон, и то, как он это делает, превосходно, это именно так, как хочется Шерлоку. Шерлок закрывает глаза и погружается в ощущения — пальцы Джона в его волосах, тазовые кости Джона под его рукой, вкус Джона у него на языке — погружается так, как нечасто себе позволяет. Он забывает обо всем, отпускает абсолютно все, но ощущение присутствия Джона, здесь, рядом, прямо сейчас, целиком принадлежит только ему. Шерлок до конца растворяется в этих чувствах, ничего другого больше не существует, пока Джон, застонав, не вцепляется в его волосы еще крепче: — Шерлок, если ты не прекратишь, я… Шерлок быстро проводит языком по головке, очерчивает щель, левой рукой помогая себе ласкать член Джона. Ему хочется видеть, как Джон кончит. Шерлок поднимает взгляд и обнаруживает, что Джон, приоткрыв рот, неотрывно смотрит на него. С каждым мгновением дыхание Джона учащается, Шерлок кожей ощущает его беззащитность. С губ Джона срывается проклятие, закинутые Шерлоку на плечи ноги дрожат, Джон резко дергается и кончает. Когда, в конце концов, ноги Джона соскальзывают с плеч Шерлока, а сам он обессилено падает на кровать, Шерлок отстраняется и вытирает рот. До сих пор ему удавалось игнорировать собственное возбуждение: он был настолько занят Джоном, что едва замечал охватившее его напряжение, но теперь Шерлок прекрасно осознает, насколько оно сильно, и готов умолять Джона прикоснуться к нему. Впрочем, в этом нет никакой необходимости. Джон хватает его за плечи, тянет на себя, целует в губы, облизывает их, стонет прямо в рот. Он толкает Шерлока, так что тот оказывается лежащим на боку, и обхватывает пальцами его член. От первого прикосновения Шерлок вздрагивает, но ждать он не намерен, только не когда Джон целует его так, как сейчас. Правой рукой Джон обнимает Шерлока за плечи, удерживая его, а его рот, Шерлок даже не может припомнить, чтобы его рот был когда-нибудь таким горячим и потрясающим. Джон ласкает Шерлока быстро, его прикосновения потрясающи. Шерлок машинально толкается бедрами навстречу, протягивает руку, складывает ладонь лодочкой и прикладывает ее к затылку Джона, так что теперь он может поцеловать его по-настоящему. Внезапно восхитительное трение прекращается, Джон отодвигается, но прежде чем Шерлоку удается настолько собрать мозги в кучку, чтобы выразить недовольство, рука Джона возвращается. Теперь она смазана лубрикантом, и ох, так гораздо лучше, чем раньше. Продержаться долго Шерлоку не удается. Джон посасывает кожу на его шее и массирует запястье, когда оргазм резко накрывает Шерлока. Чувствуя, что разваливается на части, он выдыхает имя Джона прямо ему в губы. — Все хорошо? — спрашивает Джон, едва им обоим удается восстановить дыхание и заново устроиться на кровати. Незаметно они закончили тем, что Джон растянулся в изголовье, а Шерлок положил голову ему на живот. — М-м-м, — бормочет он. — Я надеялся, что это продлится немного дольше, — замечает Джон. — Дай мне пять минут, — отвечает Шерлок, поворачивая голову так, чтобы искоса посмотреть на Джона. Под таким углом ему в лучшем случае виден подбородок Джона. — Устроим еще один заход. Джон фыркает и, протянув руку, откидывает со лба Шерлока волосы. — И все же, Шерлок, я бы не назвал тебя типичным женатиком. После недолгой неразберихи, в которой были видны лишь чьи-то руки и ноги, Шерлок оказывается сидящим верхом на бедрах Джона. — Джон, пожалуйста, мы можем сейчас об этом не говорить? Это… ну, это был точно не самый приятный час в моей жизни, — говорит он. Господи, да ему стыдно даже думать об этом. Джон улыбается в ответ. — Ну уж нет, я собираюсь немного повеселиться, — возражает он. Шерлок вздыхает. — Ох, ну ладно, — ворчит он, — нет, я совсем не «типичный женатик», как ты выразился. Я действительно никогда не видел в этом смысла. Большинство из того, о чем я тебе говорил, правда. Это устаревший… Джон шлепает Шерлока по губам. — Шерлок, здесь это не пройдет. Шерлок отталкивает его руку. — Заткнись, я не закончил, — говорит он. — Хотелось бы верить, что нет, потому что с тех пор как ты так явно показал, что тебе гораздо приятнее… Шерлок обрывает его, бесцеремонно запустив пальцы под ребра с левого бока, где Джон особенно боится щекотки. Джон малодушно взвизгивает и отталкивает Шерлока. Схватка затягивается (и Боже, Шерлоку бы уже следовало знать, что на поединок по армрестлингу с бывшим воякой лучше не нарываться), а затем переходит в еще более затянувшиеся