Невидимка

                    — Кароч, слушай меня! Ты его чего шугаешься? Видно же, что он мужик безобидный, насильничать не будет. Ну, положил руку на задницу, от тебя ж не убыло! — разглагольствовал за обедом Костя.       — А как же «береги честь смолоду»? — иронично хмыкнул Артём.       — А честь — она в другом месте! Нам тут осталось-то четыре дня! Надо выжать из дяди максимум пользы. Причём пользы не только единоличной, Леркиной, но и нашей — общественной.       — Мы так из Лерки альфонса воспитаем.       — Сильно сомневаюсь! Ты посмотри на него: глаза выпучит, бочком-бочком и от Борюсика улепётывает, чуть что — краснеет, говорит как двоечник у доски! А надо? Во-первых, улыбаться — и не робкой улыбкой идиота, а наглой ухмылкой. Типа: «Ну-ну, чего ещё придумаешь?» Во-вторых, смотреть ему в глаза; если не получается выдержать контакт, смотри на брови. В-третьих, на всякие его гадские поползновения говори «нет», кто запрещает-то? Но говори так, как будто бы и не «нет» вовсе, как бабы умеют! Скажешь «нет» и прикоснись к руке или к колену…       — Не слушай его! — прервал поучения Матвей. — Он тебя плохому научит. Если тебе этот Зомбач противен, то мы и без рафтинга обойдёмся. Конечно, было бы прикольно сплавиться по Таре, но разводить голубятину, да ещё и за счёт невинных младенцев! Не будем!       — А кто разводит-то? Но ведь мужик сам напрашивается. Да и Лерику пора уже вылупиться из яйца, опериться и поклевать свою порцию страсти.       — Да ты поэт!       — Я гуру! Лер, а ты чего молчишь-то? Или тебе этот Борислав совсем никак не нравится?       — А чо я…       — Видали? «А чо я»! Вокруг него в кои-то веки выхаживают гоголем, а он определиться не может.       — Он определился! — Матвей встал на защиту мужской сущности своего друга-невидимки. — Нехрен парня портить! Этот Зомбач, конечно, неплохой мужик, так и не подумаешь, что он того… Но Лерик! Вот съездим на рафтинг и прячем Лерку.       — И всё-таки съездим, — Костян сыто откинулся на мягкую спинку кресла и лукаво улыбнулся.       В общем, пришлось ехать. Опять ранний подъём, какие-то смешные коробки с ланчем и готовность геройствовать, как прозеваешься и протрёшь глаза. В воздухе ещё не вполне рассеялась ночная прохлада и расслабленность, только шестиместный «мерс» бодрячком урчал, ожидая героев около ворот. Рядом почему-то нервничал Борис в «авиаторах» и симпатичная глазастая девушка. Оказалось, что это их инструктор с удивительным именем Душица. Костик сразу встрепенулся, заиграл бровями, смягчил голос, но зря: Душицу, по-видимому, больше впечатлил Матвей — вернее, его расписные руки и проколотая бровь. Лерку же впечатлили руки и голос Бориса, которые, не допуская возражений, загнали жертву в самый угол на задние места. Сам же распорядитель маршрута уселся рядом, нагло прижимаясь к несчастному Лерику.       До места старта добирались три часа — это значительно быстрее, чем для иных туристов, хотя и останавливались в трактирчике полувымершего городка Никшич на завтрак. Там, поедая омлет с пршутом, новоявленные экстремалы окончательно проснулись, разговорились, распушили перья перед Душицей намёками о своей крутости. Впрочем, не все. Лерику мешала говорить и просто глотать еду рука, хозяйски лежавшая на плече. Фыркать же и дёргать истерично плечиком он считал неуместным.       После завтрака ехать было гораздо веселей. Душица с забавным акцентом рассказывала о предстоящем маршруте, вспоминала всякие курьёзы о прежних туристах. Только сейчас компания осознала, что путешествие для них приготовлено не типичное — можно сказать, эксклюзивная программа: и в Острожский монастырь не заезжали, и место старта у них выше по течению, фактически в Боснии, да и на рафте их будет всего шестеро. Действительно, вскоре переехали границу — несерьёзный шлагбаум. Боснийский таможенник мятого вида взглянул на бумажку с фамилиями, подмигнул Душице, как родной, — вот и весь «паспортный контроль».       