Каждому свое

*** — Рада, что с тобой наконец-то все в порядке. Мэриан сказала это вроде походя, задев крутым бедром по дороге в подсобку, но глянула быстро и остро, поэтому Рик решил не отвечать. Не хватало еще поддаться — стоит ей зацепиться хоть словом, и от «разговора по душам» уже не отвертеться. А он Рику был не нужен. Он вообще ни с кем не собирался разговаривать о том, что с ним происходило. Рик отработал очередную смену, вышел из кухни и присел за стойку, чтобы выпить кофе и перекинуться с Мэриан парой слов ни о чем. Та, кажется, поняла и больше вопросов о том, как он себя чувствует, не задавала. Рик рассеянно слушал ее болтовню, а потом, оставив на нее поздних посетителей, пошел домой, в мотель. С каждой минутой, что приближала его к ночи, он испытывал все большее нетерпение и легкую неуверенность — добиться положительного результата удавалось далеко не всегда. Утешало другое — с каждым разом у него получалось все лучше. Дед сидел на веранде на своем привычном месте и попивал пиво в компании мистера Смита. Тот все еще продолжал ждать звонка от сестры, но в последнее время стал чаще выходить из номера и проводить пару часов в разговорах с мистером Джонсом и его внуком. Пожалуй, именно разговоры с внуком, Риком, и привлекали его больше всего. После них хотелось что-то сделать. Позвонить сестре самому, настоять на ответе и когда-нибудь (конечно, не сейчас, а позже) взять и поехать к ней в гости. — Принеси нам еще по пиву, — помахал дед пустой бутылкой. — И себе возьми, а то заработался, наверное, — он нахмурился и пожаловался мистеру Смиту: — Совсем совести у этой Мэриан нет, так и гоняет туда-сюда мальчишку. «Мальчишка» восемнадцати лет отроду усмехнулся привычно, посмотрел на валящееся за горизонт солнце и кивнул. — Сейчас, дед. Но себе принес не пиво, а колу, потому что в пьяном виде дух его не мог пробиться ни в какие другие миры. А особенно — призвать кого-то из этого. Вечер тянулся медленно, плавно переходя в ночь. Совсем стемнело, на свет лампы поналетели мотыльки и стали биться в сетку, сжигая крылья о ее раскаленные бока, а из степи все звонче доносился стрекот саранчи. Мистер Смит допил пиво и, умиротворенный, попрощался, но дед едва удостоил его кивка — он смотрел на Рика внимательно и слегка встревоженно. — Ну, что опять? — не выдержал Рик, отворачиваясь от ярких огней мини-маркета и заправки. — Хватит пялиться, дед. Я в порядке. — Я вижу. Я просто сказать хотел… Я рад, что тебя отпустило. Что все приходит в норму, и ты его забыл. Рик не сдержал ухмылки, глянул, сощурив глаза в черные, непроницаемые щелочки. — Кто тебе сказал это, дед? — Что?.. — Я его не забыл. — Почему? — вырвалось у старика. — Да на хрена же! — Да ты не переживай так, все у меня в порядке. — В порядке? Не переживай?! — вскинулся дед. — Совсем, значится, не переживать, да? Только стал на нормального человека похож, и снова в ту же дырку? — Не будет «снова», дед, не воюй. — Поговори мне еще. Мал на меня тявкать. — Ну и ладно. Я тебя тоже люблю, дедуля, — Рик наклонился, быстро чмокнул старика в лоб и, выхватив у него из рук пустую бутылку, отскочил в сторону. — Чего?! Да ты совсем спятил, точно! — Тебе помочь подняться? — Куда это? — В комнату твою, куда же еще. Тяжело самому, наверное, после пива-то. — Заботливый-то какой стал! А раньше все мимо бегал, вспоминал обо мне под утро. Ладно, помоги уже, — все же разрешил дед и ухватился за подставленную руку. Не сказать, что Рик стал таким уж заботливым внуком — в конце концов, дед его, несмотря на палку и давление, был еще ого-го. Пил по вечерам пиво, едко и нахально издевался над мистером Смитом, сплетничал с Мэриан и ездил к мужу Нормы пить виски примерно раз в две недели. А сейчас Рику просто хотелось поскорее отвести его спать. Будет лучше, если дед не станет мешать ему подняться наверх, чтобы в очередной раз попытать счастья. Примерно через час Рик наконец-то поднялся по ступеням и подставил руку под клюв ворона. Туман больше не клубился бестолково, как в первый раз, а почти сразу стал расползаться в стороны, едва ощутимо пульсируя в такт отбиваемому на подоконнике ритму. И на этот раз — наконец-то повезло! — рев мотоцикла, поначалу едва слышный, но с каждой секундой все более громкий, послышался на темной дороге почти сразу. И Рик, уверившись, что он идет и с улицы, рванул вниз по ступеням. Получилось! Стэн стоял