Убийца Ангелов

Понедельник, 16 сентября 2013 года. Дженсен открыл глаза. И заметил, что комод из ИКЕА, стоявший на другом конце комнаты, однозначно перекосился на левую сторону. Он перевел взгляд на тумбочку. На будильнике светились зеленые цифры: 5:29. Раздался едва слышный щелчок, и радио негромко заиграло легкий рок. До появления ведущего утреннего эфира со смехом, напоминавшим нечто среднее между ревом осла и воем гиены, оставалось еще минут двадцать. Взгляд Дженсена вновь вернулся к комоду. Почему он раньше не видел, что комод перекосился? Она не раз говорила ему об этом. Почему он спорил с ней? Почему придирался к ее привычке почти никогда не выбрасывать ничего из вещей? Почему ему не нравилось то, как она готовила? Почему он пригласил ее переехать к нему всего лишь после шести месяцев знакомства? Это было рано. Слишком рано. И все же те полгода с тех пор, как они расстались, показались ему вечностью. Потому ли, что он скучал по ней? Или по довольно неплохому, регулярному сексу? Он понимал, что шесть месяцев — не такой уж большой срок, но у него не было подобного воздержания с... проклятье, с тех пор, как он потерял девственность. Он мог бы назвать себя шлюхой, если бы не тот факт, что у него было множество связей не на одну ночь, а на один год. Он встречался с людьми в течение длительного времени, но никогда не пробовал и даже не хотел строить более близкие отношения с кем-либо из них. Так почему же он попытался с ней? Радиостанция переключилась на более тяжелую ритмичную песню «Red Hot Chili Peppers»* , и Дженсен перевернулся на спину. Он не собирался предаваться слезливой утренней саморефлексии, понимая, что единственной ее причиной был вчерашний звонок от родителей. Его братья были счастливы в браке, имели детей (его сестренка была освобождена от всего этого, так как ей было лишь двадцать четыре, но мать беспокоилась и о ней), и, видимо, наличие в его жизни только успешной карьеры и работы, которая доставляла ему удовольствие и где он преуспевал, было недостаточно, чтобы сделать его по-настоящему счастливым. Только жена и дети могли дать человеку полную жизнь. Дженсен поморщился. Интересно, сколько еще веков пройдет, прежде чем этот бредовый взгляд на жизнь канет в лету ? Итак, часть дня под девизом: «Что я делаю со своей жизнью?» закончена. Дженсен находил успокоение в рутине. Распорядок был его лучшим в мире другом. Кофе, почистить зубы, душ, одеться, прикрепить наручники к поясу, проверить предохранитель на табельном оружии, убрать в кобуру, положить в футляр телефон, перепроверить предохранитель на оружии, вновь убрать в кобуру, положить удостоверение в левый карман пиджака, повесить цепочку со значком на шею, налить оставшийся кофе в кружку-термос, запереть дверь, отпереть, взять спортивную сумку, принесенную им на выходные, чтобы постирать вонючую одежду из тренажерного зала, запереть дверь, пойти в гараж, вернуться наверх, отпереть, проверить, выключена ли кофеварка, запереть, убедиться, что дверь заперта, спуститься в гараж, стукнуться головой о крышу машины, понимая, что забыл от нее ключи наверху. Если бы он только мог сказать, что это был один из «тех» дней, но так случалось каждый чертов раз. Дженсен повернул на Третьей улице и въехал на автостоянку, расположенную в задней части Вашингтонского офиса. Он улыбнулся охраннику и махнул бейджиком перед сканером, чтобы поднять шлагбаум у въезда. Прежде чем ему удалось найти место для парковки без второго ряда, пришлось медленно спуститься почти до третьего уровня, осторожно огибая глухие углы. Как обычно на всякий случай Дженсен не стал запирать машину и оставил ключ на приборной панели. К тому времени, как он добрался до лифта, чтобы подняться на четвертый этаж, он почти забыл о дерьмовом начале дня и перебирал в уме список расследований, ход которых необходимо было проконтролировать. Ему так же нужно было попытаться еще раз связаться с источником, в последнее время весьма неохотно исполнявшим свои обязанности. Лифт остановился на первом этаже, чтобы подобрать промокшую женщину, изо всех сил пытавшуюся удержать в руках бейджик, сумку, стаканчик с кофе и зонтик, с которого капала вода. Метро было всего в нескольких минутах ходьбы от здания, но при сильном дожде этот путь казался намного длиннее, особенно если ты на каблуках. Женщина протиснулась в лифт и тихо выругалась, когда кофе выплеснулся через треснувшую крышку на ее блузку. Дженсен попытался превратиться в невидимку, встав как можно дальше от нее, а женщина нажала на кнопку седьмого этажа с такой силой, как будто та была повинна в смерти всей ее семьи. Вероятно, она была аналитиком, и так как парковаться на стоянке разрешалось лишь агентам, остальным несчастным созданиям приходилось, подобно ей, жонглировать своими вещами в метро, бороться с погодными условиями с помощью маленького, очень маленького и постоянно выворачивающегося наизнанку пурпурного зонтика в горошек, а потом держать все это в неуклюжей охапке, проходя с помощью бейджика через три двери. Было не похоже, что ей нравится эта утренняя зарядка. Лифт остановился на четвертом этаже, и Дженсен стремглав бросился прочь, дабы не задерживать женщину в ее мучительном путешествии к рабочему столу. На выходе из лифта он взял влево, прошел мимо рабочих мест других отделов, пока не достиг дальнего угла, в котором находился его родной Криминальный 2. Он был первым прибывшим, и верхний свет замигал, когда его засекли датчики движения. Дженсен поставил сумку на пол, склонился над столом и повел мышкой из стороны в сторону, чтобы разбудить компьютер. Когда он вводил пароль, к нему подкатилось кресло, и чей-то голос произнес: — Доброе утро, Дженсен. — Твою ж дивизию! Дженсен вздрогнул, его палец слишком рано нажал на ввод, и компьютер запищал, сообщая, что он ввел неверный пароль. Дженсен обернулся и увидел ухмылявшегося ему новенького. — Джаред, — спокойно произнес Дженсен, — когда ты, черт подери, пришел? — Только что вернулся из спортзала. Только сейчас Дженсен обратил внимание на его мокрые волосы. Ему, вероятно, следовало заметить это раньше. Сейчас они выглядели длиннее, чем обычно, хотя, учитывая, что Джаред был агентом, они и так были слишком длинными. Однако правила внешнего вида соблюдались крайне редко. Дженсен взглянул на часы: 6:51. — Во сколько ты приехал? Джаред пожал плечами. — В пять тридцать. Дженсен моргнул. — Знаешь, рабочие часы определяются нашим графиком, ты не должен работать до или после установленного времени. — Знаю, и иногда тоже его придерживаюсь. Дженсен с отвращением скривился и отвернулся, чтобы еще раз попробовать ввести пароль. Даже в костюме было видно, что Джаред сложен словно греческий бог. Дженсен видел его и без костюма, в спортивной одежде, потного и взмыленного после тренировки. И тот не был его любовником только потому — хотя у Дженсена, возможно, и был соблазн предпринять что-то в этом направлении — что слишком смахивал на младшего брата. Джаред был всего на четыре года младше, но работал в Бюро лишь два года, против девяти лет Дженсена, и уже это заставляло его казаться намного моложе. Плюс, Джаред всего три месяца тому назад перевелся в Криминальный 2 из кибернетического отдела. Он был полным нубом, еще не пообтесался, и до сих пор стремился понравиться старшим по званию. К счастью, его интеллект не был ограничен информационными технологиями, и Дженсен уже успел впечатлиться его ярко выраженной интуициией. Дженсен настолько погрузился в противоречивые мысли о том, кого воспринимал больше как брата, нежели как потенциальную интрижку, что ввел старый пароль. Компьютер запищал. — Черт. Еще одна попытка, и он заблокируется. Придется звонить в дурацкую компьютерную службу, чтобы все восстановить. — Итак, Дженсен... — Тихо-тихо, — пробормотал Дженсен, сосредотачиваясь на вводе. Наконец начался загружаться рабочий стол. Он повернулся к терпеливо ожидавшему Джареду, который совершенно не обиделся на то, что он на него шикнул: — Да? — У меня в следующем месяце переаттестация, поэтому я хотел спросить, не сходишь ли на этой неделе со мной на полигон? Дженсен выдержал паузу, думая о том, что у него вообще нет никаких планов на ближайшее время. — Да, я могу. Свободен в эти выходные. Джаред усмехнулся. — Прекрасно. И, кстати, в пятницу, после твоего ухода, мы получили письмо о том, что скоро будет брифинг по разведке. Видимо, настала очередь нашего отдела или что-то вроде того. И крайний срок сдачи отчетов по оценке угроз национальной безопасности на следующей неделе. Дженсен, нахмурившись, взглянул на Джареда со всем возможным неудовольствием, которое только мог изобразить. Не потому, что ему нужно было заморачиваться с подготовкой брифинга. И не потому, что аналитики его команды позже надрали бы ему задницу, если бы он не предоставил им информацию, необходимую для отчетов. Он нахмурился, потому что этот мелкий гаденыш в пятницу, после его ухода, остался на работе и пришел раньше в понедельник. — Джаред, тебе нужна девушка. Джаред рассмеялся. — Как будто я не знаю. Есть кто-нибудь на примете? Дженсен скрестил руки и мысленно прошелся по списку женщин, которых знал. Он уже перебрал половину особ, с которыми никогда не спал, когда Джаред откашлялся. — Выбрать действительно так трудно? — Я знаю многих людей. Что именно ты ищешь? Отношения или интрижку? — Сейчас? Что угодно. Дженсен хмыкнул и прищурился: — То есть, ты хочешь сказать, что мне не следует знакомить тебя со своей сестрой? — Разумеется, нет. Не то, чтобы я относился к ней плохо или не уважал ее, но я не встречаюсь с сестрами своих коллег. Тем более с твоей. — Что ты имеешь в виду? — Я в курсе слухов, Дженсен. — Каких слух... — Дженсен раздраженно поморщился. — Ну, ты дал в челюсть — говорят, что дал в челюсть — старшему специальному агенту за то, что тот глазел на твою сестренку, и тем самым заработал себе репутацию чересчур заботливого старшего брата. — Джаред рассмеялся и, оттолкнувшись ногами от пола, покрутился взад и вперёд в своем кресле. — Хм, разве не поэтому ты перевелся в контрразведку? Начавшее было подниматься настроение Дженсена рухнуло вниз, хотя он и смог удержать на лице улыбку. — Нет, ушел, потому что был в криминальном три года и решил, что нужны перемены. — И что заставило тебя вернуться? Дженсен тихо рассмеялся: — Ты хоть представляешь, насколько неоудовлетворительна работа в контрразведке? Ты не можешь никого арестовывать. Большая часть времени уходит на то, чтобы попытаться разобраться в их мелких играх в кошки-мышки и в том, кто же является игроком. В лучшем случае тебе удается выдворить какого-нибудь дипломата из страны, но потом их страна в отместку делает то же самое с нашим. Мне нравится криминальный отдел, потому что здесь я могу хватать плохих парней и сажать их за решетку. — Почему не пошел в антитеррористический? Дженсен пожал плечами. — В нем не было вакансий, когда несколько лет назад я решил перевестись. К тому же, криминальный мне нравится больше. А ты хотел пойти именно в него? — Честно говоря, я взял первую вакансию, которая была. Оказалось, я не могу отгораживаться от всего так хорошо, как думал. Дженсен сочувственно кивнул, вспоминая отдел, из которого тот пришел. — Что ж, — произнес Джаред, — оставлю тебя разбирать электронную почту. Только не забудь, что в десять у нас совещание с командой. Дженсен скривился. — Кто назначил его в понедельник? — Я, Эклз, — проворчал их старший специальный агент, проходя мимо. — Доброе утро, Боб. — Хм. Тот исчез в своем кабинете, а Джаред и Дженсен улыбнулись друг другу. — Упс, — одними губами произнес Дженсен. Джаред рассмеялся и укатился в кресле обратно на свое место. — Еще слишком рано для хихиканья, дамы, — раздраженно