В ловушке паука

На такой огромной высоте воздух был такой чистый и свежий, из — за чего Стайлз твердо решил для себя, что будет как можно чаще пытаться выбираться на крыши таких небоскребов и просто сидеть, наслаждаясь прекрасным видом почти на весь город. Нью-Йорк в кромешной темноте искрился разными цветами, исходящие от ярких витрин и вывесок, окон домов и офисов, фар машин и автобусов, света ночных фонарей. От этой картины, расковавшаяся перед Стайлзом, у парня захватывало дух. Он мог наслаждаться этим часами, всматриваясь в различные высотные здания и прислушиваясь к неостанавливающейся жизни. Конечно же, Стайлз знал, КТО его совсем недавно спас от изнасилования очень мерзкого мужика, от вспоминий которого парню хотела блевануть прямо на крыше этой весьма симпатичной высотки, и держал его на руках, когда они вместе летали в воздухе. Это был никто иной, как Человек - паук. Стилински уже слышал о нем от слов отца, по радио, телевидении и от миссис МакКол. Да что там, весь город только и говорил об этом летающем на паутине парне в красно - синем трико. Его уже горожане прозвали супергероем Нью - Йорка, дети покупали с ним футболки, аксессуары, комиксы и плакаты, но полиция считала его как бы проказником. Стайлз снова вспомнил того веселого парня, его шутки и то, как он повел себя позже с ним. "Охмурять?" Но всю эту идиллию прервал громкий телефонный звонок. Стайлз немного вздрогнул от неожиданно заигравшей мелодии, вынул телефон из кармана и ответил: — Да, пап? — Алло, Стайлз! Ты где?! — обеспокоено кричал в трубку его отец. — Пап. Послушай, со мной такое случилось! — парень хотел уже рассказать все своему отцу, поделиться с ним всем произошедшим за сегодня, но Джон резко прервал его. — Я все знаю. Наши люди схватили того мужчину, и все узнали. Ты где? — Я на крыше какого-то здания, — спокойно, как будто в его словах нет ничего необычного, ответил юноша, осматриваясь вокруг. — Эх, этого недостаточно, — выдохнул Джон и, немного помолчав, продолжил, — Мы отследим тебя по навигатору, не выключай телефон. И с этими словами он отключился. *** Стайлз резко открыл глаза, первое время не понимая, где он находится. Но спустя несколько секунд он сел на кровати, смотря на часы. Время 7:24. Так рано Стайлз Стилински еще никогда не вставал. Наверное, это все из-за всего прошлого вчера, произошедшего с ним. Мысли о том загадочном спасителе в очень странном костюме не давали парню заснуть, буквально, до часу ночи, но даже во сне он ворочался на кровати, то роняя подушку на пол, то комкая одеяло в ногах, то обнимая его вместо какой-то игрушки. Стайлз снова лег на кровать, скрещивая руки на груди, обдумывая вчерашнюю ситуацию, и уставился, на потолок. Но поняв, что никакие мысли у него в голове не связываются между собой, а ко сну уже никак не клонит, парень поднялся с постели и поплелся в ванную комнату. Наконец, закончив все водные процедуры и приготовление к выходу, Стайлз схватил свой рюкзак, спустился вниз и прошел на кухню, где сидел его отец с газетой в руке и ел сэндвич, запевая все это кофем. - Пап, надень очки. Зрение и так испортилось. И лучше бы вместо колбасы положил в сэндвич больше салата,- спокойно сказал Стилински, проходя мимо ошалевшего отца, и забрал у него бутерброд. Джон Стилински еще никогда не видел своего сына, проснувшегося так рано. Да еще по нему и нельзя было сказать, что он усталый или сонный. Нет! Наоборот, он был абсолютно бодр. — У меня галлюцинации? — удивленно спросил отец, не отводя от своего сына взгляда, пока тот с улыбкой на лице наливал себе кофе и садился за стол, — Как ты так рано встал? — Не знаю. Просто проснулся, — парень пожал плечами, делая небольшой глоток кофе, чувствуя, как приятная горячая жидкость растекается по его организму, — Само получилось. — Мне кажется, надо посмотреть на улицу, — загадочно произнес шериф, на что Стайлз удивленно нахмурил брови, — Может снег пошел. Фиолетовый. А может и красный. — Ну, папа!