как всегда — посередине стоянки, и ждал Рика. И на этот раз, в отличие от самого первого и многих последующих, в глазах его не было сонного тумана. Он смотрел вполне осмысленно и даже легко улыбнулся, завидев радостного Рика. А тот — как, впрочем, и всегда — подбежал и обнял его, вжался лицом ему в грудь, с дрожью под кожей ощущая, что Стэн — живой, настоящий Стэн — рядом с ним. И какая вообще разница, как это получается! Они пошли на холм, тот самый, над заправкой, где Рик в первый раз позволил серьезно себя коснуться. Тьма, которая то клубилась, притворяясь ночью, то становилась тонкой шуршащей травой, окружила их, отсекла ненужное, и Рик сел перед Стэном и прижался спиной к его груди в тесном кольце рук. — Расскажи мне о себе, — попросил он, прижимаясь щекой к прохладной ладони. — Где ты сейчас? — Здесь, — чуть хриплый тихий смех за спиной вибрацией прокатился по телу. — Я с тобой, а ты опять мне снишься, да? — Я? Можно сказать и так. — Это так странно, — Стэн сжал руки и коснулся губами виска Рика. — Я часто думаю о тебе... Я ни о ком другом так много не думал. И мне еще никто не снился, знаешь? Ты особенный. — Да, — согласился Рик, изо всех сил отгоняя от себя мысли о нечестности выбранного им метода. — Я действительно особенный... Так где вы сейчас с друзьями? — На побережье. И я сплю на земле, слушая шелест волн и ощущая запах океана. — А почему не в городе? Или в мотеле? — Мотели опасное место, разве ты не знаешь? — Стэн прижался к щеке Рика своей. — В них можно встретить того, кто заберет твою душу. Ты уедешь, а душа останется. И как потом жить? — Вернуться, — едва слышно прошептал Рик. Ему казалось, что он оставляет Стэну право выбора — вернуться или нет, лицемерно забывая, что это всего лишь последний шаг, ведь остальные Риком уже сделаны — он все сделал, чтоб привязать Стэна к себе. Но сейчас он почему-то испугался, не хотел больше давить и вкладывать в голову Стэну еще и эти мысли. Если бы только тот решился сам! — Скоро, через пару дней, мы повернем на юг. Есть кое-какие дела в паре городков, заработаем денег, а потом... — Что потом? — Потом решим, куда двигать дальше. «Почему бы не сюда?» — снова подумал Рик, глубоко вздыхая. — А откуда ты родом? Не хочешь вернуться домой? — Домой? — Стэн засмеялся сухо и отрывисто и замолчал. — Домой… — А что там? — Ничего, Рик. Там нет больше ничего. И никогда не было никакого дома, — Стэн отодвинулся от Рика и откинулся назад, упираясь руками в землю позади себя. — И семьи нет? — Я жил в приемной… во многих приемных семьях. И ни в одну не собираюсь возвращаться. Мы с Мэй вместе вырвались оттуда много лет назад, и снова попасть в змеиную яму я не хочу. — Поэтому для тебя самое важное свобода? — И дорога, Рик. Только не думай, что я тебя обманул, — Стэн посмотрел на Рика и потянулся к нему. — Я тебе даже позавидовал тогда, — Рик хмыкнул, — совсем немного. Я хотел бы иметь такое место, как у тебя. С предками и корнями. Рик развернулся и поймал взгляд Стэна. — А я хотел бы быть с тобой, — на этот раз он говорил все прямо. — Если у тебя будет выбор — знай, что я тебя жду. Или готов ехать с тобой. Куда угодно. — Но это же просто сон, да? — спросил Стэн, нахмурившись. — Мне не очень нравится, что происходит. Мне кажется, — Стэн огляделся, сжал в руке сухие стебли и внезапно рванул руку вверх, разрезая кожу острыми колючками, — что это не совсем сон, — он посмотрел на окровавленную руку и лизнул ее. — Что ты делаешь? — Если раны утром не будет — значит, что я просто спал и ты действительно мне снишься потому что… потому… Рик замер, боясь даже вздохнуть, но Стэн свою мысль не закончил. — А если на твоей ладони будут раны? — наконец спросил он. — Значит, ты шаман, — криво усмехнулся Стэн. — Околдовал меня. Но настоящих шаманов не бывает, правда? — он сел, пытливо вглядываясь в лицо Рика, и тот не нашел ничего лучше, чем неуверенно кивнуть и просто его поцеловать его. Губы Стэна дрогнули, а потом он ответил. *** Как же Рик боялся подниматься к окну в следующий раз! Тянул столько, сколько мог выдержать, не видя Стэна. Но когда тоска стала холодной дырой в груди, он все же толкнул старую дверь. Он был уверен, что раны на ладонях Стэна утром никуда не делись, потому что несмотря на окружающую их тьму, на неведомый путь, который приводил Стэна к нему, к Рику, их встречи были реальны. И теперь Рик даже представить