Something to talk about

- Ньют? - Миссис Мёрфи... Лиза, привет! - выдохнул Ньют, уперевшись ладонями в колени и пытаясь отдышаться от бега до дома Томаса воскресным утром. Блондин кривовато улыбнулся, а сердце билось с такой же скоростью, с которой бежал он сам. - Т-томми написал мне, чтобы я пришел. Он у себя? Складка между бровей Лизы Мёрфи разгладилась, когда она недоуменно покачала головой. - Томас ушел очень рано, предупредив, что поздно вернется. Он сказал тебе приехать сюда? - Ага, я получил сообщение десять минут назад, где он попросил меня прийти в его особое место, - отчаянно закивал Ньют. Солнце уже высоко поднялось в небе, и его лучи падали на рюкзак Ньюта, висевший у него за спиной, пока блондин все еще пыхтел, пытаясь восстановить дыхание. Он ожидал, что Томас просто сидит в своей комнате и, поднявшись, Ньют сможет потребовать у него ответы. Теперь же, понимая неоднозначность сообщения, он волновался только сильнее. - Особое место? - задумчиво хмыкнула Лиза, - боюсь, я не знаю, где он. Иногда Томас исчезает, чтобы подумать, но я всегда считала, что в такие моменты он у тебя. Прости, но я не могу помочь, Ньют. Иногда Томас исчезает, чтобы подумать. *** - Мы отправимся в тайное место, которое я нашел совсем недавно. Ньют повернул голову к Томасу, который завел машину и выехал с парковки. - И есть какая-либо причина, по которой мы едем туда? - Там удобно. И мы сможем поговорить, - Томас метнул взгляд в Ньюта, когда смешок сорвался с его губ, - обещаю, я не собираюсь тебя убивать. *** Ньют неожиданно почувствовал прилив энергии, которая до этого, казалось, вся ушла на бег. Он резко выпрямился, а его глаза расширились, когда он понял, где именно ждет Томас. - Тайное место, - пробормотал он на одном дыхании, автоматически пятясь назад. - Что-что? - вопросительно протянула миссис Мёрфи, придерживая дверь рукой и наклоняясь ближе, чтобы разобрать, что же прошептал лучший друг ее сына. - Ничего... Спасибо за помощь, Лиза! Кажется, я знаю, где он! Приготовившись морально к еще одному забегу на длинную дистанцию он сделал пару глубоких вдохов и, улыбнувшись, махнул на прощание перед тем, как рвануть с места. Почему Ньют решил пробежать весь путь, он сам не знал. Ветер дул ему в лицо, мимо проезжали машины, пока он мчался вниз по улице, полностью погруженный в свои мысли. Ему столь многое нужное было узнать, а боль от расставания так и не стихла, хотя Ньют пытался не думать о Минхо и о том взгляде, которым тот наградил его, отпуская. Он знал, что чувствует Ньют, и поставил его счастье превыше своего. Блондин вообще не понимал, как настолько прекрасный человек оказался рядом с ним, и ему так сильно хотелось ответить взаимностью в тот самый момент, когда чувства парня только начали проявляться. Минхо ни разу не просил от него ничего, не подталкивал к тому, чего Ньют сам не хотел. Сможет ли он когда-нибудь расплатиться с ним? Не зная ответа на этот вопрос, Ньют на автопилоте несся по улице, заворачивая там, где необходимо, даже не успевая подумать о том, в правильном ли направлении бежит. Ноги сами несли его, и он мог поклясться, что не бегал никогда так быстро после (впрочем, как и до) своей травмы. Облегчение затопило его, когда он заметил знакомый минивэн, принадлежавший маме Томаса, припаркованный рядом с металлической лестницей, по которой они постоянно забирались. Ньют остановился, обхватывая ладонями поручни и вставая на первую ступеньку. Сделав глубокий вдох, он начал подниматься, понимая, что необходимость увидеть Томаса способна пересилить любую усталость. Казалось, он переходил вброд озеро из лавы, так горели его ноги. Морщинка залегла между бровей, а он продолжал твердить себе, что с каждым шагом все ближе к Томасу. Прошли, кажется, годы, прежде чем, подняв взгляд, он наконец увидел, что от желаемого его отделают какие-то пять ступенек, которые он неожиданно преодолел с невероятной скоростью. Почти изнеможенный, он встал на твердую поверхность крыши, ощущая, что ноги превратились в желе то ли от усталости, то ли из-за силуэта с темными волосами, который сидел на самом краю здания. - Не прыгай... - неудачно пошутил Ньют между короткими вдохами, пока пытался сделать несколько шагов