Плевать

Сегодняшний день был под стать моему настроению — солнечный и яркий. Птицы громко щебетали свои песни, ветерок шумел в зеленой листве, которой еще почти не коснулись краски осени, голубое небо с редкими пушистыми овечками-облаками предвещало хорошую погоду на весь день. Хотя погода — дело минуты, но мне не хочется думать, что небо над головой, такое яркое, красивое и все еще летнее, затянут низкие серые тучи, а при выходе из подъезда меня встретит морось холодными мелкими каплями в лицо. Сегодня у меня праздник, и все должно быть идеально! Конечно, сегодня был праздник для всех школьников (хотя для многих из них вряд ли этот день являлся праздником), учителей (про них можно сказать то же самое) и родителей. Вот для последних первое сентября точно являлось оным. Можно было с легкой душой сплавить своих чад на опеку учителей и воспитателей и с улыбочкой встречать их только вечером, с интересом расспрашивать о проведенном дне и с горестью сетовать, как мало времени они теперь могут проводить со своими любимыми деточками. Тут же можно вставить пламенную речь об учебе и ее важности, а также о здоровом питании, потом быстренько отправить ребенка на кухню и делать уроки, а самим с усталым видом разлечься на диванчике перед телевизором. Ну, как-то так. Отвлеклась я, однако. В любом случае, мой сегодняшний праздник почти никак не связан с началом сентября и школьного года. Сегодня начинается моя новая жизнь! Хотелось блаженно зажмуриться при мысли о спокойных деньках мира и умиротворения. Для меня наступает рай земной, можно сказать! Когда у людей начинается новая жизнь, предполагается, что все у них теперь будет по-другому, по-новому. Они как-то изменяют себя и привносят что-то новое в свое окружение. Я тоже решила придерживаться этой сложившейся традиции. Гулять так гулять! Но начала с малого, постепенно. Изменениям для начала я подвергла свою комнату: перестановка, новые шторы и гардины на окнах, яркие декоративные подушки на кровати, фотообои на стене, пара кактусов на подоконнике. Потом я решила еще и творог по утрам есть и заниматься зарядкой — и то, и другое полезно для здоровья. С творогом проблем не вышло, а вот чтобы сделать утром пару упражнений, нужно было сначала себя долго уговаривать. Но у меня вышло и это! Какая я молодец все-таки! Еще я наконец выполнила свою давнюю мечту — перекрасилась в блондинку. Теперь, проходя мимо зеркала, я кидала на свою золотисто-солнечную шевелюру мимолетный взгляд и улыбалась. Вот и сейчас я любовалась на то, как солнечные лучики играли в волосах, проводя по ним расческой. Поправила челку, так и норовившую взлохматиться, встопорщиться, перепутаться… короче, что угодно, но только не лежать ровно! Мне вспомнилось, как раньше на любые праздники я накручивала волосы на плойку. Мне казалось, что так я похожа на принцессу Барби. Для полного счастья не хватало только белокурых волос, вот только тогда я была слишком мала, и папа не разрешал мне красить волосы. Сейчас же, когда я приблизилась к этому светлому образу, не осталось желания рядиться в розовое, да и еще я поняла, что прямые волосы мне больше идут. Вспоминая то время, я до сих пор горжусь, что, не смотря на обзывание «Овца», я продолжала выглядеть так. Мне и папе нравилось — значит, все отлично! Как-то рано я стала пофигисткой, но не важно, все равно рано или поздно со мной бы это произошло. Я любовно подхватила свой ярко-зеленый рюкзак, который недавно купила для школы, и пошла на кухню, прижимая его к груди. Люблю яркие красивые цвета, а сегодня, за счет радужного настроения, захотелось обнять и расцеловать весь мир. В кухню я впорхнула, как какая-нибудь балерина, и грациозно доскакала до холодильника за своей утренней порцией творога. Просто творог мне бы давно уже надоел, но я же, по моему нескромному мнению (говорю, как Дамблдор), бог кулинарии. Поэтому я частенько заваливаю его в блендер с клубничкой, киви, бананчиком или еще чем-нибудь подобным и делаю себе такой вкусненький коктейль. Сегодня решила не заморачиваться и просто полила творог жидким черничным медом. Тарелку с ним пока отставила и принялась за утреннюю папину яичницу, которая улыбалась мне с тарелки сосисочным ртом. Еще папа в каждую «глазницу» поместил по горошинке черного перца. Если бы у меня было плохое настроение, то после этого оно непременно поднялось бы. Папа вошел в кухню и присел напротив меня. — Папуля, с добрым утром! Яичница — просто класс! — промычала я. — Ты не говори, а ешь, — усмехнулся он. — А тут что? — Мужчина заглянул в отставленную тарелку и тут же отодвинул ее с глаз долой с брезгливой миной. — Господи, ты до сих пор не перестала есть эту белую муть?! Да, мой папочка творожок не жалует. — Пап, это очень полезный продукт. И питательный! Наверное. — Самый полезный и питательный продукт — это мясо! Я молча закатила глаза. Мой родитель — тот человек, который никогда не станет вегетарианцем. И он не может понять того, что я почти не ем мясо. Я, конечно, пытаюсь ему объяснить, что залажу в холодильник только раз в три-четыре дня, когда сильно проголодаюсь, а до этого ем то, что стоит на