***

Стилински доехал до дома Скотта за считанные минуты. Остановившись, он посмотрел на окно в машине, стекло которого и не было совсем. Вчера его отец убрал оставшиеся осколки от разбившегося стекла и сказал, что пока что они не будут менять его. Стайлз еще немного посидел в машине, выжидая, когда же Скотт выйдет на улицу и отправится в школу, но не выдержав и пяти минут, вышел из джипа и подбежал к двери. Нажав на звонок, парень стал ожидать, когда же кто-нибудь откроет входную дверь, и вскоре это случилось. Напротив, него стоял ошарашенный Скотт с округленными глазами, казалось, что они в любую секунду могут просто вывалиться, и приоткрытым ртом. Стайлз широко улыбнулся своему другу, и тот шокировано воскликнул, чуть ли не писком: — Что ты тут делаешь?! — Тебя жду, — невозмутимым голосом ответил юноша, пожав плечами. — Так рано? Восемь часов — это раннее время для самого Стайлза Стилински! Кто ты, и что ты сделал с моим другом?! Тот самый, бодрый и напротив стоящий друг вдруг громко засмеялся, сгибаясь на пополам и хвастаясь за живот. Но Скотту не показалось это смешным, его это нисколько не забавляло, он просто стоял в дверях, оглядывая парня с головы до ног, думая, что же могло с ним случиться всего лишь за одну ночь. Поднять Стилински в такую рань, — по крайней мере она была для самого Стайлза. Ну, если ты не самоубийца, добровольно идущая на смерть, не пожар или не его отец — Джон, то лучше бы тебе не подходить и не трогать даже пальцем спящего Стайлза. Наконец, когда юноша выпрямился и успокоился, он осмотрел на друга с головы до ног, только сейчас замечая, что парень был уже вполне готов к выходу в школу. Он был одет в черную майку, открывающая вид на его совершенно немаленькие бицепсы и татуировку на плече в форме двух черных толстых линий, темные джинсы и кроссовки в тон верхней одежды, а на плече висела лямка от рюкзака. Схватив Скотта за плечо, он резко дернул его на себя и повел к джипу. Тот лишь успев закрыть за собой дверь, даже не попрощался с мамой, которая стояла на кухне, возмущенно бурчал что-то себе под нос. — Мне надо кое—что тебе рассказать, — сказал Стайлз, открывая свою дверь на водительское сидение.