и приблизиться к лучшему другу. Кровь кипела в венах и стук собственного сердца отдавался в ушах, он чувствовал, что дезориентирован, что, однако, не мешало ему неуклюже подходить ближе. Вид был таким же завораживающим, как и всегда, солнце окрашивало горизонт в золотой, и его лучи лились, дотягиваясь до верхушек зданий, те сверкали, словно сделанные из драгоценных камней. Но, несмотря на неземную красоту, раскинувшуюся перед Ньютом, тот видел только своего лучшего друга, который не обернулся, продолжая мотать ногами, свесив их с края. - Привет, Ньют, - слова, сорвавшиеся с губ брюнета, прозвучали настолько мягко, что, не будь на крыше оглушающе тихо, Ньют бы упустил их. Наконец добравшись до Томаса, он осторожно устроился рядом с ним. И, хотя Ньют всегда был не любителем высоких зданий, в этот раз он, не позволяя себе передумать, сел так же, как Томас, позволяя ногам почувствовать невесомость. Они сидели в тишине некоторое время, совсем рядом друг с другом, и лишь сантиметры разделяли их плечи от соприкосновения. Жалея, что не подумал о том, с чего начать разговор, пока поднимался сюда, Ньют задумчиво проводил пальцами по шву кирпичной кладки. Он услышал, как Томас шумно втянул воздух носом перед тем, как тихо заговорить, не отрывая взгляда от города: - Ты, наверное, хочешь знать, что произошло... Ньют еле остановил себя, чтобы не подпрыгнуть и не закричать самое громкое «да», на которое был способен. Вместо этого он сдержанно повернул голову, рассматривая профиль брюнета, родинки которого контрастно выделялись на бледной коже. Облизнув губы, он медленно кивнул, неловко усмехнувшись. - Ага... Да, пожалуйста. Было бы чертовски круто узнать хотя бы раз в жизни, что происходит у тебя в голове. Это прозвучало намного злобнее, чем он хотел, и Ньют прикусил губу. Он принялся барабанить пальцами по колену, когда тяжелая тишина вновь обрушилась на них. Спустя минуту или две Томас вздохнул, посмотрев Ньюту прямо в глаза. Его взгляд был задумчивым и скрывающим столько всего, что блондину хотелось раствориться в нем. Что-то в том, как он удерживал зрительный контакт, заставило сердце Ньюта биться быстрее, но во рту ощутился горький вкус от мысли, которая заметалась в его голове. - В среду, - начал он дрожащим голосом, смотря только в блестящие ореховые глаза Томаса, - ты поцеловал меня из жалости? - Чт... Нет. Нет, Ньют... Я поцеловал тебя, потому что хотел. По лицу блондина скользнуло неверие, мгновенно сменившееся смущением, и он почти незаметно покачал головой, открывая и закрывая рот. - Я не понимаю, - наконец выговорил он. Словно его слова были секретным кодом для запуска какой-то программы, Томас вздрогнул, развернувшись всем телом к Ньюту, притягивая к себе ноги, и взмахнул руками, будто призывая небеса, чтобы те помогли ему. - Ньют, я должен рассказать тебе все с самого начала. Мне нужно, чтобы ты выслушал... И я не уверен, как ты отреагируешь или, что ответишь, но мне нужно, чтобы ты выслушал до конца мои объяснения. Его голос был умоляющим, словно это последний шанс поведать всю правду, исповедаться перед тем, как наступит конец света. Ньют замер, глаза расширились, как у кролика, попавшего под прицел ружья. Медленно, он выпустил воздух из легких и осторожно кивнул. Сердце бешено стучало о ребра, потому что он не мог прекратить волноваться. Ужасно волноваться. - Я слушаю. Наступила короткая пауза, Томас сглотнул. Ньют подумал о том, что брюнет выглядит таким же истощенным, как и он сам, но не стал ничего говорить, давая возможность подобрать слова. - Ладно... - начал Томас, поднося руку с выступившими венами к подбородку, - во-первых, я никогда не хотел причинить тебе боль, как сделал это на свадьбе твоих родителей. Когда ты сказал мне, что... Что любишь меня, влюблен, я не мог думать нормально, не знал, как реагировать... Поэтому я бросил тебя и, Ньют, прости. Я должен был сделать, что угодно, только не оставлять тебя одного. Все, что угодно, только не идти к ней домой... - Томас судорожно вздохнул, словно боясь задохнуться, и Ньют мог поклясться, что видит слезы в его глазах, хотя это могли быть просто блики солнца. Ньют нахмурился, но ведь обещал дослушать до конца, поэтому не стал