рявкнул Боб из своего кабинета. Дженсен опустил голову на стол, чтобы заглушить смех, слыша такое же хихиканье от Джареда. Он прижал руку ко рту, нажимая на значок «Outlook» на панели задач, чтобы открыть почту. Пока она загружалась, он щелкнул переключателем, соединявшим его монитор с локальным системным блоком, и обычным, с выходом в интернет. На мониторе высветился логин для второго, и Дженсен ввел пароль. Пока система загружалась, он скинул пиджак и повесил на вешалку, прикрепленную к стене его бюро. Следующие три часа прошли спокойно. Другие члены команды здоровались с ним, проходя мимо, а Дженсен работал над отчетом об электронных средствах связи, который он обещал закончить их аналитику Осрику еще в прошлую среду. Он вновь не получил никаких писем от источника и уже собирался написать ему, когда Джаред похлопал его по плечу. — Уже десять, — сказал он. — Вот черт, — пробормотал Дженсен, проверяя время, а потом отключил компьютер. Он встал и улыбнулся Джареду: — Tы как мой собственный СОП*, знаешь? — Скорее, секретарь, — хихикнул Брэд, когда они проходили мимо него по дороге в конференц-зал. — Что означает СОП? — спросил Джаред после минутного замешательства. — Тише! — торопливо шикнул на него Дженсен, оглядываясь и убеждаясь, что Лоретты, СОП Криминального 2, нет рядом. — Технически, СОП — секретари, но это скорее шутливое прозвище. И если ты не хочешь, чтобы твои письма и сообщения заблудились по дороге, я советую тебе никогда не упоминать его при Лоретте, ясно? Джаред кивнул, широко распахнув глаза. Уже в свою первую неделю ему довелось стать целью словесной атаки Лоретты, и это был не тот опыт, о повторении которого он мечтал. Дженсен понимающе похлопал его по плечу и взял блокнот и ручку, которые могли понадобиться ему на совещании. Не успев сделать и пары шагов, они увидели, что начальник отдела Крипке направился в их сторону. Они оба улыбнулись, кивнули в знак приветствия и сделали еще несколько шагов, прежде чем поняли, что тот идет именно к ним. Они остановились, дожидаясь его. — Доброе утро, Дженсен. — Эрик, — ответил он с искренней улыбкой. В отличие от большинства других начальников Эрик мудаком не был: — Вы уже встречались с Джаредом Падалеки? Он примерно три месяца назад перевелся к нам из кибернетического отдела. Эрик и Джаред пожали друг другу руки. — Да, это имя мне знакомо. Сожалею, что не имел возможности посетить те совещания с командой, на которых обещал быть. Дженсен пожал плечами. — Начальники отделов занятые люди. Эрик подавил гримасу. — Больше, чем я предполагал. Дженсен улыбнулся и посмотрел на Джареда, стоявшего почти по стойке смирно. Он бывал таким милым иногда. — Эрик был моим старшим агентом, когда я только начал работать в Бюро, — объяснил он, надеясь донести до Джареда, что не нужно придерживаться таких формальностей при встрече. — Я до сих пор помню тот первый раз, когда встретил тебя, — рассмеялся Эрик. — Я даже подумал, что Бюро изменило возрастные требования для специальных агентов, потому что ну никак не могло быть двадцать три года этому ребенку. Губы Дженсена дрогнули. — Мне было почти двадцать четыре. Эрик засмеялся и хлопнул его по плечу. — Знаю, но ты не выглядел на них. Серьезно, Джаред, да? Ты должен увидеть его тогдашние фотографии. Такое детское личико. Джаред прикусил губу, чтобы сдержать улыбку, но его глаза искрились, как рождественская елка. — Ну спасибо, Эрик, — проворчал Дженсен. — Только не удивляйтесь, когда получите жалобу из ОКПД*. Эрик лишь посмеялся над пустой угрозой. — Знаешь, мне до сих пор интересно, почему ты все еще не заместитель начальника отдела или хотя бы не старший агент. Дженсен неловко переступил с ноги на ногу и откашлялся. — Ну, перейдя в контрразведку, я на несколько лет затаился. И мне нужно некоторое время теперь, когда я вернулся в криминальный. В любом случае, думаю, я не подхожу для руководящей работы. — Подходишь, — уверенно произнес Эрик, становясь вдруг серьезным. В воздухе повисло напряжение. Дженсен увидел, что Джаред набрал воздуха, как будто собираясь что-то сказать, но потом передумал. — На самом деле, именно поэтому я сегодня пришел к тебе, — в конце концов произнес Эрик. Дженсен поднял брови. — Из-за моих отсутствующих амбиций? Эрик усмехнулся. — Нет. Из-за того, что могло быть причиной их отсутствия. Дженсен сглотнул и медленно сжал кулаки. — Что... — Он не смог сформулировать вопрос и замолчал. — Я получил информацию, касающуюся изуродованного тела, найденного в Элтоне, штат Нью-Гэмпшир. — Нью-Гэмпшир? Почему это заинтересовало Вашингтонский офис? Разве не... к чему относится Нью-Гэмпшир? — К Бостону. — Разве не Бостонское бюро должно этим заниматься? Эрик кивнул. — Они отправляют в помощь полиции пару агентов из местного отделения в Портсмуте. Это дело привлекло мое внимание, потому что я просил, чтобы меня информировали о некоторых деталях. А именно, о необычных обстоятельствах в делах об убийствах. Дженсен вновь сглотнул. — Каких обстоятельствах? — Тело в Элтоне было найдено в гробу. — Дженсен похолодел. —Жертва подверглась пыткам и была изуродована как до, так и после смерти. — Дженсен почувствовал боль и лишь поэтому понял, что сжал кулаки так крепко, что затряслись руки. — На груди было вырезано слово, похожее на имя ангела. Довольно неясное, и его значение еще не выяснили. — Дженсен почувствовал дурноту, когда где-то в районе желудка ледяной ужас столкнулся с жаркой волной предвкушения. — Каким было ее преступление? — хрипло спросил он. — Этого мы не знаем, — сказал Эрик, удерживая взгляд Дженсена, — они не сообщили. Возможно, сами не знают. А может, это подражатель, которому такие подробности неизвестны. — Эрик пожал плечами. — Может, это просто совпадение. — Это не совпадение, — сказал Дженсен с большим нажимом, чем намеревался. — И я так думаю. Решил, что ты захочешь знать об этом. И что ты не будешь возражать, если я отправлю в Портсмутский отдел сообщение, что ты скоро прибудешь, чтобы помочь с расследованием. Дженсен резко выдохнул. Он и не заметил, что задержал дыхание. — Нет. То есть да. Я не против. Спасибо, Эрик, правда. Я вылечу во второй половине дня. Дженсен повернулся, чтобы вернуться к своему столу, но Эрик окликнул его. — Дженсен, успокойся. Я понимаю, насколько это важно для тебя, но расследование находится в федеральной юрисдикции. Мы имеем на него все права, и тело никуда не денется. А тебе следует заполнить заявку на командировку и передать свои дела другим. Вылетишь завтра утром. — Но... — Эклз! Падалеки! Громкий резкий выкрик высунувшегося из конференц-зала мужчины заставил подпрыгнуть всех троих. — Почему задержались? Когда Боб увидел их руководителя, его лицо сменило выражение на нейтральное, и он подошел к их группе. — Доброе утро, сэр. — Доброе утро, Боб, — дружелюбно произнес Эрик, — прошу прощения за то, что задержал ваших людей, но, боюсь, мне придется на неопределенное время забрать вашего лучшего агента. У нас дело в Нью-Гэмпшире, и Дженсен необходим мне там. Боб поднял брови, но сказал лишь: — Если он там нужен, то будет там. Как насчет подкрепления? — Конечно, мы будем работать в сотрудничестве с местным отделением в Бостоне. Боб взглянул на Дженсена. — Это как-то связано с тем делом? Дженсен отрывисто кивнул. — Но как... — Мы пока не уверены, — ответил Эрик. — Может, это и не он. Вот почему мы посылаем Дженсена. — Знают ли они, что изначально это было наше расследование? — Их проинформировали, что мы настаиваем на присутствии Дженсена. Боб нахмурился. — Я не хочу, чтобы Дженсен оказался выведенным из игры. Дженсен постарался скрыть удивление. Боб был неплохим парнем, но никогда не выделял его из остальных агентов. — Думаю, они будут рады его осведомленности в этом конкретном деле. — Может, было бы лучше отправить с ним кого-нибудь еще? Знакомого с материалами расследования? — Митч в отставке, — тихо сказал Дженсен, — Уайтфилд сейчас заместитель руководителя одного из отделов. Браун — старший агент в Хьюстоне. А больше никто деталей не знает. Не так хорошо, как мы. — Дженсен справится, — заверил Эрик Боба, а возможно, и самого Дженсена. — Kроме того, расследование может отнять довольно много времени. Не думаю, что мы можем забрать на неопределенный срок двух старших агентов или отвлечь от дел заместителя. Боб нахмурился сильнее. — Мне все еще не нравится идея отправить его одного. Не потому, что я думаю, что он не справится, но лучше, если будет присутствовать кто-то еще из Вашингтонского офиса, чтобы его не игнорировали. Дженсен открыл было рот, собираясь сказать, что прекрасно справится и в одиночку, но тут Боб уставился на Джареда, как будто только сейчас понял, что тот стоит рядом с ними. — Падалеки. — Да, сэр? — Не хотели бы вы отправиться в командировку в экзотический Нью-Гэмпшир? На мгновение челюсть Джареда упала, а потом он кивнул. — Да, конечно. Я хотел бы помочь Дженсену с... — Он замолчал, понимая, что понятия не имел, о чем они говорили. — Отлично. Решено. Не думаю, что это подходящее дело, чтобы начинать, но я всегда был уверен, что падение в воду — лучший способ научиться плавать. Джаред нервно сглотнул. — Дженсен, — привлек его внимание Эрик, — еженедельные отчеты, даже если будет не о чем докладывать. — Да, сэр. — И убедись, прежде чем уехать, что твоя подорожная заполнена. — Сделаю. Эрик пожал каждому руку и распрощался. Как только он ушел, Боб скривился. — Ладно. Я так понимаю, вы уезжаете завтра? Отдадите все необходимые распоряжения после совещания. — Дженсен начал было протестовать, но Боб его оборвал: — Вам нужно передать свои дела, а это лучше сделать, когда все на месте, чтобы выяснить, кто может за них взяться. Дженсен уступил, и они втроем направились в конференц-зал. Но мысли его были далеко — дальше на пятьсот миль и на восемь лет назад. Вторник, 17 сентября 2013 года. Постукивавший пальцами по стойке проката автомобилей, Джаред бросил взгляд на Дженсена, который стоял рядом с раздвижной стеклянной дверью и теребил застежку своих выглядевших дорогими часов. Конечно, это могла быть подделка из Чайнатауна. Джаред не очень хорошо разбирался в известных марках и считал свои, марки Фоссил, достаточно модными и подходящими. От нечего делать он начал изучать их поцарапанный циферблат. Вчерашний день оказался более напряженным, чем он предполагал, главным образом потому, что при организации командировок в небольшие города все еще нужно было учитывать правительственные требования насчет суточных расходов на проживание и выбора подходящих авиакомпаний. И на все это пришлось потратить около четырех часов. Дженсен ушел пораньше, воспользовавшись отгулами, оставшимися у него после последней работы над прослушкой, когда он помогал другой команде. Таким образом, все, что Джаред узнал о деле, это то, что оно включало в себя три нераскрытых убийства, которые произошли в Вашингтоне весной и летом 2005 года, и что у убийства в Элтоне слишком много схожих с ними деталей, чтобы это оказалось простым совпадением. Убийство, похоже, былo делом рук или подражателя, или убийцы, ускользнувшего от правосудия восемь лет назад. Но это все, что он знал. Ему не были известны ни подробности самого дела, ни роль Дженсена в расследовании. Казалось, что тот не мог иметь отношения к этому делу, потому что, когда произошло первое убийство, Дженсен еще даже не закончил первый годичный испытательный срок в качестве нового агента. У Джареда не было возможности расспросить его сегодня, так как такое многолюдное место, как аэропорт, не очень подходилo для подробного обсуждения того, как мало он слышал об этом изуверском деле. Плюс, в самолете, он и Дженсен сидели в четырех рядах друг от друга. Полет прошел без осложнений, у обоих была