В ловушке паука

Будучи человеком прагматичным и ужасно пунктуальным, Стайлз проспал три своих будильника, встал только в полдевятого, а у дверей своего дома был уже без пятнадцати, держа в зубах холодный сэндвич, завязывая шнурки и пытаясь при этом выкрикнуть: «Я ушел в школу, пап. Ешь салат и не покупай фастфуд." Стайлз Стилински не помнил дня, когда он вставал вовремя, спокойно собирался и умеренным шагом шел в школу. Это было в его мечтах. Всю жизнь, как он себя помнит, он резко подрывался с кровати, иногда просто падая на пол, со временем уже не удивляя и не пугая отца, надевал первые попавшие под руку вещи, кидал в рюкзак разные, даже ненужные книги, и бежал сломя голову к своему джипу, давя на газ из последних сил. Стайлзу шестнадцать лет, и он абсолютно доволен своей жизнью. Его джип, потрепанный, немножко поломанный и совсем чуток староватый, верно ждал на парковке у дома, а едва Стилински сел за руль, чувствуя родной и приятный запах своего салона, — как будто во второй дом зашел, ей богу, — даже опоздание на первый звонок не могло его напугать. И вот, наконец, он был в школе, стоял около своего шкафчика, меняя принесенные им из дома книги и тетради на нужные ему сегодня учебники. Когда он только восстановил дыхание и закрыл металлическую дверцу шкафчика, парень увидел справа от себя силуэт и вскрикнул, схватившись за сердце. — Без пяти девять, — спокойно сказал Скотт, улыбаясь ему самой доброжелательной улыбкой, какой только и умеет МакКол, — Стайлз, это твой рекорд. — Скотт, твою мать! — воскликнул парень, прижимаясь спиной к холодным шкафчикам, — Ты придурок! — Зато заботливый. Пошли. Скоро звонок, — сказал ему друг и, схватив за плечо, потащил в кабинет, где должен проходить урок. Звонок прозвенел почти одновременно, когда парни только зашли в просторный и светлый кабинет химии, где ученики, ранее галдевшие и шумевшие, бурча рассаживались по партам, что и ребята поспешили сделать. Мистер Доун весело им улыбнулся, — конечно, кому не нравится мучить подростков в пятницу утром, — и помахал учебником, мол, вот ваш сегодняшний друг и опека, ибо берегите ближнего своего. И да, мистер Доун был удивительно религиозен для учителя такой своеобразной, на взгляд Стайлза, науки, поэтому такие странные фразочки то и дело выскальзывали из его плотно сжатого рта и как - будто терялись в спутанной бороде. Вот и начался самый непонятный, но в тоже время интересный урок для Стайлза.

***

— Господи, как вообще эту химию можно понимать?! — возмущается Скотт, когда парни после двух лекций поспешили в столовую. — Не знаю. Для меня легко. Просто надо разобраться, — пожал плечами Стайлз, спокойно идя по коридору. — Ох… иметь бы мне твой мозг! А то я не догоняю! — страдальчески простонал МакКол, пряча свое лицо в ладонях и поднимая голову вверх. — А что ты так приуменьшаешь? Ты ничего никогда не догоняешь. — Что? — спросил Скотт, возвращаясь в реальность из своего, непонятного для Стилински, мира. Тот лишь недовольно цокнул, поднимая руки вверх в жесте, аля «Я же говорил». На что его друг лишь удивленно поднял одну бровь, все равно не догнав, о чем говорил Стайлз.

