Бумажный чародей и музыка сфер

      — Я вообще-то ждала кое-кого другого, — как бы между делом заметила Гамма, закрывая хрустальный шар плотной лиловой тканью. Хару продолжала улыбаться, подозрительно пряча обе руки за спиной.       — Это много времени не займет, — весело заверила она. Гамма нарочито медленно оттянула рукав и посмотрела на часы.       — У меня свидание с мужем через полчаса, — сухо произнесла она, снимая белые рабочие перчатки. — У тебя есть десять минут.       Улыбка Хару стала еще шире.       — О, ты не п… — начала было она, но Гамма ее одернула:       — И ты подбросишь меня до места.       Хару недовольно поджала губки, но секунды на две от силы — как раз, чтобы Гамма оценила. В следующий же момент она бойко закивала и прощебетала:       — Дарлинг, на такой пустяк ты и пяти минут не потратишь. Сама погляди!       На рабочий стол Гаммы с грохотом свалился черный резной ларец. Зеленоватый пар, текущий из-под его крышки, не сулил ничего хорошего. Гамма приподняла бровь, пристально высматривая в Хару хоть крупицу раскаяния. Той, ожидаемо, не было и в помине.       — Это что? — строго поинтересовалась Гамма.       — Сокровище! — воскликнула Хару, запрыгивая на стол. — Но заперто на рунический замок. В прошлый раз ты так ловко сняла подобный, вот я и подумала…       — Ты где его откопала? — вновь оборвала ее Гамма, даже не глядя на ларец. Хару отвела взгляд, почесывая длинным когтем по щеке.       — В пирамиде, — уклончиво ответила она и расплылась в невинной улыбке. — Подземной. Но, честное слово, пустой! Во всяком случае, ни единой живой души я там не встретила.       Гамма тяжко вздохнула и, снова натянув перчатки, села за стол.       — Хорошо, — нехотя сказала она, подтаскивая к себе ларец. — Посмотрим, что это за замок.

***

      — Ни единой живой души, значит?! — злобно крикнула Гамма, уворачиваясь от зеленого луча смерти. Хару хихикнула, перескакивая через обломки некогда величественного собора мира-святыни.       — Ну, при мне они не пробуждались…       — Ты украла реликвию некронов, Хару! — рявкнула Гамма, падая в укрытие. — Как, по-твоему, они должны были отреагировать — за ушком тебе почесать?       Послав воздушный поцелуй некрону-снайперу, Хару с легкостью перелетела через упавшую колонну и, проехавшись по пыльной земле, перекатилась к Гамме под бочок.       — Ой, не будь брюзгой, — весело отмахнулась она, пихнув ее локтем. — Смотри на вещи шире! Где открывается одна дверь, открываются две двери!       Все возмущения, рвущиеся у Гаммы с языка, поглотил надрывный треск телепортации, перебросившей их на отдаленное поле боя — туда, где корпус смерти Крига, не сдавая позиций, вел ожесточенный бой с еретиками. Прямо над их головами раздался рев цепного меча; вздрогнув, Гамма судорожно прижала к голове шляпу и отползла подальше. Хару же, вскинув голову, радостно пропела:       — Комиссар Хорнблауэр! — даже когда неподалеку разорвалась крак-граната, ей хватило наглости игриво подмигнуть. — Соскучились по мне?       — Отродье Хаоса! — было ей ответом. Человек в устрашающем противогазе рубанул наотмашь, но его оружие едва ли скользнуло по краю ее пушистых ушей: Хару отпрыгнула, перекувыркнувшись в воздухе, и приземлилась на все четыре лапы.       — А вы всё такой же душка, комиссар, — как ни в чем не бывало прощебетала она. — Помнится, вы сетовали, что вам-де не помешал бы псайкер…       — Я никогда не пойду на сделку с такими, как ты!       Хару переглянулась с Гаммой, всё ещё лежащей на земле, и втянула щеки. Выражение её лица так и говорило, что подобные речи она слышит далеко не в первый раз. Раздраженно дернув хвостом — пожалуй, впервые за последние часы — Хару скрестила руки и закатила глаза.       — Да-да, — фыркнула она. — Вы обрушите на меня гнев Императора и посыплете солью землю, по которой я ходила, — Хару усмехнулась. — Но псайкер есть псайкер. Вы бы не отказывались — особенно с некронами у порога, — неожиданно вскочив на ноги, она шутливо отсалютовала человеку в противогазе. — Чао, комиссар! Еще свидимся!       И на этом, не ведая ни угрызений совести, ни чувства меры, Хару испарилась в фиолетовом сиянии телепортации. Проводив ее ошалелым взглядом, Гамма была вынуждена признать две вещи:       Во-первых, она безбожно опоздала.       И, во-вторых, неизвестно, когда вообще сможет вернуться в свое время.       Комиссар, продолжая крепко сжимать цепной меч, внимательно наблюдал за ее реакцией. С земли Гамме показалось, что в алых линзах его противогаза даже мелькнуло сочувствие… но это было лишь видение. Да, он помог ей подняться — но не из вежливости, а потому, что еретикам удалось прорваться вперед. Естественно, ему не нужны были лишние помехи на поле боя. Окинув ее взглядом, комиссар сказал:       — Вы же понимаете, что я не могу позволить…       Он не мог, но могла она. Повернувшись к наступающей волне противников, Гамма сконцентрировала на ней всю свою досаду, горечь и злость. Перед ее глазами на миг потемнело, и в этой черноте цветком раскрылись яркие белые нити, опутавшие головы тех, кто не знал ее, но уже собирался убить. Оживший кошмар вспыхнул в их разумах; с лихорадочно горящими глазами они повернулись друг против друга, не обращая внимания на солдат человечества, расстреливающих их в порошок.       Обратив взор на запад, Гамма прочертила в воздухе линию. Каждый, попадавший под ее прицел, безвольно падал на колени; комиссар, молча оценив обстановку, видимо, предпочел закрыть глаза на то, кого ему подбросила Хару и откуда.       — Гамма? — пораженно воскликнул подбежавший к ним солдат. Скинув противогаз, он тут же заключил ее в объятья.       — Нуэ? — ахнула Гамма, проводя ладонями по его коротко остриженным волосам. Неужели он… — Как ты узнал?       Нуэ печально улыбнулся, прижимаясь осунувшимся носом к ее щеке.       — Когда ты не пришла, мне пришлось влезть в хронотрон, но я ошибся в расчетах на три месяца…       — Ох, милый мой!       Их поцелуй прервал оглушительный треск. Нечестивый демон, призванный мольбами еретиков, вырвался из-под руин оскверненного храма — но бросился не в сторону корпуса Крига, а на тех, кто так жаждал его пришествия. Пока он рвал и раздирал их на части, Хару, сидящая меж его рогов, заливалась хохотом.       — Кровь для бога крови! — кричала она, вскидывая кулак. — Черепа для трона черепов!       Гамма недоуменно скривилась, а Нуэ переглянулся с комиссаром.       — Она точно за нас? — осторожно поинтересовался он.       — Я был уверен, что она служит Слаанеш, — ответил комиссар, тщательно скрывая удивление. Видя, что демон удаляется, он взял себя в руки и обратился к ним: — Как бы то ни было, солдаты, у нас некроны на подходе. Похороним их там, откуда они прибыли! — он поднял цепной меч. — За Императора!       Истерический смех так и рвался у Гаммы из груди, но ей хватило воспитания его сдержать. Вместо этого она поцеловала мужа в щеку и шепнула ему:       — Такое свидание я, пожалуй, точно не забуду.