***

— Стоп. Подожди. Он реально попросил тебя оценить его зад? — А тебя из всего моего долгого и интересного рассказала впечатлило только это, озабоченный ты извращенец? Парни стояли в школьном коридоре около своих шкафчиков, разговаривая и одновременно с этим перекладывая книги и учебники в рюкзак. Учебное заведение уже было наполнено учениками, которые суетились, как муравьи, и шли по своим делам, почти не обращая ни на кого внимание. Скотт оскорблено раскрыл рот и уже хотел возразить, сказать что-нибудь в свое оправдание, как его сразу перебили, еще больше добив его хрупкое пошлое сердечко. — Ты и не хуже того маньяка, который хотел изнасиловать меня и засунуть свой дряхлый член в мой шикарный зад! — Стилински жестикулировал слишком сильно, а воскликнул это уж слишком громко, на что некоторые ученики повернули головы в сторону обоих парней, а кто-то и вовсе остановился, смотря шокированным взглядом на Стилински. Тому сразу стало неловко и не по себе от такого резко появившегося к нему внимания, и поэтому он резко захлопнул дверцу своего шкафа, удивившись, как она еще не отлетела, и отправился в кабинет искусства, где должен был начаться их первый за день урок. Ну, хоть где-то он отдохнет с утра, а может даже и поспит. Около входа в класс, у дверей его нагнал Скотт, хватая за плечо и спрашивая, обиделся ли он. Но Стилински лишь фыркнул и показал парню средний палец, позже широко улыбнувшись и сев за свою парту. После нескольких минут интересной, но бессмысленной беседы Стайлза и Скотта, на всю школу прозвенел звонок, оповещающий всех подростков и учителей о начале урока. Последние ученики вбежали в кабинет, а за ними последняя зашла учительница самого предмета. Женщина была средних лет, темнокожая, с черными, собранными в пучок волосами и с очками с тонкой оправой на носу. Она медленно прошла к доске, цокая своими каблуками, и встала лицом к классу, ожидая полнейшей тишины. И когда она, наконец, наступила, ее громкий, но приятный на слух голос прервал молчание. — Здравствуйте, дорогие мои. Как ваши выходные? Я надеюсь, у вас все было хорошо, и они оставили вам много положительных эмоций. Стайлз усмехнулся ее словам, но в ту же секунду убрал улыбку с лица, продолжая заинтересованно слушать учителя, подперев рукой свой подбородок. — У меня к вам небольшая, а смотря на его рост, можно сказать, большая новость, — произнесла женщина, смотря за реакцией класса, который в миг начал переговариваться между собой, — Надеюсь, что вы уже догадались. У нас новый ученик. Класс взорвался новой волной обсуждений, пока учитель, широко улыбаясь, подходила к двери кабинета и, открыв ее, она кого-то поманила пальцем, призывая зайти в кабинет. Некоторые ученики, сидевшие за первыми партами, прогнулись через весь стол, пытаясь разглядеть, кто же войдет сейчас в этот класс. Вдруг лицо Стайлза резко изменилось. Заинтересованная и насмешливая улыбка вмиг спала с его лица, а рот сам раскрылся в удивленном и немом "О", когда он увидел эти знакомые карие, как кофе, глаза и такие знакомые черты лица. — Знакомьтесь, молодые люди. Питер Паркер.

***

Стайлз не верит в случайности. "Все в этом мире взаимосвязано" - умеренно твердит он себе, когда следит за тем, как юноша, тот самый, который вчера вечером спас его огромное ведро с попкорном, с широкой улыбкой садится на место рядом с его партой. Стайлз не верит в случайные встречи. Именно поэтому он резко оборачивается к Скотту и спрашивает, почти срывая голос, пытаясь говорить одновременно шепотом и с легкими нотками истерики: — Я знаю его. Этот парень спас мою еду. — Это нормально, Стайлз, — устало вздыхает Скотт, пытаясь собрать воедино свои разбросанные по всей парте бумажки. — Ты на каждом шагу увидишь своих одногруппников, если присмотришься. Стайлз все еще не верит в случайности, но от Скотта отворачивается и мрачно смотрит на доску, где учитель, — миссис Липс смотрит на учеников не особо-то добрым взглядом, — выписывает названия разных эпох на доске, объясняя каждую и задавая вопросы, чтобы усвоить материал. И Стайлз, который между прочим часто поднимает руку, ибо отлично знает материал, готов ударить головой о ровную гладь парты; Питера Паркера спрашивают всегда. На самом деле новичка глазами пожирал не только Стайлз, негодуя, что у него появился соперник, но и девушки, кокетливо кусающие кончики карандашей, и юноши, оценивающе и насмешливо, словно выискивая в Питере какие-то недостатки, кои могут быть полезны в «будущих ситуациях». Так Стайлз называет петушиные, — только за место птиц, так реальные парни, хотя суть от этого не особо меняется, — бои в коридорах. Прошло всегда двадцать минут от урока, а Стайлз уже успел возненавидеть Питера. Парень не понимал в кого больше, учителя или этого выскочку ему хотелось кинуть тетрадь по искусству. Как только на большом экране показывались фотографии разных девушек, являющиеся идеалами красоты в разных эпохах, или каки — нибудь картины с ними же, Стилински, даже не зная вопроса, который должен задать учитель, просто машинально поднимал руку, ведь был полностью уверен в себе и своем ответе. Но этот чертов Паркер с его широкой и милой улыбкой спокойно приподнимал ладонь, и его сразу же спрашивали! Стайлз был зол. Еще сильнее в нем ярость вскипела, когда миссис спрашиваю-только-новенького-и-такого-пушистого-мистера-Паркера Липс обратила на него внимание. — Вы сегодня удивительно тихий, мистер Стилински, — учитель ловким жестом перевернула указку в своих пальцах и прищурила свои темно-карие глаза. — Неужто не знаете ответов? — Знаю, миссис Липс — откликнулся Стайлз, метая гневные взгляды в Питера, раскинувшегося на своем месте и чертящего что-то на бумаге. — Просто меня вечно опережают. — Правда? — учить искусства жестоко усмехнулась. — Зависть-плохая эмоция, мистер Стилински. И надо заниматься её искоренением. Как считаете? Стайлз кивнул с мрачной физиономией, соглашаясь. Его шея и щеки пылали от внимания обернувшихся учеников, собственного смущения, но еще больше, от пронзительных карих глаз; Питер Паркер ни на секунду не отводил взгляда от Стайлза. — Что на счёт большего количества времени с мистером Паркером? — внезначай спросила вдруг темнокожая женщина, присаживаясь за свой стол. Стайлз напрягся, поджал губы и сжал зубы, но возражать не стал. — Хорошо. Тогда, чтобы уничтожить вашу зависть и злобу в зародыше, предлагаю вам, мистер Стилински, показать школу мистеру Паркеру. Ему наверняка хочется все отчетливее увидеть.