переспрашивать, - Ньют... Обещай, что не возненавидишь меня за то, что я сейчас скажу... Минхо говорил, что ты никогда не возненавидишь меня, но мне нужно услышать это от тебя. Томас ходил к Минхо? Они говорили о нем, когда Минхо все еще встречался с Ньютом, и тот все равно сказал, что Ньют не сможет ненавидеть брюнета? Сердце в груди Ньюта заныло, когда он хрипло прошептал: - Обещаю. Томми, в чем дело? Брюнет провел трясущейся ладонью по волосам и опустил голову, набираясь смелости. Когда их взгляды вновь встретились, Ньют видел, что глаза Томаса наполнены сожалением. - Тогда я занялся сексом с Терезой, - сердце Ньюта бухнулось вниз, и он почувствовал опустошающую дыру в груди, сглатывая ком в горле, - я... Я подумал, это поможет мне забыться, потому что в голове творилось непонятно, что... И мы сделали это, а я все задавался вопросом, почему чувствую себя так... Отвратительно. Я решил, из-за того, что не рассказал ей правду, не рассказал, что мы - ты и я - притворялись, - пауза и прерывистый вдох Томаса, пытающегося унять дрожь в голосе, наполнили воздух, - я объяснил ей все. О том, как Минхо ошибочно раскрыл нас, как мы подыграли, чтобы стать королями выпускного... Она просто сорвалась, начала кричать, что я использовал ее. Я же пытался доказать ей, что это не так, что она мне действительно нравится, по крайней мере, мне так казалось. Она тоже использовала меня, ведь была заинтересована тем, что я встречался с парнем. И даже после этого, после того, как она выгнала меня и я шел домой, то чувство не покидало меня... - Ньют смотрел на то, как Томас трет руками лицо, прикусывая язык, чтобы не позволить слезам скатиться по щекам. Он бы никогда не подумал, что увидит, как плачет брюнет в подобной ситуации, - когда наступил понедельник, я пришел к выводу, что Тереза - не тот человек, в которого я влюбился, - Томас покачал головой и перевел взгляд на свои колени, немного помолчав, - а потом я увидел тебя, и просто хотел, чтобы у нас все было нормально... Я знал, что причиняю тебе боль, но казалось, лучшего способа переступить через это и быть не может, - Ньют вспомнил тот день, слова Томаса теперь представляли картину в совершенно новом свете, - я сказал, что люблю тебя платонически... И твое выражение лица, как ты прикрыл глаза и покачал головой... Мой пульс бился так быстро, что я слышал его. Тогда я и подумал, что, возможно, эти эмоции - нечто другое... Я испугался, потому что не ощущал раньше ничего подобного. *** - В смысле... Я имею в виду... Я люблю тебя платонически. Чувство, которое испытал Ньют в тот момент, равносильно тому, когда тебя сбивает автобус на огромной скорости, а твое бездыханное тело остается распластанным на асфальте. Все, что ему необходимо было знать, он услышал. Томас никогда не полюбит его. Ни сейчас, ни в будущем. Он выдавил из себя вымученную улыбку и, болезненно прикрыв веки, покачал головой. - Все нормально... Когда он открыл глаза, то увидел, как дрожат губы Томаса, пока он снова и снова приглаживает волосы ладонью - одна из его привычек, означающая, что он сильно волнуется. *** Ньют попытался вырвать с корнем мысль о Томасе, переспавшем с Терезой, и боль, которую эта мысль причиняла, чтобы услышать то, что скажет брюнет дальше. Он чувствовал, как онемение растекается по всему телу с каждым новым словом. - С тех пор я ощущал, что меня трясет, когда ты рядом, и присоединился к команде по ежегоднику, чтобы все прояснить... Так и вышло. Чувство, скручивающее мой желудок в узел и заставляющее сердце порхать? Я наконец смог дать ему название, Ньют. Все то время после свадьбы, что мы проводили вместе, каждый раз, когда я дышал одним воздухом с тобой, я знал, что шаг за шагом принимаю свои настоящие чувства. Томас прерывисто втянул воздух, и Ньют наконец обрел голос, чтобы выдавить из себя короткий вопрос: - Что ты пытаешься сказать? Зарывшись ладонью в спутанные волосы и сжав ее в кулак, Томас облизнул губы, прежде чем взглянуть на блондина, обреченно покачав головой. - Я был таким идиотом. Таким ужасающим, очевидным идиотом, Ньют, и мне жаль... Но теперь я знаю, я знаю, что это за чувства и знаю, что, наверное, уже слишком поздно, но... Рот Ньюта так и остался приоткрытым, а