В ловушке паука

- Разряд! Еще один удар тока. Еще раз вздымается грудь Стайлза. В последний раз. И Джон, наконец, как и все присутствующие в палате, слышит тот заветный равномерный писк, исходящий от электронного прибора. Его сын все еще жив. Его сердце все еще бьется. Стайлз Стилински все еще жив. - Мы спасли его, - тихо произнес главный врач, отдав стоящей неподвижно Мелиссе МакКол аппарат, и вытер рукавом халата холодный пот со лба,- Хорошая работа, коллеги. От этой фразы из-за рта шерифа вырывается облегченный выдох, а глаза прикрываются. Мужчина благодарит абсолютно всех, и каждого в отдельности, Богов на свете, что они не забрали единственного родного человека, который у него есть. Его сына, который все еще жив, и в скором времени пойдет на поправку. Стайлз будет в порядке, как и прежде, во все времена. Со своей гиперактивностью, ужасной неуклюжестью, но тем же жизнерадостным позитивом и ненавистью к фастфуду. Как прежде… В следующую секунду Мелисса поняла, что только что произошло, облегченно выдохнула. Женщина почувствовала, как ноги вмиг стали ватными, а ей почему – то захотелось упасть на пол от усталости и изнеможения. Этот человек, что сейчас лежал на больничной койке, был для нее не просто пациентом, а настоящим сыном. Хотя, с какой-то стороны этого слова, Стайлз им и являлся. Она была безумно рада и за Джона, и за мальчика, что его жизнь вновь продолжается; и за своего сына. Если Скотт узнает, что у его лучшего друга остановилось сердце, он совершенно забудет о своей регенерации и вспомнит об астме. Нет, об этом он определенно не узнает, но Мелисса обязана хотя бы намекнуть… аккуратно намекнуть. И, конечно же, за Питера, что будет очень рад слышать новость, что Стайлз жив. Все-таки этот парень сидит здесь уже почти всю ночь, даже не моргая. Мелисса так и представляет перед собой этот блеск благодарности в глазах Паркера, что будет счастливо улыбаться, понимая, что все продолжается, и ничего не заканчивается. - Извините, можно поговорить с вами? – вдруг подал свой голос Джон Стилински, вырывая ее из своих мыслей, что был обращен главному врачу. Мужчина посмотрел на нее, как бы давая понять, что разговор обязателен именно наедине, поэтому Мелисса быстро кивнула. Медсестра смутно помнила, как помощники главного врача вышли из кабинета вместе с ней, как она слабо улыбнулась Питеру, едва сдерживая слезы. Он же смотрел на нее нечитаемым взглядом, как будто все, что было сейчас внутри него, это пустота, и сразу же опустил голову. Парень просто сидел, смотря на свои дрожащие пальцы и вспотевшие ладони, не обращая ни на кого внимание. Женщина нахмурилась, явно не понимая, почему он так выглядит. Как только она проводила своих помощников и хотела уже подойти к нему, из палаты вышел шериф, сразу же хватая Мелиссу за руку, и потащил за собой. - Джон, что ты делаешь? – прошептала женщина, удивленно нахмурив брови. Как только она услышала, что дверь из палаты скрипнула и тихо закрылась, Мелисса резко повернула голову в ее сторону и увидела главного врача и Питера, который сразу же резко встал со скамейки. - Скажите… Скажите, пожалуйста, что он жив…- тихо говорил он, спрятав руки за спиной и ломая себе пальцы на руках. Она шокировано посмотрела на своего коллегу, чье лицо не излучало никакой радости, а совсем наоборот. - Что происходит? – прошептала сама себе Мелисса. Ничего не понимая, женщина посмотрела на Джона, но ответа не последовало. Тот лишь тяжело выдохнул. Такая резкая перемена настроение шерифа очень сильно насторожило ее. Мелисса нахмурила брови и замерла. Она вдруг поняла, это точно не несет за собой совершенно ничего хорошего. Но то, что вскоре сказал главный врач, ее коллега и друг, Сэмюель, потрясло миссис МакКол еще сильней. Этого она не ожидала. Точно не ожидала. - Мне очень жаль.