***

На математике, как и всегда, было невозможно скучно. Учитель нудно говорил заученную за десятки лет лекцию, а все ученики в классе пытались не заснуть. Кроме парочек ботаников. Вот и Стайлз сидел за партой, подпирая рукой свое лицо, пытаясь не закрывать глаза в ближайшие двадцать минут оставшееся времени на урок. Когда веки стали тяжелыми, а парню понравилось находиться больше в темноте, чем в свете, ему в затылок начали тыкать мягкой стороной карандаша. Он резко обернулся на Скотта и спросил: — Чего тебе? Ты только что разбудил меня, спасая от угнетения учителя, что я ушел в прекрасное царство Морфея. Хоть за это спасибо. — Пошли сегодня после школы в кино? Я безумно хочу сходить на новый ужастик. Тем более я обожаю этого режиссера! — было видно, что МакКол еле сдерживал эмоции, которые могли вылиться из него яркой радугой. Стайлз хмыкнул своим мыслям, но все же возмущенно ответил: — Ты же знаешь, что я очень эмоциональная личность, и что я могу всего лишь от неожиданного момента встать и ударить экран или же кинуть в него стаканом газировки? Всего лишь от какого-то момента! — Ой, да брось. Я даже разрешу тебе держать меня за руку и буду закрывать глаза в страшные моменты. Над этим предложением Стилински сразу задумался, стукая карандашом по своей макушке, потом взял его в рот и провел рукой по волосам. В этом весь Стайлз. Скотт глубоко вздохнул и добавил, понимая на что он только что пойдет, чего ему теперь не избежать: — Я разрешу комментировать фильм. — Идет, — без доли раздумий ответил парень, самодовольно улыбаясь. Как вдруг по его голове стукнули чем-то твердым, а затем и голова его собеседника подверглась такому же наказанию. — Мистер Нейл! Вы не Северус Снейп! — воскликнул Стайлз, хвастаясь за свою макушку. — Но могу им быть, мистер Стилински, — серые глаза прищурились, а блеклые тонкие губы сжались так, что стали похожи на проволоку. — После уроков, вы оба, ко мне, — парни обиженно раскрыли рты, смотря щенячьими глазами на своего учителя, что у Скотта получалось гораздо лучше, чем у его друга. Увидев это, мистер Нейл усмехнулся и добавил, — И минус десять очков классу за не получившийся печальный взгляд Мистера Стилински. И весь класс испуганно вздохнул, но буквально через секунду ученики засмеялись. Вот что-что, этот учитель парня привлекал намного больше, чем сам предмет, который он преподавал.

***

Стайлз и Скотт сидели за партой в абсолютно пустом кабинете математики, подпирая свои головы ладонями, чтобы не провалиться в сон от скукоты и тихого тиканья настенных часов. Мистер Нейл, — его темные глаза за стеклами очков быстро бегали по строчкам конспектов учеников, — спокойно сидел за своим учительским столом и перебирал бумаги, откладывая ненужные или же наоборот, притягивая самые интересные на его взгляд. Стайлз, стараясь побороть зевок, снова скучающе взглянул сначала на преподавателя, а потом на часы, которые показывали, что парни пребывают на наказании всего лишь каких-то двадцать минут. Время в такие мгновения тянулось удивительно медленно и мучительно долго. Стилински еще немного подождал, ломая свои пальцы и дрыгая коленкой, но дольше пяти минут не выдержал такой давящей на уши тишины и, резко повернув голову в сторону рядом сидящего друга, прошептал ему: — Чувак, если ты мне сейчас, что-нибудь не расскажешь, я просто взорвусь от такой гробовой тишины. У нас же не поминки! — Но они будут, если учитель заметит, что мы разговариваем. А я не хочу проторчать здесь еще один гребанный час. Мы на фильм собирались! — чуть ли не шипел МакКол, обиженно поглядывая на мистера Нейла, который видимо усердно делал вид, что не слышит их разговора. — Мы будем осторожны. Просто… — Стайлз запнулся. — Расскажи что-нибудь. Как Мелисса? Она выздоровела? — Да. Недавно на работу снова вышла. Говорит, что горло больше не болит. Она же, все-таки, врач. Знает, как лечиться от какой-то простуды, — усмехнулся Скотт, поворачиваясь на своего собеседника, и, немного подумав, добавил. — Это не то, что обвязаться какой-то странной на ощупь и вид тонкой веревкой… — Чего? — удивленно спросил Стайлз, хмуря брови. — Продолжай. — Мама рассказывает, что к ним в больницу поступают почти через каждые два — три дня люди, обвязанные чем-то, что больше всего похоже на паутину. Но она настолько прочная, что медсестрам очень тяжело дается ее разрезать, — пояснил брюнет, иногда поглядывая на задумчивое лицо учителя. Все-таки они не зря сели подальше от его стола, — И все эти люди или мелкие воришки, или насильники, или же убийцы. — Преступники… — Которых ищет полиция в данный момент, — продолжил мысль Стайлза МакКол, кивая в знак согласия. Стилински удивленно раскрыл рот, переваривая все только что сказанное его другом. — Воу… Неожиданно, — выдавил он из себя, отворачиваясь от Скотта, постукивав пальцем по своей нижней губе. — Я спрошу отца насчет этого. Скотт ничего не сказал, а всего лишь кивнул, кладя голову на сплетенные перед собой руки. Стилински еще немного посидел в тишине, обдумывая все, и снова посмотрел на учителя. До конца наказания оставалось от силы пятнадцать минут, и парень не хотел этого больше терпеть. Он просто мечтал прямо сейчас выбежать из этого скучного кабинета и пронестись куда-нибудь. Плевать куда, просто подальше от школы. — Стайлз… Ты еще долго будешь испепелить меня взглядом? Парни дернулись от холодного голоса мистера Нейла, прервавшего тишину, укрывавшую класс подобно плотному одеялу. — Эм… извините, я не хотел. Просто задумался, — неловко ответил Стилински, пальцами постукивая по твердой поверхности парты. — Хм, не хочу вас больше мучить. Тем более, вы собирались на свидание, поэтому… — Эй! — воскликнули оба юноши, ошарашенно смотря на самодовольное лицо учителя. — Я вас отпускаю. Идите, — произнес он, добродушно улыбаясь и смотря на то, как ученики в миг повеселели. — Быстро выходите из класса, пока я не передумал! И через секунду класс был абсолютно пуст, и только один мистер Нейл сидел за большим столом и читал какой-то конспект, напевая про себя известную только ему песню.