его левый глаз вдруг задергался, когда он почувствовал, что легкие опустошены и он не может сделать вдох. Было ощущение, что на грудь давит что-то невообразимо тяжелое, а сердце продолжало лихорадочно биться, уши заложило, и он не слышал ничего, кроме оглушающего звона. Он не слышал, что сказал Томас, но четко прочитал его слова по губам: - Я влюблен в тебя, Ньют. Несмотря на то, что по щеке, усыпанной родинками, скатилась слеза, Томас смог коротко усмехнуться. Очаровательная улыбка украсила лицо, заставляя его буквально светиться. Обнажив свои чувства, он предстал перед Ньютом, находясь в самом уязвимом состоянии, что делало его невероятно красивым для блондина. - Я люблю тебя, Ньют. Я чертовски сильно люблю тебя и не знаю, до сих пор ли ты чувствуешь то же самое ко мне, но, если среда что-то значила для тебя, то знай, я никогда не ощущал себя таким живым. Я наконец уверен в том, кем являюсь. Все сделанное для популярности, на самом деле из-за того, что я боролся с собой. Теперь я свободен, и, Ньют, все благодаря тебе. Ньют был уверен, что никогда до этого улыбка Томаса не была такой ослепительной. Когда блондин сделал еще один тихий вдох, Томас повернулся лицом к горизонту и, сложив ладони рупором, набрав воздух в легкие, прокричал во весь голос: - Я бисексуал и влюблен в Натана Исаака! И Ньют знал, что он не лгал. Поволоку, скрывавшую истинные эмоции столь долгое время, смыло, и Ньют наконец снова смог читать его. Томас действительно любил его. Именно этот взгляд говорил, что либо он хочет поцеловать блондина, либо услышать что-то от него. Хотя Ньют отдал бы все за то, чтобы просто подойти ближе и соединить их губы воедино, совесть слишком сильно давила на него. - Томми... Мне тоже нужно сказать тебе кое-что... - почти прошептал Ньют, в какой-то степени желая поделиться своим страшным секретом, который он скрывал несколько месяцев. Взволнованно переступив с ноги на ногу, Томас немного склонил голову и нахмурился. Очевидно, он не ожидал, что у Ньюта будет настолько серьезное выражение лица. Блондин вопрошал себя, как Томас смог воплотить свои мысли в слова, разглядывая ногти и пытаясь сделать то же самое. - Ты сердишься из-за того, что я переспал с Терезой? Потому что, если это так, то я понимаю... Я бы тоже... Если бы узнал... - Томми, прекрати. Я... Я не сержусь. Я не могу сердиться, - Ньют сглотнул и прикрыл глаза, успокаивая себя, - в ту ночь я был в ярости. Злился на тебя и себя. Я был не в себе и переспал... Тоже кое-с-кем переспал. - Ч-что? С кем? Ньют моргнул, вспоминая обо всем, что тогда произошло, как он искал утешения у Минхо и надеялся влюбиться в парня, который заботился о нем. Все, что ему было нужно - это полюбить Минхо, но от цели отталкивали постоянные мысли о темных взъерошенных волосах, россыпи родинок и огромных ореховых глазах. - Я переспал с Минхо, - выдохнул он, собираясь сразу же объяснить, что сделал это, так как был опустошен отказом Томаса. Но вдруг понял, что звучит убого, ведь он использовал Минхо, - а потом он пригласил меня на свидание... Сказал, что давно ему нравлюсь, и я согласился, потому что, опять же, хотел перебороть свои чувства к тебе, Томми. Я так старался, так чертовски сильно. Мы встречались два чертовых месяца в тайне, а я не мог забыть тебя, хотя и вбил в голову, что мои чувства невзаимны. - Т-ты был с Минхо все это время? - Томас кусал нижнюю губу, извиняющийся взгляд метался по лицу Ньюта. Плечи блондина опустились, когда он резко выдохнул. - До вчерашнего дня... Он... Он порвал со мной, потому что знал, что я все еще люблю тебя. Сказал, быть счастливым с тобой, даже после того, как признался мне в любви. - Я ходил к Минхо после среды... Просил его совета, и он просто... Он даже не пытался остановить меня. Он посоветовал все рассказать тебе... Ньют прикусил щеку изнутри, пытаясь сдержать слезы, пока спрашивал себя, как в этом мире оказался кто-то настолько замечательный, как Минхо, и насколько им повезло, что он помог. Подняв взгляд, он осознал, что Томас думает о том же. Черты его лица окрасились неким трепетом, пока он пытался понять их друга. - Прости, что не рассказал тебе, Томми. Я хотел, правда, но каждый раз что-то останавливало