Hello, greenie

Он нашел его довольно быстро. Обнаружил очертания Томаса в тусклом свете фонаря. Тот сидел прямо на холодном бетоне. Минхо беззвучно приблизился и сел рядом. Взгляд Томаса был устремлен в пустоту и друг даже не посмотрел на него. Минхо сидел с ним в тишине несколько минут, рассматривал бетон и щебень. Некоторые камешки щебенки все еще были бледно-алыми от крови их приятеля. -Здесь все произошло? – спросил он у Томаса. Тот кивнул, не отводя взгляда от невидимой точки в пространстве. Минхо не знал, с чего начать, и волнение огромным комом все больше накапливалось у него в груди. Томас был мертвенно-бледным, заметно похудевшим, под глазами мешки. -С тех пор как – начал он и запнулся, сам удивляясь охрипшему голосу. – Как это случилось. Я стал чувствовать… Какую-то ответственность за него. Ощущение, что я должен заботиться о нем. Или все произошло в коридоре чертовой школы. Даже не знаю. Это чувство… Оно, кажется, наполнило меня, как только я познакомился с ним. Я сразу же понял, что должен быть рядом и заботиться. Не знаю… Томас молчал несколько секунд. -Сначала я не обратил на это внимания но… Не знаю, откуда это взялось. Я… Он выглядел таким потерянным, совершенно одиноким, погруженным в себя, когда мы встретились. И я должен был быть рядом. Понимаешь? Минхо кивнул, хотя точно не понимал, к чему клонит Томас. -Это я во всем виноват. -Что? – он чуть не вскочил с места. -Это так – прошептал Томас, очевидно, сдерживая слезы. Минхо подвинулся ближе к нему и положил руку на плечо. -Это не так, Томас. -Ты сам-то в это веришь?! Томас встал и принялся ходить из стороны в сторону, кусая губы. -Если и так… То виноваты мы оба, дружище. Кем я стал в день нашего знакомства? Никем иным как защитником ваших проблемных задниц! Томас остановился, но продолжал молчать. -Я тоже не сберег его. Да мы и если бы захотели… Это же Ньют. Он всю жизнь не слушал никого. Шел своей дорогой, опираясь только на собственные решения. Мы могли бы только быть рядом, но уговорить его не стоило и пытаться. Томас повернулся к нему. Он все же заплакал. -Я не хочу так, Минхо! Не хочу просто стоять в стороне, глядя, что он делает со своей жизнью. Покорно наблюдать за его решениями, даже если одним из них было убить себя! Я не могу так, понимаешь? За несколько дней он стал мне ближе любого, кого я знал за всю свою жизнь, и я должен просто смириться с тем, что произошло?! Минхо и сам с трудом сдерживал слезы, глядя на Томаса. Он был в самой настоящей депрессии и сам ел себя изнутри. Телефон у него в кармане завибрировал, и Томас достал его, отстраненно глядя на экран. *Входящий звонок от Терезы* Томас прикусил губу, дрожащими пальцами сбросил звонок, достал из телефона аккумулятор и сим-карту, сломал ее пополам и бросил на щебень перед собой. Его руки и голова безвольно опустились. Минхо быстрыми широкими шагами подошел к нему и крепко обнял за плечи. Томас вцепился в него, с трудом удерживаясь на ногах. Минхо похлопал его по спине. -Ничего, дружище. Ничего… Знаешь что? Давай завтра пойдем к нему. И, клянусь, я разнесу половину больницы, если нас не пустят. Как? Лады? -Лады. – Ответил Томас. -Вот и славно. Пойдем, братан. Отведу тебя домой. Минхо вернулся домой в шесть часов утра. Спать смысла не было. Скоро в школу. Бросив взгляд на учебники, он еле слышно сказал «Да к черту» и лег спать. Заснул он мгновенно. Мать разбудила его ближе к вечеру. Ласково потрепала за плечо. Минхо промычал что-то невнятное. -Милый, вставай, к тебе гость. -Ньют – прошептал он и вскочил. Но в дверях стоял Томас. «Да. Это просто сон» - подумал Минхо. И во сне он открывал дверь Ньюту. Тот стоял на крыльце с сигаретой в зубах. Весь в синяках, но по-прежнему улыбающийся. -Томас. – Сказал Минхо. – Уже встаю. -Куда это вы, ребята собрались? – задала вопрос Наоко. Минхо стал одеваться, попутно объясняя ей. -Что ж, тогда я отвезу вас. -Ты разве не должна быть на работе? – уставился на нее сын. -К чертям работу, дорогой. Жду в машине. Томас, похоже, впервые улыбнулся с того дня, как все произошло. Через полчаса они уже искали нужную палату. Около одной из дверей толпились несколько человек. -Врач, сестра, следователь – перечислил Минхо. – А это что еще за хмырь? -Представитель опеки – упавшим голосом произнесла Наоко и отправилась к ним. Томас и Минхо остались на местах и лишь озадаченно переглядывались. Наоко несколько минут разговаривала то с одним, то с другим и когда подошла обратно на ее лице были только смешанные эмоции. -Ну что? – поторопил Минхо. -Есть хорошие новости и плохие. Минхо и Томас уставились на нее. -Ньют очнулся. Они оба облегченно выдохнули и улыбнулись. Томас счастливо посмотрел на Минхо, и друг потрепал его за плечо. Наоко дала им время отдышаться. -Но… Его отец был лишен родительских прав и сейчас идет судебный процесс по обвинению в убийстве. Фактически, Ньют – сирота. Парни поджали губы. Это казалось не такой большой проблемой, по сравнению с тем, что друг все же жив. -Это все? -Нет – Наоко опустила