Рассвет вишнёвого неба

      Киба не был человеком, который мог в один момент бросить всё и уехать куда подальше. Он был домоседом, строил свою конуру и охранял её, но сейчас решился оставить всё. У него было на это несколько причин. Первая: он хотел последовать за своей хозяйкой, защищать её и помочь ей выполнить её цели, какими бы бредовыми они не были. Вторая — он осознавал, что находясь рядом с девчонкой теперь будет в постоянной опасности и если он не оставит свою семью позади, то они окажутся под прицелом. А третья причина — он просто устал от этого однообразия, его пламя не позволяло ему уже столь долго находиться на одном месте, особенно теперь, когда он встретил своё небо.       Родные его решение восприняли в штыки и в комнате повисла неприятная атмосфера. Да и сам разговор вышел неприятным, перетекающий в обвинения. Самому Кибе остается лишь молчать и проглатывать ком обиды. Потому что, в какой-то степени, он тоже виноват, так крепко привязав к себе родственников. Хана громко плачет и колотит кулаками по груди Кибы, а мать судорожно закрывает глаза и шумно вдыхает воздух. — Бесполезно, да? — хрипит она и Киба наконец-то встречается взглядом с матерью. В её глазах плещется усталость, мудрость и смирение. Такой взгляд она дарила отцу, пока тот был жив, понимая, что не сможет удержать рвущуюся на невиданные приключения мужскую натуру. Но столько материнской боли таилось в тёмных глазах, что ранило Кибу прямо в сердце.       Киба дрожащими ладонями накрывает плечи Ханы, крепко прижимая к себе. Всхлипнув, она утыкается носом в его шею и оплетает своими руками крепкий торс брата. Он вдохнул аромат родного дома. В последний раз.

***

      Киба, держа за спиной рюкзак с вещами, отрешенным взглядом буравил горячий асфальт. Рядом проходили толпы людей, расходясь по своим делам. Сакура была уже готова, вновь в своей личине парня, а за ней Курама Акаши со своим каменным лицом и небольшим кейсом в руках. Аэропорт был полон туристов и поэтому затеряться среди толпы не составило труда. Вышагивая по гладкому полу, лавируя между людьми, они шли следом за Акаши. Акаши впереди, чуть позади Сакура, а Киба и вовсе плелся в конце, отставая на добрых два метра. — Куда мы? — спросил Киба, подходя к ним поближе. — О, скоро увидишь, — усмехнулся Акаши, проходя к стойке регистрации.       Они отправились в более жаркую, чем Сицилия, Африку, а точнее в Алжир. Там было пустынно и много злых взглядов тёмных глаз, направленные на белых людей. Побродили по достопримечательностям, коих было немного, а затем Акаши объявил, что они собираются в Египет. Сакура знала об Египте из детских книжек с картинками пирамид, сфинкса и пляшущих вокруг фараонов весёлых аллигаторов. А Киба знал явно больше, но предпочитал молчать и тихо хмурился. Сакура сразу догадалась, что тот думает о чём-то неприятном. — Мой отец служил в армии, здесь, в Египте, — всё же сдался Инузука, не выдержав постоянные косые оглядывания девчонки в его сторону. Девчонки, которую он теперь должен называть «боссом», но язык пока не поворачивался, да и не привык он к такому. Его знакомство с криминалом было лишь в подростковом возрасте, когда он сколотил себе банду. Правда, потом она развалилась из этого ничего хорошего не вышло. Откинувшись на спинку кресла в отеле, в котором они остановились, мужчина облегчённо выдохнул. — Его завалило обломками взорванного террористами дома, — продолжил он свой рассказ. — А потом матери прислали похоронку