***

Ближайший кинотеатр, — который они к слову долго искали на карте города, — напоминал огромного монстра, увешанного цветными вывесками, словно это не здание, а новогодняя ёлка. Парни подъехали к нему на джипе Стайлза, когда солнце было высоко в небе и палило так сильно, что даже в салоне машины было жарче, чем в бане. Припарковавшись в самом хорошем, по — мнению хозяина этой машины, месте, они вышли из нее и вошли в здание. Внутри было еще красочнее, чем снаружи, а от обилия такой красоты, у Стайлза разбегались глаза. Кинозал Скотт и Стайлз нашли на самом верхнем этаже, где, слава Богу, было не так уж и много народу. — Давай, как всегда. Я покупаю билеты, а ты еду, — предложил Скотт своему другу, вырывая того из оцепенения, и, дождавшись утвердительного кивка, подошел к кассе, называя дружелюбной и миловидной девушке время сеанса и название фильма. Стилински же в это время быстро подбежал к стойке, находившейся под яркой вывеской и купил совсем немного еды. Ну, это так думал парень. Всего то два шоколадных батончика, два больших стакана газировки, пачку жвачки, одно большое ведро попкорна и… игрушку Бэтмена. Ну, а что? Бэтмен — герой всех времен. Вскоре, довольный Стайлз засунул батончики и жвачку к себе в задние карманы джинсов и кое — как взял все остальное купленное в руки и пошел к залу, где его уже должен был дожидаться Скотт вместе с билетами. Но тут, пройдя только мимо одного зала, юноша почувствовал, как картонное ведро, находившееся между двумя сжимавшими пластиковые стаканы руками, которыми парень прижимал его к своей груди, медленно начало соскальзывать. — Вот черт… — выругался парень, пытаясь как можно сильнее прижать попкорн к себе. Но это не продлилось долго. Вдруг целое ведро еды выскользнуло из его рук и полетело на пол. Стайлз резко зажмурился, ожидая громкого хлопка и крика разъяренной уборщицы, которая непременно подбежала бы к нему за считанные секунды, тыкая парню на замусоренный им пол, но… ничего из этого не послышалось. Юноша медленно раскрыл глаза и опустил взгляд на свои ноги, вокруг которых, как он ожидал, должны были валяться множество соленых желтых шариков, но он увидел лишь целое ведро не рассыпавшегося попкорна и руку, державшую его. Стайлз удивленно поднял взгляд на этого самого человека, который стоял рядом с ним, немного присев. Парню на вид было лет семнадцать — восемнадцать; его лохматые волосы, цвета кофе, торчали во все стороны, и … больше Стилински ничего не увидел, пока этот самый юноша не поднял голову и не взглянул в ответ на парня. У Стайлза перехватило дыхание от этих глаз, карих и глубоких. Не сказать, что Стайлз был геем, отнюдь. Красивые девушки, мужественные парни, разве у любви есть границы? Но Стайлз всё равно не мог не отметить внешность этого незнакомца, ведь она — завораживала. Его глаза были карими, как кора дерева, острые скулы, донельзя пухлые губы и густые брови делали парня неотразимым. — Вот это у тебя реакция, — шокировано произнес Стайлз, не разрывая зрительного контакта с незнакомцем. Тот неловко улыбнулся, выпрямляясь, и Стилински заметил, что тот был немного выше его. Юноша протянул ему ведро поп — корна и произнес своим чуть хрипловатым голосом: — Будь осторожен. И с этими словами он еще раз лучезарно улыбнулся, опустил взгляд и, припрыгивая, побежал прямо по коридору, скрываясь в самом дальнем зале. А Стайлз весь фильм глупо улыбался, не смея забыть завораживающий взгляд незнакомца.

