Hello, greenie

Утром Наоко растолкала ребят. Сама сонная, в шелковом халате, с кругами под глазами. Томас встал с постели и покачнулся. Минхо схватился за голову, как только открыл глаза. -Здорово мы вчера уделались, дружище – протянул он, зажмурившись. -Ньют бы сейчас посмеялся над нашим похмельем. Утром после пьянки он всегда огурцом. Минхо с трудом поднялся, раскачался и, когда они все вместе завтракали, увлеченно разглядывал скатерть. Наоко при них позвонила на работу, взяла выходной и, быстро приведя себя в порядок, поехала в органы опеки. -Надеюсь, у нее все получится – сказал Томас. -Получится, не сомневайся. -Тебе с ней повезло. -О да. Ладно, алкаш, поехали в школу. После школы их опять забрала Наоко и, привезя домой, сытно накормила. -Что там в опеке? – спросил Минхо, отложив столовые приборы. Наоко улыбнулась. -Почти все готово. Не думаю, что мне откажут. Когда есть связи, все это делается гораздо быстрее, так что, если завтра я выйду на работу, вам придется самим забрать документы. -А что Ньют? – спросил Томас. – Он знает? -Ему должны были сообщить, но я все равно поеду к нему сегодня. Как потенциального опекуна, меня должны пустить. -А нас? – подался вперед Минхо и задал вопрос, который уже вертелся у Томаса на языке. Она покачала головой, и сын снова откинулся на спинку стула. Наоко взяла сумку, пересмотрела документы и ушла, пожелав удачи и тихо закрыв за собой дверь.

***

Ньют вышел в коридор. Физически он чувствовал себя лучше, чем два дня назад, подниматься с постели теперь было не так тяжело, но в голове по-прежнему звенело. Мимо него, что-то бурча себе под нос, прошла престарелая женщина, задела плечом какого-то бородатого мужика, но тот и ухом не повел, продолжая разглядывать облупившуюся штукатурку по стене. Ньют услышал, как с характерным электронным звуком открылся замок на двери отделения, когда по нему скользнула карточка санитара. В коридор завели молодого парня в смирительной рубашке, провели мимо него и заперли в палате. Как только санитар провернул ключ в замке, парень начал истошно вопить и всем телом биться о дверь. «Месяц» - подумал Ньют. – «И я должен провести здесь месяц?» Слова его психиатра были не слишком обнадеживающими. Тот ясно дал понять, что уговоры и аргументы Ньюта на него не подействуют, и что выйдет он отсюда не скоро. Ньют судорожно соображал, как бы быстрее выбраться из дурки, но пока единственным его планом была защита самого себя. Он планировал особо не распространяться о своем самочувствии, только делая вид что исправно проходит медикаментозное лечение. Не проявлять никаких эмоций, не заговаривать, пока не спросят, и ни при каких обстоятельствах, ни за что не дать понять, что он гей. Да, они не в восемнадцатом веке, но этот его секрет, вынесенный на общее обсуждение, доставит только больше проблем. Он осторожно всматривался в лица пациентов. Ньют с облегчением понимал, что не так безумен, как они. А может, и вовсе не безумен. Эти люди никогда не сочтут его за своего, а поэтому он что-то вроде ягненка в стае волков. Неприятное чувство. Ньют зашел обратно в палату и прилег, пока дверь не распахнулась, и на пороге не возник врач. -К тебе посетитель. – Сказал он слащавым ласковым голосом. -Кто? -Будущая приемная мать. -Что?! Он быстро поднялся и на костылях поковылял за психиатром в комнату для посетителей. Наоко сидела за столом, сплетя руки в замок, она заметно нервничала, но все равно выглядела прекрасно. Ньют смотрел на нее огромными глазами из другого конца комнаты, а затем подошел и продолжил стоять около стола. -Здравствуй, Ньют. – поприветствовала его Наоко. Он лишь ошарашено кивнул. -Ты… Что-то не так? -Нет, я просто удивлен. -Понимаю. Присядь. -Не могу, - ответил Ньют, кинув взгляд на стул. – У меня копчик поврежден. -А… Извини… - Наоко смутилась и отвела взгляд. -Ничего. -Думаю, тебе уже сказали, насчет твоего отца и… Я просто хотела узнать у тебя самого, не против ли ты… Стать моим сыном. Она вдруг подняла мокрые глаза и уставилась прямо на него. Ньют открыл рот, но не мог придумать, что сказать. Он много чего хотел бы ей сказать. -Я… - наконец смог вымолвить он. – Боже… Вы действительно меня усыновите? Она кивнула. -Если ты позволишь… Ньют впервые за долгое время искренно улыбнулся. Он прислонил костыли к столу, самостоятельно сделал два шага к Наоко, та поднялась, и он уткнулся лицом в ее волосы, чувствуя, как тепло она обняла его за плечи. -Спасибо, Наоко. Когда объятия кончились, она начала расспрашивать его. -Как ты тут? Что говорит врач? Тебе часто делают перевязки? -Да, через день. Я… Я на лекарствах. В смысле, они дают таблетки и следят, чтобы я их выпил. То есть… Реально проверяют, не спрятал ли я их под языком или еще где. -Как долго они планируют держать тебя здесь? Ньют заметил, что Наоко, похоже, это место тоже не по душе и она с радостью бы забрала его с собой хоть сейчас. Он помолчал некоторое время. -Месяц. -Что?! Как такое возможно? Ньют пожал плечами. Наоко немного остыла после внезапной вспышки. -А что ты думаешь? Ты хочешь лечиться? Месяц? Он замотал головой. -Я бы ногу им отдал, если бы это было ценой свободы. Она выдохнула. -Ладно… Ладно. Как только я вступлю в права опекуна, я сделаю все, чтобы вытащить тебя отсюда. Хорошо? Я обещаю. Ньют кивнул. Подошел охранник и недвусмысленно дал понять, что время встречи вышло. Наоко еще раз обняла Ньюта. -Держись, милый. Мы со всем справимся.