поцелуи. Возобновить разговор Джону удается лишь через полчаса. — Давай, Шерлок, расскажи мне. Почему для тебя это так важно? Ты ведь знаешь, что я к браку с таким трепетом не отношусь? Шерлок уставляется на него. Он опирается о спинку в изголовье кровати и принимается ковырять края никотинового пластыря. Джон, закинув руки за голову, растягивается рядом. На нем после категорического заявления, что ему не нравится вести серьезные разговоры голым, снова надеты боксеры. — Что? Ну конечно же, для тебя это тоже важно; с какой стати тогда ты был бы так расстроен?! — Спокойно! — восклицает Джон, закатив глаза. — Брак сам по себе совершенно меня не волнует, я серьезно. Мне вовсе не нужно стоять на пару с тобой напротив какого-то незнакомца, который вручит нам клочок бумаги с двумя подписями, чтобы наши отношения стали для меня еще более значимыми. Просто это… — Что? — подталкивает Шерлок. Джон выглядит непривычно смущенным. — Я должен быть уверен, что для тебя они так же важны, как и для меня, — тихо говорит он. — Что они для тебя всерьез и надолго, а не до тех пор, пока ты не увлечешься чем-нибудь еще. Ты не умеешь заниматься одним и тем же подолгу. — Джон, я… — Не оправдывайся, я ни в чем тебя не обвиняю. Я пытаюсь понять, мне просто интересно… Почему? Почему ты хочешь, чтобы мы поженились? Шерлок фыркает, сползает ниже и переворачивается на бок так, чтобы посмотреть Джону прямо в лицо. — Потому что я идиот. — Да уж, теперь я в курсе, спасибо, что просветил, — поддакивает Джон и глубокомысленно кивает. Шерлок закатывает глаза. — Да нет же, послушай. Я не умею этого, не умею поддерживать отношения. Я буду не обращать на тебя внимания, о многом забывать, наверно, я стану самым худшим партнером, какой у тебя когда-нибудь был. Нет, не поправляй меня, — трясет головой Шерлок, стоит Джону открыть рот, чтобы возразить. — Мы вместе уже достаточно долго, чтобы ты знал, что все это так. Джон захлопывает рот и улыбается. — Ну, по крайней мере, секс с тобой обычно совершенно охренителен. — Рад видеть, что ты, Джон, как всегда, думаешь яйцами, — сухо парирует Шерлок и продолжает уже опять серьезно. — Я просто… Я не знаю, как дать тебе понять, что, даже когда я веду себя именно так, это вовсе не значит, что я тебя не люблю. Или что я не хочу быть с тобой. Или что я просто выжидаю, пока не подвернется что-нибудь получше. Или что… — Все, все, я тебя понял. — Но это так, правда. Я хочу, чтобы ты знал, как это для меня важно, как много для меня значат наши отношения. Я хочу, чтобы в них ничего никогда не менялось. С минуту Джон молчит, и Шерлок просто неотрывно смотрит на него, впитывая его взглядом: изгиб подбородка, легкую седину на висках, падающую на щеки тень от ресниц. — Так что, по сути… — медленно произносит Джон, — это твой способ извиниться за то, что ты такой хреновый бой-френд? Вывод оказывается таким потрясающе джоновым, что Шерлок искренне, от всей души смеется. Ему кажется, что он не смеялся так уже целую вечность, а через мгновение Шерлок обнаруживает нависающего над ним Джона, который улыбается так, словно Шерлок — самая восхитительная вещь, какую Джон видел в своей жизни. — Да, именно, — соглашается Шерлок, обхватывая Джона ногами и скрещивая их у него на спине. — Так я и думал, — говорит Джон и, наклонившись, целует его. — На самом деле, ты мне еще никогда не говорил ничего настолько романтичного, — отстранившись, добавляет он. — Ты так с самого начала рассуждал? — Ну, сперва самым важным для меня было то, что после того, как я надену тебе на палец кольцо, все сразу станут понимать, что ты занят и им лучше проваливать, — признается Шерлок. Джон сдавленно фыркает и бормочет что-то вроде «и почему меня это не удивляет». — Теперь же… Да, теперь я думаю именно так. Они снова целуются, чуть более страстно, чем раньше, так что дело явно движется к обещанному Шерлоком второму заходу. Почти сразу после него Джон засыпает, положив левую руку Шерлоку на грудь, отчего у того внутри постепенно растекается бесподобное ощущение удовлетворения. У него есть минута оценить ситуацию. Джон здесь. Джон согласился. Они с Джоном поженятся. Поженятся. Внезапно Шерлок понимает, что он ни разу не задумывался о том, что будет после того, как он сделает предложение. И вот теперь, с медленно возрастающим ужасом, до него доходит, что впереди предстоит унизительная процедура свадьбы. Святый Боже. Майкрофт будет просто невыносим.