лишь ручная кладь, поэтому им не нужно было тратить время на получение багажа. Джаред оставил Дженсена позади, отправившись договариваться об аренде автомобиля, потому что с момента их приземления в Логане тот непрестанно ворчал из-за того, что они не смогли прибыть в более близкий к месту назначения аэропорт. И Джаред не хотел, чтобы кое-кто в дурном настроении лишил их шанса на бесплатное получение более просторной машины —правительство дозволяло вам быть любой высоты в рамках среднего роста. Но ни он сам, ни Дженсен в эти рамки не вмещались. К сожалению, большинство автомобилей на эти выходные было заказано (по крайней мере, именно так они утверждали), и Джареду вручили документы на Хендай Акцент. Он поморщился, уже сочувствуя своим ногам, и подошел к Дженсену. — Все? — спросил Дженсен и вышел через дверь, не дожидаясь ответа. Они сдали необходимые документы, получили ключи, и Дженсен погрузил багаж, пока Джаред осматривал машину. Наконец они отправились в путь с трудом ориентируясь на улицах Бостона и пытаясь понять, как же правильно использовать GPS, за который они платили дополнительнo двенадцать долларов в день. — Это смешно, — с досадой произнес Дженсен, когда они, прежде чем попасть на шоссе I-95, были вынуждены дважды совершить круг, — они должны были позволить нам приземлиться гораздо ближе. Если не в Лаконии, то хотя бы в Портсмуте. Я имею в виду, это долбаный международный аэропорт. Как он может быть недостаточно большим, чтобы не принимать одобренные правительством авиакомпании? Джаред посчитал вопрос риторическим, но все равно ответил: — На самом деле это не так уж далеко, всего несколько часов. И мы могли бы с пользой провести это время. — С пользой для чего? — проворчал Дженсен. — Ну, ты мог бы просветить меня насчет этого расследования. Я бы хотел иметь хоть малейшее представление о том, что происходит. Когда Дженсен не ответил, Джаред взглянул на него. Тот оперся рукой на подлокотник и с угрюмым видом кусал нижнюю губу, нахмурив смазливое лицо. Нет, лучше подойдет симпатичное. Джаред был не из тех мужчин, которые не могут признать чужую привлекательность, но Дженсена смазливым назвать было трудно. Джаред посмотрел на дорогу, сердясь из-за того, что его игнорируют. Технически он был младшим агентом, но некомпетентным он не был. И, несмотря на то, что их старший агент дал понять, что он займет место на скамейке запасных, не больше, он не собирался наблюдать за всем со стороны. — Когда я только попал в Бюро, — начал Дженсен, — у них не было для меня определенного места. Я провел первые шесть месяцев, переходя от отдела к отделу, выполняя на самом деле работу секретаря. Затем меня отправили на постоянную работу в криминальный, и я получил назначение в отдел насильственных преступлений. Потом были какие-то внутренние подтaсовки, споры. Ты знаешь, как это бывает, — сухо сказал Дженсен. — Да, — фыркнул Джаред, — не нужно долго находиться в Бюро, чтобы заметить весь этот бред. — Да. Так вот, я был, наконец, назначен в четвертый криминальный, и проработал там пару месяцев, притерся, втянулся, когда поступило новое дело, и в нем был замешан похищенный в Мэриленде священник, которого перевезли в Вирджинию. — И это стало федеральным расследованием. — Да. Итак, один из старших агентов, действительно прекрасный агент по имени Митч Пилегги, решил помочь местному полицейскому департаменту и заявил, что берет меня с собой, чтобы я опробовал себя в настоящем деле. Это должно было быть просто... ты знаешь, нас учат, что не бывает стандартных расследований, но это дело обещало быть довольно рутинным. — Я так понимаю, оно не оказалось обычным расследованием. Дженсен стиснул челюсти, воспоминания пронеслись в голове, ясные и свежие, как будто все случилось лишь вчера. — Мы обнаружили священника, потому что убийца хотел, чтобы мы его нашли. Джаред ждал, что Дженсен вновь заговорит, но тот невидяще смотрел в ветровое стекло. Во всяком случае, его глаза не видели ничего, что было перед ними в этот момент. Джаред был рад, что ему удалось уговорить Дженсена доверить управление ему, так как тот полностью ушел в себя. И он решил подождать, пока Дженсен не очнется и не продолжит, когда будет готов. Через десять минут тишины, когда городской пейзаж сменился пригородом, Джаред решил, что Дженсен совсем забыл о нем. Он удобнее перехватил руль, услышав тягучий звук трения кожи о кожу. Когда он успел так крепко в него вцепиться? — Дженсен, я понимаю, что... — Он своими руками сделал гроб. — Ч-что? —Неожиданное возвращение Дженсена в реальный мир застало Джареда врасплох, слегка ошеломив. — Убийца, — сказал Дженсен, отсутствующий взгляд исчез, когда он посмотрел на Джареда, — он заранее планировал убийство и сделал гроб из белой сосны. Великолепная работа. Все части прекрасно подходили друг другу. Он был идеально гладким и ровным. Но без подкладки, без отделки, без скоб. Лишь сосна. И священник был в нем. Он был без одежды, за исключением воротничка. — Дженсен покачал головой. — Mы не могли различить цвет его кожи, настолько она была изукрашена кровоподтеками. То есть буквально каждый дюйм кожи, спереди и сзади, был отбит. Медик сказал, что это, вероятно, был резиновый молоток, помимо всего прочего. Все это было сделано, пока священник был еще жив. Запястья и кисти рук были сломаны. Ногти были вырваны, а до этого под них загнали деревянные щепки. Джаред поерзал на сиденье, почувствовав дурноту при мысли о чем-то, загнанном под ногти. — Его барабанные перепонки были проколоты до смерти, глаза вырезаны после. Он удалил их с почти хирургической точностью, а потом вставил обратно. Когда мы были на месте преступления, мы этого даже не поняли. Перед смертью убийца выжег на священнике клеймо. Точнее, это было слово на его пенисе. Джаред поднял брови и взглянул на Дженсена, после чего вновь перевел взгляд на дорогу. — Растлитель. — Растлитель? — выдохнул Джаред. — Этa история, похоже, будет более мрачной, чем предполагалось, да? — Полагаю, зависит от того, как ты относишься к жестоким и необычным наказаниям. Следы насилия на теле были результатом неконтролируемого гнева: они были неаккуратными, хаотичными и личными. И, знаешь, в какой-то мере я могу это понять, если ты понимаешь, о чем я. Но все то, что было проделано уже после смерти... Не только глаза, были и разрезы на теле — методичные, изучающие, сделанные из любопытства. И хотя я нахожу это предосудительным, я могу понять избиение того, кто причинил тебе зло. Но. Он играл с телом, Джей. Это стало игрой. — Дженсен вновь сжал челюсти. Иногда ему было трудно смириться с тем, что он принадлежал к тому же биологическому виду, что и некоторые чертовы психопаты. Джаред смотрел, как сменялись эмоции на лице Дженсена: гнев, отвращение, скорбь, краткий проблеск страха, решимость, затем отчаянье. Отчаянье задержалось. Джаред прочистил горло, привлекая внимание. —Mне показалось, или я слышал, что Эрик Крипке сказал что-то об ангелах? — О, да. Он вырезал слово «Габраэль». — Габриэль? — Почти. Сначала мы подумали, что убийца неправильно написал имя Габриэля, но после небольшого поиска через Гугл нашли ангела по имени Габраэль, пишется как Г-А-Б-Р-А-Э-Л-Ь. Ему приписывают множество функций, но в основном он известен как защитник детей. — Ого. Значит, обвинение на его гениталиях..? — Мы так и не смогли получить официальное подтверждение, но убитого в течение многих лет переводили из епархии в епархию. Мы связались кое с кем, до кого доходили слухи. Один уже взрослый человек сказал нам, что подвергался насилию со стороны отца Долана. Это произошло где-то в сороковых годах. У нас были целые десятилетия, в которых нужно было искать потенциальных жертв и подозреваемых. Мы совершили ошибку, посчитав это убийство простой местью. Нам следовало подумать лучше — то наслаждение, с которым убийца калечил тело, должно было дать нам понять, что он лишь разогревается. Или, возможно, он невольно вошел во вкус. Я не говорю, что мы прекратили расследование, посчитав, что священник получил то, что заслужил, и переключились на другие дела. — Конечно, нет. Дженсен невесело усмехнулся и отвернулся к окну. За ним не было ничего, кроме леса, росшего по обеим сторонам от шоссе. — Мы на самом деле были удивлены, когда появилось следующее тело. Два месяца спустя был найден другой сосновый гроб, с телом женщины. Жаннин Тирро. Прежде чем убить, ее пытали. В смысле, в стиле чертовой испанской инквизиции, чувак. Ее изнасиловали... по предположению судмедэкспертов, деревянным шпателем. Джаред вздрогнул и поморщился. — На ее затылке было выжжено слово «садистка», а на груди вырезано имя «Каэль». Еще одно малопонятное имя ангела. Потом он убил ее, удушил с помощью хлороформа. А затем начал по-настоящему с ней забавляться. — Что представляет из себя Каэль? — спросил Джаред, пытаясь выдернуть Дженсена из воспоминаний. — Еще один защитник детей. Но, жертва не имела никакого отношения к католической церкви. Это была обычная женщина, водитель городского автобуса. И у нее были уже взрослые дети. Когда мы позвонили им, чтобы рассказать о ее смерти, ни один из них не был этим сильно расстроен. На самом деле, ее дочь просто бросила трубку, когда мы сказали, что это все, что мы можем сообщить. Сын признался, что мать прибегала к насилию, когда бывала не в настроении. Она наполняла ванну кипятком и держала детей в ней. Вода была недостаточно горячей, чтобы оставить шрамы, так что никогда не было доказательств, которые бы заметили другие люди, но этого было достаточно, чтобы вызвать ожоги первой степени. В общем, мы решили, что теперь сможем его схватить. Список людей, знавших и священника, и женщину, не мог быть слишком большим. Мы даже проверяли ее сына, потому что тот встречался с девушкой, ходившей в церковь Долана, но ничего не вышло. У него было алиби на момент смерти священника. Мы были сбиты с толку. Каждая зацепка вела в тупик, и у нас не было новых. И два месяца спустя, как будто по расписанию, нашли тело Уолтера Фельдмана. И мы уцепились за это. Убивать так часто — нетипично для серийного убийцы. Я имею в виду, ты же знаешь, что даже дважды в год считается слишком частым явлением? Джаред кивнул. Он знал. Ему нравились поведенческие науки, разделения на психологические типы, конкретные примеры, которые они рассматривали в академии, но он не стремился придавать гласности это свое увлечение. — Три тела менее чем за шесть месяцев. Все подверглись насилию, пыткам, и со всеми ними забавлялись после смерти. Фельдмана изнасиловали так жестоко, что толстая кишка разорвалась, и содержимое пролилось в брюшную полость. Судмедэксперты решили, что ему реально повезло. — Повезло?! — в шоке выпалил Джаред. — Это убило его. Медленно, но быстрее, чем рассчитывал убийца. Большую часть повреждений нанесли уже после смерти. В том числе имя ангела, вырезанное на груди: Рагуил. Однако клеймо было выжжено до смерти. Мы считали, что это первое, что делает убийца: помечает жертву его «преступлением». У Фельдмана на губах было слово «безнравственный». — Что он совершил? Рагуил тоже связан с защитой детей? — Рагуил ассоциируется со справедливостью. Фельдман был адвокатом, который, похоже, специализировался на вытаскивании из тюрьмы педофилов. — Хм. Я понимаю, это омерзительно, но не было ли и у него подобных наклонностей? — Этого мы установить не смогли. — Кажется, что на этом этапе убийца просто искал предлог для удовлетворения собственных больных потребностей. — Вроде того, — с усталым вздохом произнес Дженсен, — и мы не смогли получить доступ к списку жертв тех, кого он помог освободить, чтобы сравнить его с нашим жалким списком подозреваемых. Иногда право клиента на сохранение адвокатской тайны