и она долго плакала. Ведь, не смотря на то, что она постоянно ворчала на отца, она его любила. Хане было ещё хуже. Она всегда была эмоциональной и принимала всё близко к сердцу. — А ты? — разливая с графина по стаканам коньяк, спросила Сакура. — А я был ребёнком и мало чего понимал, но осадок остался и находится мне здесь так хреново, — криво усмехнулся Киба и удивлённо уставился на протянутый ему Сакурой стакан. — Алкоголь иногда не плохо помогает, — пояснила девчонка и тут же осушила свой ровно на половину. — Ты же соплячка, да ещё и девчонка, а хлещешь как заправской алкаш, — недовольно пробурчал Киба, но всё же принял стакан и пригубил его, чувствуя как горечь коньяка обожгла горло. — Сколько тебе вообще лет? — Пятнадцать, — спокойно ответила девушка, допивая алкоголь и наполняя заново стакан. — Давай сегодня напьёмся. Потому что мне тоже не по себе.       Киба ничего не ответил, лишь покрутил стакан в руке, смотря как плещется остатки янтарного алкоголя на дне, собирая на себе желтый свет настольных ламп. Цокнув языком, он залпом допил коньяк и потянулся за новой порцией. — Как скажите, босс! — переборов себя, широко ухмыльнулся Инузука, сверкая своими тёмными глазами и заглядывая в лёд зелёных, тусклых глаз.       Они пили весь вечер. Сперва вылакали весь алкоголь в номере, затем заказали в баре на первом этаже много виски, коньяка и скотча. Замучали глупыми вопросами официанта, который всё это принёс и чуть не разрушили номер. Акаши, ещё в коридоре услышав непонятные завывание невпопад под музыку, понял, что что-то не так. Зайдя в номер, его накрыл шок и отойдя от него, он решил сменить номер, а лучше отель и чем быстрее, тем лучше. Горящие занавески и вскрытый пол ему просто так не простят.       На следующий день они уже были в Москве, помятые и с болью в ватной голове, дожидались самолёта до Токио.

***

      Сакура тяжело вздохнула и робко прикоснулась к обугленным воротам. Слёзы душили её, но девушка не проронила ни слезинки. Они летели несколько суток на самолёте с одного конца света на другой, ехали из аэропорта на такси, уставшие и не выспавшиеся, но розоволосая не сдавалась. Несмотря на ворчания Акаши и просьбы Кибы о небольшом отдыхе, она всё же добралась сюда — дом её детства, особняк клана Харуно. Она так стремилась с надеждой увидеть что-то родное, вот только это родное теперь полуразвалившиеся недогоревшие обломки. То малое, что осталось от резиденции поросло зелёной травой и было загорожено от посторонних глаз. Наверняка теперь по городу ходят слух о том, что на территории сгоревшего особняка Харуно-гуми бродят призраки.       Сакура не верила в призраков, но была бы очень рада, если бы увидела призрака брата или родителей. Она долго бродила по развалинам, но когда наткнулась на старое дерево вишни, робко обняла руками ствол и зарыдала горькими слезами. Её сердце кровоточило. — Ни-сан, ты так хотел, чтобы я не ввязывалась в гокудо. Это было заметно в твоих словах и попытках отвести меня от связей с членами нашего клана. Но… — всхлипнув, девушка стёрла с щёк кривую дорожку слёз и скатилась спиной по стволу дерева. Сев на землю, она поджала ноги к груди и сомкнула их кольцом собственных рук, — увы, у тебя этого не получилось. Невозможно уйти из преступного мира, особенно если с самого рождения находишься в нём. Тебя всегда будет тянуть обратно, хочешь ты того или нет. Ты даже не представляешь, братик, как часто меня посещают страшные мысли о твоей смерти и о том, что натворила Вонгола. Они поступили как шакалы: напали в мирное время, уничтожили всех, опозорили, но со мной справиться у них не получиться. Я больше не имею права быть слабой девочкой. Мне придётся собраться с силами и восстановить наше честное имя.       