***

Солнце начало медленно катиться к горизонту, а небо окрашиваться в странный алый цвет, когда Стайлз и Скотт только вышли из огромного здания торгового центра, так идеально вписывающегося в вечно быстрый темп Нью Йорка. На часах Скотта гордо стояла цифра шесть, из-за чего оба парня тяжко простонали и поплелись к джипу Стайлза. — Теперь домой, — как-то мрачно отозвался Скотт, прежде чем сесть в машину, — У мамы планы на меня сегодня, сказала, чтобы я поторапливался. Успеем ведь до дома минут десять доехать? Стайлз кивнул, залезая следом за МакКолом, садясь за руль машины. Он нажал на газ, и машину двинулась, плавно, насколько это может старый джип на самом деле, двинулась по дорогам. К дому Скотта они подъехали удивительно быстро. Маленькие пробки и то не беспокоили их, поэтому уже скоро Скотт выпрыгивал из машины Стилински, махая ему рукой на прощание. Стайлз, кивнув, снова нажал на газ, краем глаза замечая, как брюнет неловко топчется перед дверью, словно не решаясь войти, что его немного напрягло. «Завтра спрошу», — решил парень, проезжая мимо ярких и цветных витрин и вывесок, которыми так и пестрил город. Стайлз, увлеченный дорогой и музыкой, бьющей из радиоприемника, не замечал черную, совсем неприметную, машину. Она действительно начала волновать парня, лишь когда он заметил, что та ездила за Стайлзом даже в самые запутанные улочки, знакомые лишь одному ему. Хуже Стайлзу стало, когда произошел случай на повороте. Машин было уже к тому времени не так уж и много, ночь медленно укрывала город, а на светофоре, мигающим ярко-красным цветом, уже появился зелёный свет, как произошло кое-что не очень приятное. Стайлз не успел опомниться, как его джип жестко подрезала та самая черная машина, словно загораживая путь, и это действие — именно из-за него Стайлз резко крутанул рулем, чтобы уехать от обидчика, как можно дальше. Темные улочки выглядели не самым приветливым местом, но Стайлза, будучи еще ребенком, изучил их вдоль и поперёк, это не пугало. Главное вовремя поворачивать, чтобы не наткнуться… Сердце бешено забилось в груди, а кровь загустела и стучала в висках, когда Стайлз увидел перед собой тупик. Темно -красные камни накладывались друг на друга, образуя непроходимую стену; Стайлз действительно запаниковал. Еще больше, когда он увидел в боковом стекле, как из черной машины выпрыгивает коренастый человек с лысеющей головой и жестоким лицом, казавшееся вырезанным из дерева. Его шаги были быстрыми и уверенными. Стайлз кажется слышал каждый удар тяжелых подошв об асфальт, который как будто помогал мужчине двигаться настолько быстро, что парень только успел потянуться к бардачку, где на всякий случай хранились вещи, специально для таких случаев, как мужчина начал дергать закрытую дверь, словно обезумевший. Стайлз хотел успокоиться. На самом деле хотел, но стекло машины вдруг выбили, а его самого вытянули через него на улицу и кинули на серый холодный асфальт. Стайлз зашипел от боли в ладонях, стараясь прикинуть возможности сбежать, как мужчина, водитель черной машины и заядлый маньяк, — его ухмылка выдает с головой, — резко схватил Стайлза за шиворот с небывалой силой и прижал спиной к стене. — Привет, — голос мужчины был нисколько не лучше его внешности. Хриплый, противный, а дыхание отдавало никотином и спиртным. — Наконец, мы встретились, верно? Я тебя давно ждал. — Мог бы и еще чуток, — забормотал Стайлз, желая слиться со стенкой. Болотного цвета глаза человека прищурились, — Ну, знаешь, пока я домой не приехал, а ты бы не свалил по своим делам. Человек рассмеялась, от чего Стайлз еле-еле подавил в себе рвоту. — Отказаться от такой задницы? — глаза мужчины прищурились, — И сколько же членов ты в нее засунул? Стайлз испуганно распахнул глаза и даже ответить не успел, как этот мужчина резко развернул его лицом к стене и грубо прижал к ней, наваливаясь на парня всем телом. Стилински всего затрясло, когда холодные пальцы маньяка забрались к нему под футболку, спускаясь к штанам. Юноша часто задышал, пытаясь придумать план бедствия, как бы поскорее выбраться и сбежать. Но сейчас в его голову просто никакие идеи не шли, и