Уже через полчаса были на месте. Правда, пришлось спускаться к реке почти столько же, так было круто, да ещё и какими-то тюками путешествующих нагрузили. На воде качался жёлтый рафт. Рядом на камне сидел чёрный от солнца человек в роденовской позе и лениво курил. Он ждал туристов. Туристам «ни здрасте, ни насрать», равнодушно прищурился, сказал что-то Душице, как крякнул. Девушка распорядилась переодеваться — оказалось, что в тюках гидрокостюмы, спасательные жилеты и круглые красные каски. Все судорожно, наперегонки начали переодеваться. Чёрные костюмы из неопрена местечково возбуждали отвагу. Особо шикарно выглядел Борис. Завидные, крепкие мужские пропорции вызывающе гармонировали с предстоящим предприятием. Очевидно, что «отельный бизнес» не был новичком в подобных приключениях: у него оказались с собой и специальные коралловые тапочки, и солнцезащитные очки на резинке с белой надписью «Polaroid», и беспальцевые перчатки на липучках, да и в рафт он заскочил первым, не ожидая команды инструктора. Лерке вдруг стало приятно оттого, что Костик присвистнул, Матвей нахмурился, а Тёмыч выразительно поднял бровь, наблюдая за Борисом.       Свои родные шмотки – футболки, джинсы, кеды — они сложили в пакет и передали чёрному человеку, тот абсолютно бессловесно отправился с пакетами на кручу, к автомобилю, чтобы встретить отважных рафтеров в Шчепан Поле, на финише. А туристы ринулись в приключение.       Вёсла получили все, кроме Валерки. Он уселся на переднее надувное сиденье и приготовился фотографировать бирюзовую реку, надменные скалы, опасные перекаты и героев-красноголовиков на фоне всего этого великолепия. Душица расположилась на корме, и стоило ей только ухватить направляющее весло и уцепиться ногой за леер, как она из милой девушки превратилась в Даенерис Таргариен, мать драконов. Настоящий лидер: флирт Костика укрощён, Тёмыч получил «леща» за то, что чуть было сразу не выронил весло, Матвей получил в свой адрес какое-то, очевидно обидное, обзывательство — «дркач» — за упрямый отказ надеть красный шлемак-котелок. Даже Борису досталось: тот, видите ли, начал какие-то указания раздавать.       — Борис, ебем те у булю! Схут брзо!*       Брутальный красноголовик поднял руки и примирительно пообещал:       — Всё, я буду молчать!       «Ебем» и «брзо» впечатлили рафтеров и вмиг наладили железную дисциплину, даже Матвей нацепил каску. Не попал под раздачу только Лерка, так он же послушен, тих и неприметен — невидимка.       А послушание команды оказалось очень важным фактором, ибо в самом начале сплава горная река проявила свой скверный нрав: то коварно притворялась мирной, то истерично билась белой гривой о подводные камни. Рафт трясло так, как будто они на лодке по лесенкам спускались. Душица громко раздавала приказания: «Правый борт, гребём!», «Налево налегли!», «Вёсла в небо!», «Одновременно, шевелитесь!», «Сейчас может закрутить, левые, готовьтесь грести назад!» Уже потом выяснилось, что как раз в самом начале наиболее сложные пороги, поэтому туристам пришлось попотеть, чтобы их гребля была эффективной. В лицо холодные брызги, в уши выкрики гида и редкие эмоциональные междометия, тело то вверх, то вниз вместе с надувной лодкой — ощущения как на американских горках, только при этом сливаешься не с грохочущими рельсами, а с самой природой, чувствуешь себя упрямой летучей рыбой. Один из порогов пришлось обходить, Душица сказала, что этот перекат «не по зубам» её команде. Никто спорить не стал. Спрыгнули в реку и буквально обожглись её льдом. Лица красноголовых рафтеров быстро приобрели мужественные очертания скул и умудрённый взгляд победителей стихии. Пафоса не было только на Леркином лице, он не скрывал щенячьего восторга и щёлкал, щёлкал, щёлкал, сохраняя на цифре лица, брызги, вспученные вены на руках и шеях, прозрачность речной сути, подводные каменные зубы, нависшие груды скал, буковые заросли, междометия и замирание пульса.       