самая настоящая хрень. — Да, — тихо рассмеялся Джаред, — пока ты сам не хочешь ею воспользоваться. — Точно, — проворчал Дженсен. Джаред улыбнулся в ответ. — И что же случилось потом? Дженсен хмыкнул. — Ничего. Мы запаниковали, когда прошли еще два месяца, и, казалось, подошел следующий срок, но тела не было. Ни тогда, ни потом. Мы вновь и вновь изучали жертв, повторно опрашивали свидетелей, отрабатывали любые зацепки, которые игнорировали раньше, потому что думали, что они никуда не ведут, и, как выяснилось, действительно никуда не вели. Не было никаких новых улик, а то, что у нас было, не давало нам ничего. — А что насчет судебно-медицинской экспертизы? — Ни черта. Места преступлений были безупречны. Древесину, из которой были сделаны гробы, невозможно было отследить в каком-либо конкретном магазине или складе. Или, даже в лесу, дьявол его задери. Все, что мы получили: «Белая сосна распространена на северо-востоке». Мы нашли волос на одном из мест преступления, но это была собачья шерсть. У жертвы не было собаки, но мы никак не могли узнать, кто его принес - жертва или убийца. — А какая собака? Дженсен взглянул на Джареда. — Коричневая. — Что? Разве они не должны были сделать анализ ДНК? — Да ладно, Джей. Ты же знаешь, что сам волос нельзя проверить на ДНК. Должна быть волосяная луковица с клетками, а это был просто волос. — Ладно-ладно, — ответил Джаред, испытывая досаду от того, что не знал об этом, и странно довольный прозвищем, которым наградил его Дженсен. — Tак что же случилось с расследованием? Дженсен передернул плечами. — Застопорилось. Вернее говоря, зашло в тупик. Он больше не убивал. Мы не могли двигаться дальше с тем, что имели. Бедный Митч остался на работе еще на год дольше, вместо запланированного выхода на пенсию. Но... мы не нашли... ничего. Я не знаю, отпустил ли он когда-нибудь это дело, но в конце концов вышел в отставку. И я передал расследование другим ребятам из своего отдела, надеясь на их свежий взгляд. То есть, они, конечно, помогали нам, но, возможно, если бы кто-то новый возглавил их, они могли бы иначе подойти к нему. Но расследование было погребено под более насущными делами, и я перешел в контрразведку, чтобы передохнуть. Это дело было единственным, над которым я работал в криминальном отделе, и я хотел попробовать что-то другое. Так что следующие пять лет я занимался китайскими шпионами. Джаред задумчиво кивнул. Он знал, что Дженсен был переведен из криминального в контрразведку и обратно, но не знал, почему. Подобные переходы агентов из отдела в отдел не были редкостью. Его собственный уход из кибернетического никого не удивил. Дженсен поерзал на сиденье. Оба их кресла были максимально отодвинуты назад, но места для ног в маленьком Хендайе было все равно недостаточно. Они в молчании проехали несколько миль и пересекли границу между Массачусетсом и Нью-Гэмпширом. Появился знак, сообщивший, что они в двух милях от Сибрука. Джаред улыбнулся. — Сибрук, — произнес он. — Хм? — вопросительно пробормотал Дженсен. — Сибрук. Настолько типичное название для города в Новой Англии, не так ли?* — усмехнулся он. Дженсен нахмурился. Джаред на миг испугался, что оскорбил его или что-то в этом роде, но он был уверен, что Дженсен родился и вырос в округе Колумбия. — Просто, — сказал Дженсен, — я не могу поверить, что мы будем проводить расследование в каком-то маленьком городке Новой Англии. Его население где-то пять тысяч человек. И он расположен на берегу озера. Я уверен, что он старомодный и в обязательном порядке очаровательный. — У тебя проблемы со старомодными и очаровательными городками Новой Англии? — От них мурашки по коже! В них всегда случается какое-то странное дерьмо. Ненормальные садовники, кровожадные маленькие дети, призраки и одержимость демонами. Джаред рассмеялся и попытался сосредоточиться на дороге. — Пожалуйста, не говори, что веришь в два последних пункта. Или, вернее, во все четыре. — Ты же смотрел фильмы. Во всех этих городках есть свои секреты. И они не любят чужаков. Один из нас не покинет его живым. Запомни мои слова. Джаред покачал головой, все еще улыбаясь. — Лишь бы не я. Дженсен поморщился, и Джаред проверил GPS на приборной панели. — Итак, скоро мы минуем Портсмут. Ты хочешь заскочить в местное отделение или же сначала связаться с заместителем руководителя? — Который час? — спросил Дженсен и сам же получил ответ нам свой вопрос, взглянув на часы на приборной панели: 13:31. — Нет, давай прямиком в Элтон. Я хочу зарегистрироваться в мотеле и увидеть начальника полиции как можно скорее. Я бы предпочел уже сегодня осмотреть тело. Я позвоню, сообщу о наших планах, пусть они встретят нас там. Дженсен вытащил телефон из набедренного кармана (с завистью посмотрев на новый смартфон Джареда), и начал искать в списке контактов телефон Джима Бивера. Усмехнулся про себя. Бивер*. — Эй, Дженсен? — Да? — Ты думаешь, это он? Дженсен прекратил поиски и подавил вздох, взглянув сквозь лобовое стекло на встречную полосу дороги. — Я не знаю. Гроб был не ручной работы. И они не нашли клеймо. Оба эти факта были скрыты от прессы, поэтому подражатель не мог узнать о них. Джаред кивнул. — Это то, что говорит твоя голова, а нутро? В течении долгой минуты Дженсен жевал нижнюю губу. Затем тихо произнес: — Я думаю, это он. Джаред оглядел комнату мотеля. В Элтоне было не так уж много вариантов, особенно учитывая денежную смету правительства. Они остановились в «Прибрежном Мотеле», и это не было настолько прекрасно, насколько звучало. Их номера располагались рядом, но если у Дженсена оказалась огромная двуспальная кровать, то у Джареда было две поменьше. Растянуться ему было негде, но, по крайней мере, матрасы были мягкие, так что к концу недели услуги костоправа ему не должны были понадобиться. В комнате были тусклый темно-бордовый ковер, изношенное узорчатое покрывало, обшарпанная мебель и грустные серые обои. Ему стало интересно, как же долго ему придется здесь пробыть. Прошение о командировке они подали на максимально возможный срок в тридцать дней, но его посетило предчувствие, что им придется их продлевать. В Элтоне не было приличных гостиниц, а Дженсен не хотел останавливаться в другом месте, даже если расстояние было совсем небольшим. Джареду казалось, что он его понимает, но отсутствие в обозримом будущем кухни или даже мини-холодильника совсем не радовало. Джаред только закончил вешать в шкаф последние два костюма, как раздался стук в дверь. — Открыто! — крикнул он, все еще удивляясь тому, что в мотеле в современную эпоху до сих пор используют металлические ключи и замки, а не ключ-карты. Дженсен открыл дверь, но внутрь не вошел. — Готов? — спросил он. Джаред прикинул, что они не провели в комнатах и десяти минут. Он даже еще не разложил в ванной комнате туалетные принадлежности. Похоже, Дженсен лишь кинул багаж на кровать, посетил уборную и сразу зашел за ним. Джареду очень не хотелось, чтобы его рубашки помялись, оставаясь сложенными в небольшом чемодане, но оставалась надежда, что в шкафу был спрятан более или менее функционирующий утюг. — Да, готов, — ответил Джаред, быстро доставая кейс, в который на время полета убрал свое оружие. Ввел цифровой код и прикрепил кобуру к правому бедру, прикрыв ее пиджаком. Он подумал было надеть пальто, но даже так далеко на севере середина сентября была мягкой и приятной, чем выгодно отличалась от жаркого и душного Вашингтона. Джаред поспешно вышел наружу, когда Дженсен уже подходил к машине, но был вынужден вернуться назад, вспомнив, что забыл запереть дверь. Дженсен терпеливо ждал, стоя у пассажирской двери. Джареду было интересно, Дженсен из любезности позволяет ему садиться за руль или же просто не хочет, чтобы его видели за рулем Акцента. Конечно, их подержанный автомобиль не был настолько ужасен, но, с другой стороны, Джаред не знал, какой была личная машина Дженсена. Дорога до полицейского участка заняла всего десять минут, но, когда они подъехали, нервы Джареда были уже на пределе. Они не произнесли ни слова, но он чувствовал, как все более напряженным становился Дженсен, видел, как деревенели его плечи. Кроме того, тот всю дорогу покусывал большой палец и нервно постукивал ногой. По мнению Джареда, даже для небольшого городка участок был маловат, но, вероятно, полицейское отделение Элтона имело дело не с самым высоким уровнем преступности. Автостоянка пустовала за исключением нескольких автомобилей без опознавательных знаков и заметного внедорожника с логотипом К9 (кинологической службы). Что ж, возможно, Элтон был не таким уж маленьким городком, как он думал. Джареду пришлось проехать мимо нескольких парковочных мест, пока он не нашел то, которое не было отмечено табличкой. Он едва успел поставить машину, как Дженсен отстегнул ремень безопасности и вышел. Интересно, понял ли тот, что пустая стоянка, в том числе в том месте, которое отводилось начальнику полиции, означает, что, похоже, внутри не было никого, с кем можно поговорить. Джаред вышел из машины, запер ее (по крайней мере, Акцент был оснащен сигнализацией), поправил пиджак и направился по тротуару ко входу в участок. Внутри было тихо, как в библиотеке — не мельтешили люди, не слышалось ни гула разговоров, ни телефонных звонков. Джаред нашел Дженсена в приемной, где ему вежливо сообщали то, что он и так уже понял — на месте никого не оказалось. — Вы можете связаться с начальником полиции? — спросил Дженсен женщину. Табличка на столе сообщала, что ее звали Рейчел. Это была милая брюнетка, но от ее улыбки Джареду стало не по себе, как будто она знала о них то, что не было известно более никому. Она вновь занялась своими ногтями, которые красила в ярко-алый цвет. — Да, конечно, — ответила она, — но он не вернется, если не произошло ЧП. А вы ребята, хоть и федералы, до ЧП не дотягиваете. — Но он ждет меня, — настаивал Дженсен. — Да, я знаю. Он велел мне ждать вас, и если вы приедете в его отсутствие, я должна посоветовать вам пойти пообедать «У Нелл», а он постарается закончить с вызовом так быстро, как только сможет. Поэтому идите перекусите в кафе. Оно принадлежит его жене, так что он будет ожидать от вас восторженных отзывов, когда вернется. — Oна мило улыбнулась, но Джаред был рад, что эта улыбка предназначалась не ему. Он до сих пор слега вздрагивал от выражения ее лица. Но на Дженсена она, похоже, впечатления не произвела. — Мы не можем подождать его здесь? — Можете, — медленно произнесла Рейчел, хотя было ясно, что эта идея ей не понравилась, — но кафе всего в двух минутах ходьбы отсюда, на девяносто втором шоссе. Если вы оставите свой номер, я дам вам знать, когда он вернется. Вы его не потеряете. — Oна подула на ногти, чтобы подсушить лак. — Я все еще думаю... Предательский желудок Джареда выбрал именно этот момент, чтобы громко нарушить тишину участка. Дженсен повернулся к нему, и Джаред смущенно улыбнулся и махнул рукой. — Я в порядке. Давай подождем здесь. Ему показалось, что уголок рта Дженсена дернулся в улыбке, но потом он с мрачным выражением на лице повернулся к Рейчел. — Позвольте оставить вам мой номер. Пожалуйста, позвоните, когда ваш начальник вернется. — Хорошее решение, — растягивая слова, произнесла Рейчел. — Вы не пожалеете об этом. У них подают прекрасный пирог. Дженсен поднял бровь. — Пирог? — Очень вкусный. — Предпочитаю кексы, — ответил он невозмутимо. Он протянул ей одну из своих визиток, и она осторожно сжала ее между пальцами. — В таком случае, я рекомендую дьявольский кекс, он очень... сочный. — Рейчел подмигнула ему. Дженсен откашлялся и резко повернулся на каблуках. Джаред последовал за ним, проглотив смешок. — От стоянки поверните налево, — крикнула им вслед Рейчел, — вы его точно не пропустите.

