Каждому свое

*** Дни шли за днями, и летнюю жару внезапно сменили ветра с севера. Они поднимали пыль с голой земли, клубами переносили ее через шоссе и раз за разом обрушивали на старый, прижавшийся к земле мотель. Дальше ветер летел освобожденный, ломал хрупкие сухие стебли травы, потрошил колоски и подхватывал невесомые семена с острыми остинками. А потом ветер наигрался и пригнал длинные, растянутые в полнеба тучи, дожди и холодные рассветы. Жара как-то быстро смылась с асфальта и выветрилась из стен. Рик кутался в толстовку, затягивал вокруг лица завязки капюшона и все еще смотрел туда, где на горизонте в точку истончалось шоссе. Правда, смотрел впустую, как обычно. Дед шаркал больше обычного, от сырости у него ныли суставы и старые кости, он тяжело опирался на палку и ругал все на свете. Начинал, конечно, с Рика, но получалось как-то без огонька, не чувствовалось в нем прежнего пыла. Как будто он боялся сказать что-нибудь лишнее и теперь постоянно следил за Риком выцветшими, как степь за мотелем, глазами. Кажется, ждал, что все само придет в норму. Рик не возражал и не спорил. Он успокоился, во всяком случае, внешне, не позволял выползать наружу из души всякому. Только Мэриан иногда пыталась к нему пробиться. В сером, как дождь за окном, полупустом зале кафе выставляла на стойку то наливку, то ликер или коньяк и по традиции своей страны пыталась вызвать Рика на откровенность. Впустую, конечно — Рик был не из тех, кто делится своими переживаниями. Даже с вроде как близкой подругой. Так что Мэриан выпивала сама, от вопросов быстро переходила к длинным рассказам о своей жизни, и Рику потом приходилось долго сидеть на лестнице, позволяя тьме вычищать из него ее тоску. Как будто ему своей было мало… Так и жил — все в себе, внутри. Несбывшиеся желания, сладкие воспоминания, горькое разочарование. Обида ушла, и теперь его ничто не жгло изнутри. Кроме надежды. Пустой, конечно, но все же. К двери в конце коридора Рик и не подходил, чтобы не было соблазна. Знал прекрасно, что не сможет противиться себе, сорвется, снова своим желанием притянет Стэна. Только на этот раз очередными извинениями не оправдаешься. Он обещал оставить его в покое, а на самом деле наконец дал Стэну право самому выбирать, как поступить. Да и не извиняться же за любовь, в самом деле. Видно, Рик вырос, только сам не заметил, когда и как. Сбегал было к тотемному столбу, но и там ждало разочарование — дожди затопили низину, столб затягивало вниз, он покосился еще больше, и беззвучно кричащий ворон крылом касался дрожащей от частых капель воды. Полянка, на которой все у них случилось в первый раз, тоже постепенно скрывалась под слоем воды. А уж глубже, в топь, и заходить было страшно — болото наступало. Иногда Рику казалось, что так теперь будет всегда. Он поддавался тоске и страху и в эти дни ходил, мало что замечая вокруг себя, по инерции продолжая создавать видимость нормальности. Поэтому и не заметил ничего необычного, хоть и тянуло с самого утра внутри плохое предчувствие, не обратил внимания и на беспокойную тьму, что тянулась к его ногам, мешая подниматься на второй этаж. И даже шум и быстрые шаги из темноты не заставили его шевелиться. Удивился только, что дед так быстро ходит, и в этот же момент «прозрел». На инстинктах бросился в сторону от шагов, и лишь это спасло его от прямого удара. Чужой кулак скользнул по подставленному плечу и ударил по касательной, но задел сильно — Рик упал. — Маленький милый индейчик, — с издевкой произнес голос над головой, и Рик похолодел от страха. Майкл. — Или мерзкий, — чужая рука схватила Рика за шиворот и рывком подняла на ноги, — я еще не решил. Глаза у Майкла были все те же — желтые и безумные. Он смотрел, довольно улыбаясь и держа Рика здоровой рукой — вторая была упакована в жесткую пластиковую шину. Видно, Стэн действительно сломал ему руку. И в этот момент Рик понял, что сегодня никакой помощи не будет! Что Стэн не придет второй раз на помощь, увидев его в открытое тьмой окно. Что сегодня все будет зависеть только от него. — Что, шваль мелкая?! Не молчи, спой мне! — Майкл встряхнул Рика, как котенка, разжал стиснутые на плече пальцы, а потом снова ударил, и на этот раз попал прямо в цель — в лицо. Рика отбросило к двери в его комнату и с силой об нее приложило. Он, не сдержавшись, застонал от пронзившей голову и плечо боли, и тут услышал стук и приглушенный крик деда. — Рик?! Рик! Открой, открой, я