***

Шкафчик Питера Паркера под номером семь. Стайлзу же хотелось все крушить и ломать, даже этот злосчастный шкафчик, на который парень смотрел уже десять минут. Или может всего пять. Время теряет смысл, когда ты проводишь его за самым ужасным в Мире занятием — раздумыванием. Скотт, с его удивительной эмоцией на лице выражающей смешанное беспокойства, заботу и переживание, подошел к Стайлзу сразу после урока, сжал понимающе плечо и скажу речь среднее между: «Удачи» и «Не убей паренька» смылся на лестнице, направляясь в кабинет биологии. Сам Стайлз же, глубоко вздохнув, поплелся на химию с испорченным настроением. А потом с таким же сидел на английском, литературе и истории, прежде, чем походкой восставшего из мертвых мертвеца, — Стайлз действительно не хотел переться к седьмому шкафчику, ждать там Питера и показывать ему школу, пускай и за место пятого урока, — прийти сюда. Ну вот, а теперь он раздумывал. За этим занятием застал его Питер, запыхавшийся и очень довольный. Стайлз одарил его одним из своих недовольных взглядов и вопросительно изогнул бровь, задавая немой вопрос. — Физкультура, — как-то слишком радостно воскликнул Питер, усмехаясь. — Ну что, начнем? А то я сегодня трижды приперся в кабинет литературы, думая, что там на самом деле химия. — У нас простая школа, — пожал плечами Стайлз и увел Питера за собой по коридору. Это было правдой лишь отчасти. В их школе, издалека ничем не отличавшейся от любой среднестатистической школы Америки, штата Нью-Йорк, было всегда три этажа, зато длиннющие коридоры с кучей дверей, многие из которых вели не только в кабинеты. Хотя им тоже уделены специальные места. Так на первом этаже их только два: математики и химии; физкультурный зал обычно никто не считает, он — просторный и, вмещающий в себя целое футбольное поле — находится в самом конце первого этажа, где были и раздевалки. На второй этаже, — Стайлз рассказывал Питеру все тщательно и как можно интересно, чтобы тот не отвлекался; на деле парень оказался хорошим слушателем и когда было нужно, вставлял вопросы, — находились кабинеты биологии, литературы, истории и искусства. Здесь же была и столовая, — запах откуда мучил учеников весь день, —, а еще огромный зал со сценой, где чаще всего собирались различные кружки, типа хорового клуба. Им пользовались крайне редко, только на особо важные события. Третьей этаж был небольшим. Там находился кабинет английского, а еще учительская и кабинет директора, поэтому тут всегда было тише, чем на остальных этажах. Питер на это замечание усмехнулся, но прерывать Стайлза не стал. Он вообще был весьма, ну, адекватным и спокойным, Стайлз даже испытывал к нему легкую симпатию, особенно сильно, когда Питер шутил о том или ином кабинете, от чего напряжение между ними рухнуло и под конец их, так называемой «закусками по школе», Стайлз вдруг посмотрел на Питера совсем по-новому. Просто обычный мальчишка, коих в мире много, но Стайлзу не давало покоя что-то в груди, от чего он всё равно изредка поглядывал на Питера, пока тот не видел.