Послышались тихие, легкие шаги и шуршание травы. Сакура дёрнулась и посмотрела на пришедшего. Перед ней стояла женщина преклонных лет облачённая в траурное кимоно и косынкой на голове, а в руках она держала скромный букетик белых лилий. Морщинистое лицо женщины удивлённо вытянулось, а чёрные бусинки-глаза впились внимательным взглядом в лицо розоволосой. — Боже ты мой, — ахнула женщина, уронив букет на землю.       Сакура встала с земли, пару раз хлопнула ладонями по кремовой ткани своего легкого платья, стряхивая пыль, и широкими шагами прошлась к женщине, чтобы стиснуть немолодое тело в своих довольно крепких объятиях и радостно прошептать: — Чиё-баа-сама… — Ходили слухи, что ты выжила в той бойне, — прокряхтел старческий голос. С глаз женщины покатилась скупая слеза и она так же крепко обняла девчушку. — И как вижу, слава богам, это правда.       Бабушка Чиё жила в пятнадцати минут езды от сгоревшего особняка в небольшом скромненьком, но уютном домишке напротив рыбной лавки, рядом с магазином игрушек. В доме было много растений: лекарственные, декоративные, приятно пахнущие и просто красивые. А ещё было много кукол, которые женщина мастерила сама. Сакура помнила, как в детстве вместе с Сасори, родным внуком Чиё, приходила сюда и играла в миниатюрные куклы, пока бабушка учила внука мастерить ростовые руки, ноги, туловища и головы. Те крохотные, но счастливые мгновения с домашней выпечкой приготовленной заботливыми руками, весёлым настоящим смехом брата и травяным чаем были на столько тёплыми, что Сакура почувствовала как маленький осколок льда чуть подтаяв отвалился от её сердца.       Женщина разлила по кружкам зелёного чаю и предложила девушке сесть за стол. — Не сложно догадаться о том, что ты задумала, — суровый взгляд старушки не отрывался от лица девушки. — Сакура, не будь столь вероломной, как твой отец. Не наступай на те же грабли.       Девчушка поджала губу, обхватив пальцами керамическую кружку. Сердце неприятно ухало под рёбрами, готовясь в любой момент либо подскочить к горлу, либо пробить собою грудную клетку, а может и вовсе самостоятельно разорваться. Встреча с Чиё — самое непредсказуемое, что могло случиться с ней. Душевный трепет пробегал по всему телу, холодил напряженную спину и обдавал болью ноющие от больших нагрузок ноги. Досадно было, что бабуля не разделяла её стремлений. — Не могу…я не смогу остановиться, как бы я не хотела, — прошептала девчонка. Чиё хмуро уставилась в кружку, грея об неё свои узловатые руки. — А что если теучи? — пригубив чаю, женщина задумчиво провела пальцем по рисованному цветку на гладкой поверхности кружки. — Нет, такое можно решить только кровью, — мрачно ответила розоволосая, сильнее сжав пальцами кружку, чувствуя как по ней разошлись мелкие трещинки. Чие усмехнулась, подперев голову ладонью. — На тебя явно повлияли сицилийские земли, — усмехнулась она. — И где та светлая и добрая девочка, которой являлась моей внучкой? Сакура ничего не ответила, лишь отхлебнула чай, смотря на рябящую поверхность и своё искаженное отражение. Старуха устало выдохнула и покачала головой. — Этим ты ничего не изменишь. Пролив кровь раз, ты прольёшь её дважды. Это как замкнутый круг. Могут