***

Во всем коридоре стояла гробовая тишина, что можно было услышать лишь треск старых ламп. Мелисса стояла в огромном шоке, чуть раскрыв рот от удивления. И только в следующий миг, как только стал понят смысл сказанных слов главного врача, она попыталась вырвать свою руку из хватки Джона, но тот лишь сильнее сжал ее локоть и притянул в свою сторону, уводя дальше от Питера Паркера. - Что ты делаешь, Джон?! – зашипела миссис МакКол, пытаясь вырваться из рук Стилински, но тот лишь дальше уводил ее, - Отпусти меня и, наконец, объясни все! Немедленно! - Так нужно! – вдруг воскликнул шериф, грубо развернувшись к медсестре и грозно смотря в ее испуганные глаза. Увидев это, Джон спокойно выдохнул и прибавил, говоря чуть тише, - Так надо, я все сделал правильно. - Что? Убил своего сына для Питера? – резко ответила Мелисса, сжимая губы в тонкую полоску. Шериф Стилински медленно выдохнул, отворачивая голову, и только сейчас миссис МакКол поняла, что они стоят около стойки регистрации, за которым она и должна стоять в этой смене. - Все будет хорошо. Я забочусь только о своем сыне. - Ты о нем даже не подумал. Мы только спасли его, а ты уже похоронил мальчика заживо! - Я думаю о нем… - А ты подумал, что ты скажешь Стайлзу, когда тот очнется? – Мелисса грубо вывернула свою руку и высвободилась из хватки мужчины. Она посмотрела прямо в его глаза и придвинулась ближе, - Все будет точно так же, как и с Дереком? Так ведь? - Не говори его имени… - А то что? Ты и так причинил своему сыну много боли. Подумай о нем. Что он будет чувствовать. - Я думаю о его будущем. Я думаю о его состоянии. Я думаю о его жизни! – не выдержал старший Стилински, чуть повышая свой голос, но тут же осмотрелся по сторонам. Не найдя посторонних заинтересованных взглядов, он вновь повернул голову к медсестре. - Не думай об этом за него, - покачала головой Мелисса, выдыхая. Но, чуть помедлив, все-таки продолжила, - Он ведь любил Дерека, а как ты тяжело с этим свыкался. - Но я принял своего сына таким, какой он есть! - Но не его чувства. Ты просто убил его… - Я не убивал Дерека! – сквозь губы прошипел Джон, прерывая Мелиссу на полуслове. Женщина тяжело выдохнула, сжимая кулаки. - В какой-то степени ты все-таки сделал это. Джон Стилински ошарашено смотрел на медсестру, прокручивая ее слова у себя в голове. Тяжело понять, тяжело для восприятия, невозможно. Он любит своего сына. Любит больше, чем кого-либо. Он мог отдать любую жизнь за него, в том числе и свою. Шериф сделает все для его защиты, для светлого будущего, для дальнейшей счастливой жизни. Стайлз должен находиться в безопасности, у него должно быть все хорошо. Этого требует отцовский долг. И Джон его выполняет. - Я делаю это все только ради Стайлза. Звук звонкой пощечины прошелся по длинному полупустому коридору. Голова Джона резко увернулась вправо, а щеку как будто обожгло кипятком. Шериф вернул свою голову в прежнее положение и схватился за скулу рукой, шокировано смотря в разъяренные глаза Мелиссы. Женщина как будто была готова снова ударить его. Столько злости и ненависти в ее глаза Джон никогда еще не видел. - Ты ужасный человек, - прошептала она и, резко развернувшись, пошла прямо по коридору.

