Бумажный чародей и музыка сфер

      По профессии Сардаане приходилось часто иметь дело с камнями. Чаще всего, конечно, с драгоценными — многие из них отлично взаимодействовали с чарами: впитывали их, успокаивали, развеивали. Камни были частью ее повседневной одежды — лаон раскладывала их по карманам на случай непредвиденной ситуации. Это был расходный материал — порой дорогой, порой тяжелый, но необходимый: камни могли наделить ее всевидением или же невидимостью, уличить лжеца или вора или очистить разум. Камни шли в зелья, расплавлялись и подвергались огранке, растирались об пол и раскалывались. Иногда Сардаана думала, что могла бы написать учебник для чайников по работе с камнями, но не хотела этого. Ее слова, как и она сама, выходили сухими и безжизненными, неинтересными читателю — собственно, как те же камни.       Но ей помнился камень, который неизменно выделялся на общем фоне. Он не был ни красив, ни ценен — всего лишь грубый кусок смеси известняка с кварцем, серовато-желтый и непропорционально тяжелый. Он лежал на пляже вместе с остальными — намного более маленькими и гладкими, порой даже симпатичными братьями молочно-белого, кирпично-красного и насыщенно-черного цветов. Но он все равно оставался особенным.       Этот камень напоминал выдранный вместе с пальцем коготь. Сардаане никогда в жизни не доводилось видеть ничего подобного. Камень так живо напоминал ей о ящерицах, птицах и кошках, что она, едва взяв его в руки, побежала домой и отмыла его, оттерла зубным порошком и собственными пальцами, сломав по ходу два ногтя. Камень пыльный, грязный, к «оторванной» его стороне прилипли водоросли, но лаон безумно любила его и терла до тех пор, пока не съежилась кожа на ладонях.       Она полюбовалась на него два дня. Потом он ушел к остальным, разложенным по многочисленным категориям и коробкам, стоящим на стеллажах. Иногда Сардаана доставала его, рассматривала и гладила каменный коготь, не понимая, как же так вышло. Но потом ее вызвал президент Академии лаон и отправил распутывать магические преступления в ином мире, а камень так и остался — забытый, но уже чистый, с крохотной пометкой «05.07.1512», приклеенной на боку.