боялся, что скажет ему Стэн. Сумеет ли принять шамана? Он в который раз вспомнил, как все это начиналось. Поначалу Стэн был похож на собственную тень. Он не мог говорить и едва понимал, что с ним происходит и где он вообще. Даже глаза его не были яркими и синими, а казались присыпанными пылью. Единственное, на что он реагировал совершенно точно — это на Рика, на его близость. И нет, они не занимались сексом — во всяком случае не в первые разы — а просто касались, слушали дыхание и сердцебиение друг друга. А потом Стэн исчезал, стоило Рику выпустить его из своих рук или перестать слышать новый ритм внутри себя и закрыть глаза. Постепенно — а Рику казалось, что очень медленно — Стэн словно просыпался, все больше верил в то, что он видел. И наконец наступила ночь, когда он заговорил с Риком. Всего пара слов, слишком простых для кого-то, но Рик никогда их не забывал: «Рик? Я скучал...» «И я тоже», — ответил он тогда, заглядывая в блестящие синие глаза. Увязнуть в этом было так просто. Он ждал ночи, чтобы снова встать у окна и позвать, вытянуть Стэна к себе. Каждая их встреча делала его счастливым, и он очень, очень надеялся, что и Стэна тоже. Теперь расстояние между ними уже не казалось таким большим, а возможность быть вместе пьянила разум. Жаль только, что вызвать и провести Стэна дорогой между мирами получалось не всегда, и чем дальше — тем реже. Рик испугался было, что сила его слабеет, но дед-шаман Высокая Птица, вновь появившийся в окне, на этот раз нашел время поговорить с внуком и обрадовал его: напротив, сила Рика росла, но вот Стэн появлялся с каждым разом все более полно, и это делало процесс сложнее. — К тому же, он не всегда спит, когда ты зовешь его, — Высокая Птица легко щелкнул Рика по лбу. — Ты молодец, силен. Только… — Что только? — Доволен ли будет Стэн, когда узнает, что это ты тянешь его к себе? — Не трави мне душу, дед! — оскалился Рик, не желая об этом думать. — Я хочу этого! Я не могу без него, ясно? — Ясно. Сразу видно — наша кровь. Рик вскинул глаза. — Правда? — Ага. Тоже по-молодости без мозгов все, — рассмеялся дед и вдруг стал очень далеким, даже выражения лица его не было видно. — Увидимся, Рик. И я горжусь тобой. — Я на это надеюсь. А сейчас настал момент истины. Что скажет Стэн, когда его увидит? И когда Рик наконец-то решился подняться наверх, напоить своей кровью окно — выход в междумирье — и позвать Стэна снова, его мучила неопределенность. Стэн действительно мог разозлиться. И что в таком случае делать? *** На этот раз Стэн остановил его взглядом и движением руки, не дал прикоснуться к себе, даже близко не подпустил. Рику стало вдруг нестерпимо холодно, тьма потянулась к нему, забормотала, обвивая колени, обещая, что никто, никто его не обидит, стоит только сказать. Разрешить. Позволить отомстить. Рик опомнился — да что это с ним?! Это же Стэн, его Стэн! Неужели за нелюбовь наказывают? — Моя рука до сих пор не зажила, — сказал Стэн, холодно глядя на Рика. — Как ты это объяснишь? — Ты не должен беспокоиться. Для тебя это сон, — ответил Рик, бледнея. — Ничего более. — Я тоже думал, что все это сон. Что ты сон. Что я просто скучаю по тебе. Но на самом деле, — Стэн поднял руку, посмотрел на ладонь с подживающими царапинами и сжал кулак. Рику на миг показалось, что в глазах его промелькнул страх. — Мэй не смогла найти меня. — Что? Стэн зло прищурил глаза и повторил: — Мэй не смогла найти меня той ночью. Когда я порезал себе руку травой. — Не… не может быть. Это же… — Сон, ты говорил. Или врал? — Стэн, — Рик отступил на шаг. — Я думаю, что мы встречаемся во сне, в таком специальном сне. Но реально. Кажется, он и сам запутался. Это место, где они сейчас были — оно ведь не было настоящим его домом. — Мы легли спать рядом, все вместе, а ночью Мэй проснулась и увидела, что меня нет. Она пошла на поиски, но нигде на чертовом берегу меня не было. — Ты мог… уйти, она просто не заметила. — Конечно, мог. Только Мэй не смогла бы не заметить мое возвращение. Она специально ждала меня, а я в один прекрасный момент просто снова оказался в своем спальнике. Спящим. — Она… — Врет? Или врешь ты? — Я, — губы Рика задрожали. — Я не хотел ничего плохого! Я просто… просто очень скучаю по тебе! Что я должен был сделать? — понемногу Рик начинал кричать, глаза жгло, а горло перехватывало отчаяньем. — Ты забыл меня! Ты взял — и просто уехал! А я? Я остался