***

Стайлз чувствует ужасную сухость во рту и безумную боль во всем теле. И это единственное, что дает ему понять то, что он все еще жив. Парень тяжело разлепил веки, свыкаясь с ярким светом, идущий из незашторенного окна. А когда он хочет сделать вдох, то следующее, что он чувствует, это невозможность дышать. Стилински резко раскрывает глаза, изгибая спину и чуть приподнимаясь на постели. Он пытается вздохнуть, чтобы в легкие попало хотя бы немного кислорода, но каждая попытка отдавалась лишь новым потоком боли. Юноша косым взглядом заметил какое-то движение, но перед глазами все плыло, поэтому он не очень четко видел его новых гостей, да и вообще все происходящее. Он лишь лежал и пытался свыкнуться с болью в горле, легкий, шее, терпел ее, сильно жмуря глаза, краем ухо улавливая некоторые слова мужчин и женщин. Он очнулся. Спустя не очень то и долгих минут мучений, Стайлза оставили одного в палате, что сразу провалился в сладкий сон. Именно сейчас ему нужен покой и отдых. Парень проснулся, когда на улице уже почти стемнело. Это время суток выдавало открытое окно, сквозь которого было видно разукрашенное в синие, желтые, персиковые тона небо и первые появившиеся звезды. - Стайлз, ты очнулся. Ну, наконец-то. Стилински осторожно, как будто боясь сломать себе шею, повернул голову влево и увидел своего отца, что сидел на рядом стоящем стуле с каким-то журналом в руках. - Привет. Стайлз сам испугался своего голоса. Он был настолько хриплый и противным, и это придавало ему некую возможность быть похожим на какого - то злодея из фильма ужасов, что даже очень пугало. Прочистив горло и отбросив другие мысли прочь, Стайлз снова повернулся лицом к отцу и спросил: - Сколько я спал? - В коме ты пробыл около двух недель. А спал часов десять,- ответил Джон, мельком смотря на настенные часы, что висели прямо над кроватью его сына,- Как ты себя чувствуешь? - Если не считать, что все тело ломит, и почти все мое тело перебинтовано, а внутренние органы хочется выплюнуть на пол, то все прекрасно. Старший Стилински слегка улыбнулся, с огромной отцовской радостью смотря на своего сына, что тоже чуть-чуть приподнял уголки губ. Но вдруг у него как будто что-то щелкнуло в мозгу, а лицо парня резко изменилось, став спокойным и даже немного серьезным. - Пап, - юноша закусил губу, ожидая кивка со стороны отца, и, когда же он его получил, ему даже стало немного спокойней, - А где Питер? - Какой еще Питер? От интонации и сказанной фразы Джона, парня вмиг бросило в жар. Стайлз шокировано уставился на отца, не понимая совершенно ничего. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но голос как будто пропал. Джон же нахмурил брови, будто не знал, о ком вообще говорит его сын. - Стайлз? Все в порядке? - Ну, Питер. Питер Паркер, - протараторил юноша, пытаясь донести до шерифа образ того самого парня, что он отчетливо помнил. Джон лишь нахмурил брови,- Ну, пап. Такой высокий, чуть выше меня. Волосы коричневые, темные такие, как мои. Ну, пап! Вспомни! - Я не понимаю, о ком ты говоришь, сынок, - обеспокоено произнес старший Стилински, кладя свои руки на колени и скрещивая в замок. Стайлз открыл рот, пребывая в некотором шоке. Он не мог поверить, что его отец не помнит его же парня. Но Стилински не сдавался. - Он мой парень, пап. Помнишь, ты еще ему в висок пистолетом тыкал? А еще ты убить его собирался, если он что-то сделает со мной? Он на ужине у нас был, ну, пап! - Джон лишь сильнее нахмурил брови, удивленно смотря на сына. Стайлз выдохнул, успокаивая дрожь во всем теле, и продолжил, - Он еще Человек-паук. Летает такой по городу, паутиной стреляется, пиу-пиу. Ну, пап! Ты же видел