взгляд. – Он был переведен в психиатрическое отделение, как только очнулся. -Что?! – одновременно воскликнули ребята. -Он не псих – пояснил Минхо. – Да, стебанутый чутка, но в пределах разумного. -За попытку самоубийства его продержат там как минимум трое суток. А дальше как решит психиатр. Езжайте домой ребята, к нему все равно пока не пускают. Я останусь и разузнаю, что да как. Минхо сухо кивнул, схватил Томаса за руку и потащил к выходу. -Мы что, просто так уйдем? – спросил он шепотом. -Не ссы, браток. Сам все увидишь. Они спустились на первый этаж, покинули больницу, Томас заметно приуныл. Минхо встряхнул его и повел за угол. Томас в недоумении глядел, как Минхо заглядывает в зарешеченные окна. Миновав несколько таких, он еще раз подтянулся на металлических рамах решетки, снова опустился на землю и просиял. Томас в несколько прыжков настиг его, подтянулся и заглянул в палату. Ньют лежал на постели, на спине, под которую подложили что-то вроде доски. Нога в гипсе, голова наполовину замотана в бинты. Ньют лежал неподвижно, но с открытыми глазами, изучая потолок. -Ньют. – осторожно прошептал Томас, и друг повернул голову. -Томас? – глаза Ньюта округлились. – Ты что тут делаешь? Томас не ответил. Он только глупо смотрел на Ньюта и улыбался. Тут уже рядом с ним возникла счастливая физиономия Минхо. -И ты здесь?! -А ты думал! Милая шапочка – проговорил Минхо, пальцем указывая на бинты на голове Ньюта. -Ну как ты? – перебил его Томас. Ньют встал. Казалось, это стоило ему огромного труда. Около постели стояли костыли, на которых он шаг за шагом приблизился к окну. -Сломана нога, сломаны отростки третьего и пятого поясничных позвонков, копчик. Сидеть нельзя, только лежать и стоять. Двигаться очень осторожно. Плюс к этому сотрясение мозга и обширные гематомы. -Долго тебя здесь продержат? -Понятия не имею, чувак. Ньют посмотрел на Томаса. Долго, пристально. Томас этого не выдержал и отвел глаза. -Почему? – задал он вопрос, который давно крутился на языке. – Почему ты это сделал? -А какая теперь разница? – прошипел Ньют. Томас опять поднял взгляд на него. Ньют смотрел на друга отстраненно и холодно. Минхо, со своей стороны, только наблюдал за этим. -Уходи, Томас. -Но… -Я сказал, убирайся нахер! Минхо вылупил глаза на этих двоих. -Я не хочу, чтобы ты… -Мать твою, Томас. Если ты сейчас не свалишь ко всем чертям, мне действительно останется только удавиться! Проваливай! Томас исчез из окна. -Что за херня, братан? – спросил Минхо. -Уходите, Минхо. Не нужно было вам приходить. Ньют сказал это с таким сожалением, будто уже извинялся за свои слова. Но Минхо ничего не ответил, отпустил оконную решетку и побрел прочь. В тот вечер Минхо практически заставил Томаса позвонить родителям и сказать, что он ночует у друга. Те, к счастью, не имели никаких возражений, только попросили отправить им телефон Наоко, чтобы та могла подтвердить. Ребята долго сидели в подвале в полной тишине. Томас не казался депрессивным, просто пребывал в какой-то прострации после произошедшего. -Не нужно было мне спрашивать его об этом. – Наконец заговорил он. -Согласен. -Думаешь, он тоже считает, что я виноват? -Нет. Нет, Томас. Просто он был не готов отвечать на такой вопрос. Не готов к тому, что кто-то будет об этом беспокоиться. Дверь наверху хлопнула, и ребята нехотя поднялись. Наоко уже прошла на кухню и заваривала кофе. Томас и Минхо уселись за стол, ожидая, когда она начнет разговор. Была уже поздняя ночь. Наоко поставила на стол кружку, достала с верхней полки бутылку коньяка, открыла и плеснула его в кофе, после убрав на место. Минхо следил за этим, вскинув брови. Она села и начала пить. Маленькими частыми глотками, вид у нее был вымотанный и нервный. -Он прогнал нас – сказал Томас, нарушив ожидание. Наоко подняла на него глаза. Тот теперь уже выглядел действительно раздавленным. Его руки лежали на столе, и мать Минхо протянула руку и накрыла их своей ладонью. -Ему нужно время, дорогой. Психиатрическая лечебница представляет не только место с психологической и медикаментозной помощью. Это так же место, где человек долго находится в покое, где ему дано время подумать, разобраться в себе. Просто сейчас для Ньюта слишком рано. Уверена, он не хотел вас задеть. Всего лишь сам защищал свое психическое здоровье, не хотел чтобы вы ненароком снова подорвали его. Томас кивнул и ушел в себя. Минхо посмотрел на пол. Около ножки стола стояла сумка матери, откуда скрытно выглядывал конверт. Прищурившись, Минхо смог разобрать на нем имя Ньюта. -Что это? Больничные документы? – спросил он, указывая пальцем под стол. Наоко покачала головой, выдохнула и сложила руки в замок. Томас тоже как-то оживился. -Мам? – поторопил Минхо. Она наклонилась, достала конверт и выложила на стол. Ребята вытаращили на него глаза. -Документы из органов опеки. Я хочу усыновить Ньюта. Минхо вскочил с места, на негнущихся ногах подошел к матери и крепко обнял ее. Они заплакали, а Томас улыбался, положив пальцы на конверт и слегка поглаживая его.