Семь лет одиночества

       На глаза заклинательницы предательски навернулись слезы, встретившись с вполне серьезным и холодном взглядом мага перевооружения. Все вокруг затихло, лишь редкие птицы щебетали, да шум прибоя нарушали возникшую тишину. — Почему?       Шоковое потрясение, сколько эмоций разом отразилось на ее лице: непонимание, страх, отчаяние, безнадежность и вновь страх. Но не за себя, за друзей. Как так вышло? Почему они считают ее врагом? — А аж воспылал! — розововолосый юноша, что неприязненно, враждебно смотрел на девушку, издал воинственный клич, встав в боевую стойку, — Не смотря на то, что ты девушка — не прощу за то, что уничтожила нашу Люси! Тебе не получится скрыть свою демоническую сущность! Демон, умри! — понесся на нее, с руками, покрывшимися его собственным огнем.       Светловолосая девушка стояла в оцепенении, не шевелясь — ее окружили согильдийцы, впереди стояла лишь Эрза, что держала свой острый блестящий меч у горла. И Нацу, что несся на нее, собираясь изничтожить.

«За что?»

      Нацу лежал явно без сознания, чуть подгоревший, практически у ног девушки. — Что ты творишь?! Встал на сторону демонов?! — в аловолосой девушке плескалась злость, перемешанная с непониманием, — А, Лаксус?! — Ха. Вы реально настолько стали тупы, что не узнаете собственного друга, согильдийца. Ладно остальные. Но Нацу и Гажил. Не ожидал подобного от драгонслееров, — стоял вблизи, оперевшись спиной о дерево, с неприкрытой усмешкой наблюдая за согильдийцами, — Запах то Люси, придурки, — что на него нашло? Он защитил ту, кого терпеть не мог из-за слабости и ничтожности. Но, видимо, в глаз попало чувство справедливости, что и создало этот порыв. Подошел к блондинке, встряхнул за плечи и потащил в сторону корабля. Она сейчас как тряпка — безвольна и глупа, делай с ней, что пожелаешь. — Лаксус! Не смей защищать демона! — но магу молний было сугубо плевать на крики Скарлетт, — Лаксус!       Зашел в трюм, первый попавшийся на глаза. Швырнул девушку на пол. Та лишь тихо пикнула, морщась от неприятных ощущений. — Зачем спас? Что в тебе взыграло? Неужели, жалость? Чувство справедливости? — конечно, Люси была благодарна ему за этот порыв. Без него бы ее мертвое тело уже валялось на пляже и сгорало в огне розововолосого юноши. Но она лишь с хитроватой ухмылкой смотрела на блондина. — Да чтоб тебя Эрза прирезала! Я тебя спас, чего еще надо? — недовольно фыркнул, весьма цензурно ругнувшись, и сел на стул, скрестив руки на груди, приняв хозяйскую позу. — А того и надо, чтобы ты объяснил, зачем? Ты же терпеть меня не можешь! Или это уже не так? — выгула бровь, смотря с ухмылкой своими яркими карими глазами в его небесно-голубые. — Спас и спас! — с скоростью молнии, присущей лишь ему, оказался в опасной близости от блондинки, схватив ту за горло, по-прежнему не разрывая зрительный контакт, — Девочка, я могу сделать с тобой что душе заблагорассудится. Но не убью, знаю же, что ты — Люси Хартфилия, член гильдии «Хвост Феи». Ты слабая и никчемная баба! — шипел практически в губы, искры плясали в его глазах. Щеку драгонслеера обожгло. Пощечина? Забавно.       Отшатнувшись, светловолосая особа, покрасневшая, прижала покрасневшую от удара руку к груди, восстанавливая сбившееся дыхание. — Ты что себе позволяешь?! — взревел, негодуя от такого поведения. — Это ты что себе позволяешь?! Я тебе не подстилка и не какая-нибудь слабачка! Я тренировалась ради. — мгновенно остановилась, желая сказать «тебя», но остановилась, и тихо выдавила, — ребят.       Девушка опустила взгляд на пол, не обращая на внешний шум. Его затмевало громко и довольно быстро бьющееся сердце. Кровь в который раз прилила к голове, порождая яркий румянец на лице. Лаксус лишь хмыкнул, вновь садясь на стул. — Спасибо за спасение, — тяжело выдохнула, пятясь, в итоге сев на койку. Ноги немели от переизбытка чувств.

***

      Корабль, пережив легкое такое шоковое состояние, продолжил готовиться к отплытию. Шум, гам, веселые стычки Нацу и Грея, что были не редки. Наконец, все погрузились на корабль и отплыли.       Отважную троицу подкосила морская болезнь, если ее можно так назвать, а если проще — абсолютная непереносимость транспорта. Лаксус стойко держался, совершенно не подавая признаков данной болезни. Гажил тоже старался не подавать виду, но его зеленое лицо и измученная гримаса лица выдавали с головой. Ну, а Нацу. Он просто лежал ничком на койке в соседней каюте, корчась, стонал, звал одну заклинательницу с золотистыми волосами по имени. А она услышала и, совершенно не думая, побежала к юноше.       Влетев в каюту, положила голову огненного юноши к себе на колени, принявшись гладить его по волосам — таким колючим внешне, но таким мягким на самом деле. — Лююси, — блаженно закатив глаза и обняв слегка заалевшую Хартфилию за талию за талию, уснул, расслабляясь. Девушка приняла свой пост, оберегая Драгнила от недуга.       Нацу спал и наслаждался запахом, теплом удивительной девушки. Но как, она же погибла? Или же нет? Сквозь сон тщательно принюхивался к запаху. Это она, да. Все тот же нежный, щекочущий запах, что был схож с легким запахом шоколада, смешанного лавандой. Сочетание не очень обычное, но до жути приятное. Это его Люси. Она живая. Сквозь сон тихо заскулил, словно побитый щенок, сильнее прижавшись к девушке. А ведь, чуть было именно он не убил ее. Еще бы чуть-чуть. Если бы не Лаксус, то тогда. Но все обошлось, чему нельзя не радоваться.

***

      Сколько времени они плыли? Единственное, что можно сказать — долго. Не позавидуешь драгонслеерам.       Все сошли с корабля. Лишь трое держались вместе: Нацу и Лаксус «охраняли» заклинательницу, дабы ту не разнесли в пух и прах согильдийцы, в которых, можно сказать, вселились мнимые демоны. Ну, а как иначе можно объяснить их поведение? — Люси, тебе нужно пожить у Нацу, пока все не устаканится, — с абсолютно спокойным выражением лица подал голос Дреяр, — И не возникайте. Это для вашей безопасности.       Двое лишь быстро-быстро кивнули, смотря на Лаксуса, вокруг которого мимолетными искорками пролетали молнии в подтверждение того, что его приказ не обсуждается.       Положив руку на плечо златовласой, парень едва слышимо прошептал: — Береги себя, дура, — и ушел, не говоря более ни слова.       Оставшимся двум осталось лишь войти в дом розововолосого. Но и тут не без без. Бардак был неописуем словами.       Все же мы знаем небольшую неуклюжесть девушки? Она всегда приходит не в нужный момент. Заходя, она лишь запнулась за что-то мягкое, подушку, скорее всего, и повалилась на Нацу, придавив того своим телом к пыльному деревянному полу.       Смотря друг другу в глаза, их губы соприкоснулись — огненный юноша просто подался лицом вперед.