его. - Сын, все-таки ты слишком сильно ударился. Парень почувствовал, как перед глазами начало все расплываться, а голова болеть. Он просто не мог понять, как такое вообще может быть?! Какого черта?! - Что? Нет-нет. Я точно помню. - Стайлз, успокойся. Ты споткнулся и упал на лестнице. Ударился головой. Ты пролежал в коме очень долго. - Ну, пап... - Тебе привиделось. Удар о голову все-таки был сильный, это нормально. Сотрясение мозга, врач говорил, что возможны галлюцинации. - Нет. Я помню! Я все... - Это, наверное, всего лишь был сон. Эти слова ударили в грудь Стилински, словно ножом. Он почувствовал некую боль в них, что немного разрезала сердце. Было слишком больно. Такое не может оказаться сном. Все то, что происходило между ним с Питером, невозможно было назвать сном. Все было слишком реально и долго. Сны не могут оказываться столь долгими. Они не могу идти так, как будто прошло полгода. Стайлз помнит все в мельчайших деталях. Это невозможно. Парень сидел на больничной койке и смотрел в точку на стене прямо перед собой, обдумывая слова, только что сказанные отцом. Это невозможно. - Тебе нужен отдых и время. Я пойду пока посижу на скамейке,- шериф поднялся со стула и уже хотел уйти, как Стайлз резко схватил его за руку, останавливая. Джон удивленно нахмурил брови и посмотрел на парня, ожидая пояснения этого действия. - Расскажи... Расскажи мне все, что было. Что было до того и после, как все случилось,- Стайлз смотрел куда-то в пустоту прямо перед собой, даже не поднимая взгляда на своего отца,- Я хочу знать все. Джон понимающе кивнул и сел снова на свое место, начиная рассказ о том, как они жили в новом доме в Нью-Йорке. Как Стайлз приходил к нему на работу, дождавшись приезда Скотта, гулял с ним и ходил в новую школу, стал одним из лучших учеников по биологии, а так же увлекся новым делом шерифа об убийстве какого - то мужчины, помогая искать преступника, что насиловал подростков. А Стайлз слушал и молчал, прокручивая в голове все сказанное его отцом и пытаясь удалить, вычеркнуть и уничтожить те приятные, такие теплые к сердцу, но лишние в реальном мире моменты из... Сна, ставшие такими больными. Это всего лишь до дури прекрасный и милый сон, в который хотелось вернуться сейчас и навсегда. Когда Джон ушел в коридор, давая Стайлзу время все вспомнить и отдохнуть, парень лег и отвернулся к окну. Он так лежал долго, не двигаясь и смотря в одну точку, в окно. Парень чуть приоткрыл рот, умеренно вдыхая и выдыхая свежий воздух. Стайлз и не заметил, как по холодной щеке прокатилась одинокая слеза. Всего лишь сон. *** Прошло... Много времени. Стайлз не знал, сколько еще он лежал в этой чертовой больнице в этой чертовой палате в этой чертовой кровати, но он мог спокойно сказать, что здесь ему откровенно не нравилось. Сначала юноша не совсем понял, почему у него медсестра не Мелисса, а его лучший друг Скотт почти совсем его не навещает. Но вскоре, не вытерпив муки любопытства, Стайлз все-таки узнал у отца. Парень не совсем понимал, почему Джон попросил врачей перевести его в другую больницу. Ну и плевать он хотел с небоскреба на то, что сейчас он лежит в самой лучшей больнице Нью-Йорка с высоко квалифицированными врачами и высококачественной аппаратурой. Где Мелисса?! Она навестила его один раз, придя вместе со Скоттом, но была не слишком разговорчива. Женщина свалила все на усталость и сложности на работе, а младший МакКол начал пересказывать интересную историю о сорванном им самим уроке химии. "Моя школа!"