совсем один! — И тогда ты решил, что лучшим выходом станет похищение? — Это не похищение! И любой выход, лучше, чем пустота! — Ты мелкий эгоистичный засранец! — выдал Стэн, скрестив руки на груди. — Да! Да, и что? Что ты знаешь об одиночестве? У тебя есть твоя Мэй, а у меня никого! Стэн нахмурился, но все равно решение его не изменилось. — Хватит! — сказал он резко. — Прекращай свое шаманство. — Стэн… — Я сказал хватит! И чтобы больше не смел делать это со мной, понял? Я не для того валил из чертовых чокнутых семеек, чтобы обзаводиться личным чокнутым сталкером—шаманом! — Я не сталкер! — выкрикнул Рик. Глаза больше не жгло — из них хлынули слезы. Хлюпик и слабак! — А кто ты тогда? — Я просто люблю тебя! Я без тебя загибаюсь! Какая же херня, эти признания. Стэн уже и рот раскрыл, чтобы крикнуть что-то такое же злое, обидное, но замер, увидел вдруг Рика. Как он стоит перед ним, подавшись вперед, натянутый, как струна. Бледный, дрожащий, с текущими по щекам слезами. Жалкий сталкер, шаман-недоучка, эгоистичный и несчастный. — Слушай, — Стэн старался выбирать слова. — Ты можешь придумывать себе все, что твоей душе угодно. Любовь, разбитое сердце и что там есть еще, но меня, — он выделил слово, — меня оставь в покое! Я. Не. Люблю. Тебя. Достаточно? — Не надо, Стэн. — Не заставляй меня быть грубым. Ты просто молодой, мелкий. Я так и знал, что не надо было с тобой связываться! — Ты жалеешь? — Конечно я жалею! — резко ответил Стэн. Не пощадил, не сгладил свои слова, всю злость, кажется, выплеснул. Рика словно толкнули в грудь, в лицо. Он отступил на пару шагов, все так же глядя на Стэна. Только взгляд его стал неживым. — Я же… — Ты сейчас же все прекратишь. Ты больше не посмеешь вызывать меня! Ты не станешь колдовать, не станешь тащить меня к себе. Ты просто от меня отстанешь! Все ясно? Рик и не думал, что это так больно. Лицо его скривилось, губы задрожали, и он прикусил нижнюю до крови, но не позволил себе больше проливать слезы. Только боль не отрезвила. — Ты только не забы... — Прекрати! — закричал Стэн, и через его злость стал вдруг виден весь его страх, страх перед неведомым и странным, словно он устал держать щит, устал притворяться. — Я не хочу, мне страшно, понимаешь ты это?! На хрен мне не сдались твои штучки! Просто отпусти меня! — Хорошо! — закричал вдруг Рик. — Уходи! Уходи насовсем, раз не хочешь! Раз боишься! — он распахнул глаза, и тьма вокруг него забурлила, волосы поднялись и заклубились бездонным провалом. Темнота потянулась из всех теней, грозя заполнить собой весь этот мир. — Раз не любишь! Рик шагнул раз, другой, впиваясь в Стэна безумным взглядом; и беспросветное ничто разлилась из его глаз, заставило потускнеть луну на небе и сожрало все светлые пятна вокруг… Стэн отшатнулся, испуганный и пораженный. А потом все вдруг закончилось — ему в лицо ударил порыв черного ветра, Стэн на миг зажмурился, вскидывая руки, а когда раскрыл глаза, вокруг него была просто ночь. На соседних кроватях храпели его друзья, беспокойно ворочалась Мэй, а в окно бил ветер, звякая плохо подогнанным стеклом. Никакого Рика рядом больше не было. *** В дверь раздался сильный удар, явно не рукой, а палкой. — Демонское отродье, хрена твою душу мать! Выходи, мелочь, тудыть твою налево! Рик! Рик! Дед бушевал в коридоре, колотил палкой куда ни попадя, грозился выломать чертову дверь и прибить мелкого засранца, который только и умеет, что портить ему нервы и жизнь. Не ценит, не имеет ни капли уважения к деду, к его старости. Который только и ждет, чтобы старик загнулся, а потом будет плясать на его могиле, потому что ни совести, ни человеческого отношения от него не дождешься, хоть сто лет под дверью просиди и прожди! Дед замолчал на пару секунд, глотнул побольше воздуха и начал было по новой, но тут замок на двери щелкнул и на пороге показался Рик. Наконец-то. За четыре дня в первый раз. Обрадовавшийся было дед хотел уж схватить его — то ли обнять, то ли по лбу надавать, но Рик поднял глаза, и дед отступил. Они были пустыми. Совсем, словно свет выключили и повесили табличку: Никого нет дома. И так не крепкий, теперь Рик осунулся, а под глазами залегла чернота. Он выглядел тенью самого себя, и деду стало вдруг так больно, словно это он, своими собственными руками довел внука до этого. — Где эта тварь? — захрипел дед, прислоняясь к стене и хватаясь рукой за грудь. — Он