Hello, greenie

Несколько дней Ньют совсем не выходил из комнаты. Пару раз, когда Минхо удавалось заглянуть внутрь, он заставал брата за рисованием, но тот тут же захлопывал дверь у него перед носом. Минхо уходил в школу, когда Ньют все еще рисовал после долгой ночи, а когда возвращался – тот уже успевал поспать и снова стоял за мольбертом. Наоко же не могла понять: Ньют так глушит свою боль или же кидает все силы на то, чтобы занять место в конкурсе. Возможно, и то и другое. Ньют курил прямо в своей комнате, ни разу не вышел поесть, несмотря на гневные тирады матери. Но когда он закончил работу, то все вернулось на свои места. Был поздний вечер. Минхо и Наоко пили чай в кухне. В доме было совсем пусто теперь, когда Ньют стал затворником. И они ощущали себя даже еще более одинокими, чем раньше. Позади послышался скрип, и к ним вышел совершенно вымотанный, заметно исхудавший и сонный Ньют. Он, как ни в чем не бывало, налил себе кружку чая, положил туда кучу сахара и уселся на свободное место. Наоко положила руку на сердце, а когда отошла, принялась выкладывать на стол все съестное, что только нашла. Минхо, который все это время места себе не находил и не знал, как подобраться к Ньюту, теперь пододвинулся ближе и прошептал. -Порядок, брат? Ньют посмотрел на него так, будто и не понял, о чем тот толковал. -Полный. И продолжил маленькими глотками пить чертовски сладкий чай.