- довольно кивал Стайлз, слушая рассказ и гордясь своим "учеником". Но вот пришло время выписки. Стайлз радостно выбежал из здания с сумкой в руке и подбежал к своему синему дряхлому джипу, в прямом смысле сваливаясь на его капот и прижимаясь всем телом. - Моя де-е-етка! Как я скучал! - пропел парень, потирая своей щекой старенький капот, - Прости, что оставил тебя на такой долгий срок... - Стайлз, хватит, - Джон опустил голову и потер пальцами переносицу, как бы пытаясь скрыть невольную улыбку. - Но моя... - Просто садись в свою "малышку" и поедем домой,- сказал отец и показал на дверь, довольно улыбаясь. Стайлз недовольно фыркнул и, выпрямившись, что немного отдалось в еще больной спине, открыл скрипучую дверь. Он уже почти сел на водительское сидение, как услышал отрицательное мычание. - Нет, молодой человек. На пассажирское. - Но пап! - Пассажирское. Младший Стилински раздраженно буркнул под нос и с силой, но огромной нежностью, захлопнул дверь, что грустно скрипнула, и обошел машину. Сев на сидение рядом с водителем, Стайлз кинул свою сумку назад и уставился в окно, как будто не замечая отца. - Ребенок, - выдохнул Джон, усмехнувшись, и сел на водительское сиденье, захлопывая за собой дверь. - Нежнее,- послышалось бурчание от окна, и шериф улыбнулся, заводы старенькую машину. Стайлзу казалось, что его такая "замечательная и лучшая в городе" больница находится весьма далеко (в самой непросветной жопе), потому что их дорога к пункту назначения длилась около двух часов, не считая остановок на светофорах. Но когда они, наконец, оказались дома, парень вышел на улицу и блаженно потянулся. Спина приятно хрустнула, а все тело размялось. Схватив свою сумку, он быстро подбежал к дому и открыл ключом дверь, забегая внутрь. Почти ничего не изменилось. В коридоре все так же валялись его кроссовки и кеды, а в гостиной под столом валялся пульт. Только вот на кухне на столе лежал пустой контейнер от магазинного сэндвича, что Джон забыл выкинуть перед отъездом из дома на работу. Стайлз ему это припомнит. Вдруг юноша вспомнил о своей комнате и решил подняться наверх. Быстро, почти перепрыгиваю через две ступени, он поднялся по лестнице и резко раскрыл дверь. И... Все было на своих местах. Стены были такими же голыми, только три плаката из супергеройских журналов разбавляли эту пустоту, а на столе лежали множество книг по биологии и истории, что Стайлз забыл убрать перед школой. Хотя нет, не забыл, они всегда здесь валялись. На стене не было никаких фотографий человека в красно-синем трико, не было прикрепленных статей и вырезок из газет о национальном мстителе, красных ниток и разноцветных стикеров с надписями и пометками. Ничего. И правда, все это был всего лишь сон. Стайлз тяжело вздохнул и кинул сумку на кровать, прислоняясь к этой самой стене, где, по его мнению, должен был висеть его масштабный проект. Спина немного ныла, а головная боль слегка пульсировала в висках. Хочется спать. - Стайлз,- Джон Стилински облокотился на дверной косяк, скрещивая руки на груди. Юноша вопросительно посмотрел на него,- ложись спать. Завтра разберешь сумку и приберешься. Бардак ужасный, а я ничего не трогал. - Хорошо. Спокойной ночи, пап. - Доброй ночи. Джон аккуратно прикрыл дверь, и вскоре Стайлз услышал умеренные шаги по лестнице. Парень выдохнул и провел рукой по волосам, чуть отдергивая их. Отлепился от стены, подошел к кровати и рукой лениво сбросил сумку на пол. Переодеваться было безумно лень, но Стайлз все-таки заставил себя снять джинсы и, оставшись в одной футболке и боксерах, лег на кровать, укутавшись почти по горло в одеяло. На улице только начало смеркаться, а Стилински так и тянуло в сон. Он устал за этот день, хоть ничего тяжелого и не делал. Солнце село, тело расслабилось и погрузилось в сон. А Человека- паука не существует.