что, приезжал? Что он тебе сказал? Пришибу скотину! — Успокойся, дед, — Рик подхватил его под руку, потащил в сторону комнаты. — Никто не приезжал, что за глупость? — Глупость? — смех получился горьким. — Ты на морду свою посмотри! Вот где глупость будет! — Все… все нормально у меня с лицом, чего ты привязался? — Да что там может быть нормального?! — дед затрясся. — Ты словно помирать собрался! — Я жив и никуда не собираюсь! Особенно помирать! — А что тогда? — Приболел я, ясно тебе? С унитаза не слазил, вот и выгляжу так. Ну чего ты пристал, а? Меня достал, так хоть себя пожалей, старый ты хрен! — Кто? Да я! — А ты сейчас выпьешь лекарство и будешь спать! А мне мозги иметь не надо, ясно тебе? — Ишь, как заговорил, мелочь! А палкой давно по хребту не получал? Угрожал дед уже лежа в постели, забирая из рук Рика чашку с лекарством. Вглядываясь в его лицо, он убеждал себя, что да, все это из-за болезни. Что она уже прошла, и Рик прямо сейчас идет на поправку. Что он больше не будет думать об этом мудаке. — Слышь, — остановил он Рика у самого порога, когда тот собирался выскользнуть в коридор. — Не тупи, мелочь. Каждому свое, опять забыл? — Дед, — Рик тяжело вздохнул, не оборачиваясь, — помню я все. — Как-нибудь переживем, ты что! Ты ж не один, мелочь. — Я знаю, дед. Спи. Рик тихо закрыл за собой дверь. Успокоить деда, который, к тому же, сам хотел успокоиться, было не так тяжело, как собрать себя из того, что осталось после ухода Стэна. Вроде вот, человек: голова на месте, руки да ноги. Кажется, целый? Но нет. Внутри все разбито да развалено. Даже реакции в мозгу перепутаны. Пыжишься: хочешь пошевелить рукой — дергается нога. Хочешь закрыть глаза — сжимаются в кулаки руки. Хочешь, чтобы сердце не стучало иглами в груди, а оно вместо этого режет ножами. Сплошной сюрреализм в действии. Еще несколько дней назад было лето — жаркое, душное, ослепительное лето, на которое было невозможно смотреть, не щурясь от яркого света. А сейчас вместо него — какая-то серая муть. То ли пятна света на земле, то ли гниль расползается. То ли жара пригибает вниз, стоит после обеда выйти из дома, то ли просто хочется лечь и не вставать, пока тусклое солнце не свалится за горизонт. Собрать себя обратно? Да из чего же, если слова Стэна раскрошили все внутри? Если и надежды не осталось. Рик три дня пролежал на кровати, глядя воспаленными глазами в стену. Кажется — вставал, кажется — пил воду. Но не факт. Фактом было одно — Стэн отказался от него снова. Рик, конечно, сам к нему полез, вызвал, принудил, не оставил выбора. Но оказалось, что сердце от осознания правды болит не меньше. Вот поэтому и вдребезги. В конце третьего дня Рик заснул. В конце четвертого заставил себя принять душ под оглушающие удары дедовой палки по двери, а потом вышел в коридор, чтобы пытаться жить… ну, хоть как-то. Его ни о чем не спрашивали, а Рик даже не гадал — знают ли, догадываются ли. Что о нем вообще думают. Ему было все равно. Только когда смотрели сочувствующе, ему очень хотелось наорать и высказать всякое. Вроде хотелось, да нечего было высказывать — Рик опустел. Даже слов не осталось. Разбитые вымели, новые завезти забыли. Дни тянулись медленно, не иначе как издевались. Рик прятал глаза от света, закрывался от взглядов, что постоянно скользили по нему, пытаясь проложить дорогу внутрь. Забраться, выпотрошить, что там осталось, вытащить на свет, рассмотреть, обсудить, перемыть косточки. Ночью было хуже. Ночью в душу лезла тьма, тревожила нежное, изрезанное. Вроде, помочь хотела, а получалось наоборот. Приманивала редкими снами, убивала одиночеством. Рик не знал, где искать покоя. Не научился пока жить с такими потерями, а ведь когда-то, после смерти мамы, казалось, что куда уж больше, что ко всему готов. Оказалось, что вот так совсем по-другому. Имя Стэна Рик не произносил, но из головы не выпускал. То жалел, что встретил, то ругал себя за эти чувства. То пытался забыть, то реально смотрел на вещи — он все еще без Стэна не мог. Черт! Ну разве невозможно увидеть его еще хоть раз?! Шальная мысль пришла однажды, да так и осталась. Еще и разрослась непомерно, отравляя ядом все внутри. Еще разочек. «Один раз! Всего один! — твердил себе Рик, словно одержимый, решительно толкая старую, выкрашенную бледно-голубой краской дверь, ведущую наверх. — Я… я просто извинюсь. Я действительно делал все это без его разрешения. Я