меня. - Ньют, не извиняйся. Мы оба натворили дел, мешая друг другу, а также самим себе и замешивая кашу под названием жизнь... - изо рта Ньюта вырвался смешок вперемешку со всхлипом, - но теперь все вышло наружу... Мы парочка гомосексуалистов не-девстенников, которые скоро выпускаются из старшей школы и прошли через ад... - Томми. - Что? Ньют сделал глубокий вдох в сотый раз за день. Перед глазами все было размыто, и он с улыбкой смотрел на парня, стоявшего перед ним. Он сделал шаг вперед, положив дрожащую ладонь на щеку парня и приподняв брови. - Прекрати быть таким пафосным. Его тело охватил огонь, когда их губы наконец встретились, но это был не какой-то тусклый огонек, а самое настоящее пламя, могущественное, ослепляющее, несущееся по венам прямо к сердцу. Он видел сквозь плотно закрытые глаза адский пожар, позволяя себе не ощущать ничего, кроме губ Томаса. Они были настолько близко к краю, что в любой момент могли бы упасть, но продолжали самозабвенно прижиматься друг к другу, лихорадочно изучая пальцами лица, шеи, руки, тела. Для их губ это была симфония, наипрекраснейшая песня из всех существующих на свете. Иногда они разрывали поцелуй, просто прижимаясь к коже влажными губами, а иногда изучали языки друг друга, пока Ньют все больше погружался в эйфорию. Его руки зарылись в волосы Томаса на затылке, ласково приглаживая их, а воздух наполняли лишь причмокивающие звуки и свист ветра. Когда они остановились, пытаясь восстановить дыхание, Ньют не смог сдержать легкого смеха. - Я тоже люблю тебя, Томми. Всегда любил. На щеках Томаса появились ямочки, и блондин прижался к ним ртом, скользя по мягкой коже, прежде чем поймать его нижнюю губу, снова втягивая в поцелуй. Ладони Томаса были на спине блондина, сжимая пальцами его рубашку с такой силой, словно, если разожмет кулаки, то тот испарится. Ньют улыбнулся в поцелуй. Никуда он не собирался исчезать. Все те множество раз, когда они целовались для представления, пока лгали себе, были словно подготовкой для этого самого момента. Сейчас все было по-настоящему, они оба чувствовали это, обнимаясь и медленно целуясь. Ньют был уверен, что слышит биение сердца Томаса и не сомневался - брюнет ощущает тот же ритм напротив своей груди. Они могли бы провести так долгие часы, просто изучая друг друга на крыше высотки тихой местности Денвера, но, как бы им этого не хотелось, они не могли контролировать собственное дыхание, и их легкие начали гореть от недостатка кислорода. Когда они оторвались друг от друга, Томас быстро наклонился вперед, оставляя еще один мимолетный поцелуй, прежде чем осторожно приоткрыть глаза, словно просыпаясь от восхитительного сновидения. Посмотрев в глаза друг друга, они начали улыбаться так широко, что сводило скулы. Ньют вдруг обнаружил, что взял ладонь Томаса в руку, играя с его пальцами и переплетая со своими. Они оба неловко рассмеялись, смущенно краснея. Ньют поднял их переплетенные пальцы, рассматривая на свету, думая о том, как прекрасен этот момент. - Такое ощущение, будто я делаю это впервые, - блондин ухмыльнулся, так, что вокруг глаз скопились морщинки. Улыбка, которую он показывал не часто. - Мы держались за руки до этого, Ньют. Много раз. Сжав ладонь Томаса в ответ, он взглянул на брюнета, отмечая, что тот тоже смотрит на него, словно Ньют - единственный достойный его внимания человек. - Да, но в этот раз все по-настоящему. - Настолько по-настоящему, что ты все еще хочешь быть со мной после всего? Прикусив нижнюю губу, блондин немного пожевал ее, прежде чем уверенно кивнуть. В этот раз его мысли были ясны, и он точно знал, как следует поступить. - Я хочу быть с тобой больше всего на свете, Томми. Но у меня только что закончились отношения, и, думаю, стоит сделать перерыв на месяц. Тридцать дней, и мы можем сделать это. Если ты хочешь. Томас кивнул к огромному облегчению блондина, его полуулыбка по-прежнему играла на губах. - Я могу подождать тридцать дней. «А я нет», - подумал Ньют, все равно не прекращая улыбаться. Он понимал, что дать себе время на восстановление отношений со всеми, кого ранил на своем пути, - хорошая идея. Тридцати дней достаточно, чтобы все прояснить и избавиться от негативных мыслей, гнивших в его