*

Вернувшись к себе в палату, Ньют долго думал об услышанном. Все это казалось нереальным, вымышленным. Эфемерным. Ньют полагал, что вина лекарств, которыми его пичкают, тут тоже есть, но большую шутку сыграл с ним его же мозг. «Приемная мать. Получается, Минхо станет мне сводным братом. Интересно» Ньют улыбнулся этой мысли. Если когда ему сообщили, что по всем правилам он - сирота при живом отце, к нему явилась тревога, что новая семья у него вряд ли появится, то сейчас она ушла. Да, собственно, Ньют и не хотел никакой другой семьи, даже если бы кто-то согласился усыновить пьющего, курящего, суицидального гея-блядуна. Но Наоко… Наоко – это совсем другое. Эта женщина если полюбит что-то, то отдается вся, без остатка. Ньют не скрывал своего восхищения ей. И был благодарен, что она хорошо воспитала его друга. Хоть даже и одна, без мужа. Кстати, этот вопрос тоже порой не давал Ньюту покоя. Где отец Минхо? Он никогда об этом не спрашивал, но предположений была масса. Одно хуже другого, правда. Сейчас об этом думать не хотелось. Ньют был уверен, что Наоко сама расскажет ему, когда будет нужно. Сейчас же целью Ньюта было покорно ждать освобождения из этого дурдома. Он понимал, что, скорее всего, продолжит лечиться амбулаторно, даже если удастся выбраться из больницы. Скорее всего, продолжит сидеть на гребанных таблетках и ходить к психиатру. Если об этом узнают в школе, то проблем опять не оберешься… Ньют задумался. Наверное, уже и так все знают. О его полете с восьмого этажа уж точно. В голову закралась безумная идея перейти в другую школу, но для этого либо придется совсем не спать, либо переезжать в другой город. Одного его Наоко не пустит, это он знал точно. А просить ее и Минхо ехать вместе с ним, было бы слишком большой наглостью. Зато при таком раскладе он был бы на пару десятков километров дальше от Томаса. Томас… Как только мысли пришли к этому имени, оно сразу же въелось в сознание так, что никак не избавиться. Ньют все еще злился, сам не понимая на что. Они знали друг друга не так долго, чтобы Томас обязан был рассказывать обо всем, что с ним происходит, и, в частности, о своей личной жизни. Смягчающим обстоятельством так же было то, что Ньют тогда был в больнице, и, возможно, Томас не хотел тревожить его пустыми разговорами о себе. «Точно. Вот черт… Он же только заботился обо мне» Но, несмотря на это, оставалась обида. Ньют просто ничего не мог с этим сделать. Обычно ничья гетеросексуальность не задевала его. Но как только он услышал о Терезе, то будто получил нож под ребра. Ньют с ужасом догадывался о причине. «Не влюбляйся в него» - говорил он себе. – «Только не влюбляйся».

***

Утром Минхо проводил мать на работу, которую та уже не могла пропускать, сходил в душ, позавтракал и привел себя в порядок. На кухонном столе лежала форма и паспорт матери. Он сунул их в папку, крепко сжал в руках и понесся к автобусной остановке. В офисе органов опеки он долго сидел в холле, затем ему выдали талон в очередь, которую он отстоял, кусая локти, мучая себя мыслями о возможной неудаче. «Что тогда будет с Ньютом? Куда он попадет? В детский дом?» При мыслях об этом Минхо содрогнулся. Детский дом ведь был чем-то похож на тюрьму. У тебя нет ничего своего. Даже собственного пространства. С одним отличием… Подростки зачастую бывают более жестокими, чем взрослые люди. Ньют в таком месте оказаться не должен. Минхо готов был даже в случае отказа сделать что угодно, даже выходящее за рамки закона, чтобы не позволить его туда отправить. Но очередь все сокращалась и сокращалась. Кое-где были молодые пары, которым, по-видимому, не дано иметь своих детей. Где-то люди уже взрослые. И вообще персоны разных форм и мастей. Какая-то женщина вскрыла конверт с решением прямо у стойки и заплакала навзрыд, что еще больше разволновало Минхо. Он уже терпел из последних сил. Нервы были настолько на взводе, что он начал судорожно стучать ногой об пол, но поняв, что это привлекает внимание других людей, попытался остановиться. Всего несколько человек перед ним. Так сильно он, наверное, никогда не нервничал. Минхо сам удивлялся тому, насколько это важно для него. Но это было просто чертовски важно. И как только он не пытался думать о чем-то другом, мысли все равно возвращались к этой очереди и решению органов опеки. Никакие ядерные катастрофы, никакие войны, глобальное потепление, вымирание амурских тигров, выбрасывающиеся на берег киты, радиационный фон мира… Все это сейчас для него не имело никакого значения. Он на ватных ногах приближается к стойке. Милая секретарша с улыбкой глядит на него. Минхо дрожащими руками протягивает ей документы. Та несколько нестерпимо долгих секунд ищет нужный конверт и возвращает ему вместе с паспортом матери. Минхо, дрожа, отходит от стойки, нервно раскрывает конверт, трясущимися руками разворачивает письмо и читает заключение, наплевав на все подробности. «Просьба об опеке удовлетворена»