погибнуть не только твои враги, но и ты сама. — Знаю. — Ох, и почему молодёжь всегда такая? Так и стремитесь расстаться с жизнью, а если не расстаться, то уж точно укоротить! — хлопнув ладонью по столу, женщина встала и быстрым шагом ушла из кухни, а затем вернулась с маленькой записной книжкой в руках. — Твой отец хоть и был тем ещё дураком, но неплохо соображал. Он отдал мне все записи счетов в банке: твой, Сасори, этого дурака Кизаши и основной Харуно-гуми. Пользуйся этими деньгами с умом, — поучительно помахала блокнотом в руках Чиё, строго смотря на внучку. — Хотя, если бы ты стала жить жизнью обычного гражданского, то тебе этих денег хватило не только себя обеспечить на всю жизнь, но и внуков.       Сакура безразлично пожала плечами. Она не знала, будут ли у неё дети, не говоря уже о внуках. Об этом она даже не задумывалась. — Здесь ещё контакты якудза, которые подчинялись твоему отцу, — продолжила старушка, — но половину из них уже или перебили или посадили. Хотя, Нара-гуми ещё держится на плаву. Шикаку весьма умён и после смерти твоего отца смог выкрутиться и подмять под себя всю его территорию. — Какой хитрец, — беззлобно усмехнулась девушка. — Это точно, но ещё более хитёр его сын. Скользкий тип! — хохотнула женщина, скрестив руки на груди и одарив девчушку печальным взглядом, присаживаясь за стол и взяв в руки свою кружку. — Мой бывший потенциальный жених? — без интереса спросила Сакура. — Ага, — ответила женщина. — Так что ты намерена сейчас делать? — Ты же знаешь… — протянула Сакура, не поднимая взгляда на женщину. В горле встал ком, мешая выдавить хоть слово. Глаза неприятно защипало и девушка сжала в ладонях гладкую ткань своего платья, опустив голову вниз. Внутри, где-то там, где должна быть душа, неприятно сдавило спазмом и ныло. Она, ещё будучи ребёнком, решилась на месть и никогда ещё не задумывалась об отступлении. Да и сейчас не думала, но было почему-то стыдно. Стыдно перед Чиё-баа-сама. Стыдно перед Акаши Курама. Она решилась на свой путь, не задумываясь даже о том, а остался ли ещё кто-нибудь. Бабуля Чиё, пусть и часто ворчала, но безгранично любила единственного сына. У Акаши была вредная сестра и не менее вредный отец, но он тоже, любил свою семью. Не только одна она пострадала той ночью. Наверняка, может быть, остался кто-то ещё, про кого Сакура не знала. Плечи подрагивали. — Бабуля, — жалобно протянула Сакура, сильнее вжимаясь в стул и горбя спину. Женщина по-доброму усмехнулась и прошлась к внучке, касаясь своими узловатыми, но твёрдыми руками, широких плеч девчонки. — Тебе стоит не высовываться. Что случиться, если кто-нибудь узнает о нашем с тобой родстве? Я не хочу, чтобы ты пострадала. — Я стара и со временем умру. Думаешь, мне есть что терять? — возразила женщина и погладила по розовым волосам внучки, прижимая к себе, слушая её тихие всхлипы. Почувствовав родное тепло, что-то внутри разорвалось от невыносимой боли и Сакура вцепилась в бока Чиё, пряча своё лицо в складках кимоно женщины. Чиё осталась не подвижной, продолжая изредка поглаживать по волосам и слушая отчаянные рыдания.       Вернулась девушка в отель поздно ночью. Уставшая, с зарёванными глазами, она прошла мимо обеспокоенного Кибы держащего в своих руках разговорник по японскому и, закрылась в своей комнате. Розоволосая рухнула на кровать лицом вниз. В голове тихо шептали мысли, словно песок шелестит перекатываясь по дюнам туда-сюда под порывы пустынного ветра. — Я хочу отомстить.