тебе сказал! Дверь в его комнату была приперта спинкой стула — явно наспех, но Рик от души пожелал, чтобы дед не сумел выбраться. Только бы не подставить его под удар! — Ну, что же ты молчишь, — зло оскалился Майкл, стремительно бросаясь к Рику, и тот едва успел прикрыть голову руками, когда на него обрушились удары. Майкл пнул его ногой в окованном ботинке в бедро, бил по бокам и плечам. И похохатывал, едва сдерживая восторг. Рику было очень страшно, он сжал зубы, постарался свернуться в комок и терпел, терпел, лишь бы не выдать боль стоном. Не хватало еще, чтобы у деда сердце прихватило. — Да твою же мать! — закричал Майкл, останавливаясь и хватая Рика за косу. — Ты, шлюха, совсем не хочешь сотрудничать, — прошипел он ему в лицо. — А ну-ка, давай сюда! Майкл рванул Рика вверх, поднимая на ноги, распахнул дверь и зашвырнул его в комнату. В комнате Рика было тесно, он налетел на стол, ударился и, не удержавшись, повалился на пол, прикрывая руками лицо. Все как в прошлый раз. Рик молчал и ничего не отвечал на крики Майкла, но, кажется, провоцировал его этим больше, чем когда-то руганью. Но сейчас он пытался побороть страх и начать думать, искал способ спастись. Было совершенно ясно — если ничего не предпринять, Майкл закончит начатое почти три месяца назад, ради этого и вернулся. Причин останавливаться на этот раз у него не было. Как и не было больше у Рика спасителя. И снова Майкл настиг его, снова схватил жесткими пальцами за горло, с силой поднял и затащил на кровать, не обращая внимания на его полузадушенные хрипы. — Вот так, индейчик, вот так, моя шлюшка! — он навалился сверху, прижал Рика коленом к кровати, безжалостно давя им на живот. — Ты уже научился молчать, да? Больше не хочешь дерзить? Ну, и где твой защитник? А? Не слышу! — он оторвал, наконец, пальцы от горла Рика и тут же ударил его ладонью, как когда-то. От удара зазвенело в голове и зашумело в ушах, Рик открытым ртом хватал воздух, с ужасом проваливаясь в дежавю — в прошлый раз все было точно так же, словно у Майкла была устоявшаяся модель… не поведения — насилия. Все возможно. Кто знает, сколько жертв у него было: на дорогах слишком много неприкаянных парней и девчонок, чтобы им кто-то вел счет. — Вот так, молчи пока, — жесткие руки шарили по телу Рика, вытаскивая из джинсов футболку, хватаясь за ремень в попытках расстегнуть его. Рик попытался было отползти назад, но новая оплеуха на секунду выбила его из реальности. Рик похолодел — если так пойдет и дальше, он просто потеряет сознание и тогда уж точно ничего не сможет сделать, чтобы спастись. И он перестал брыкаться, затекшими глазами огляделся, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло бы ему помочь. Взгляд остановился на шкафу у стены, и Рик буквально задохнулся от накатившей отчаянной надежды. Только бы туда добраться! Разве что… нож! Тот самый, что ничем ему не помог в прошлый раз, но который все еще был в штанине его джинсов. Рик и сам не знал, почему так упорно снова и снова вкладывал его в специальный кармашек после прошлой неудачи. Он же ничего не смог им сделать, не смог защититься, а теперь просто резал им ладонь у окна. Рик закусил губу, когда Майкл стиснул его избитые бока и внутри острой болью отозвалась парочка ребер. Чужое сорванное дыхание обжигало кожу, от Майкла пахло сигаретами — ни грамма алкоголя, — но сейчас этот знакомый запах внушал только отвращение. Даже дыхание казалось отравленным, грязным, и Рик от невозможности терпеть липкие прикосновения и жадный взгляд постарался вывернуться, хоть немного освободиться. Но добился только того, что Майкл навалился сильнее, да и глаза его горели таким удовольствием, что Рик зажмурился — было мерзко. Мерзко, но далеко не так страшно, как в прошлый раз. Майкл втиснулся между сведенных изо всех сил бедер, Рик дернулся и повыше закинул одну ногу, пытаясь спрятать это за ударом второй по животу Майкла. Удар, конечно, не удался: Майкл был настороже, он методично, зло и весело хватал Рика, рвал одежду и ставил на его теле синяки, впивался пальцами в кожу, выкручивал ее вместе с захваченными мышцами. А Рик стонал, брыкался и тянул из штанины нож. Только бы не зря. — Ну, да ты что-то совсем заскучал, — Майкл снова ухватил Рика за шею, но на этот раз для того, чтобы заглянуть ему в глаза. — Мне становится скучно. В прошлый раз ты был таким ядовитым! И куда что делось? — От… вали, — прохрипел Рик, хватаясь за рукоять ножа, с