Стайлз начал брыкаться, но мужчина лишь сильнее прижал его к холодной кирпичной стене, злобно выкрикнув: — Не шевелись! А то будет больнее. Но вдруг этот маньяк, видимо сам того не ожидая, согнулся пополам, от неожиданной боли. Стайлз резко повернул голову и нахмурился, но ума, чтобы вырваться из хватки человека, ему хватило. Пока перед его носом не появился другой. Очень высокий, худой и в странно обтягивающем красно — синем трико, а на его лице красовалась маска… паука? — Привет, — как ни в чем не бывало весело помахал парень в костюме Стайлзу, а потом повернулся к согнувшемуся человеку, — И тебе привет. Представляете, мимо пробегал, а тут такая ничтожно поставленная сценка изнасилования. Парнишка, нисколько не пытавшийся вырываться, но с гениальным планом в глазах, — Стайлз снова нахмурилась, не понимая, о чем говорит человек в странном костюме, — Ну, и типичный извращенец, пытающийся удовлетворить свои потребности вместе с первыми попавшимися милыми и красивыми подростками. Мужчина резко выпрямился, выставив перед собой пистолет, направляя его на худощавого парня в трико. — О, Боже! Это пистолет! Это пистолет! — испуганно взвыл он, медленно падая на колени и опуская голову. Стайлз удивленно поднял одну бровь, пытаясь не отходить от кирпичной стены. Вскоре этот человек умоляюще продолжил, — Не стреляй в меня! Я ужасно боюсь пистолетов! — И ты… — но договорить «типичный извращенец» не успел, как одна его рука, — магия, иного слова Стайлз не нашел, — приклеилась к стене. Паутиной. Пистолет отлетел куда-то в сторону, прокатившись по асфальту. — Ой. Эпично получилось, правда? — поднимаясь с колен и пожав плечами, спокойно сказал парень, — Но я хочу тебя расстроить, секс бомба. Ты не умеешь охмурять. — Что? — непонимающе ответил мужчина. — Ох… Кто-то мало читает, — он ударил себя по лбу, продолжая свою пламенную речь, — Смотри. Охмурять, значит соблазнять или привлекать. Понял? Маньяк попытался вырваться, но тут и его вторая рука тоже приклеилась к стене. — А может и мою задницу зацепишь? — завертелся вдруг себя человек в сине-красном трико, стараясь заглянуть себе за спину, — Моя ж тоже неплохая. Ну, я надеялся на это, на самом деле. Парень, как думаешь? Моя попа шикарна? Стайлз еще сильнее выгнул бровь, но все же опустил взгляд на сильно обтянутую этим костюмом и упругую, — ну, так ему показалось, — задницу и сказал: — Она очень даже ничего. — Вот! Я же говорил! — радостно пролепетал человек, тыкая пальцем в маньяка, который с прикованными к стене руками, попытался ответить, как его рот слипся от паутины. Стайлз ошарашенно взглянул на парня, открыв рот. — Видишь, как надо охмурять юношей, тупица! — Стайлз мог поспорить, что человек в маске усмехается. Он отошел от маньяка и начал подходить к Стилински, который до сих пор находился в ступоре, — Ну, или вот так. Как тебе будет угоднее. Стайлз никогда не думал, что будет одновременно летать и слышать звук подъезжающей полиции. Вдруг сильная хватка, обхватившая его за поясницу, прижимающая к своей груди, подняла над землей. Пустота под ногами и резкий теплый воздух, бьющий прямо в лицо, разные яркие цвета фонарей и вывесок. Стилински видел отражение в огромных полностью стеклянных небоскребах одетого в красно — синий костюм человека и прижимающегося к нему мальчика. Стайлз, сам того не ожидая, вцепился пальцами в напряженные плечи спасителя, стараясь не паниковать еще больше и не смотреть вниз. Он взглянул на человека в маске, как будто пытаясь посмотреть ему прямо в глаза. Но их не было видно за темными треугольными стеклами. Но когда тот поставил его на крышу, — да он этой паутиной пользуется, как чертов паук, — Стайлз тяжело вздохнул, ощущая адреналин, текущий в крови. — Так надо охмурять? — только и спросил Стайлз, приподнимая бровь, ведь на большее его сейчас не хватило. Человек — спаситель полсекунды смотрел на его лицо, а потом резко развернулся, подбежал к краю и спрыгнул с крыши, оставив Стайлза совсем одного на высотке. Парень аккуратно подошел почти к краю крыши и мрачно посмотрел вниз, а затем на верхушки рядом стоящих высоток Нью-Йорка, — И как мне отсюда слезать?