***

Как она и говорила, кaфе располагалось на девяносто втором шоссе, и Дженсен настоял, чтобы они взяли машину. Когда они вошли в закусочную, тихо прозвенел колокольчик, но лишь один посетитель, сидевший за стойкой, повернулся к ним, бегло осмотрел и вернулся к тарелке со светлой... Дженсен пришел к выводу, что это была рыбная похлебка. Не считая его, они были единственными клиентами во второй половине дня, и это было объяснимо, так как они попали в период между обедом и ужином. Он и Джаред неловко остановились у пустой стойки менеджера зала, так как не было никакой таблички «садитесь сами». Они осмотрелись, и Дженсен начал подумывать о том, чтобы открыть дверь, дабы колокольчик прозвонил еще раз. Но прежде чем он успел осуществить этот план, через вращающуюся дверь, которая по его предположению вела на кухню, прошла очень милая пара ног. Дженсен заставил свой взгляд подняться вверх и увидел короткое розовое платье, белый передник и под ними отличную фигуру в форме песочных часов. «Смотри выше», — упрекнул он себя. В итоге он увидел лицо, скорее милое, чем красивое, но, эй, она была рыжей. Официантка одарила их сияющей улыбкой. — Привет, — бодро сказала она, подходя к ним, — на двоих? — Да, — широко улыбаясь, ответил Джаред. Дженсен скосил на него взгляд, но удержался от каких бы то ни было комментариев, как словами, так и выражением лица. — Следуйте за мной, — сказала она, поворачиваясь, и подмигнула им обоим. — С удовольствием, — пробормотал Джаред, и на этот раз Дженсен насмешливо поднял бровь. Розовая юбка — официантка — привела их к кабинке у окна. Они сели напротив друг друга, сложили руки на стол и взглянули на нее, а она ответила яркой улыбкой. — Хм, — начал Дженсен, — у вас есть меню? — О, — немного смущенно рассмеялась она, — простите. Большинство людей, приходящих сюда, уже знают, чего хотят. Черт, даже я знаю, чего хотят большинство людей, приходящих сюда. У нас не бывает много незнакомцев. — Полагаю, именно поэтому вы не носите бейджики? — спросил Джаред. — Все всех знают. — В общем-то, да, — согласилась официантка, покачиваясь на каблуках. Джаред взглянул на Дженсена, кусавшего щеку изнутри, чтобы не ухмыльнуться, затем вновь повернулся к официантке. Он открыл было рот, чтобы ответить, но тут она заговорила так громко, что они оба вздрогнули. — О! Меню! — Oна уже начала поворачиваться, как Джаред ее окликнул: — Я Джаред. —A, ну, привет, Джаред. — Oна улыбнулась, а затем, наконец, поняла, что от нее ждут того же. — Фелициядэй. Я Фелициядэй. Она протянула руку, и Джаред пожал ее. Они улыбнулись друг другу, и Дженсен подумал, что надо бы ему извиниться и отлучиться в уборную или куда-нибудь еще. Затем она забрала свою руку у Джареда и резко протянула ее Дженсену. Он слегка вздрогнул, но пожал. — Я Дженсен. — Дженсен? Необычное имя. — Не больше, чем Фелициядэй. На мгновение она смутилась, а затем рассмеялась: — О, нет. Просто Фелиция. Мое имя Фелиция. Дэй. Дженсен улыбнулся, давая понять, что просто поддразнивал ее. Она игриво прищурилась, глядя на него, а потом повернулась и ушла, видимо, чтобы принести меню. Джаред и Дженсен чуть наклонились вперед, чтобы лучше рассмотреть открывшийся вид. Затем выпрямились и улыбнулись друг другу, признавая, что оба попались на удочку. — Вау, — сказал Джаред, — симпатичная. Дженсен передернул плечами. — Ну, мне нравятся рыженькие. — Ой, да ладно, — Джаред понизил голос и наклонился вперед, — не говори мне, что не приударишь за ней. — Не при нынешних обстоятельствах. Джаред сразу пришел в себя и выпрямился. — Верно. Извини. Мы же здесь из-за расследования. Страшного расследования, и было бы... действительно неуместно. Дженсен улыбнулся, слегка наслаждаясь неловкостью Джареда. — Не в этом дело. Я хотел сказать, что не буду портить малину моему юному протеже. — Oн самодовольно улыбнулся. Джаред откинулся назад, наполовину весело, наполовину раздраженно произнeся: — О, пошел к черту, Эклз. Мгновения спустя подошла Фелиция с двумя стаканами воды и поставила их на стол. — Итак, что бы вы хотели заказать? Дженсен и Джаред переглянулись, а затем улыбнулись. Ее улыбка исчезла, и она поднесла руку к лицу. — Боже мой. Меню. — Oна убежала и быстро вернулась с двумя ламинированными листами. — Я дам вам несколько минут, чтобы просмотреть их. Она повернулась и, все еще смущенная, ушла прочь. — Она такая милая. — Мм, — согласно промычал Дженсен, проверяя время и изучая довольно короткое меню. Его телефон зажужжал, и он ответил, все еще пытаясь выбрать между куриным сэндвичем и гамбургером: — Эклз. — Агент Дженсен Эклз? — произнес грубый голос с акцентом, который Дженсен не смог сразу распознать. — Да, сэр? — автоматически отреагировал он на властный тон. — Это Бивер. Я получил ваше сообщение. Я так полагаю, вы сейчас в Элтоне? — Да, сэр. Мы ждем, когда вернется с вызова начальник полиции. Я хотел, если возможно, взглянуть на тело сегодня. — Хм, ну, сегодня у нас не получится, мы приедем завтра. Ну а вы приступайте и, если это возможно, осмотрите жертву. — Да, сэр. Простите, вы сказали мы? Я думал, что агент Кортезе уже выехал. — Это она. — Она? — Это проблема, сынок? — Нет, сэр. — Мы будем в Элтоне завтра, около девяти утра. — Я с нетерпением жду встречи с вами, сэр. Но если вы не против, я хотел бы спросить, вы приедете, потому что... это расследование широко освещают СМИ? — Я знаю, что вы, ребята, в ваших больших офисах, привыкли, что заместители руководителей просто слоняются без дела, но здесь мы до сих пор занимаемся настоящей работой. Дженсен проглотил смешок и произнес: — Рад это слышать, сэр. Бивер хмыкнул и повесил трубку. Дженсен приподнял бровь. Что ж, должно быть, завтра будет интересно. — Кто «она»? — спросил Джаред. — Агент Кортезе. Она и Бивер будут здесь завтра около девяти. — Приедет заместитель? Дженсен пожал плечами. — Ну, это будет интересно, — повторил Джаред его мысли. Фелиция вернулась и приняла заказ: сэндвич с курицей для Дженсена и гамбургер для Джареда. После того, как она ушла, Дженсен пожурил Джареда за то, что тот заказал еще и диетическую колу. — Что ж, если ты собираешься разрушить свои шансы на то, чтобы замутить с ней, в игру вступлю я. — Заткнись, чувак. Нет ничего плохого в том, чтобы заказать диетическую колу. На самом деле, я бы сказал, что мужчина, уверенный в своей мужественности, может без смущения ее заказать. — Да. Продолжай уверять себя в этом. После короткого ожидания Фелиция вернулась с заказом (и диетической колой для Джареда) и пофлиртовала с ними несколько минут, пока ее не позвал парень с рыбной похлебкой. Джаред состроил слегка расстроенную гримасу. — Ее же заинтересует лишь один из нас. Как мы сможем узнать, кто именно? — Кто сказал, что человеку за один раз может понравиться лишь один человек? К тому же, это неважно. Просто пригласи ее на свидание. — Я не могу. — Почему? Я думал, у тебя яйца из диетической колы. Джаред поморщился. — А теперь серьезно. Если она запала нa тебя, ты не должен отходить из-за меня в сторону или что-то в этом духе. Дженсен рассмеялся. — Джаред, мы были здесь полдня. Ну и как часто у тебя доходило до секса в командировках, стоило почувствовать сексуальное влечение? Джаред покраснел. — Я не... не... я серьезно отношусь к работе. Улыбка Дженсена чуть потускнела. Он мог бы сказать, что Джаред, возможно, не так хорошо готов к ужасам этого дела, как думает, и что Фелиция была бы неплохим способом отвлечься. — Я знаю, Джей. — Eму все больше нравилось называть его этим прозвищем. — Наверное, я просто ревнивый старик. Джаред закатил глаза. — Да, мне следовало лучше знать. Никогда не доверяй никому старше тридцати. — Тебе тоже скоро исполнится, не так ли? — улыбнулся Дженсен. — Почти через два года, — высокомерно фыркнул Джаред, — и как там, на другой стороне? — Боль в суставах и увеличение простаты. — Замолкни. — Джаред откусил от гамбургера. —Гомподиможе, — промычал он набитым ртом. — Что-что? Разве так плохо? — Не, вкусно. Дженсен взглянул на свой выглядевший обычным сэндвич, откусил кусочек, и рот наполнился потрясающим вкусом. Он простонал и начал медленно жевать, не в состоянии дать начинке иное определение, кроме как «ням». — Изумительно. Истинное воплощение сэндвича с курицей. — Знаю. Хочешь попробовать мой? — Да ладно, просто закажу его завтра. — Или сегодня вечером. Дженсен кивнул, молчаливо соглашаясь с планом есть каждый раз «У Нелл». — Поскольку я хотел прикарманить некоторое количество наших суточных, чтобы покупать нормальные продукты, — произнес Джаред, — я действительно не возражаю есть здесь каждый день. — И не только из-за живописного вида. — Дженсен сумел, наконец, все прожевать, и они с Джаредом посмотрели на Фелицию, склонившуюся над стойкой, от чего ее юбка поднялась выше. — Мммм. Так, и все же. Ты действительно не возражаешь, если я попробую? — Не-а. Я уверен, что у меня будут и другие возможности. — В городе, где нет ничего, кроме ненормальных садовников, кровожадных маленьких детей и призраков? — Хм. — Дженсен прекратил жевать и обеспокоенное нахмурился. — Tы забыл о демонах. Джаред сделал глоток диетической колы. Через соломинку. Вот же блин. — Ну, может, тогда ты найдешь ангела. — Единственные ангелы, которых мы здесь найдем, будут мертвы. Джаред прекратил есть, и некоторое время они сидели в тишине, которую прервал звон колокольчика от открывшейся входной двери. Фелиция обернулась и мягко улыбнулась новому клиенту. — Ты опоздал, — тихо сказала она. — Да. Я забыл, — ответил тот. Дженсен не мог видеть его лица, когда тот наклонился над стойкой, но мог сказать, что под полицейской формой скрывалась изящная фигура, и в своем наряде он выглядел намного лучше, чем большинство представителей его профессии. Фелиция погладила клиента по сцепленным рукам и скрылась на кухне. Дженсен потратил несколько минут, разглядывая темные волосы мужчины, загорелую кожу и, черт возьми, он не мог этого отрицать, отличную задницу. Он откусил от сэндвича, не отводя взгляда, надеясь, что это улучшит его настроение. Кроме того, ему хотелось узнать, не устyпало ли его лицо по привлекательности его заднице. Хотя, подождите... это было бы слишком хорошо, чтобы быть правдой. Джаред издал звук, как будто подавился, и наконец привлек его внимание. Его карие глаза были широко открыты от удивления. — Что? — спросил Дженсен. Джаред посмотрел на офицера, затем вновь на него. — Серьезно? Дженсен пожал плечами. — Я близко к сердцу принял тренинг по недопустимости дискриминации. Джаред рассмеялся. — И, по-видимому, близко к кровати. Дженсен лишь продолжил жевать, не отвечая. Фелиция вернулась из кухни с коричневым бумажным пакетом и протянула его офицеру. Тот достал бумажник, чтобы заплатить. — Как ты? — обеспокоенно спросила она. — В порядке. Спасибо, Фи. Не дожидаясь ответа, офицер повернулся, чтобы уйти. Он мельком взглянул на Джареда и Дженсена, но Дженсен не успел разглядеть его лица. Все, что он увидел, это синие глаза. А затем они исчезли. Прежде чем он успел задуматься о жестком выражении, которое в них уловил, перед ними появилась Фелиция. — Как вы, джентльмены? Джаред и Дженсен не смогли ответить, так как их рты были заняты, и раздувшимися щеками они здорово напоминали хомяков. — Отлично. Пирог или кекс?