силой сцепил на ней пальцы и начал тянуть. — Мало тебе… в прошлый раз… досталось! — Сука! — последовал еще один удар, и Рик проклял свой язык — сейчас ему нельзя было отрубаться, ведь нож уже лег в его ладонь. — Значит, ты не такой уж послушный, как мне показалось! — Майкл встряхнул Рика за шею и вдавил его в матрас. — Ничего, я научу тебя покорности. Сейчас ты у меня покричишь! Он схватился за ремень на джинсах Рика, дернул, наконец-то расстегивая его, и рванул с такой силой, что треснула ткань и порвались шлевки. — Ты гребаный больной ублюдок! — зашипел ему в лицо Рик и, до судороги сжав в руке нож, всадил его Майклу в бок. Майкл закричал, дернулся назад, вырывая застрявший в мышцах нож из руки Рика. Лезвие вошло едва ли наполовину, застряло в жестких натренированных мышцах,наткнувшись на ребро. Рубашка его тут же покраснела, кровь залила бок, штаны и закапала на пол, заливая прижавшиеся к ране пальцы. Но Рик ничего этого уже не видел. Едва он освободился от тяжелого тела, как тут же кинулся к шкафу, почти нырнул под него и лихорадочно, обдирая пальцы, стал выдирать доски пола, пробиваясь к тайнику. К лежащему в нем заряженному пистолету. Но когда пальцы его уже нащупали холодный стальной ствол, Майкл с силой пнул его в бедро и навалился сверху, снова зажимая в тяжелой хватке шею и вжимая Рика головой в нижнюю планку шкафа. — Дрянь! Мелкая дрянь! Ты сейчас ответишь! — он ударил по почкам, и Рик мучительно застонал от пронзившей его острой боли. Но пистолет не выпустил — он пытался крепко взять его в руку, но почему-то в ладонь постоянно попадался ствол, а не рукоять. Рик боялся, очень боялся, что сейчас в него воткнется его собственный нож, но Майкл, видно, был слишком распален и планировал «воткнуть» в него что-то другое. Он больше не ждал ответа: одной рукой вжал Рика в пол, а другой рывком содрал с него джинсы, раздирая молнию и до крови обдирая кожу. Рик дернулся от боли, попытался привстать, подняться на колени, выползти из-под шкафа — он наконец-то ухватил пистолет так, как надо, — но новый удар пригвоздил его к полу. Его сил просто не хватало, чтобы бороться. Он не мог скинуть здорового Майкла с себя, мог, правда, вытащить руки из-под шкафа, но тогда Майкл заметил бы пистолет и без труда отобрал его. А Рик не мог повернуться, чтобы выстрелить. Он не мог ничего! В груди полыхнуло отчаяньем, и Рик взмолился, сам не зная, кому, о спасении. Да хрен с ним — о маленьком шансе. Хоть о чем-нибудь! Но чужие руки стянули джинсы на бедра, Майкл оттянул его ягодицу, хрипло и совсем нечеловечески прохрипел что-то и завозился, нажимая Рику коленями на бедра — кажется, расстегивал штаны. Рик всхлипнул и заскреб пистолетом по полу, пытаясь выбраться, не желая признавать поражение и сдаваться. Только не сдаваться! Он собрался и в очередной раз рванулся, надеясь, отчаянно надеясь… — Ах ты, сука! — раздался знакомый голос, а за ним глухой и влажный звук удара. Тяжесть со спины Рика исчезла, на шею в очередной раз больно надавила рука Майкла, но в следующую секунду Рик стал свободен — и наконец-то смог повернуться! Что он тут же и сделал. Он не стал вставать, просто перевернулся на спину и вскинул пистолет, уже через прицел глядя на то, что происходит в комнате. Оскалившийся Майкл с текущей по шее кровью из разбитой головы вставал, занося здоровый кулак над стоящим перед ним дедом. Старым дедом с покарябанной щекой и с поднятой окровавленной палкой в руках, которой он Майкла, видимо, и треснул по голове. Но и идиоту было ясно, что это оружие ничем деду не поможет, стоит только Майклу как следует его ударить. И он замахнулся, и уже начал движение всем телом к деду — тот смотрел в горящие от ненависти глаза, — когда раздался гром. В тесном помещении звук выстрела раздался невероятным грохотом. Он моментально оглушил и Рика, руки которого дернулись вверх от сильной отдачи, и замершего, но не испуганного деда, и Майкла, который вдруг, в один момент, ослаб, обмяк и повернулся к Рику с растерянным, удивленным лицом. — Мерзкий индейчик… — прохрипел еще он, но следующие выстрелы не дали ему продолжить. Рик стрелял яростно, отчаянно, не останавливаясь, глядя, как, взмахнув руками, Майкл потянулся к нему. Но подогнувшиеся ноги его не удержали, и Майкл упал сначала на колени, а потом завалился на бок, хрипя что-то и зажимая раны на груди и шее. И даже когда он упал, стукнувшись головой об пол у самых ног Рика, тот не переставая жал на