***

      Поездка в банк была утомительной и нудные банкиры не внушали ни доверия ни уверенности, но зато Сакура смогла восстановить доступ к основному хранилищу Харуно-гуми через собственный лицевой счёт, благо пороли и прочие данные были записаны в отцовский блокнот. Сопровождали её Чиё-баа-сама и Киба. Акаши ещё вчера свалил в неизвестном направлении, оставив свои контакты на всякий случай. После банка Инузука повёз их на арендованном авто домой, но Сакура попросила его притормозить. — Что-то не так, Сакура? — обеспокоенно спросил парень, скороговоркой выговаривая слова на итальянском. — Чиё-баа-сама, не подскажите ли Кибе дорогу до резиденции Нара-гуми? — проигнорировав вопрос подчинённого, сцепив ладони в замок, мягко улыбнулась розоволосая.       Старушка сидела на переднем пассажирском сидении, и чтобы посмотреть в лицо девчонке ей пришлось слегка наклониться и глянуть назад. Сакура сидела с прямой спиной, ничего не выражающим лицом, лишь с приклеенной фальшивой улыбкой и уверенностью в изумрудных глазах. Тяжело вздохнув, женщина развернулась обратно и махнула Кибе, показывая узловатой кистью в сторону дороги. — Даже спрашивать не буду зачем тебе это, — пробурчала женщина.       Сакура расцепила замок и прислонилось лбом к оконному стеклу, пустым взглядом наблюдая за меняющимся пейзажем такого красивого, но однообразного, застроенного храмами, Киото. Редкие прохожие были низенькими и блеклыми, резко отличаясь от статных сицилицев, к которым Сакура привыкла. Её не мучал как Кибу языковой барьер, поэтому она бегло прочитывала яркие вывески на серых зданиях и с такой же легкостью могла заговорить с любым прохожим. Киба же, пусть и в рекордные сроки, но выучил японский поверхностно и разговаривал с трудом. Хмурясь, он старался как можно лучше вслушиваться в слова Чиё и понять их значение. И не сойти с ума от резкого контраста певучего итальянского и забористого японского. В резиденции Нара-гуми их встретили настороженными взглядами, охранной и холодным отношением, но всё изменилось как только Нара Шикаку признал в розоволосой девушке дочку погибшего семь лет назад оябуна клана Харуно. — Не думал, что встречу вас вновь, одзё — нервно улыбнулся Шикаку, садясь в кресло напротив Сакуры, которая закинув ногу на ногу, сидела на диване рядом с Чиё-баа-сама. За спиной юной Харуно стоял Киба, держа правой ладонью собственное левое запястье и холодным взглядом окидывая то Шикаку, то молодого паренька лениво привалившегося к стене с нарисованными оленями за спиной мужчины. — Я не сомневаюсь, — покачивая ногой, сказала розоволосая, внимательно рассматривая мужчину. Мысленно она ругала себя. На самом деле Сакура и не планировала посетить резиденцию клана Нара. Просто так получилось — спонтанно и необдуманно, на одном дыхании и без задней мысли — прийти и взглянуть на людей, которые когда-то подчинялись её отцу. И это «когда-то» очень раздражало. Они как крысы, сбежали с тонущего корабля и даже не думали воротиться. — Все думали что клана Харуно не стало раз и навсегда, — скрещивая пальцы в замок перед собой, сказал мужчина. — Вам от этого только выгодно было, — перекидывая ногу на ногу, ответила Сакура, заставив мужчину нахмуриться. — Но меня это не волнует. Это всё в прошлом, — небрежно взмахнула рукой, — можете оставить земли и бизнес отца себе.       Шикаку замер, а затем медленно расплел свои пальцы и поднял взгляд на девчонку сталкиваясь с северным льдом зелёных глаз. Он никак не ожидал, что кто-то из Харуно выживет (пусть даже по городу и ходили слухи про маленькую одзё, которую почти никто не видел), и уж тем более что этот «кто-то» решит заявиться к нему. Но чтобы без претензий и обвинений — точно неожиданно. Он бы ещё вынес, если бы девчонка подняла скандал: кричала, ругалась, ревела и обвиняла во всех смертных, но никак равнодушное спокойствие и отказ от всего, что по сути принадлежит ей. За этим явно что-то кроется. Ничего не бывает просто так. — Что вы хотите в замен? — Всё же произнёс свой вопрос Шикаку, чувствуя как по спине скатилась холодная капелька