***

На следующий день он пошел в школу, чего точно никто не ожидал. И, как показалось Минхо, Ньют всеми силами старался держаться подальше от Томаса. Ему было почти физически тяжело сдвинуться с места, когда он видел Томаса в коридоре, иногда ловя ответный взгляд щенячьих глаз. Но тогда у него в голове что-то щелкало, маленький молоточек ударял по наковальне, и Ньют шел дальше. Так продолжалось еще неделю. С каждым днем Ньюту становилось все труднее и труднее сохранять дистанцию. И конкурс стал спасением. Он все-таки, в тайне от Минхо и Наоко, отдал туда свою работу, которую, конечно же, никто не видел. И в рамках конкурса лучшие из них проходили отборочный тур. И тогда уже организаторы устраивали выставку, чтобы уже там, с помощью голосования, определить победителя. В один из декабрьских вечеров, когда стало совсем прохладно, на пороге появился почтальон и вручил Ньюту письмо. Тот, без намека на интерес или волнение, раскрыл его и слегка приподнял уголки губ. Он прошел. В день выставки их семья собиралась с самого утра. А Минхо уделил особое внимание внешнему виду Ньюта. -И чего ты так носишься вокруг меня? – раздраженно спросил Ньют, когда за два часа перед началом Минхо вдруг заставил его надеть шикарный костюм и галстук-бабочку. -Ты должен хорошо выглядеть или нет, сопляк? -Ты думаешь, есть разница, как я выгляжу, если я все равно не выиграю? Минхо нахмурил брови. -Во-первых, у тебя есть все шансы на победу, хоть я и не видел твоей картины. А во-вторых… Там же будет Томас. -Что? – прохрипел Ньют, когда Минхо слишком сильно затянул «бабочку». -Не радуйся особо, он будет с родителями. Все-таки для нашего городка это большое событие. Все придут. -Это очень хреново, Минхо. -Почему? Ньют покачал головой и посмотрел на часы. -Сам скоро увидишь. -Иисуськины божки, ты опять накосячил? Когда они оказались на выставке, то Ньют понял, что Минхо старался не зря. Все выглядели великолепно. Дамы были в роскошных вечерних платьях, джентльмены в костюмах и фраках. Тут и там появлялись в поле зрения шикарно разодетые спонсоры. Ньют взглядом отыскал в толпе Томаса. Тот стоял рядом с матерью, спиной к нему, но что-то вдруг заставило его обернуться. Он сразу наткнулся на взгляд Ньюта и осушил бокал шампанского, который держал в руках. Затем еле заметно кивнул и снова скрылся из виду. «Он еще не видел» - подумал Ньют и стал с горечью ожидать того момента, когда Томас с семьей обойдут все картины на выставке. -Ты чего такой бледный? – спросила у него Наоко, еле заметным движением убирая локоны с плеч. -Все в порядке.- Ответил Ньют. – Нервничаю. Думаю, нужно выпить. Он взял фужер с подноса снующего туда-сюда официанта и принялся делать быстрые, нервные глотки. После второго фужера Ньют потянулся к подносу еще раз, но Минхо остановил его руку и покачал пальцем. Ньют лишь закатил глаза и принялся шататься по выставочному залу, рассматривая другие картины, боясь даже приблизиться к своей. Многие из работ были неплохи, многие даже заставили его усомниться в своем мастерстве. Но все они ему наскучили, и он прислонился к колонне, осматривая толпу. Все это так ему надоело, что через какое-то время у Ньюта даже начали закрываться глаза. Но как только он почувствовал это, то пришлось быстро вернуться в реальный мир. В углу, где была выставлена его картина, собралась плотная куча людей. Ньют уставился на них. Как раз тогда из этого столпотворения вынырнул Томас и сразу нашел взглядом Ньюта. Глаза у него были огромные и испуганные. И как только Ньют увидел его, то ожидал чего-то вроде гневного упрека, пожелания отправляться куда подальше или же презрительного покачивания головой с жутким агрессивным взглядом. Но как только огромные глаза Томми встретились с его глазами, Томас только тепло улыбнулся и несколько секунд стоял как завороженный. Ньюту же хотелось губами произнести что-то вроде «Прости», надеясь, что Томас разглядит и поймет, но он никак не мог заставить себя даже открыть рот. В итоге Томас просто кивнул ему и растворился в толпе. Сильно защемило в груди. И что это все значило? Ньюту хотелось поживее убраться оттуда, но он понимал, что это будет совсем уж дурной тон. Он вышел на улицу и закурил. Рядом, воняя тошнотворными клубничными сигаретами, курили молодые разодетые девушки. То и дело они толкали друг друга в бок, указывали на Ньюта и перешептывались. Он выкурил одну за другой две сигареты, нервно повел плечом и вернулся в зал, где к нему тут же подбежал Минхо. -Тебя где носит? Результаты объявляют. Ньют лишь устало вздохнул и поплелся к сцене вместе с братом. Тут становилось жарко, и ему все хотелось снова выйти на прохладный декабрьский воздух, чтобы тут же раствориться в ночи, как он делал это миллионы раз. На сцене для картин-победителей был установлен пьедестал. И когда Ньют вытянул шею, чтобы узнать, какие все-таки победили, ему стало не хватать воздуха. На самом почетном постаменте величественно возвышалась его картина. Он начал рисовать ее на утро после своего дня рождения. Когда ему посчастливилось проснуться раньше и застать Томаса спящим на кровати. Когда на его обнаженный торс падали теплые солнечные лучи, освещая каждую