курок, пока не кончились патроны. Как же он жалел, что все так быстро закончилось! Глядя на расплывающуюся по полу кровь, он думал, что мог бы стрелять и стрелять, наслаждаясь каждым попаданием в цель, каждым дерганьем мертвого уже тела. Да он даже видом этой крови сейчас наслаждался! У Рика задрожали вдруг губы и руки, он выронил пистолет и закрыл лицо руками. Его затрясло всем телом, и он глухо застонал, едва сдерживая подступающую истерику. — Дед, уйди пока. Я… сейчас. Внезапно его за плечи обняли теплые руки. Дед, крякнув, уселся на пол рядом с Риком и прижал его к своей груди. — Уйди. Как же. Разбежался, дурень мелкий, — и он погладил Рика по голове. — Ну, что ты. Теперь-то уж все хорошо. Больше Рик сдерживаться не мог, слезы хлынули потоком. Он задыхался, хватал ртом воздух, но не мог надышаться, дергался, хрипел и поливал рубашку деда слезами. И так в него вцепился, что никто — а уж тем более старый его дед — не смог бы его оторвать, расцепить намертво сжавшиеся пальцы. Но тот и не хотел. Он гладил Рика по голове, бормотал что-то утешающее и сам глотал слезы. Если бы он не смог сломать дверь, кто знает, чем бы все закончилось. Дед передернулся и крепче прижал к себе Рика. Слава всем богам — обошлось. — Копам звонить не будем, — глухо сказал дед, когда Рика немного отпустило. — Знаю я шерифа нашего! Посадит тебя до выяснения, а там. — Что там? — спросил Рик, только эмоций в его голосе почти не было. — То самое! Пялится он, я же вижу! — Дед… — До хрена лет уж дед! Сказано, так слушай! Никакой полиции. Ну, нет так нет. *** В том, куда спрятать тело, большой проблемы не было. В болото, куда же еще. Машина Майкла нашлась неподалеку, в овраге ближе к лесу, и Рик подогнал ее к мотелю. Вместе с дедом они с трудом вытащили тело Майкла на улицу и впихнули его на переднее сиденье, и Рик, уговорив деда остаться в мотеле, медленно покатил в сторону леса, к тотемному столбу. Он не беспокоился о следах машины — начался очередной ночной дождь, вместе с ветром он прекрасно спрячет все следы. В свете фар били косые струи, а Рик едва сдерживал бьющую его изнутри дрожь, не в силах перестать смотреть на соседнее сиденье, на мертвого Майкла. Рик был словно в тумане и двигался на автомате. Он принимал решения, действовал, но сам был далеко отсюда. Мысленно обращался к Стэну, ища силы в мыслях о нем. Иначе — почему-то он был в этом уверен, — не сумел бы сделать все то, что сделал. На памятной поляне Рик остановился, хотел было перетащить тело Майкла на водительское сиденье, но расхохотался, согнувшись пополам и даже икая от смеха. Ну да, конечно! Сам заехал в болото, никто не виноват. С дырками от пуль по всему телу, как же! Рик никак не мог успокоиться, пока не надавал себе по щекам. А потом, едва сдержав слезы, снова сел за руль. Яркий свет фар выхватил в ночной темноте тотемный столб, почти совсем уже упавший — был виден лишь раскрытый клюв ворона и одно его крыло. Рик нажал на газ и медленно тронулся вперед. Съехать с поляны вниз, в мутную, рябую воду и сидеть в кабине, давя на газ до тех пор, пока машина не увязла и не стала медленно погружаться, было тяжело. Страх, чувство самосохранения так и вопили об опасности, но Рик заставил себя сидеть в кабине до последнего. Как он выбирался на твердую землю — отдельная история. Желание запрятать Майкла с концами едва не сыграло с ним злую шутку, и Рик выбрался на поляну грязным и мокрым — он едва не провалился в болото следом за машиной. А потом он возвращался домой в темноте, подсвечивая дорогу слабым фонариком, то и дело натыкаясь то на деревья, то на кусты, увязая ногами в грязи и мечтая о чем-нибудь горячем. А еще лучше крепком. Но вспомнив, сколько еще предстоит работы по уборке, Рик только застонал — ночь обещала быть очень длинной. Уже на подходе к дому Рик подумал, что на фоне усталости и плохой, мерзкой погоды впечатления от убийства человека как-то померкли. Да и сам Майкл смазался и выцвел, словно напал на Рика не сегодня, а черт знает сколько времени назад. Рика это и радовало, и пугало. Одно дело — вырвался и спасся. И совсем другое то, что жизнь человека для него так обесценилась. Рик споткнулся о невидимый в темноте корень, упал, роняя фонарик в густую траву, и думать позабыл о моральных переживаниях. Ему бы согреться и поспать! А вот дед Рика не подвел. Он даже и не надеялся, но тот встречал его в дверях, уже приготовив стаканы и бутылку виски. — Посидим на