***

Парни шли по заполненному коридору, по которому проходили ученики, то опустив голову и не обращая ни на кого внимания, то, о чем — то интересно беседуя, то просто стоя у шкафов, наблюдая за всеми. Стайлз прокручивал в голове номер, который сказала ему учительница искусства, чтобы он показал новенькому его шкафчик. А Питер шел рядом и нес на руках выданные ему учебники и тетради, изредка посматривая на задуманного Стилински и усмехаясь его лицу. — А вот и он, — юноши подошли к темно-желтому шкафчику, и Стайлз несильно ударил кулаком о его дверь, которая с негромким скрежетом сразу же раскрылась, — Теперь запомни свой шкафчик, — сказал он, взяв несколько книг из рук Питера и выкладывая их внутрь. — Еще раз спасибо тебе, — благодарно улыбнулся Паркер парню, отчего тот неловко взглянул на него и захлопнул дверь шкафчика, прочистив горло.  — Запомни, — продолжил он, вертя черный выпуклый круг на дверце, — Твой код двадцать четыре. — Спасибо, — еще раз произнес Питер. Стилински закатил глаза, опять бурча что-то про ненужную благодарность, но его слова заглушил громкий голос белобрысого парня, который шел прямо на них. — Эй. Новенький. Питер удивленно нахмурил брови, как бы спрашивая, что происходит, но его теперешний друг просто пожал плечами, сам не понимая, что к чему. Тогда Паркер развернулся к незнакомому парню на пятках, облокачиваясь плечом о шкафчики и засунув руки в карманы. — Да, это я. Питер Паркер, — дружелюбно сказал он, вытягивая руку для рукопожатия. — Не нужны мне твои ручки. Убери их, — грубо ответил парень, от чего Питер, просвистев, просто поднял руки, как бы показывая, что он больше его не тронет, — Просто слушай. Внимательно. — О, да, конечно. Мне же так интересно, — с огромным(просто офигеть каким сильным, как бы сказал Стайлз) сарказмом произнес Питер и подпер ладонью свою щеку, состроив заинтересованный взгляд, как у ребенка, — Я слушаю! — это он произнес чуть тише, кивая в подтверждение своих слов. Прошептал, - Во все уши. — Я Флэш. И тебе лучше не шутить со мной, — пригрозил ему парень, сжимая кулаки. Питер опустил взгляд на его руки и, заметив это, усмехнулся. — Оу. Флэш. Типа быстрый, как какой-то супергерой из сериала? Ах, хочу тебя огорчить, - состроив расстроенную мордашку, раскатав губу, начал он, - Во-первых, ты не такой быстрый, во-вторых, ты не герой, если всего лишь пользуясь вниманием девушек, — сгибая пальцы у себя на руках, спокойно произнес Питер, — Ну, или парней. — Слушай, ты, Паркер… — начал уже Юджин, но его прервал Стайлз. — Ох, Флэш, пожалуйста, отстань уже ты от новенького, — закатив глаза, сказал Стилински и встал рядом с Питером, хватая того за предплечье, чтобы увести от надоедливого парня. — А ты, Стилински, лучше закрой свой грязный рот. Будешь открывать его только для своих гейских штучек, например, когда будешь сосать члены своих мужиков! — чуть ли не на всю школу воскликнул блондин, от чего многие ученики остановились и повернули свои головы, внимательно следя за произошедшим. Стайлз сжал свои губы в тонкую линию, в груди у него все разбушевалось, и он опустил голову, ничего не ответив. Но вдруг произошло кое-что неожиданное для всех присутствующих в этом коридоре. Паркер схватил Юджина за воротник его футболки и в секунду прижал его к шкафчикам, немного приподнимая над полом. — Слушай сюда, Флэ-эш, — делая акцент на последнее слово, как бы растягивая, произнес Питер. Он повернул голову Стайлзу, замечая его шокированный взгляд, усмехнулся и повернулся опять к Юджину. Нахмурив брови и цокнув языком, он спокойно, как ни в чем не бывало, продолжил, — Лучше не подходи ни ко мне, ни к Стайлзу. Уяснил? — Питер последний раз ему улыбнулся и опустил на пол. Флэш ошарашенно отошел от парней к своей группе, а Паркер лишь помахал ему рукой, усмехаясь.