голове на протяжении месяцев, чтобы начать заново и быть с Томасом... По-настоящему. - Могу я... Можно будет целовать тебя во время этих тридцати дней или это выходит за рамки дозволенного? - торопливо спросил брюнет, и Ньют в тот же момент почувствовал, как старый-добрый Томас возвращается в свое тело. Вспыхнув, он облизнул губы и кивнул. - Наверное, я могу позволить несколько поцелуев то тут, то там. Брюнет рассмеялся, потерев свободной рукой шею, и, прежде чем оба что-то осознали, они уже целовались, мягче, нежнее, притягивая друг друга все ближе. Когда они оторвались, то все еще находились в тесных объятиях. Томас спрятал свое лицо на плече Ньюта, и тот почувствовал, как пробегаются мурашки вдоль позвоночника. - Ты сказал, что полюбил меня с того момента, как мы встретились, - прошептал Томас в шею Ньюта, когда тот немного повернул голову, - я не любил тебя так, как ты меня, с начала, Ньют, но обещаю, я буду любить тебя до самого конца. Ньют, крепко зажмурив глаза, потерся носом о затылок Томаса, желая никогда больше не отпускать его. Когда они наконец поднялись, отходя от края здания, готовые вернуться к машине Томаса, то застенчиво, не глядя друг на друга, переплели свои пальцы. Все казалось таким глупым, весь их путь, который привел туда, где они сейчас стоят, робко взявшись за руки. Все было так просто, но осознание того, что теперь это реально, что они не притворяются, не переставало бить Ньюта в грудь. - Не знал, что ты умеешь говорить такие вещи, - Ньют облизнул губы, ухмыляясь, когда они подошли к лестнице. Томас застонал, прикрыв глаза свободной рукой. - Что, вся эта «любовь до конца» правда была плохой? Ньют кивнул, расхохотавшись и начиная спускаться первым, так что в этот раз не мог наслаждаться видом обтянутой джинсами задницы Томаса. Вообще-то, если честно, он надеялся, что брюнет в данный момент оценивает его вид сзади, но не смел обернуться, чтобы проверить. Его лицо и без того пылало. - Вы, мальчики, выглядите намного счастливее сегодня, - заговорил Даррен Мёрфи, когда он сам, его жена, Томас и Ньют собрались за столом, чтобы поужинать. Ньют оторвал взгляд от тарелки, даже не понимая, что до этого улыбался ей, нарезая картофель. Его глаза метнулись от Даррена к Томасу, затем к Лизе и снова к Томасу, пока он отчаянно пытался не краснеть. - Правда? - спросил Томас, делая вид, что удивлен, когда положил кусочек брокколи в рот и принялся жевать, тоже не в состоянии спрятать улыбку. Украдкой взглянув на Лизу, Ньют буквально видел, как крутятся шестеренки у нее в голове. Он понимал, что она знает, что-то произошло между ними сегодня, но держит догадки при себе, ожидая когда они сами решат все объяснить. Боже, Ньют любил семью Томаса. После ужина парни пытались не шуметь, пока лежали на кровати Томаса с переплетенными ногами, смеясь над собой, играя с пальцами друг друга и время от времени оставляя мимолетные поцелуи на губах. *** Они застряли с тридцатидневным планом. Ньют знал, что это в интересах их обоих - не бросаться сразу с головой в отношения. Они прошли через многое и у каждого были свои проблемы, которые ждали решений, но это не означало, что, когда Томас приходил к Ньюту после школы, они продолжали держать себя в руках. Теперь их чувства были открыты, и не проходило ни дня без того, чтобы они срывались хотя бы на один долгий поцелуй. Наступил сезон экзаменов, а так как в жизни Ньюта все начало налаживаться, он смог больше сосредоточиться на учебе, чтобы поступить в желаемый университет. Томас настаивал на своем первоначальном варианте - Браун. Хотя имел несколько запасных вариантов на случай, если его не возьмут. Ньют же остановил свой выбор на Колумбийском университете, о чем и рассказал Стиву с мамой, которые, гордясь сыном, не сдержали слез радости. Оценки были достаточно хорошими, ведь проблем в других аспектах жизни, которые тянули его вниз, больше не существовало. Кажется, другие тоже замечали перемены в настроении Ньюта. На одном из уроков английского их разбили на пары и поставили к нему Рейчел, с которой он не пересекался после своего небольшого эксперимента. Когда они сели рядом, Ньют знал, что необходимо извиниться за все. - Рейчел, я... - Ньют, я знаю, что ты