ступеньках, — предложил смертельно уставший Рик и тут же уселся, обессилено прислонившись плечом к перилам. Приняв от деда стакан, он с наслаждением выпил почти половину и наконец-то позволил себе расслабиться, отдаваясь ласке тьмы, опутывающей его своими струями. Глаза закрывались сами, и он не стал противиться — надо было хоть немного отдохнуть. — Пей, да иди спать, — буркнул дед, тоже садясь рядом и делая глоток. — Вон, в материной комнате я тебе постелил. — Спасибо, — Рик едва заметно улыбнулся, так и не открывая глаз. — Попозже. Надо еще убраться. — А чего там убираться? Я уж все затер. — Что? — Рик удивленно посмотрел на деда. — Там же столько кровищи было. — А теперь нету. Только дышать там нечем — столько химии извел, жуть, — дед посмотрел на свои руки, понюхал их и поморщился. — Так что иди-ка ты спать, а завтра и поговорим. — Спасибо, — Рик уткнулся лбом в подставленное плечо и длинно, облегченно выдохнул. — Все кончилось. — Утопил? — Наверное. Завтра схожу проверю. А вдруг, — он вскинулся, посмотрел на деда тревожно, — вдруг там мелко? Вдруг он так и застрянет? — Да нет, — протянул дед. — Ты за тотем завез? — Дальше. Машина сразу тонуть начала. — И чего ссышь тогда? Да и хрен с ним, ежели что! — дед пожал плечами. — Все равно никто не найдет. Кому приспичит туда идти? Да и кто знает, что он у нас. — А вдруг кто-нибудь видел?.. — Он сам сюда не за хорошим шел, — сказал дед сквозь зубы. — Он получше нас спрятался, так что не боись, малец! Все будет хорошо! Рик натужно, едва растянув губы, улыбнулся и допил виски. А потом медленно встал, весь опутанный тьмой — ему было немного легче, но все равно усталость и виски сбивали его с ног. — Я пойду спать. Буди, если что. — Ага, — покивал дед, продолжая сидеть на ступеньке. Он не замечал опутывающей его тьмы, чувствовал только, как потихоньку отпускает напряжение. Рик живой, да и сам он еще не совсем развалина. Так что прорвутся, не впервой. *** Поговорить у них получилось несколько позже, чем они рассчитывали — Рик настолько вымотался, что проспал больше суток, раскинувшись на широкой постели мамы с папой. Раньше он старался как можно меньше заходить в их комнату, ему было слишком тяжело, но сейчас, открыв глаза и оглядевшись, Рик почувствовал спокойствие и тепло. Он дома, неприятности позади, все хорошо. Не все, конечно, но хорошо. В ванной, посмотрев на себя в зеркало, он едва не отшатнулся, а потом попытался улыбнуться своей заплывшей физиономии — посидеть достаточное количество времени с тьмой не удалось, так что теперь лицо Рика удивляло своей расцветкой и формой. Дед только хмыкнул, увидев его внизу, и сразу потащил на кухню кормить. — Давно я тебя таким не видел, — ухмыльнулся он, разглядывая опухшее лицо. — Разве что в школе, когда ты по шее постоянно получал. — Ну, ты и вспомнил, дед, — поморщился Рик. Жевать было больно, говорить тоже. — Пока не рассвело, надо сходить туда, — он замялся, — проверить. — Да ходил я, — махнул рукой дед в сторону текущего очередным дождем окна. — Все нормально, затягивает потихоньку. — Потихоньку? — насторожился Рик. — Да нормально затягивает, сказал не так. И не видать уж машины его, утопла. Рик ощутимо расслабился, только сейчас понимая, как сильно был напряжен. Машина утонула, следов нет, улик нет, тела нет и подозрений тоже никаких нет. — Спасибо, — улыбнулся он и поморщился от боли в потрескавшихся губах. — Да чего там, — дед тяжело вздохнул. — Ты только на улицу пока не выходи. Я сказал уж всем, что ты заболел. — Чем это? — Простудился, дурень! — разозлился дед. — А что еще сказать-то? С такой мордой только по улицам ходить. Все копы твои будут. — Ладно, понял я, — буркнул Рик и снова принялся за еду. Дед молча смотрел, как он ест, и по лицу его было видно, что хочет что-то сказать, да не может. Слова не идут. — Что? — поднял Рик бровь. — Ты во мне дырку просверлишь. Или осуждаешь? — спросил он тихо. — Чего?! — дед аж взъярился. — Вот смотрю иногда, вроде вырос, нормальный парень стал. А как рот откроешь — нет, все такой же дурачок, как прежде! Тьфу! — сплюнул он и резво поднялся, пошаркал к закипевшему чайнику. — Опять? — Рик едва не застонал. Ему казалось, что они нашли общий язык, тем более после того, что пережили. А оказалось, что рано обрадовался. Это же дед. — Чего опять-то, а? Вот как поумнеешь, так и будет тебе по-другому! — дед грохнул о стол двумя кружками с пакетиками чая в них и зажурчал кипятком, наливая по