***

День закончился, как и начался, удивительно быстро. Стайлз и не заметил, как солнце уже начинало клонится к горизонту, небо окрашиваться в алые цвета, а Питер, помахав ему на прощание рукой, скрылся за углом какого-то здания. Стайлз мрачно посмотрел в его сторону, а потом, тяжело вздохнув, пошел к своей машине, одиноко стоящей на полупустой парковке. Скотт ушел почти сразу, едва прозвенел последний звонок; Стайлз и попрощаться с ним толком не успел. Покачав головой, выбрасывая ненужные мысли, Стайлз нажал на педаль и выехал в сторону своего дома, где уже должен был быть отец, если только тот снова не засиделся на работе. Приехал Стайлз довольно-таки быстро. Выскочил из машины, закинул на плечо рюкзак и легким шагом направился в их с отцом квартиру, находившуюся в не такой уж высокой — по сравнению с остальными — высотке, прямо в центре спального района. Здесь всегда был слышен смех детей и недельные возгласы родителей — парк и детская площадка были прямо через дорогу, а деревья, что было поистине странно, устилали скатертью это место. Дверь в квартиру была открыла, поэтому Стайлз, тихо зашел внутрь, радуясь, что его папа дома. Он так же тихо снял кеды в маленькой прихожей, кинул на пол рюкзак, пообещав себе, что он обязательно потом сделает уроки, и, как и ожидал, увидел отца, попивающего кофе на кухне и рассматривающего очередные документы. Он выглядел так, словно удивительно быстро постарел, — морщины в уголках глаз и губ, складки на лице, сморщенный лоб и очки на глазах. Стайлз заинтересованно перевел взгляд на коробку с документами. — Привет, пап, — тихо произнес он, садясь напротив отца. Джон, оторвал взгляд от документа, и взглянул на сына улыбаясь. — Снова какой-то преступник? — Привет, ребенок, — тяжело вздохнул отец, откладывая документ и закрывая лицо рукам. — Да, на этот раз весьма... — Джон запнулся. — ...странный. Помнишь, который типа спас тебя от изнасилования? - мужчина взглянул на своего сына и, дождавшись кивка, продолжил, - Ужин в холодильнике если хочешь. — Тебе не мешало бы отдохнуть, — покачал головой Стайлз, незаметно отца, утаскивая со стола парочку бумаг и пряча их себе под толстовкой. Шериф как-то глухо вздохнул и опустил голову на руки. — Все в порядке, — отозвался он, слабо улыбаясь, а Стайлз тем временем утянул со стола еще две бумажки. — Тогда я действительно пойду к себе, — подумав, сказал Стилински младший и запихнул под толстовку еще один документ. На всякий случай. Шериф рассеянно закивал, а парень уже шел по коридору к своей комнате, маленькой, но уютной и любимой. Истинное понятие личного пространства — плакаты на стенах, куча бумаг, прикрепленных или булавками, или кнопками, не застеленная кровать, мусор, -коробки, еда, ненужные вещи, — торчащий из-под нее. Стайлз же сейчас не обращал на это внимание, а вытянув документы у себя из-под толстовки, положил их перед собой и запустил компьютер. Нахмурившись, он открыл поисковик и мрачно забормотал себе под нос: — Ну, давай узнаем, кто же ты такой, Человек-паук.