должен извиниться, он простит меня и все будет в порядке. Тогда и разойдемся насовсем. Точно!» Он убеждал себя в этом не один день, и помогло: Рик ожил, да и дышать стало легче. Рик быстро прошел к окну и, не глядя перед собой, протянул ворону руку. Но тот отвернулся. Не стал долбить клювом и пускать кровь. Отказывался?.. Рик уже и всхлипнуть хотел, глаза защипало, зажгло, словно ворон его друг родной, который предал. Или простить не смог. Или еще какая-нибудь хрень. Вот именно, что хрень! Рик облизал пересохшие губы, раскрыл пошире отекшие глаза и даже по щекам себя похлопал. Да, ему осталось еще из-за ворона тут разрыдаться, тогда вообще можно вниз и не спускаться даже — мама с отцом давно уж ждут, стоит выйти и полететь прямо к ним. Рик сжал зубы и глубоко вздохнул, глядя сквозь призрачные занавески за окно, на клубящуюся и притворяющуюся туманом тьму. Он протянул руку и выставил пальцы туда, наружу, провел кончиками по холодному железному подоконнику, прямо рядом с вороном… и схватил его! Птица дернулась, захлопала крыльями, но, что удивительно, не произнесла ни звука. И даже клювом бить не стала. — Отказываешь мне? — спросил недобро Рик. — Считаешь, что недостоин? Он помедлил еще немного, пытаясь разглядеть что-то в глазах-бусинках ворона, а потом выкинул его за окно, в наползающие рваные клочья тумана. — Я и сам смогу! Думаешь, раз создал все эти миры, то теперь сам будешь решать, кому можно, а кому нельзя?! Кому налево, а кому и прямо? Нет! Я смогу сам! Рик огляделся, ища хоть что-нибудь острое, и вспомнил о ноже, который продолжал (неизвестно, для чего) носить с собой. Лезвие взрезало кожу легко и быстро, кровь пролилась на рассохшееся дерево, заливая выщербленные дорожки, потемневшие от времени. Рик не стал вглядываться в их узор. Он закрыл глаза, отогнал холодящий страх, что ничего у него теперь не получится, и прислушался к себе. Поначалу ничего не происходило, но Рик не мог позволить себе отчаяться, и он продолжал вслушиваться, из последних сил не теряя веры в себя и свою силу. А потом вера эта вспыхнула широко и полно, потому что даже без смотрителя и помощника ворона он был в нем! Тот самый ритм! Он снова изменился, стал сложнее. Теперь приходилось следить за ним более внимательно, отдавать больше сил, концентрации, и Рик сам не заметил, как стал напевать что-то протяжное, гортанно выдыхая вместе с сильными, повторяющимися ударами. От страха не осталось и следа, да и нервное напряжение отпускало — больше разговаривать с наглой птицей Рик не хотел, зато чувствовал, как ширится в нем сила, как легко она течет из его рук и рта, прокладывая дорогу в этой клубящейся тьме. Как силен его дух, и любая задача ему теперь по плечу. Но было и сложнее. Раньше Рик помогал тьме разойтись и смотрел, как дорога появляется в рваных прорехах, как становится все более реальной. А теперь он словно сам создавал ее, прокладывал во тьме. Он тянулся туда, за горизонт, представляя себе Стэна, выстраивая мост между ними из собственных сил и надежд. Все внутри него пело и звенело, нить натянулась, причиняя боль, но она ни в какое сравнение не шла с тем чувством, что родилось в нем, когда Рик увидел дорогу. Он точно знал, что все получилось, он чувствовал Стэна кожей и нервами. Ворон каркнул во все горло, и Рик едва не подскочил — он почти «уплыл». Он не знал, сколько прошло времени, но явно немало — плечи затекли, голову едва заметно вело, горло саднило, а руки дрожали, словно в них не осталось сил. Рик закончил петь и остановил движения рук, смиряя в себе и песню, и ритм, и прислушался — рева мотора не было, но он не беспокоился. Знал, что все получилось. На этот раз он не бежал по ступеням вниз, сломя голову. Ноги едва держали, колени ослабли, да и встреча со Стэном — а он не сомневался, что она произойдет, — волновала и пугала его. Как найти правильные слова? Как не разозлить его еще больше, а остаться в конце разговора хотя бы не врагами? Рик не знал, просто решил положиться на случай. Но, спустившись вниз и выйдя на улицу, почти полностью сожранную тьмой, Рик замер, хлопая глазами: на стоянке был Стэн, собственной персоной — у Рика получилось вызвать его и без помощи ворона, — вот только был он не один! Рядом с ним прямо на земле сидела белая как полотно Мэй. Рик сначала не понял, что случилось — неужели они спали вместе и их так и выдернуло, парой? Неужели теперь