самый край. — Думаю вот, пора бы тебе и покататься по свету-то. — Что?! — Рик едва не подавился, уставился на деда, раскрыв рот и глаза. — Чего? — Чего? — передразнил его дед. — Совсем глупый? Или глухой? — Да ты!.. — Рик едва сдержался. — Дед, скажи нормально. — А я как? Повторяю для сообразительных: пора тебе прогуляться, съездить куда-нибудь. Да вон хоть к шаману твоему. Хоть дурной, а все же дед. Как и я. Ты его сколько не видел? — Давно, — ответил ошарашенный Рик. — Ты с чего это так изменился? Ты же мне сам все время говорил, что тут мое место. — Приклеил я тебя сюда, что ли? Штаны оторвал от стула — и вперед! — А кто ныл все время, что сам ни с чем не справится? Что ты едва ноги переставляешь и без меня и трех дней не протянешь! — Доверчивый ты у меня, хоть отродье и хитрое вроде должно быть. Дед вот другой у тебя ох, какой хитрец! Я уж думал, что ты в него. — Что? — Рик захлопал глазами. — А кто дверь вышиб, а? Вчера-то? Я! А ты — слабый, слабый. — Дед, ну ты и, — Рик посмотрел деду в глаза и хотел уж сказать что-то, но тот его перебил: — Эгоист, я знаю. — Я другое хотел сказать! — А ну, тихо! Мал еще на деда нести здесь всякое! Говорю, так слушай! Давай, хватит сидеть, приключения на жопу насиживать. Как синяки с морды сойдут, так и вали, — дед говорил, неотрывно глядя в свою кружку, но не делая и глотка. — Я же вижу, — добавил он тихо, — как тебя тянет отсюда. Думал, что смогу удержать, да только зря… Теперь понял. — А как же «каждому свое»? — Рик не кричал, говорил тихо, боясь деда спугнуть. — Так может, это самое «твое» как раз и не здесь? — Ты, дед, меня как веревками словами опутал. — Да, я в молодости любую убалтывал! — похвалился дед, а потом продолжил серьезно: — Я о себе больше думал, ясно тебе? Уедешь ты, а мне как? Сказал же, что эгоист! И так я один остался, а тут еще ты все рвешься куда-то. А вдруг с тобой в дороге что-то случилось бы? — А теперь что изменилось? — спросил Рик. Таких слов от деда он никак не ожидал. Тот беспокоился о нем?.. — А теперь вижу, что хрень может с тобой и здесь, дома произойти! Да и нет здесь для тебя ничего хорошего. Разве что потом, когда нагуляешься. Тебе еще с этим твоим байкером надо было уезжать. — Дед, ты меня прямо поражаешь. А байкер,— сердце гулко стукнуло, — он далеко уже. — А чего ты его к себе не вызовешь? — спросил вдруг дед, прищурившись. — Мне твоя мать все рассказала. Про эти ваши, — он покрутил рукой, — дороги. Вот и тяни его к себе, чего сиднем сидишь-то?! — Мама? — растерялся Рик. — А Стэн… он просил меня больше его не звать. Я обещал. — Ох, ну какой же внучек у меня послушный да ласковый! Тьфу, глядеть тошно! — дед сверкнул глазами. — Да ты знаешь, что мой сын делал, только чтобы твоя мать согласилась за него выйти? Да он у ворот резервации вашей дневал и ночевал! Стольким молодцам морды набил, хоть в рядок ставь. Ну, и ему тоже начищали регулярно, как же без этого. Зато уж добился, что мать твоя за ним пошла. Из племени, сюда, в этот старый мотель, на хрена бы он кому сдался! — дед потряс кулаком, глядя на открывшего рот Рика. Раньше он никогда не рассказывал ничего из прошлого. А сейчас разошелся. — И что дальше? — Рик был как зачарованный. Он ничего этого не знал, не слышал никогда. — А дальше, когда она согласилась и сбежала с ним, разбираться пришел твой другой дед. Как был после туристов: в перьях и в бусах, — дед хихикнул. — И что? — Уж тут я не смолчал! Весело было, это да, — дед довольно оскалился, показав желтые вставные зубы. — И он стерпел? — шаман всегда был гордым, вряд ли спустил бы такое. — Он назвал меня бледнолицым тупицей. А я ему, — предвосхитил он вопрос Рика, — по сопелке. — А он? — Рик едва сдерживал смех. — А он мне бубном. В общем, — он довольно улыбнулся, — хорошо посидели. — Где посидели? Ты о чем? Дрались же. — А потом посидели. В баре. В стрип-баре, — дед поиграл бровями, а потом вспомнил, о чем говорил вначале и резко помрачнел. — Отец твой вырвал счастья столько лет, сколько смог! А потом, когда он, — голос деда сорвался, но он все равно продолжил: — Когда его не стало, мать твоя звала его, да мне показывала. Я не видел, как она, но чувствовал. И ее чувствовал, когда ты уж ее звал, понял? — Дед… — Вот тебе и дед! Так что не сиди на заднице, ясно тебе? Зови его, живого же легче, наверное, чем душу оттуда тянуть. Вижу же, что сам не свой. Что тяжко тебе. — Не надо, дед, — остановил его Рик. Слова задевали и мучили, ведь