***

Даже после продолжительной дискуссии о том, что лучше — пирог или кекс, Джаред и Дженсен вернулись в участок раньше начальника полиции. Они устроились на жестких пластиковых стульях в меру шумной комнате и наблюдали за тем, как Рейчел наносила на ногти второй слой лака. Вернее, наблюдал за ней Дженсен (или сверлил ее взглядом), а Джаред играл на телефоне вo Всемирный Чемпионат по Покеру. Он выиграл уже почти двадцать тысяч долларов, что было самым большим выигрышем, который он когда-либо получал, но его большой палец уже начал болеть, и он сожалел, что они не остались в закусочной подольше. Входная дверь открылась, Джаред бросил на нее взгляд, но это был лишь простой полицейский. Такого костлявого парня Джаред еще не встречал, и он удивился, что поясной ремень не смещает его центр тяжести, заставляя покачиваться из стороны в сторону. Тот заметил агентов, улыбнулся им и отсалютовал, что от любого другого могло показаться насмешкой, но в его исполнении было просто милым. Джаред повернулся, чтобы увидеть уничижительный взгляд Дженсена, которым тот удостаивал каждого, входившего в дверь, но не являвшегося начальником полиции, но Дженсен новоприбывшего не заметил. Его глаза следили за исчезавшим за углом коридора темноволосым офицером, которого они заметили в закусочной. Хоть Джаред и видел его мельком лишь два раза, тот произвел на него впечатление. Он был привлекательным, необычным, но, тем не менее, привлекательным. В его глазах, сжатых губах и напряженных плечах угадывалась еле сдерживаемая ярость. В нем было много злости, и Джаред надеялся, что им не придется работать с ним вместе. Дженсен резко откинулся на спинку стула, и тишину нарушил раздражающий скрип, когда металлический ножки проехались по плитке. Спинка врезалась в стену, Дженсeн хмыкнул и наклонился вперед, потом откинулся назад, принимаясь чуть раскачиваться, так что спинка стула била по штукатурке. Джаред взглянул на него, и Дженсен, почувствовал его взгляд, посмотрел в ответ. Он нахмурился и отвернулся, но возиться на стуле перестал. Джаред вернулся к игре. Они провели в тишине секунд пятнадцать, а потом распахнулась входная дверь, и послышались тяжелые шаги и громкие голоса. Сначала Джаред не понял, были голоса недовольными или просто взволнованными, и находился ли кто-то из вошедших под стражей. Казалось, исходя из количества шума, что должны были вести задержанных, ни на одном из тех, кто вошел, наручников не было. Двое были в форме, двое в гражданском, видимо, детективы, а еще один выглядел так, как будто страдал похмельем после двухнедельной пьянки. После непродолжительного обмена крепкими ругательствами и шутками забулдыга отделился от группы, которая направилась к тюремным камерам. Он подошел к Рейчел и заговорил, странно растягивая слова, но это не было похоже на южный акцент или какой-то другой, и Джаред не смог понять его происхождения. — Добрый день, Рейчел. Есть что-нибудь интересное для меня? Рейчел тщательно закрыла лак для ногтей и поставила его рядом с впечатляющим набором маникюрных принадлежностей, занимавших большую часть ее стола. — Да нет. Была около часа назад пьяная ссора у Филдингов, но я отправила туда Бредли. И… Ах, да! Я наконец дозвонилась до кабельщика, и он сказал, что приедет завтра заменить телевизор у камер. — Ну, слава Богу, мелкие происшествия. При упоминании Бога Рейчел ухмыльнулась. Джаред заподозрил, что ей каким-то образом точно известно, существует он или нет. — И, конечно, сами-знаете-кто весь день хлопал дверьми. Любезное выражение на лице забулдыги сменилось непроницаемой маской, используемой людьми, чтобы скрыть свои чувства. — Ну. Я думаю, все случилось совсем недавно, и мы сможем это перетерпеть, — холодно ответил он. Рейчел лишь улыбнулась. — Я просто хочу сказать, что он не в порядке. И, может, мы должны начать беспокоиться о нем. — Не прошло еще и недели, Рейчел. — Знаю. Но он даже не пытается с этим справиться. — Слушай, ты знаешь его не так хорошо, как думаешь. Ему нужно некоторое время, чтобы собраться. Рейчел подняла руки в вынужденной капитуляции. — Я лишь говорю это, потому что, вопреки распространенному мнению, могу беспокоиться о ком-то, кроме себя. Джаред опустил взгляд обратно на телефон. Он не хотел, чтобы кто-то заметил, что он подслушивал. Дженсена, похоже, это не беспокоило, и он не сводил с них глаз. — Знаю, Рейчел. Я не это имел в виду. Слушай, я поговорю с ним. Со временем. Может, нам следует натравить на него Трейси или что-то в этом роде. Рейчел скорчила гримасу. — Не думаю, что все настолько плохо. Забулдыга громко и искренне рассмеялся. — Да, это действительно кажется жестоким. Особенно по отношению к нему. — Oн постучал костяшками по ее столу. — Xорошая работа, так держать. Он собрался уходить, и взгляд Рейчел остановился на Дженсене и Джареде. — Ах, да. Еще одно, — крикнула она, привлекая его внимание, — здесь федералы. — Oна кивком указала на них. Забулдыга повернулся и увидел, как они неловко сдвинулись на пластиковых стульях. Он вновь громко рассмеялся. — Как же я их пропустил? Они заметнее, чем Богородица в борделе. — Oн подошел к ним, и Джаред с Дженсеном на автопилоте встали. — Джентльмены, — он протянул каждому руку, — я Тай Олсон. Дженсен, пожав ему руку, по привычке вытащил и быстро показал удостоверение. Затем представил Джареда. — Но я не ожидал вас до завтра. — Это заметно, — коротко бросил Дженсен Его тон не остался незамеченным веселым начальником полиции, и тот повернулся к нему. — Надеюсь, мы не начнем так неудачно, агент. На моем попечении целый город, нуждающийся в защите, и это значит, что я не могу просто сидеть весь день и охранять труп. Я знаю, что это дело заставляет поджиматься ваши яйца, но позвольте им расслабиться. — Джаред и Дженсен, услышав эту аналогию, моргнули. — Будет только хуже, если оно станет тем, о чем вы думаете, ребята. Вот почему я готов работать с вами двадцать четыре часа в сутки, пока мы его не раскроем, и ублюдок, сделавший это, не отправится за решетку. Или в землю. Без разницы. Но я не ожидал вас до завтра, сегодня был мой выходной, а меня еще вызвали арестовать одного психованного белколиза, грозившего застрелить щуку у него в голове, чтобы позабавить свою девушку. И, чтобы вы знали, выражение « белколиз » — не для красного словца. Джаред хотел было взглянуть на Дженсена, чтобы получить подсказку, как реагировать на этот поток информации, но не желал показаться младшим агентом, которым он и являлся. Краем глаза он увидел, как Дженсен переменил позу. — Пожалуйста, простите мой резкий тон. — Голос звучал с искренним сожалением, но вот только сам тон никуда не делся. — Это был долгий день, и, боюсь, это расследование всколыхнуло неприятные воспоминания. — Ясно, — произнес начальник полиции Олсон и ободряюще с такой силой хлопнул его по плечу, что Дженсен чуть не свалился на Джареда, — следуйте за мной. Я отведу вас в морг, и доктор Родс покажет вам тело и поделится своими выводами. Я отлучусь, чтобы уладить другие дела, а затем, прежде чем закончить этот день, мы обсудим, что вы думаете об этом расследовании. Звучит как план? — Да, спасибо, шеф, — ответил Дженсен. — Тай. Зовите меня Тай. Еще раз назовете шефом, и я вам врежу. Он рассмеялся и направился по коридору налево. Джаред и Дженсен переглянулись и последовали за ним. Джаред был уверен, что шеф полиции, Тай, действительно ударит того из них, кто не назовет его по имени. Тот привел их к лестничному пролету и пошел вниз, в подвал. Окон там не было, свет давали флуоресцентные лампы, окрашивавшие мрачные бетонные стены и пол в тошнотворный зеленый цвет. Они прошли мимо хранилища улик, где дремал в кресле полицейский, и подошли к двойным дверям в конце коридора. Тай толкнул их, открывая, и когда они вошли, на них обрушился запах морга. У моргов свой специфический аромат. Они не пахнут гниющими телами или смертью, в них присутствует запах химии и спирта, маскирующий вонь разлагающейся органики, экскрементов и грибков. Это не был запах смерти, но у агентов он ассоциировался с ней. И Джаред время от времени улавливал этот странный запах в таких местах, как продуктовые магазины, и это было тревожным знаком, о котором он запрещал себе думать. — Доктор Родс? — позвал Тай. Помещение было не очень большим, но вмещало в себя два диагностических стола с большими раковинами на одном углу и секциями для хранения замороженных образцов на другом. У дальней стены стоял письменный стол с компьютером и кучей папок, а напротив — лабораторный, с оптическим микроскопом и чем-то, выглядевшим как микроскоп для сравнения образцов. Вдоль стен тянулись застекленные шкафы, до отказа забитые различными медицинскими инструментами. Интересно, доктор Родс была настоящим судмедэкспертом или же просто коронером? Судя по званию, верен был первый вариант. Тай пересек помещение, сунул голову в другую дверь и проорал: — Доктор Родс! — Боже, Тай. Здесь я. Джаред и Дженсен вздрогнули и обернулись. Их руки инстинктивно потянулись к пояснице, к оружию, но тут же опустились обратно, когда они увидели женщину, вошедшую в дверь позади них. Она была высокого роста, с короткими каштановыми волосами, одета в плотные джинсы и в тесную футболку, приподнимавшуюся при ходьбе достаточно высоко, чтобы можно было разглядеть запутанную татуировку на ее животе. Она улыбнулась им, окинула взглядом (с ног до головы, не преминул заметить Джаред), после чего протянула руку. — Здравствуйте. Я доктор Родс. Можете называть меня Ким. Я так понимаю, вы те самые парни из ФБР? — Да, мэм, — ответил Дженсен, крепко пожимая ей руку. Джаред поступил так же, когда к ним подошел Тай. — Ну, я оставляю вас в ее умелых руках. Когда закончите, приходите наверх, и Рейчел проведет вас в мой кабинет. — Доктор Родс, — с легким сарказмом произнес Тай, уходя. — Шеф, — тем же ответила она. Джаред и Дженсен вновь обменялись взглядами. Похоже, Дженсен был прав насчет мелких городков Новой Англии. Все это грозит вскоре обернуться дерьмовым Твин Пиксом. Ким направилась к своему столу, и Джаред понял, что не может оторвать взгляд от ее задницы. Дженсен двинул его локтем, и он вовремя поднял глаза, так что Ким, обернувшись, ничего не заметила. В руках у нее была папка, и она отдала ее Дженсену, первому протянувшему руку. Дженсен открыл ее на странице, где был изображен схематический рисунок женского тела. Там был список всех найденных повреждений. Лист был буквально исписан заметками. — Опишите мне свои впечатления, — сказал Дженсен, не поднимая взгляда. — Все, что считаете нужным отметить. — Что ж, женщина была подвергнута издевательствам. Ужасным издевательствам, как до, так и после смерти. Ее изнасиловали инородным предметом, но я не уверена, каким именно. Возможно, сделанным из резины или даже из стекла, так как во влагалище или анусе я не нашла никаких свидетельств того, что это могло быть чем-то из дерева, и не было разрывов, характерных для металлических предметов. Дженсен нахмурился. — Было найдено много синяков и порезов. Следует отметить, что часть ее бедра вырезали, а потом пришили обратно. Вверх ногами. Дженсен, подняв бровь, посмотрел на Ким. Она пожала плечами и указала на левое бедро на рисунке. — Конечно, наиболее заметным было слово, вырезанное на груди. Акаэль. Мы не уверены в том, что оно означает. Мы консультировались с местным духовенством, но, думаю, большую удачу принес бы поиск через Гугл. — Неплохая идея, — сказал Дженсен, — у убийцы те же способы добычи информации, что и у нас. Так, а найденный гроб был серийного производства? Не ручной работы? — Нет, точно не ручной. Серийной. Он пришел из Костко. — Костко? — Джаред, наконец, вступил в разговор. — Вы смогли отследить покупку? — Вроде того. Он был продан в похоронном бюро в штате Миссури, но они не могут найти никаких записей. Исчезли бесследно. Мы потребовали список сотрудников, имеющих доступ к товару, но владелец заартачился. Заявил, что ему нужен ордер, и для получения разрешения мы должны отсюда сделать запрос судье из Миссури. Если честно, это может занять несколько недель. — Да, как будто это совершенно не важно, — проворчал Дженсен, пролистывая отчет и читая заметки Ким. Джаред прочистил горло. — Доктор Родс... — Пожалуйста, Ким, — тепло улыбнулась она, и Джаред покраснел. Вероятно, она была лет на десять или около того старше его, но напоминала ему мать. Несмотря на чертовски горячую татуировку на ее животе. Ее уверенность в себе немного пугала. — К-Ким, были ли какие-нибудь другие необычные хирургические порезы или... — Джаред замолчал, чувствуя себя немного глупо. Он никогда не делал этого раньше, но Дженсен не смерил его гневным взглядом, значит, вопрос был нормальным. — Ну, были глубокие порезы, сделанные на горле. Не уверена, были ли они хирургическими, но казалось, что он пытался достать что-то изнутри. Конечно, это всего лишь догадки. — Вы сделали токсикологический анализ? — Конечно. Отрицателен на алкоголь или легкие наркотики. Но она пропала на несколько дней, так что, если преступник использовал что-то для того, чтобы отключить ее, оно могло уже вывестись из тела. — Доктор Родс, — произнес Дженсен, поднимая взгляд, — вы не нашли клейма? Нам сказали, что его не было, но все-таки? Слово, выжженное где-нибудь на ее теле? Ким собралась было ответить сразу, но потом задумалась. Наконец, она сказала: — Нет, точно не было. Никаких ожогов любого рода. Единственное слово, которое я нашла — имя ангела на груди. Я очень тщательно обследовала ее, но ничего подобного не обнаружила. — Возможно, оно было спрятано, — настаивал Дженсен, — на голове, под волосами, в подмышках, между пальцев ног, на внутренней стороне половых губ... Ким покачала головой. — Уверяю вас, агент Эклз, я была очень внимательна, и ничего похожего не было. — Я уверен в качестве вашей экспертизы. Ваши заметки это доказали. Но, надеюсь, вы не обидитесь и поймете мое желание проверить все самому. — Совсем нет. Но, боюсь, это невозможно. Дженсен резко захлопнул папку, его лицо потемнело от гнева. — Мне сказали, что полицейский департамент Элтона окажет полное содействие в расследовании. Ким успокаивающе подняла руки. — Эй-эй. Я вам не отказываю, я говорю, что это невозможно. Тела здесь нет. Я закончила экспертизу, задокументировала и сфотографировала все улики. Поэтому отдала тело семье для кремации. — Что?! Ким вздрогнула от вспышки Дженсена. — Я могу дать вам полный доступ к фотографиям и отчетам... — Мне сказали, что вы сохраните для нас тело! — Я... я была не в курсе, что вам нужно будет увидеть его самим. Кроме того, это... Дженсен развернулся на каблуках и выбежал вон. Джаред повернулся, чтобы последовать за ним, но Ким схватила его за локоть. — Послушайте, я так понимаю, что у него личная заинтересованность в расследовании, но успокойте его. Это было внутренним делом. Джаред на мгновение в замешательстве наклонил голову, а потом до него дошло. Эта женщина была или полицейским, или членом семьи копа. — Вот дьявол, — выдохнул он и поспешил за Дженсеном.