плите, но он усиленно не верит и каждый вечер ругается на меня за то, что количество сосисок и колбасы не уменьшается или уменьшается слишком маленькими темпами. И да, как вы уже поняли, готовит в нашей семье в большей степени папа. А что? Все говорят, что лучшие повара — мужчины! Не переношу нотаций тети и папиных подруг, которые укоризненно на меня смотрят и твердят, что готовить обязана женщина. Когда эта женщина появится, я сообщу ей этот данный факт. А я очень нежное, ранимое и инфантильное существо, которое с таким-то отцом готовить ого-го как умеет! Просто не любит. Как папа сказал, это приходит со временем, а они все завидуют, что самим приходится у плиты возиться. Вот так и живу. — Василисыч Батьковна, тебя подбросить? — поинтересовался папа, когда я с довольной физиономией поставила на стол пустую чашку от чая. — Нет, пешочком пройдусь. Но все равно спасибо за предложение. Эй-эй-эй, только без рук! — испуганно отшатнулась я от направляющегося ко мне отца. Знаю я его поглаживания по голове — он погладит, а я еще полчаса расчесываться буду. — Ладно, солнышко ты мое, не опозорь любимого папочку в первый учебный день. — Он поцеловал меня в щеку и подставил свою для ответного чмока. На этом наш утренний ритуал прощания закончился, и папа ушел на работу. И мне пора, а то что-то засиделась я. Надо идти и убеждаться в своем счастье. Первое сентября и тридцать первое мая. Наверное, это единственные дни, когда я хожу в школу в юбке или в сарафане. Ну, еще и в какие-нибудь торжественные дни. Вот и сегодня напялила на себя юбку. И туфли же еще такие крутые надела! Не туфли, а ходули даже. А вдруг мне бегать придется? Как ни странно, но я из тех девушек, которые бегают на каблуках лучше, чем на них ходят. Да, вот такая я! Как можно было еще заметить, от скромности я не помру. Ну, а кто еще похвалит, кроме тебя самого? Понятно, что никто. Поэтому хвалю обычно себя я сама. У меня это хорошо получается, потому как знаю, за что надо хвалить. Ух ты, классики! С грустью прошла мимо манящих квадратиков, начертанных мелом на асфальте чьей-то несмелой рукой. Мне до взросления еще целых три года, пока я дитё малое и хочу лепить куличики в песочнице. Мимо меня быстро прошла мамаша со своим чудом. У чуда на голове имелись два белоснежных бантика, которые были больше головы каждый. Еще чудо радостно тащило букет, вернее, букетище. Счастливый ребенок. Еще не знает, в какой ад его ведут. Мысли, что-то вы совсем оборзели! Возвращайтесь-ка лучше к началу новой жизни! Они послушно переместились в указанном направлении. Молодцы какие, даже мысли у меня умницы! Школьный двор был полон народа. Было полно взрослых. Как будто сюда пришли родители каждого ученика. Младшие классы шныряли между людьми, им было весело. Мне в их возрасте тоже было весело играть в догонялки и врезаться во всех вокруг. Вообще, в детстве я была таким противным ребенком, что аж самой тошно сейчас от своей противности. Это было в детстве, а сейчас я ангел во плоти, честно. Ну, почти. Никто в этом мире не идеален, да и быть идеальным слишком скучно. Лучше всего быть идиотом — к идиотам люди тянутся. В эту категорию я не вхожу и не входила никогда, но есть у меня пара знакомых, которые, наверное, еще при рождении туда попали и никак оттуда не выкарабкаются. Крыльцо школы украшали воздушные шарики и всевозможные плакаты, на которых были нарисованы традиционные колокольчики и осенние листья. Если честно, то смотреть на всю эту кучу-малу из украшений мне было противно, а мое чувство прекрасного помирало в судорогах и вопило об утерянной гармонии. Ничего, перетопчется это чувство. Идя в класс, расположенный на втором этаже, я уже представляла свою последнюю парту в первом ряду, как раз возле окна. Не люблю темноту, а люблю большие светлые помещения. За партой я в прошлом году сидела одна, так как моя соседка посадила свое зрение настолько, что ей пришлось купить очки и пересесть за парту, которая находилась поближе к доске. Я же «камчатку» покидать не согласилась ни за какие коврижки, сколько бы парни не пытались меня оттуда вытурить. Сейчас выбор в посадке у всех будет побольше — в десятый класс придут не все. Ага, выжили немногие, что называется. В класс я вошла с лучезарной улыбкой от уха до уха и тут же громко со всеми поздоровалась: — Привет всем! — По горькому опыту знаю, что ждать в таких случаях проявления чужой инициативы в большинстве своем тщетно — большинство, как невоспитанные свиньи, промолчит и даже не почешется. Поэтому у меня вошло в привычку здороваться первой, а ответят мне или нет — без разницы. Несколько человек ответили мне так же бодро и весело, как я поздоровалась, остальные покивали с кислой миной и отвернулись. — Бурая, погляжу, ты решила посмотреть правде в глаза и не стесняться перед миром. Но не сомневайся: то, что ты истинная блондинка, можно было заметить и раньше, достаточно тебе было открыть рот. От этого спокойного и безразличного голоса внутри все похолодело, а по телу как будто прошелся разряд тока. Взглядом встретилась с холодными карими глазами. Новая мирная жизнь отменяется — он все-таки остался.