придется разговаривать, глядя в глаза им обоим? Но страх как появился, так и слетел под холодным ветром. Стэн приобнял Мэй, присев рядом с ней на асфальт, но он явно всего лишь поддерживал ее и защищал: у Стэна в руке коротко блеснул пистолет. Мэй простонала, оглядываясь кругом с выражением шока на лице. А потом обмякла и повалилась Стэну на руки. На бедре, за которое она держалась обеими руками, ее светлые джинсы совсем промокли от крови. Рик явно только что вытащил их обоих из передряги. И они оба не спали! Оба! Но думать об этом времени не было — Стэн, сунув пистолет за пояс, торопливо огляделся и кивнул, заметив Рика. — Помоги мне, Мэй ранена! — крикнул он, подхватывая ее на руки. — Сюда! — крикнул Рик и кинулся к утопающему во тьме дому за своей спиной. Он придержал дверь, пока Стэн осторожно, стараясь не задеть косяков ни головой, ни ногами Мэй, вносил ее внутрь. Стэн вопросительно посмотрел на второй этаж, но Рик замотал головой, шепнул: «Подожди» и метнулся на веранду. А через минуту уже раскладывал прямо на стойке несколько продавленных подушек с кресел. Так действительно было лучше — Мэй лежала высоко, и Стэну было удобно ей помочь. Он распорол ножом штанину, и Рик поморщился — крови было много, хорошо еще, что пуля прошила навылет мягкие ткани, кажется, не задев кость. Рик сбегал на кухню и в ванную, притащил полотенца, вату, бинты, что-то обеззараживающее, и за все это время больше на Мэй не взглянул. Он смотрел только на Стэна. Понимал, что скоро — вот только спадет напряжение, — будет между ними серьезный разговор. Очень серьезный и неприятный. Стэн наконец закончил делать перевязку — Рик глаз не отводил от ловких уверенных рук, — и повернулся к Рику. — Готов? «К чему? Проверь. Всегда, разве ты уже забыл?» — ответов крутилось немало, но Рик лишь кивнул, чувствовал, что не время паясничать. Да и сил на глупости не было. Он открыл дверь на улицу, чтобы поговорить без свидетелей. Хоть Мэй и уснула после укола, но рисковать, оглядываться Рик не хотел. Тем более что это мог быть их самый последний со Стэном разговор. Он вышел на веранду и прислонился к круглому столбу с глубокой извилистой трещиной — ноги подрагивали от слабости и едва его держали. Он сунул руки в карманы, хотя очень хотелось скрестить их на груди, защищаясь, глубоко вздохнул и поднял на Стэна глаза. — Прости. — Мне казалось, что мы договорились, — устало сказал Стэн, вытаскивая из кармана сигареты. Руки его мелко дрожали. — Какого хрена, мелкий… — он перевел дух, — почему ты нарушил обещание? — Не припомню, чтобы я что-то тебе такое обещал, — хмуро ответил Рик, насупившись. — И не смотри на меня, словно я тебе враг! — вскинулся он на мелькнувшее на лице Стэна раздражение. — Опять сначала? — Нет! Нет. Просто… да не мог я все так оставить. Нехорошо мы поговорили в прошлый раз. — И ты решил исправить ошибку? — Ну да. — А потом, если бы мы разругались снова — а это вполне очевидно, — ты сделал бы это еще раз. А потом еще? — Ну, — глаза Рика забегали, — нет. — Рик, — Стэн глубоко затянулся. На лице его проступали следы усталости, тонкими морщинками расчертив загорелую кожу. — Тебе очень повезло, что я сейчас не в форме. Поверь мне — очень! Но ты же должен понимать, что это глупо. — Ничего не глупо, — возразил Рик упрямо. — Плохо расставаться врагами, а у нас так и получилось. Я просто хотел извиниться. Чтобы ты понял, что я не со зла. Что я… Мне трудно было, вот так и получилось. Слова о любви и тоске так и рвались у Рика с языка, но он не позволил себе произнести их. Лучше свести все к дружбе и не унижаться мольбами о любви. Стыдно. — Ты не понимаешь, — Стэн покачал головой. — Для меня все это, — он повел рукой вокруг себя, — слишком странно. Я простой парень. Очень простой. Мотоцикл, друзья и дорога. Никаких страшных историй, никаких привидений и шаманов. Так всегда было. Ты это понимаешь? — Понимаю. Тебе страшно. — Мне не… — Мне тоже страшно, — перебил Стэна Рик. «Без тебя», — вертелось на языке, но он опять сдержался. — Но раз ты совсем не хочешь, это будет последний раз. — И через неделю ты все это повторишь. — Нет, точно. Вот теперь я тебе пообещаю. Стэн молча смотрел на Рика и курил, глубоко затягиваясь. Сигарета обожгла губы, и он тут же достал новую, прикурил ее от старой и сунул в уголок рта. — Да. Я боюсь, — признал он наконец. — Ты чертовски меня пугаешь, если честно. Если