***

Дженсен летел по лестнице, перешагивая через ступеньки. Последний раз, когда он чувствовал такую ярость, ему был двадцать один год. Что, мать их, было не так с этими людьми? Нельзя сжигать улики. Конечно, невозможно хранить тела вечно, и семьи заслуживают получить их назад, чтобы все закончить, но не раньше, чем люди смогут узнать, что же произошло. До этого у него был шанс. Он должен знать, действительно ли это был он. Все внутри него кричало, что да, несмотря на недостающие кусочки. Но он должен был знать наверняка. Должен был увидеть сам. Дженсен ворвался в приемную. — Где он? — закричал он громче, чем намеревался, и был рад, что Рейчел даже не вздрогнула. Но, увидев его, она сразу оставила свою вкрадчивую, неторопливую манеру поведения. Умная девочка. — Кто? — осторожно спросила Рейчел. — Начальник полиции, Тай, — выплюнул Дженсен. Рейчел указала в сторону общего зала. — В конце, последняя дверь слева. Дженсен пронесся мимо ее стола и толкнул низкие двухстворчатые дверцы, соединяющие стойку, разграничивающую приемную, и общий зал. Он увидел Тая, еще не заметившего его, смеявшегося, жевавшего пончики и запивавшего их кофе из пластмассового стаканчика. Как банально. Тай увидел его и подошел с обеспокоенным выражением на лице. — Проблемы, агент? — Проблемы?! Вы, мать вашу, сожгли тело! Шум в помещении сразу стих, и все внимание сосредоточилось на них. — Дженсен! Дженсен услышал, как Джаред зовет его, входя в помещение, но не обратил на него внимания. — Вы не думаете, что стоило упомянуть, что вы уже избавились от всех улик против убийцы?! — Мы не избавлялись ни от каких улик. Не уверен, что понимаю, о чем вы. — Тай говорил тихим, спокойным голосом, но Дженсен видел, что тот в ярости. — Ну, может вам следовало не преследовать белколиза, угрожающего рыбам, а быть здесь, охраняя тело. — Агент Эклз, вам, блядь, нужно сейчас успокоиться и объяснить, почему вы считаете нормальным оскорблять меня на моем же рабочем месте. — Тай не повысил голос, но угроза была достаточно ясна, и Дженсен прервался. Джаред воспользовался моментом, чтобы успокаивающе положить руку ему на плечо и вступить в разговор. — Мы ожидали, что сами сможем осмотреть тело, — спокойно сказал он, — нам обещали, что вы сохраните его для нас. Но К-к... доктор Родс сказала, что оно уже выдано семье для кремации. Дженсен сбросил руку Джареда и сделал глубокий вдох. Он почувствовал, что гнев уходит. Судя по поднятым бровям Тая, тот явно был не в курсе произошедшего. И, придя в себя, Дженсен был готов признать, что допустил серьезный промах. Мало того, что он представил в ложном свете Бюро, так еще и вполне мог, еще даже не успев приступить к расследованию, уничтожить надежду на сотрудничество между двумя правоохранительными организациями. Взгляд Тая остановился на чем-то за их спинами. — Доктор Родс, не могли бы объяснить, что произошло с телом? Дженсен и Джаред обернулись, чтобы увидеть Ким, с бледным и напряженным лицом стоявшую у входа в общий зал. — Он спросил, закончила ли я. Я ответила, что да. Он просто хотел, чтобы она... нашла покой. И он сказал, что у него есть ваше разрешение, — несчастно закончила она. Тай тихо рыкнул, повернулся в сторону и взревел: — КОЛЛИНЗ! Остальные в комнате начали перешептываться и направились к своим столам, но к работе никто не вернулся. Темноволосая голова встала из-за стола в дальнем углу зала и медленно, как будто нехотя, подошла к ним. Это был тот самый офицер из закусочной, но сейчас последнее, о чем думал Дженсен, так это о возможности разглядеть, наконец его лицо. Этот ублюдок был ответственен за эту катастрофу. Тем не менее, даже преисполненный гневом, смятением и в каком-то роде отчаяньем из-за потери улик, он не мог не заметить изящество, с которым тот двигался. И, чтоб его, эти синие глаза. — Да, шеф Олсон, — официально обратился тот к Таю, не сводя при этом холодного взгляда с Дженсена. — Я совершенно уверен, что ты знал, что разбираться с этим делом приедет ФБР. Ты знал, что мы сохранили для них тело. И ты действовал за моей спиной. Солгал Ким. О чем ты вообще думал? Тот, наконец, перевел взгляд с Дженсена на Тая, и Дженсен почувствовал, как с этим взглядом исчезает тяжесть с груди. — Я имею право похоронить члена моей семьи, Тай. Она уже неделю провела на столе в морге. Ким отлично выполнила свою работу. Профессионально. Ничего не пропустила. Все было задокументировано. Она заслужила того, чтобы не оставаться голым трупом в холодильнике в подвале! — Она нашла не все! — вмешался Дженсен, вновь привлекая внимание офицера. — Oна не нашла клеймо. Мне нужно было увидеть все самому. — Она его не нашла, потому что его не было! Я знаю, над каким делом вы работаете, агент, нам сообщили. Это не тот же парень. Слишком много разных деталей. Вы просто хотите, чтобы это был он. И нет никаких причин, чтобы моя сестра страдала из-за того, что вы желаете еще немного пощупать ее и потыкать! С нее достаточно! — Ты не... — Дженсен сделал шаг вперед и резко остановился, услышав рычание. Он посмотрел вниз и шагнул назад из-за адресованного ему свирепого ворчания очень большой и очень недовольной собаки. Как он раньше не заметил этого монстра? Наверное потому, что последние несколько минут не мог разглядеть ничего, кроме самых синих глаз из всех, что он когда-либо встречал. Сейчас же он видел перед собой собаку, крупную даже для немецкой овчарки, с серебристой цепью вокруг шеи. На цепи был золотой полицейский значок. Дженсен был не очень хорошо знаком с этими знаками различия, но был уверен, что у собаки более высокое звание, чем у многих людей. Бросив на нее осторожный взгляд, он вернул свое внимание на полицейского, разрушившего его жизнь. — Вы не знаете, правда ли это. Не можете знать. А если это он, то это уже четвертое убийство, о котором нам известно. И оно не будет последним! Самое главное - схватить этого парня! Черт, да его поимка важнее похорон, даже если это был не он! В ответ на его тон собака залаяла и щелкнула зубами. — Коллинз, — вышел из себя Тай, — приструни ее, сейчас же. Полицейский, Коллинз, опустил руку вниз и провел пальцами по загривку. Шерсть собаки перестала топорщиться, она облизнулась, но из глотки все еще доносилось глухое ворчание. — Сидеть, Банни, — тихо скомандовал Коллинз, и собака, наконец, села на задние лапы, прекратив рычать. Дженсен открыл было рот, чтобы заговорить, но затем перевел взгляд с офицера на грозного пса и обратно. — Ее зовут Банни*? — услышал он собственный голос, не успев себя остановить. Вопрос застал офицера врасплох, жесткие линии его лица чуть-чуть смягчились, и если Дженсен не ошибся, уголки его губ немного дрогнули. В течение долгого момента они смотрели друг на друга, наверное, дольше, чем приписывают социальные нормы, а затем лицо Коллинза вновь превратилось в каменную маску, правда, уже без следов гнева. — Я приму любое дисциплинарное наказание, сэр, — обратился он к Таю, все еще удерживая взгляд Дженсена, — но больше с этим ничего нельзя поделать. — На самом деле можно. Ты возьмешь агента Эклза и агента Паса... Пала... — Падалеки, — тихо пробормотал Джаред. — ...в похоронное бюро и скажешь Эндрю, что ему придется задержаться на работе до позднего вечера. Пусть эти двое проведут свой осмотр. Дженсен почувствовал искорку надежды. Тело еще не уничтожено? Коллинз открыл было рот, но Тай его прервал: — И даже не пытайся уверить меня, что она уже кремирована. Я знаю, что до сегодняшнего дня тело было здесь, а Эндрю самый медлительный придурок, когда дело доходит до оформления документов, с каким я только имел несчастье работать. Дженсен понял, что Коллинз буквально вгрызся до боли в щеку изнутри, удерживая себя от того, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, и, возможно, от превращения его ставшим остекленевшим взгляда в поток слез. — Отлично. Они могут идти и делать, что хотят. Но нет никакой причины, чтобы я... — Причина есть, Коллинз. Ты единственный, кто может дать им разрешение на осмотр тела. И, поверь, завтра мы с тобой поговорим. А сейчас ты ведешь этих агентов в похоронное бюро. И когда я говорю сейчас, я имею в виду прямо, блядь, сейчас. Все ясно? — Да, сэр, — сглотнул офицер. Коллинз повернулся и деревянной походкой пошел к столу, чтобы забрать ключи. Тай взглянул на Дженсена. — Прошу прощения за это недоразумение, агент Эклз. Я надеюсь, вы найдете это решение проблемы приемлемым. Дженсен поежился от холодного тона начальника полиции. — Д-да. Все прекрасно. — Хорошо. С вами мы тоже завтра побеседуем. Дженсен почувствовал, как от стыда его бросило в жар. Ему почти физически стало плохо. — Думаю, так будет лучше. Eму нужно было разобраться с этой проблемой, прежде чем из Портсмута приедет заместитель руководителя. Последнее, что ему нужно, так это слухи об этом инциденте, дошедшие до его старшего агента или до Крипке, или до кого-то еще в Вашингтонском офисе. Хотя, вероятно, это все равно случится. Так работало Бюро. Мельница сплетен, скрытая за маской субординации. Коллинз прошел мимо них, не говоря ни слова, Банни следовала за ним по пятам. Дженсен решил, что сейчас не время протягивать руку Таю. Он кивнул Джареду, и они направились к выходу, вслед за быстро удалявшейся спиной полицейского. Дженсен не поднимал глаз, он не хотел видеть взгляды, которыми, как он был уверен, его провожали другие полицейские и детективы. Он поднял голову лишь чтобы убедиться, что не врежется во что-то на выходе, и увидел детектива в штатском, опиравшегося на один из столов. Одной рукой тот сжимал запястье на другой, располагавшейся напротив ширинки. Исходя из положения рук, казалось, будто он прикрывал стояк. Дженсен посмотрел в его лицо, но не увидел ничего примечательного, лишь подстриженную бородку и блестящие карие глаза. Тот не улыбался, но, казалось, еле сдерживался от улыбки. Дженсен отвернулся. Снаружи солнце было еще довольно высоко, хотя уже перевалило за пять часов вечера. Коллинз открыл заднюю дверь внедорожника с логотипом К9, и Банни запрыгнула внутрь. Он закрыл за ней дверь и сел на водительское место, бросив беглый взгляд на агентов и пробормотав: — Езжайте за мной. Дженсен услышал, как завелся мотор внедорожника и, бормоча под нос проклятия, поспешил к их идиотскому Акценту. Джаред шел сразу за ним, и им удалось вырулить со стоянки через несколько секунд после Коллинза. Похоронное бюро было в пятнадцати минутах езды, а значит, располагалось на другом конце города. На самом деле, Вашингтон и Элтон занимали почти одинаковую площадь, но мысль о том, что их родной город можно пересечь за пятнадцать