собираешься сказать. Не волнуйся, это неважно. Время не стоит на месте, ты будешь рад знать, что я двигаюсь дальше и ищу себе кого-нибудь, - Рейчел мило улыбнулась, ее волосы каскадом спадали с плеч, когда она покачала головой, - я просто рада, что ты снова разговариваешь со мной. - Прости, что пришлось дожидаться парного задания, чтобы это произошло, - блондин грустно улыбнулся, на что девушка ободряюще похлопала его плечу. - Ты кажешься намного счастливее с того раза. Ньют взял ручку, задумчиво повертев ее, и приподнял брови. - Правда? Многозначительно ухмыльнувшись, Рейчел начала выводить плавным почерком заголовок работы, и Ньют, воспользовавшись возможностью, вытянул шею, чтобы посмотреть на Томаса, непринужденно болтающего со своим напарником - Алби Стейном. - Ты не прекращаешь смотреть на него. Ньют сразу же оторвал взгляд от парня, и под хихиканье Рейчел принялся за работу, ведь им нужно было успеть закончить до конца урока. Он не может скрывать свои эмоции или же просто Рейчел хорошо подмечает неуловимые детали? Проведя с ней некоторое время, он заключил, что оба варианта. *** В третью пятницу их тридцатидневного плана Ньют решил пойти на тренировку по бегу после уроков. Он присутствовал лишь на нескольких из них, чтобы поддержать Томаса, не имея возможности попробовать самому из-за своих проблем с ногой. На самом деле знание того, что Минхо будет там, в большей степени сподвигло его на то, чтобы сесть на скамейку и следить за их тренировкой. Как он знал из болтовни Томаса, у них намечалось несколько соревнований после экзаменов, так что они не теряли времени зря. Команда побеждала три года подряд, и Ньют не переживал, что они потеряют титул, ведь их капитаном был Минхо. Парни разминались, бегали в разных темпах, а глаза Ньюта безотрывно следили лишь за двумя из них. Томас постоянно ловил его взгляд, улыбался и иногда махал так долго, что пропускал свисток, поэтому приходилось начинать все заново. О, как же сильно Ньют любил Томаса. Именно в тот момент Минхо заметил его. Желудок Ньюта сделал кульбит. Он уже поднял свою ладонь, чтобы помахать, но передумал, вместо этого приложив указательный со средним пальцы к виску и отсалютовал. Парень резко остановился на середине своего пути, немного постояв, пока просто смотрел на Ньюта, а затем теплая улыбка медленно расплылась на его лице. Он отсалютовал в ответ, предварительно сложив руки рупором и крикнув, посмеиваясь: - Это моя фишка, Ньют! Волна облегчения обрушилась на блондина. Если бы Минхо игнорировал его или же был настроен враждебно, Ньют бы не знал, что делать. - Нигде не вижу авторских прав! - Пока нет, но скоро! - усмехнулся Минхо, прежде чем продолжить бег, хлопая в ладоши и подбадривая остальных. Ньют следил за фигурами Томаса и Минхо, вокруг которых собралась вся команда, обсуждая что-то техническое - как в беге может быть что-то техническое Ньют не знал - но спустя некоторое время все взорвались смехом над какой-то шуткой Минхо, после чего разбрелись в разные стороны и оставили двух любимых людей Ньюта. Прищурив глаза, блондин видел, как Минхо положил ладонь на плечо Томаса, что-то говоря ему, а спустя минуту или около того вдруг обнял его. Повесив рюкзак на плечо, Ньют спустился по ступенькам, останавливаясь там, где они с Томасом должны были встретиться после того, как последний переоденется. Томас сказал, что быстро приведет себя в порядок, так что домой они поедут вместе. Но Ньют осознал, что хочет поговорить со своим бывшим парнем, поэтому махнул ему еще раз, подходя ближе. - Сегодня ты отлично бегал, - коротко улыбнулся блондин. Успехи парня в спорте никогда не перестанут его впечатлять. Раскинув руки в стороны, Минхо приподнял брови, и на его губах заиграла дерзкая ухмылка, которую, как знал Ньют, он надевал постоянно, словно костюм. - Хочешь сказать, раньше я бегал хуже? - весело спросил он, получая в ответ смешок от блондина. Ньют спустился еще на одну ступеньку, вставая прямо перед парнем, и, изменившись в лице, серьезно задал вопрос: - Как ты? Последовал короткий вдох, прежде чем, помедлив практически незаметно, Минхо ответил: - Я в порядке. А что насчет тебя? Ньют неожиданно даже для себя схватил Минхо за предплечье