я тебя достаточно разозлю, ты меня закопаешь, да? Или перетащишь куда-нибудь в мир с чудовищами. — Ну и хрень, ты уж меня прости, — улыбнулся Рик. — Откуда такие кровожадные мысли? Ничего я тебе не сделаю. Я просто хочу знать, сможешь ли ты не держать на меня зла. Обратно я тебя верну вне зависимости от ответа. — А вот это радует, — Стэн наконец-то улыбнулся и впечатал носком ботинка сигарету в доски веранды. — И вообще-то… — Что? — Я должен сказать тебе спасибо. — За что? — Рик даже рот открыл в изумлении. — За то, что выдернул нас сегодня из передряги, — Стэн обеими руками потер лицо. Глянул устало. — Честно говоря — мы влипли. — Стэн, ты только будь осторожен! — Я это себе каждый день говорю, — усмехнулся он. — Эй, ты чего? Да ерунда все это. — Твоя Мэй ранена. Это ерунда? — жестоко надавил Рик. Но подумал, что лучше так, чем однажды увидеть Стэна в компании мамы и папы за окном. — Добиваешь? — неприязненно буркнул Стэн. — Да, ты прав. Завязываем. Но легких денег не бывает, знаешь ли. — Я не хочу потерять тебя из-за каких-то денег! — вышло слишком эмоционально, но сдержать себя Рику было все труднее с каждой минутой. — Потерять меня? Рик, ты… Но Рик уже впечатался, прилип к нему, обнял обеими руками, уткнулся лицом в грудь и засопел, изо всех сил сдерживая слезы. А еще взрослый, сильный шаман, называется. И все же дрогнул, когда Стэн обнял его за плечи и ткнулся губами в макушку. — Мальчишка, — сказал он грустно. — Эгоистичный и… — Возвращайся, — глухо сказал Рик ему в грудь. — Давай попробуем снова нормально? Я, правда, больше тебя не позову, Стэн. Но ты подумай. Руки на его плечах сжались чуть сильнее, Стэн, может, и хотел что-то ответить, но не успел. Из дома послышался сдавленный, мучительный стон, и он бросился к Мэй. Рик облегченно выдохнул — сказал так, как и надо было с самого начала. В признании или просьбе не было ничего стыдного, раз оно шло от сердца. Было только страшно. Думать о своих словах ему больше не пришлось — из-за захлопнувшейся двери раздался испуганный и злой вскрик, а потом Стэн громко позвал Рика. На помощь. Рик не медлил, он влетел внутрь, снова готовый оказывать Мэй посильную помощь, но замер на пороге. Она не пришла в себя и не истекала опять кровью — ничего подобного. Просто вся она была густо облеплена тьмой, сочащейся из-под лестницы. Та толстым слоем окутывала подергивающееся в судорогах тело и, кажется, высасывала из него жизнь и силы. — Сделай что-нибудь! — закричал Стэн, пытаясь вытащить Мэй из волнующегося кокона, но у него ничего не получалось — тьма крепко держала свою жертву. Рик без слов рванул вперед, запустил руки с согнутыми пальцами в клубок тьмы и стал отрывать ее целыми пластами от Мэй. Тьма не хотела подчиняться, волновалась и тянулась снова: жертва так просто отдавала силу и жизнь, с чего ее выпускать? Но Рика это не убедило, он вытягивал тело Мэй из крепко свитых спиралей, отделял целые комки тьмы, бросал их в сторону лестницы, рвал, тянул и понемногу освобождал Мэй из объятий тьмы. Стэн сразу же подхватил Мэй на руки, огляделся, но явно не нашел подходящего места. — Нам надо уходить, — сказал он Рику, прищурив синие даже в таком мрачном месте глаза. — Ей надо в больницу, а здесь опасно. — Я вижу, — Рик невесело усмехнулся. — Не надо подыскивать аргументы, я и не думал задерживать вас здесь против твоей воли. — Вызвать меня против моей воли это тебе не помешало, — парировал Стэн, но как-то без огонька, скорее, по-привычке. — И вообще — на этот раз я не спал. И Мэй тоже. А ты притащил… притянул нас обоих, — в глазах Стэна снова мелькнула тень страха. Черт, как же Рик от этого устал. — Это больше не повторится, я же сказал, — Рик глубоко вздохнул. — Тогда прощай. Я больше тебя не побеспокою. — Да уж, давай, — буркнул Стэн, кажется, устыдившись своих чувств. — А вообще… мне жаль, что у нас так вышло. — Жаль? Только не надо, не говори опять, как ты жалеешь… — Жаль, что нам оказалось не по пути, — перебил его Стэн мягко. И тут же добавил: — Нам пора. — Ну так возвращайся! — прошептал Рик горячо, неосознанно придвигаясь ближе. — Я всегда здесь. Пока не решусь уехать. И жду тебя. Рик зажмурился, разжал кулаки и пожелал — не сердцем, конечно, — выпустить Стэна туда, откуда он его вызвал. И уже через пару секунд он знал, что остался один. И слова Стэна о том, что они еще увидятся, ему, конечно, показались?..