он больше не мог звать того, кто этого не хотел. — Ну, тогда сам дураком и будешь! — припечатал его старик и швырнул кружку в раковину. — Я спать пошел, а ты сиди в комнате, ясно? А то потом мозги сломаешь объяснять, что с тобой случилось. Особенно тарахтелке этой, Мэриан. — Ладно, — согласился Рик. —Ты не переживай за меня. Я справлюсь, правда. Дед кивнул было, но потом опомнился, пробормотал, выходя из кухни: — Да мне что. Справится он. Вот и справляйся, а не ходи тут как пришибленный. Ох, знал бы, не отпустил бы этого дурного байкера белобрысого. Всю душу измотали, а туда же. *** А потом снова наступила тишина, и снова стало греть, а потом и жарить солнце. И Рик пришел в себя, и тьма высосала из него боль и страх, а машину точно не было видно, и душа его, Рика, стала постепенно успокаиваться. И он даже однажды сумел подняться наверх, и ворон насмешливо смотрел, как Рик вглядывается во тьму, а потом начинает выбивать ритм на иссохшем подоконнике. И как тени отца и мамы выходят к нему, как они спускаются с ним вместе в дом, и как дед замирает, то ли ловя краем глаза движение смутных теней, то ли действительно чувствуя сердцем, что родные люди сейчас с ним рядом. Стэна он не звал. Несмотря на слова деда, несмотря на желание. Несмотря ни на что. А потом это случилось. Само. Просто произошло, и Рик в первые мгновения никак не мог поверить, что это реальность, а не сон и не другой мир, в котором он заплутал по незнанию. Просто однажды со стороны шоссе раздался очередной звук работающего мотора, и он, приблизившись, не стал удаляться, как сотни и тысячи до него, а напротив — приблизился. Рик сидел на веранде, закрыв лицо шляпой и зажмурив глаза, но когда мотор (а это был мотоцикл, это точно!) заглох, он не вынес обрушившейся тишины и сдернул шляпу с лица. Его ослепило солнце, ударило в лицо, обожгло глаза, и Рик сморгнул выступившие слезы, а потом поставил руку козырьком и посмотрел на стоянку. В звенящем мареве, среди колеблющегося от жара воздуха над асфальтом стоял человек. Черные кожаные штаны. Черная же футболка с какой-то надписью, в этом раздирающем глаза солнечном свете и не разберешь. И сияющие светлые волосы. Рик зажмурился, закрыл лицо ладонью, чтобы скрыться, спрятаться от видения. Сейчас, вот сейчас он посмотрит туда снова, и ничего, снова никого там не будет. Совсем близко послышались шаги. — Привет. У тебя что с лицом? Рик задохнулся, замер, глотая бешено стучащее сердце. И не пошевелился. Его руку тронули горячие пальцы, отвели от лица, и Рик посмотрел… и увидел перед собой Стэна. Настоящего, живого. Без привычного уже антуража из тьмы, без горечи обмана и принуждения. — Упал, — ответил он заторможено, жадно вглядываясь в его загорелое лицо. Пожирая его взглядом. — Далеко, видно, катился, — хохотнул тот, все еще держа руку Рика в своей ладони и осторожно, даже нежно ее поглаживая. — Сдашь мне комнату? — Сдам, — Рик кивнул, ослепленный яркой синевой глаз и дрожащей на чужих, таких желанных губах улыбкой. — А ты надолго? — Быка за рога, да? — прищурился Стэн, но в глубине его глаз таилась неуверенность. Так странно, раньше это было ему несвойственно. — Надолго. Ну, мне хотелось бы. — И от чего это зависит? — От тебя. Ответ был прямым и простым, только от него Рика будто током прошило. Он даже судорожно вздохнул, а может, и всхлипнул. Не любил он думать об этом, он же не девчонка, чтобы рыдать от счастья, когда любимый вернулся. Любимый. — А я скоро уезжаю, — ляпнул он вдруг. — Да? — синь глаз потускнела, Стэн вроде как стал дальше, хотя только на сантиметр отодвинулся, а Рику уже стало холодно. — С тобой! — исправился он быстро. — Мы с тобой едем к деду-шаману. Пока этот, — он кивнул себе за спину, — не передумал. — Шаману? — Стэн снова оказался близко, и все вокруг затопил его запах, он окружил Рика, закрыл небо и землю, опутал собой. — Уже страшно. — Ничего, — Рик наконец улыбнулся, подался вперед, почти касаясь груди Стэна своей. — Я тебя защищу. — Ну, я просто жду с нетерпением, — горячий выдох обжег губы, и Рик уже не понял, к чему и о чем были это слова. Сейчас они обрели совсем другой смысл. Другое звучание. — Я тоже. Ждал. Остаток фразы он выдохнул уже в губы Стэна, за миг до того, как тот стал его целовать, как их языки коснулись друг друга, как дыхание стало одним на двоих, словно всегда так и было. А потом он опомнился и спросил, отодвигая Стэна от себя ладонью, хоть этот жест и отозвался