Перевалили около десяти перекатов. Река Тара стала шире и полноводнее, Душица сказала, что сейчас будет полегче, что они добрались до традиционного туристического маршрута. И действительно, на повороте на берегу толпа людей. Они садились в рафты. Для них сплав только начинался. Команда Душицы проплывала мимо, как будто профессионалы мимо жалких дилетантов. Однако эти новички никакого почтения к «бывалым» не выказали. Более того, среди толпы выделялась группа громкоголосых нетрезвых соотечественников, которые уже отделялись от берега, торопя своего инструктора. И им страстно захотелось быть впереди всех, даже впереди этих лихих рафтеров в красных касках. Конечно, они влупились носом в лодку Душицы. Обматерили реку, камни, лодки, рафтеров и инструктора. Конечно, им ответили. Во-первых, Костик с присущим ему красноречием парировал мат двойным матом; во-вторых, Матвей с присущей ему импульсивностью достал своим веслом ближайшего обидчика и хлопнул того по спине; в-третьих, Борис смог отпихнуть их рафт ногой так, что обидчиков начало крутить и один из них выронил весло в студёную воду; в-четвёртых, Душица вновь высказалась про чью-то «булю» и про «ебем»; в-пятых, Артём запустил пустую бутылку из-под воды в башку как раз того бедолаги, который искал в воде весло; ну и как музыкальная добивка к маленькому скетчу — прозвучало Леркино:       — Я фотки этих алкашей выложу в Инет! — звонко так сказал, как раз в матершинное затишье попал. Очевидно, именно это интеллигентнейшее по сравнению с другими высказываниями заявление взбесило пьяную команду больше всего.       — Да ты малолетний пидор! Чего ты там щёлкаешь? Нащёлкаешь на орехи! Да мы же тебе в жопу твой грёбаный фотик вставим и в Инет это выложим! Сука малолетняя! — заорали в многоголосье с синего рафта.       Дальше непременно должна была быть битва, так как Борис уже подскочил и приготовился сигать в воду, чтобы удавить кричавших. Матвей тоже отложил весло и растирал руки. Но Лерка вдруг ухватился за руку Бориса и решительно дёрнул его вниз:       — Сидеть! — неожиданно жёстко приказал невидимка. — Никаких мордобитий! Едем дальше! — а потом вновь тихо и смиренно: — Мы же не для этого здесь…       И немногочисленная команда Душицы вдруг вняла Леркиным словам и заработала вёслами, увлекая жёлтый рафт по течению «слезы Европы». Уже через минут десять всё вернулось к прежнему ритму, тем более что опять проявились пенные перекаты, началась анфилада рукотворных тоннелей. На одном пороге рафт прижало к камню и он стал накреняться, угрожая набрать воды. Пришлось Душице вернуться к образу матери драконов и согнать всех сербскими ругательствами на высокий борт. Честь лодки была спасена.       Достопамятная встреча с агрессивными соотечественниками уже было совсем забылась, так как впечатления от сплава перекрывали адреналин от недодраки. На этом участке реки царила просто какая-то безумная красота, Лерка не успевал снимать. Когда проезжали под мостом Джурджиевича, что был уже знаком покорителям zip line, туристы даже потребовали остановиться, хотя течение здесь было стремительное. Каменная километровая громада, нависавшая сверху над маленькими человечками в красных касках, величественно молчала и повергала в экстаз своей строгостью. После моста ещё пара порогов, неожиданные бухточки-трещины по левому берегу и шумный водопад. Здесь остановка на купание и фотографирование.       