маленькую родинку. А на губах у любимого застыла блаженная улыбка. Минхо рассмеялся так звонко, что заложило уши, и хлопнул Ньюта по плечу. «Просим победителей подняться на сцену» - сказал ведущий и захлопал в ладоши. Зал взорвался аплодисментами. Вот этого Ньюту уж никак не хотелось. Все расселись на места, Минхо нетерпеливо толкал брата в спину, и Ньют на негнущихся ногах поднялся на сцену последним. Он не представлял, как глупо сейчас выглядело его лицо. Впервые за несколько лет он почувствовал настоящий стыд. Призерам поручили сказать несколько слов, и Ньют зажмурился. Еще лучше. Вот что-что, а речи толкать он точно не умел. Но его черед наступил, он выступил вперед и откашлялся. Зал замер. Не было слышно ни вздоха. Поняв его неуверенность, кто-то начал хлопать, один за другим присоединялись к нему и другие, давая Ньюту время собраться с мыслями. Наконец, все затихли. -Спасибо. Спасибо большое, я немного в шоке. Не ожидал, что могу оказаться здесь. На самом деле, я этого не заслужил. По залу пронесся умильный вздох. Ньют пришел в себя. Он сжал кулаки и выпрямился. -Но я знаю, кто заслужил. – Он сделал паузу в пару секунд и взглядом отыскал Томаса. Тот неотрывно смотрел ему в глаза. – И не знаю, чтобы я делал без этого человека. Ньют теперь обращался конкретно к нему. Ни на секунду не опуская взгляда. -Спасибо, Томми. Ты лучшее, что со мной случалось. Ты был моим лучом солнца сквозь стену дождя, и без тебя мне никогда не увидеть радугу. И мне не нужна эта победа, если я не могу разделить ее с тобой. Мне вообще ничего не нужно, пока ты не рядом. Ньют продолжил смотреть на Томаса, пока зал умилялся. И он видел, как у того по щеке скатилась слеза, как он улыбнулся. Ньют и сам уже ощущал, как соленая жидкость собралась в уголках глаз. - И я действительно хочу, чтобы все было как прежде, потому что… Больше не представляю своей жизни без тебя. И потому что… Потому что я люблю тебя. Ньют опустил взгляд и выдохнул, чувствуя, как лицо рассекли две мокрые дорожки. Томас поднялся с места, его отец ухватился за край его пиджака, но Томас грубо стряхнул его руку и практически влетел на сцену. Ньют смотрел, как тот расслабил галстук на бегу, подлетел к нему и, взяв его лицо в ладони, нежно поцеловал. Зал взорвался аплодисментами. Это было похоже на грохотание сотни пушек. Томас отстранился, прижал Ньюта к себе и уткнулся носом ему в плечо. -Прости… Прости меня. Я… Я не хотел. Ты же знаешь, я не хотел. Прости. Ньют гладил его по спине. -Ничего. Ничего, Томми. Все хорошо. -Я люблю тебя так сильно, я не могу прекратить чувствовать это. -Я тоже люблю тебя. И просто схожу с ума от одиночества. Теперь уже отец Томаса широкими шагами поднимался на сцену. Томас будто почувствовал это спиной и прижался к Ньюту еще сильнее. Озверевший батя пытался оторвать их друг от друга и тут, как всегда, Минхо среагировал мгновенно. Ньют даже не успел понять, как тот так быстро оказался рядом. Но вот он уже стоял возле них и метнулся вперед, буквально закрывая парней собой. -Все будет хорошо, Томми. Не бойся. – Прошептал Ньют на ухо любимому, когда мужчина оттолкнул Минхо и обхватил сына сзади, начав отдирать его. Когда это ему удалось, Ньют все еще сжимал в ладонях руку Томаса. Он быстро поцеловал ее и отпустил. А отец уводил сына за шкирку. Ньют вытер слезы только тогда, когда Томми скрылся из виду, а Минхо приобнял брата за плечи. -У нас на глазах только что произошла большая драма, как я полагаю? – Проговорил шокированный ведущий. Ньюту еще долго приходилось держать себя в руках и много разговаривать со спонсорами и организаторами. Оказалось, что победа – не просто пустой звук. Ему предложили помощь при поступлении в престижную художественную академию или же работу в рекламе и личного продюсера. На перспективу поступления Ньют пока смотрел сквозь пальцы, а вот работа его заинтересовала. С ним обменялись контактами и назначили встречу с человеком, который сможет продвигать его работы, довольствуясь малым процентом от их продаж. Хоть что-то, наконец, устраивалось. Но домой Ньют возвращался в одиночестве, прихватив с собой бутылку шампанского, которую свистнул с банкетного стола. И, распивая ее, шел и думал о своем. А на душе было неспокойно.

***

Как только Ньют проснулся следующим днем, то сразу понял, почему так волновался. Его будто ударили в грудь. Он быстро натянул на себя первое, что нашел (что, собственно, было для него непривычно), схватил рюкзак и, выбежав из дома, сел на мотоцикл и погнал вдоль железнодорожных путей прочь из города. Когда он подъехал к дому Томаса, волнение накатило еще больше. Первое, что он увидел, как того уже сажают в загруженный вещами грузовичок. Не успел. -Нет. Черт, нет! Отец Томаса кинул на него яростный взгляд и, сев за руль, поехал по проселочной дороге. Ньют пару секунд глядел вслед удаляющейся любви, затем снова вскочил на мотоцикл и за пару секунд догнал машину, пристроившись у пассажирского сиденья, положил руку на стекло. Изнутри на него смотрел Томас. Он быстро опустил глаза, что-то написал в тетради, лежащей на коленях, и прислонил ее к стеклу. На бумаге черным маркером было торопливо выведено: «Я за тобой вернусь».