и резко притянул в свои объятия, прижимая к себе изо всех сил. Он не знал, что сказать Минхо, кроме как благодарности. - Спасибо тебе, Минхо. Ньют почувствовал, как ладони Минхо скользят по его спине, прежде чем парень осознал, что делает, мгновенно убирая их и отходя на шаг назад от блондина, чтобы не нарушать личное пространство. Он беззаботно отмахнулся, и улыбка снова была приклеена к его лицу, словно все действительно в порядке. - Не за что, честно. Главное, чтобы ты был счастлив. - Ты тоже заслуживаешь счастья. Ты столько для меня сделал, я не представляю, чем отплатить. - Ты делал меня счастливым, Ньют. Ты мне ничего не должен... Мне нужно переодеться, поговорим позже, ладно? - опустив взгляд, скомканно проговорил Минхо и развернулся. Когда он сделал несколько шагов, блондин услышал собственный голос: - Эй, Минхо? - тот обернулся, вопросительно склонив голову, - есть... Есть одна девушка, ходит вместе со мной на английский - ее зовут Рейчел. Она, эм, она хорошая. Думаю, она бы тебе понравилась. Просто, чтобы ты знал. - Ты пытаешься пристроить меня? - удивленно спросил парень, приподняв бровь, и улыбнулся, показывая ямочки на щеках, хотя в глазах плескалась печаль. Ньют сглотнул, неловко пожав плечами. - Принимая во внимание то, что ты свел нас с Томасом, получается, я просто возвращаю услугу. Минхо лишь хмыкнул в ответ, а затем ухмыльнулся и после этого, так ничего и не ответив, пошел по направлению к раздевалке. Блондин не мог не улыбнуться, когда Минхо исчез из поля зрения. Ньют обожал его. Не считая Томаса, Минхо был самым близким человеком, который подходил под роль лучшего друга, на кого можно всегда положиться, неважно в какой ситуации. Он столько всего сделал для Ньюта, жертвуя их отношениями ради счастья блондина. Немногие люди могли бы похвастаться тем, что у них есть человек, который сделал бы такое. Но Ньюту был дан дар свыше в виде этого парня, и тот знал - он тоже сделает все, что угодно ради него. Пока они с Томасом ехали домой, Ньют не мог выкинуть из головы мысли о Минхо, и их разговор плавно перетек к тому, как много этот парень совершил для них. - Все еще не могу поверить, что он дал мне совет, чтобы мы были вместе, в то время, как встречался с тобой... Брюнет припарковался у дома Ньюта, выключая двигатель, и повернулся. Покачав головой так, что волосы упали ему на лоб, Ньют облизнул губы, пробормотав: - Я тоже. Он невероятный... - Мягко сказано, - добавил Томас, не прерывая зрительный контакт, - нас бы здесь не было, если бы не он. - Мне казалось, ты винил его в том, что он это затеял. - Не сваливай все на меня, ты так же говорил! Ньют быстро наклонился, не боясь прижаться губами к губам Томаса, привычные бабочки затрепетали у него в животе. Было немного неудобно целоваться, когда один из них облокачивался о рычаг переключения скорости, но они привыкли за две недели постоянных поцелуев в машине. Томас осторожно положил ладонь на талию Ньюта, стараясь не ложиться на него полностью, хотя последний был не против. Невесомые невинные прикосновения ладоней, скорее заботливые, чем страстные, обводили контур скул, подбородка, зарывались в волосы. Вкус Томаса напоминал сахарный сироп, и Ньют вспомнил, как тот по пути сюда пил энергетический напиток. И хотя обычный вкус никотина и мяты смылся болезненной сладостью, Ньюту это нравилось, пока он растворялся в нахлынувших чувствах. Они резко прервались, когда рука Томаса случайно ударилась о руль, и оба испуганно отпрянули, а затем расхохотались, когда поняли, что произошло. Ложась спать, Ньют почувствовал, как все тело заполняют те же пузырьки радости, что практически не покидали его с того дня на крыше. Он поверить не мог, сколько раз повторял себе, что ничего хорошего с ним больше не произойдет, что Томас никогда не полюбит его, завернувшись в это самое одеяло. Теперь же, вспоминая те дни, Ньют удивлялся тому, каким нелепым он был. После дождя всегда пробиваются лучики света сквозь тучи, и солнце Ньюта имело множество разных цветов - доброта других, Минхо Пак - даже сам его путь был не зря, ведь он стал лучшим человеком, чем прежде. Лучшим человеком, влюбленным в свою родственную душу. Его Томми, который любил Ньюта в ответ.