Величественность момента не способствовала прыжкам и крикам. Сначала каждый залез на одинокий неровный камень, чтобы запечатлеться для истории в виде лихого рафтера. Матвею захотелось и под пенные водопадные струи подлезть, все ринулись покорять высоту и прыгать в малахитовую воду, несмотря на протесты Душицы. Только Лерка, окунувшись в прозрачной воде, снимал это действо из рафта, который был привязан к правому берегу.       Конечно, неудивительно, что именно Костик придумал забаву, кто выше заберётся и дольше продержится под струёй воды. А вот что удивительно, так это азартное участие Бориса в этом мальчишестве. Ползание по скале больше смахивало на павлиний спектакль, рассчитанный то ли на Душицу, то ли на Лерку. Так или иначе артисты непонятного жанра пропустили перемену в зрительном зале: из-за поворота выскочил синий рафт с уже знакомой алкогольной бригадой на борту. Наверное, холодные брызги и необходимость удержаться в лодке несколько остудили креплёный настрой этой команды, так как ни ора, ни пьяных песен не было слышно. Однако стоило этой синей братии увидеть мокрого тощего мальчишку, что один сидел на вражеском судне и щёлкал ненавистным аппаратом, как былой боевой дух вновь обуял их.       — Ба! Пидорасик! Один? А вот и мы! — с синего рафта закричали сразу несколько голосов. — Гребём к этому членкору с фотиком и член ему поотрываем!       Почему Лерка сразу не крикнул своим? Он только успел выключить и положить на дно рафта фотоаппарат, схватить первое попавшееся весло и выпрямиться навстречу обиженным соотечественникам. Один против семерых! Инструктор не в счёт, он уже кричал что-то протестующее. Синий тяжелогружёный рафт бухнулся в борт жёлтой лодки, Лерка еле устоял на ногах, но это не помешало ему встретить врага лицом к лицу. Мальчиш-Кибальчиш против акул жлобского отдыха. Первый же бугай, в полосатых шортах и с золотой цепурой на шее, как раз тот, кто предвещал неприятное Леркиной заднице и фотоаппарату, не смог перескочить на жёлтый рафт — получил веслом наотмашь в ухо, повалился назад, столкнул приятеля в воду. Тут же ещё взмах весла, но в этот раз по воздуху. Мальчиш-Кибальчиш остервенело молотил вокруг себя, словно адская мельница. Семеро молодцов даже растерялись на мгновение, завопили матом ещё громче. Однако всё-таки одному из них удалось перехватить весло, дёрнуть на себя, Лерка вовремя выпустил оружие из рук и даже удержался на лодке, но взять другое он не успел: из воды восстал разъярённый жлоб с цепью. Он с трубным рёвом рванул Лерку на себя за жилет, бросил в воду, прижал за шею к круглым донным камням и что-то ещё орал поучительное сквозь воду. Потом с лёгкостью дёрнул жертву вверх, давая возможность вдохнуть полной грудью, и сразу правой в челюсть так, что несчастного Мальчиша откинуло на пару метров к берегу, в камни. А он без шлема-котелка… И сразу как-то стало темно и всё равно…       Лерка не видел, как с противоположного берега со скалы полетело три тела, он не слышал, какой злобный клич издала Душица, он не знал, с какой скоростью пересёк реку Борис и с каким неистовством он набросился первым на бандита в полосатых шортах. Тут же подоспели парни, Матвей стащил в реку долговязого матершинника, и тот трусливо пытался удрать от расписного мстителя. Артём схватил чужое весло и стал молотить по чьим-то ногам. Костя спаринговался не на шутку по колени в воде с одним из бандитов. А инструктор синих, молодой рыжий парень, устремился к лежавшему в воде Лерке, туда же побежала Душица.       — Еботе! Что вы наделали? — пронзительный вопль Душицы вдруг протрезвил всех участников побоища. — Паньюй идиоты!**       Оба инструктора вытаскивали бездвижное тело на берег. На светлой голове Лерки расплывалось красное пятно. Махач сразу остановился. Все побежали к берегу. Первый Борис.       — Костя! Лера! Дыши! Костенька! Открой глаза! — Он растолкал тех, кто рядом, и уже тряс за плечи бледного Мальчиша-Кибальчиша. — Лера!.. Он глотнул воды! Переворачивайте, осторожно, голова! Лера! Оживай! — Борис ладонью крепко постучал по спине убиенного, засунул пальцы тому в рот, заставляя разжаться челюсти. — Костик! Дыши, дыши!       — Вода пошла! — закричала Душица.       — Нужно дыхание, — вставил Тёмыч.       — Вот, подложите под голову, — настоящий Костя снял с себя жилет. — И осторожнее, вдруг что с позвоночником!       Борис кивнул и стал спасать своего Костика-Лерку, вдыхая в рот тёплую жизнь и коротко нажимая на сердце. Участники драмы скорбно стояли вокруг. К счастью, мучительного киношного воскрешения не понадобилось: уже на втором «рот в рот» Лерка стал кашлять и изгибаться. Борис повернул его на бок и ещё раз похлопал по спине.       — Лера, ты как?       — Жив.       — Надо в больницу.       — До Шчепан поля немного совсем, минут двадцать!       — Может, лучше машину вызвать?       — Нет, я доплыву на лодке.       — У тебя кровь на башке!       — Кожа рассечена.       — Грузим его в рафт!       И уже без деятельных разборок обе команды ускоренно засобирались плыть. Оставшиеся минуты столь экстремального путешествия шли наиболее осторожно, обходя перекаты. Благо, что чем ближе Тара к реке Пива, тем она спокойнее и размереннее ходом. На жёлтом рафте вдруг загорелся разговор о пьяных туристах. Душица с горестью поведала, что «такое бывает», рассказала, что её приятель, развлекающий отдыхающих парасейлингом, встречается с разудалыми туристами под градусом ещё чаще. Негодование Матвея даже вылилось в идею написать об этом статью, ведь журналисты они, чёрт побери, или нет?       — Можно поспрашивать, понаблюдать. Или даже самому пьяным притвориться, что мне скажут? Допустят или нет попарашютить? Ведь не должны!       — Не должны, — вздохнула Душица.       — Вот! Исследуем этот вопрос на собственной шкуре! Один пример у нас уже есть…       — Нормальная идея, — поддержал Костя. — Я с тобой! Наклепаем статью, как Шорох, и предъявим потом и в СМИ, и на сайт наш журфаковский, и преподам в качестве практической! Вот увидишь, будет не хуже, чем у некоторых!       — Кто такой Шорох? — равнодушно спросил Артём.       — А, звезда наша институтская. Нам бесконечно его в пример ставят… Лерка, мы и тебя в соавторы возьмём, как пострадавшего! Тем более фотки-то у тебя целы?       — Целы, — герой сражения гордо улыбнулся.       — Ну вот, завтра ещё нафоткаешь…       — Никаких «завтра нафоткаешь», — резко вмешался Борис. — Завтра развлекайтесь без него! Я его забираю к себе, надо показать врачу.       — Мы и сами покажем! — возмутился Матвей.       — Сомневаюсь, что страховой случай. Да и вы вроде собрались что-то там исследовать? Вот и исследуйте. Душица вас познакомит с кем надо.       — Э-э-э… — издал звук со дна лодки Лерка. — А меня спросить? Я что, вещь, чтобы меня забирать? Мне, может, тоже интересно на парашюте!       — А тебя я уже заколебался спрашивать. Больше не буду.       — Нихрена себе, — только и смог добавить Матвей.       — Лерик, так-то врач тебе не помешает! — бодро вставил Костик.       — По-моему, не только мне… — прошептал Лерка. ____________________________       *Борис, иди в жопу! Живо замолкни! (Перевод с сербского очень приблизительный. То, что касается «ебем», оно и в Сербии оно.)       ** Пьяные идиоты! (сербс.)