во всем теле болью потери. Но без ответов эта боль могла стать еще сильнее. — Почему ты приехал, Стэн? Ты же боялся. — А сейчас не боюсь. Сейчас мне все равно. — Почему? Рик посмотрел в глаза Стэна, и увидел в них ответ, но не имел в себе смелости поверить. Так романтично… Ну что за чушь. — Я к тебе вернулся. Ты же сказал, что будешь меня ждать. Ты ждал? — Стэн наклонился, провел губами по щеке Рика, выдохнул в ухо, а потом снова заглянул в глаза. — Ждал, Рик? — Ждал. Всегда ждал тебя. — Значит, я вовремя, — Стэн кивнул удовлетворенно и снова улыбнулся. — Я ведь все думал, что ты меня приворожил, что все это твоя магия, — он криво усмехнулся. — Но я ведь и правда тебя к себе тянул. — А когда перестал, я сразу почувствовал, — Стэн невесело улыбнулся. — Стало одиноко и холодно, словно в груди, вот тут, — он ткнул себе в грудь пальцем, — дыра. И все в ней пропадает. И я гнал, боялся опоздать. — Я не ворожил на чувства. Стэн, правда! — На самом деле это я сам. И шаманство твое ни при чем. А мне без тебя, — Стэн наклонился и потерся носом о нос Рика. — Хреново? — спросил тот с надеждой. — Еще как, — Стэн стиснул Рика в своих руках. — Слушай, твой дед себе уже гляделки натер. Давай поднимемся к тебе? Пока он меня палкой не приласкал. — Грозит? — Сейчас окно вышибет. — Черт, — засмеялся Рик, с трудом оторвался от Стэна, но так и не перестал касаться плечом. — Пошли. Он привел его в новую комнату, потому что его старая теперь была заперта и пылилась в одиночестве. Стэн только одобрительно присвистнул и тут же пошел в душ, потому что был весь мокрый от пота. И Рик пошел с ним вместе, дурея от накатившего счастья. Да даже не веря, что все это стало вдруг правдой. Только в душе у них ничего не было, потому что Стэн буквально засыпал стоя. Уцепившись за ягодицы Рика. Рик со смехом вывернулся, выключил воду и кинул в Стэна полотенцем, а потом подождал его в комнате, стоя у окна и глядя, как ветер гонит над потрескавшимся асфальтом стоянки пыль, закручивает ее столбиками. Стэн подошел неслышно, медленно и мягко положил ему на плечи жесткие ладони и потянул к себе. Рик не стал противиться, прижался спиной, выдохнул и наконец-то почувствовал, как горечь и напряжение долгих пустых дней отпускают его. И вместо них в груди растеклось тепло, какого он не чувствовал уже много лет. Даже слезы на глазах выступили, и он торопливо их стер. Пусть и не совсем честно, пусть он притянул, настоял, выцарапал! Но он свое счастье получил. Каждому свое? Теперь он знал, что все зависит от него. Что он выбрал, то и стало его. Собственным. Остальное переживем. — Ты что там? Плачешь? — Стэн горячо выдохнул ему в макушку. — Ха, — голос Рика почти не дрожал. — Это ветер. Надо бы твой мотоцикл накрыть, а еще лучше в мастерскую загнать. Стэн выглянул в окно через его плечо и щекотно подышал Рику в ухо. — Можно сделать это сейчас, а можно... — Что можно? — А можно потом. Руки Стэна скользнули по плечам Рика вниз, с локтей перешли на его бока, и от этого откровенного, обнаженного касания Рика пробила дрожь. Он действительно хлюпнул носом и схватился за широкие запястья. — Эй, ну что с тобой? — Стэн отодвинулся, развернул его к себе лицом и, засмеявшись тихо и тепло, стер слезы с его щек. — Все хорошо. Мы, — он вдруг запнулся, но продолжил, хотя в голосе появилась неуверенность: — мы дома. Да? — Дома! Никуда пока не поедем, и дед подождет, и дорога подождет, все, все пусть подождет, пока мы дома, — Рик уткнулся ему в грудь лицом и обнял изо всех сил, прижался, чуть дрожа. — Вот черт, у меня нервы сдали. Прости. Стэн помолчал, потом легко подхватил его и уложил на кровать, сам тут же лег рядом, обнял, почти накрыл собой. Согрел, и мерзкая дрожь стала утихать. — Лежи, — остановил его Стэн, когда Рик дернулся. — Мы никуда не торопимся. У нас все время мира, делай с ним, что хочешь. Он тепло засмеялся, и Рик почувствовал вибрацию всем своим телом. Он притих под тяжелой рукой и расслабился, слушая спокойное дыхание Стэна у своего уха. Действительно, они все успеют. И мотоцикл почистят, даже если его занесет пылью со всей степи. Рик улегся удобнее и спустил с кровати руку, поиграл пальцами, чувствуя холодок. Тьма оплела, обвилась вокруг руки, с опаской заглянула за край кровати. — Кошка? — спросил Стэн, и Рик вздрогнул, когда тьма брызнула в стороны. Он повернулся, заглянул в синие глаза Стэна и сказал: — Ага, почти. Я вас потом познакомлю. И полез целоваться.