Бумажный чародей и музыка сфер

      Крепость Меш-Гуссон в это время дня хорошо видна со всех сторон — вернее, то, что от нее осталось. Основная башня по большей части еще цела, только излишне иссушена палящим солнцем и засыпана изнутри песком. Кензо смотрит в ее темные бойницы и раздраженно постукивает посохом по камням когда-то оборонительной стены — хоть она и не обвалилась за четыре столетия, но потрепало ее время изрядно. Как и все здесь.       Огонек на навершии посоха ярко вспыхивает на солнце, и паренек, подхватывая палку, машет ей в сторону флагштока, виднеющегося в тени башни. Старая, дырявая ткань знамени на миг чуть ли не срывается от мощного потока воздуха, но тут же успокаивается, как будто это был мираж, — а перед Кензо уже стоит некровная сестра, раскрасневшаяся, пыльная, вся в испарине.       — Хочешь сказать, тут их нет? — прерывисто спрашивает она, прикрывая ладонью глаза, и парень печально кивает.       — Крупицы души не хранятся так долго, — его голос звучит глухо через защитную маску. Некровная сестра потерянно отводит взгляд и опускается в тень под его ногами, задыхаясь от жары.       — Но ты же… — выдыхает девушка. — Ты же говорил, что должен найти их здесь!       Кензо отрешенно водит посохом по камням и качает головой.       — Я ошибся, — спокойно признает он и вновь поднимает взгляд к бойницам. На мгновение ему кажется, что он видит синих птиц в их глубине, но все это отблески света на стеклах защитных очков. Кензо знает это, потому что иначе быть не может. — Но я смогу это исправить. К востоку отсюда будет горный перевал; я слышал, что в самой гиблой его части есть святилище какого-то бога или святого. Это нам на руку, Мира, — мечтательно говорит он, поглаживая пальцами флягу с синей пылью, — крупиц души в таких местах просто сахарные горы.       — Жаль, Тильф тебя не слышит, — устало говорит девушка, безрадостно понимая, что дорога сна опять зовет их за собой.       А синие птицы стряхнут с крыльев крупицы души и исчезнут в солнечных бликах…