пота. Девчонка опустила с лица фальшивую улыбку, становясь абсолютно серьёзной. Склонившись чуть вперёд, она прошептала: — Вашей поддержки. — Но для чего, если не секрет? — приложив ладонь к шеи и нервно теранув кожу, проходя ребром кисти по воротничку рубашки, спросил мужчина. — А разве не ясно? — ухмылка на лице Сакуры резала сердце не хуже самого острого скальпеля. Мужчину бросило в холодный пот, а глаза не отрываясь смотрели суженными зрачкаи на девчонку. Сумасшедшая…. Глупая, сумасшедшая девчонка. Неужели ей не страшно? — Прощу Вас, одзё, одумайтесь! — мужчина схватил ладошки Сакуры и умоляющим взглядом посмотрел в глаза девушки. Он был напуган, растерян, а мозолистые руки со вздутыми венами нервно тряслись. — Вонгола опасна. Вы единственная выжившая из клана Харуно, так не стоит упускать этот шанс. Живите спокойной жизнью, забудьте про месть. — Неделю назад, когда я ещё была в Италии и готовилась к перелёту сюда, на меня напали с намерением убить. Их было трое — вооружённые до зубов мужчины, они оцепили отель в котором я была и ворвались в мой номер, — проговорила Сакура. Её лицо стало жёстким, а глаза холодны как лёд. — Они стреляли даже не прицеливаясь, думали что и так меня смогут прикончить. Но вот незадача…меня в номере уже не было, лишь остатки моего пламени там присутствовали. Эти идиоты даже не додумались замаскировать своё пламя, от них за километр несло жаждой крови. Почуяв их я вылезла в окно и перебравшись в соседний номер, подкралась к ним со спины и убила двоих. Третий после долгого разговора поведал мне о том, что их нанял хранитель урагана девятого поколения Вонголы.       Шикаку, как и все присутствующие, кроме Кибы, ошарашенно смотрели на девушку. Главе Нара-гуми нечего было сказать и он высвободил тонкие кисти девушки из собственных ладоней. Сакура откинулась на спинку дивана и вновь посмотрела на мужчину.       Блеф чистой воды. Те люди были из Вонголы, но они не охотились на Сакуру. Просто им не улыбнулась удача и они попали под руку разъярённой Харуно после разговора в кафе с Акаши. Киба тогда пошёл за ней украдкой и смотря, как хрупкая с виду девчонка с легкостью ломает кости трём взрослым мужчинам — вызвало душевный трепет и восхищение — Не факт, что они пришлют ещё больше наёмников по мою душу, скорее всего с каждым разом они будут сильнее и опытнее, — продолжила девчонка. — Поэтому, это одна из причин, по которой я не могу оставить эту чёртову мафию в покое. — Что вы хотите от нас? — склонив голову вниз, безжизненным голосом спросил Шикаку. — Поддержки, — стальным голосом проговорила Харуно. — Мне нужно, чтобы вы меня поддержали, когда я соберу все здешние кланы и провозглашу себя новым кумичо. — Что? — мужчина удивлённо расширил глаза. — Пусть они и посылают за мной убийц, но это лишь пешки, — девушка задрала голову вверх и стала рассматривать потолок. — Меня даже «ферзь» не устроит, я хочу вызвать на бой «короля». — Без хранителей у вас ничего не получится, — парень, что всё время лениво подпирал стену и так похожий внешностью на Шикаку, подошёл поближе к креслу и посмотрел в лицо девушке. — Если у тебя не будет хранителей, то главы группировок не признают в тебе хозяйку. — Шикамару! — зло шикнул Шикаку, смиряя юношу взглядом. — Прощу простить, одзё, это мой сын… Сакура небрежно махнула рукой в сторону Кибы и довольно оскалилась. — Один у меня есть. Остальных собрать не составит труда. — Вот как, — улыбнулся в ответ Шикамару. — Мы поддержим вас, когда вы соберёте всех хранителей. Надеюсь, недели вам хватит? — Да как ты! — вспылил Шикаку и уже было хотел наподдать сыну, но Харуно остановила его жестом. — Меня это устраивает, — бросила Сакура, вставая с дивана и направляясь к выходу. Киба фыркнув в сторону молодого Нара, поспешил вслед за Сакурой и Чиё. — Этот мальчик весьма наглый. Поставил тебе ультиматум, — хохотнула старушка садясь в машину. — Что будешь теперь делать, милая?       Сакура сцепила пальцы в замок на коленке и хитро улыбнулась. Её голос, быстрый как пуля и не менее острый чем лезвие ножа, произнёс: — Действовать.