минут, казалась смехотворной. Когда они припарковались и вышли из машины, Коллинз и Банни были уже на полпути к двери и позволили ей захлопнуться за ними. Дженсен со злости громко хлопнул дверью автомобиля. Он понимал, через какое дерьмо прошел этот парень, знал, что то, что произошло с его сестрой, нелегко пережить, но, черт подери, они же были на одной стороне. — По крайней мере, раз он лично заинтересован в этом деле, работать с нами он не будет, — пробормотал Дженсен, когда они подходили ко входу. Джаред взглянул на него, но промолчал. Дженсен не был уверен, потому ли, что тому было нечего сказать, или потому, что посчитал Дженсена несколько бесчувственным. В данный момент ему на это было плевать. Внутри раздавался тихий шепот. Из нескольких расслышанных слов стало ясно, что Эндрю не в восторге от необходимости задержаться допоздна, а Коллинз вообще от присутствия ФБР. Джаред и Дженсен вошли в комнату, и Коллинз обернулся к ним, после чего вновь обратил свое внимание на Эндрю. Банни сфокусировалась на Дженсене. — Слушай, тебе не нужно задерживаться. Я все запру вместо тебя. — Ни в коем случае, Миша. Ты не можешь оставаться здесь один, пока они... будут осматривать ее. Это неправильно. — Я уже видел отчеты и не собираюсь наблюдать, как они будут проводить экспертизу. В любом случае, это моя вина. У меня не было разрешения на то, чтобы забрать тело. Ты не должен пропускать свои сериалы из-за моей ошибки. Эндрю фыркнул. — Пропускать сериалы? Сейчас сентябрь. И эти ублюдки каждый год сдвигают дату премьеры. Клянусь, однажды они поставят первую серию за неделю перед хиатусом, после Дня Благодарения. Коллинз чуть улыбнулся, но Дженсену этого было достаточно, чтобы понять, насколько красивой может быть его улыбка. — Вот же черт. — Что? — спросил Джаред. Дженсен вздрогнул. Он сказал это вслух? Он взглянул на Джареда и покачал головой. — Ничего. — Я так понимаю, вы те самые агенты? — позвал их директор Похоронного бюро. Он был небольшого роста, коренастый и весь покрыт веснушками. Было нехорошо думать об этом, но Дженсен пришел к выводу, что жизнь этого парня в старшей школе была нелегкой. — Идите за мной. Я вытащу... ее... и покажу, где вы сможете работать. Ты останешься здесь, — добавил он, направив указательный палец на Банни. Банни склонила голову, как будто он сказал что-то смешное. Когда Коллинз сделал ей знак рукой, она легла и уныло положила голову на передние лапы, глядя, как они уходят по тускло освещенному коридору. Джаред последовал за директором к белой двери, а Дженсен задержался, чтобы перехватить взгляд Коллинза и сказать: — Миша? Губы Коллинза вновь дернулись, как будто он пытался сдержать улыбку. — Дженсен? — ответил он тем же тоном. Это был не первый раз, когда Дженсена победили в высмеивании имени, так что он без дальнейших комментариев последовал за Джаредом. Хотя он был удивлен, что Коллинз — Миша — Коллинз, что б его, знал его имя. Они в очередной раз спустились по лестнице в подвал. Дженсена посетила мысль, что следовало бы размещать морги в просторных открытых помещениях над землей, с большим количеством окон для естественного солнечного света. Если человек вынужден каждый день иметь дело со смертью, то, по крайней мере, он сможет увидеть жизнь вокруг себя. Пока они спускались по лестнице, повеял тот же запах, что и в морге полицейского департамента, но когда они попали на нижний этаж, по их обонянию ударила резкая смесь химических веществ для бальзамирования. Дженсен приоткрыл рот, чтобы немного подышать через него, пока его нос не привыкнет к атаке неприятного запаха. — Вы ее еще не бальзамировали, не так ли? — спросил Дженсен. — Нет, — отрывисто ответил Эндрю, — мы не бальзамируем тех, кого будем кремировать. Неужели вы думаете, что было бы хорошей идеей наполнить воздух химией? Не говоря уже о сорокапроцентной смеси этанола. Может произойти взрыв. Дженсен провел языком по зубам, никак это не комментируя. Первое: нет, этанол бы не заставил труп взорваться, тот просто горел бы сильнее. И второе: он понял, что парень будет защищать своего соплеменника или кем он там ему приходился (возможно, другом), но Дженсен был уже по горло сыт населением Элтона и не хотел больше иметь дела с чьим бы то ни было язвительным бредом. — Если вы просто достанете нам тело и покажете, где можно найти перчатки, мы займемся осмотром. Эндрю бросил на него по-детски презрительный взгляд, но направился к холодильнику со множеством отделений, который, похоже, был в состоянии вместить немалое количество трупов. Миша — Коллинз — Миша, вот же черт, остался стоять, прислонившись к стене рядом с дверью, ничего не говоря, просто наблюдая. Он закрыл глаза, когда Эндрю вытащил поддон, на котором лежала его сестра. Она была накрыта белой тканью, и Дженсен помог поднять поддон и поместить на один из рабочих столов. Эндрю тихо заговорил, так, чтобы его услышал Дженсен, но не Миша: — Она хранилась в рефрижераторе почти шесть дней, так что она действительно в плохом состоянии. Так же они с неоднозначным результатом использовали противогрибковое дезинфицирующее средство. Будьте осторожны, чтобы ничего не попало на кожу или в глаза. И постарайтесь не вдыхать пары. Дженсен согласно кивнул, и Эндрю показал им, где находятся плотные фартуки и перчатки наряду с некоторыми простыми инструментами, которыми они могли воспользоваться. Прежде чем уйти, он в подробностях объяснил им, как закрывать холодильник, и убедился, что Дженсен и Джаред могут сделать это самостоятельно. Положив руки на бедра, oн нервно осмотрел комнату. Дженсен начал беспокоиться, что парень решит остаться, но тот посмотрел на часы и повернулся к Мише. — Пойдем, Миша. Проводи меня, и я покажу, как запирать входную дверь. — Нет, — пробормотал Миша, уставившись на белую ткань, закрывавшую тело, — я останусь здесь. — Миша, я не думаю... — Нет, не останешься, — твердо сказал Дженсен. — Иди наверх. Холодные синие глаза Миши посмотрели на него. — Я не оставлю ее... Расслабьтесь, агент. Я не говорю, что не доверяю вам или думаю, что вы подделаете улики. Но я останусь здесь в качестве свидетеля. Порядок передачи и хранения вещественных доказательств и все такое прочее. — Порядок передачи и хранения вещественных доказательств уже провалился к дьяволу, офицер. Даже если мы что-нибудь найдем, в суде это не применить. В лучшем случае мы постараемся подтвердить, что это тот же самый парень, который убивал в Вашингтоне восемь лет назад. — Мое присутствие здесь не будет мешать достижению этой цели. — Ты здесь не останешься. — Вы не можете... Дженсен сделал два шага, вторгаясь в личное пространство Миши и эффективно запирая его в ловушке между своим телом и стеной. Миша был лишь на пару дюймов ниже его, но Дженсен был шире в плечах и бедрах, что позволяло ему выглядеть гораздо крупнее. Но Миша не вздрогнул и испуганным не показался. «Надавить на эмоции, вот что нужно», — подумал Дженсен. — Ты не будешь стоять здесь, пока мы осматриваем каждую щель в теле твоей сестры. Миша резко выдохнул и попытался выдержать его взгляд, но было ясно, что слова Дженсена на него повлияли. Похоже, мысленного образа было достаточно, чтобы его убедить, пока он не увидел то, что ему видеть не следовало. — Миша, — тихо позвал Эндрю. Миша шагнул вперед, и рациональная часть Дженсена поняла, что тот просто случайно задел его плечо, но на мгновение все, что он мог видеть, это синие, как море, глаза и губы, такие розовые и полные, будто специально напрашивавшиеся на поцелуй. Затем Миша грубо пихнул его и направился вверх по лестнице. Эндрю наградил их последним тяжелым взглядом и последовал за ним. Дженсен сделал пару глубоких вдохов и облизал губы. Отчасти он надеялся, что больше никогда не увидит вновь Мишу Коллинза. Даже если это означало, что парень уже окончательно ушел и на всю ночь запер их Джаредом в морге. — Дженсен? Дженсен обернулся и увидел, что Джаред уже надел толстый фартук и пытался втиснуть свои гигантские лапы в латексные перчатки размера XL. Дженсен также надел фартук и потратил чертову кучу времени, натягивая перчатки среднего размера, так как это была единственная нитриловая пара у Эндрю. У Дженсена была аллергия на латекс, что делало покупку презервативов занятием неприятным и дорогостоящим. Джаред поднял на него взгляд, встав сбоку от стола. В его глазах Дженсен увидел тревогу и замешательство. — Ты когда-нибудь раньше работал с телом? Джаред покачал головой. — Видел? — Только в учебке. — Что ж, это будет хуже, чем на ТВ, но лучше, чем в учебке. Джаред кивнул. Дженсен осторожно взял верхний край простыни и потянул вниз, к ногам трупа. На мгновение он замер, рассматривая дело рук убийцы. Тело было деформировано гораздо больше, чем от простого разложения. Глаза провалились в череп, кожа отошла от линии роста волос и ногтей. Как будто какая-то сила просто вытянула из останков последнюю жизненную силу. Но это было обычным состоянием после шестидневной заморозки. Даже учитывая, что из тела выкачали кровь, а в глубокую дыру на груди зашили пластиковый мешок с внутренностями, закрыв разрез грубыми стежками, было ясно, что оно было чудовищно изуродовано. Синяки, порезы, разрывы... Дженсен вздрогнул и отвернулся от раны на правой руке. Доктор Родс не солгала: горло жертвы было изрезано на ленты, все еще прикрепленные концами к телу. Везде, куда он смотрел, были повреждения, результаты кого-то садистского эксперимента, больного любопытства. Дженсен заставил себя перестать воспринимать цельную картину. Сосредоточить внимание только на одной части тела за раз. Он взглянул на Джареда. — Сверху или снизу? Джаред сглотнул и посмотрел на тело, сначала на ноги, потом на голову. — Думаю, сверху. — Проверь везде. Под волосами. Внутри ушей, рта. Посмотри в горле, что, если он заклеймил ее изнутри. Для чего-то же ему понадобились эти разрезы. Джаред кивнул, явно набираясь мужества, и подошел к передней части стола. Для пробы он начал прочесывать ее волосы. Дженсен перешел к ногам и взял одну в руки. Он внимательно осмотрел синяк, убеждаясь, что под ним ничего не скрыто. Затем отогнул пальцы, проверяя между ними. Ничего не найдя, он начал медленно осматривать поверхность ее ног: подошвы, лодыжки, голени, икры. Он достиг ее коленей и насчитал не менее трехсот различных повреждений. Он выпрямился, морщась, когда тело запротестовало, и осторожно повернулся из стороны в сторону, чтобы размять затекшие в течение последнего получаса мышцы. Джаред прекратил осматривать ее горло, увидев, что делает Дженсен, и тоже потянулся. — Есть что-нибудь? — спросил Дженсен, уже зная ответ. — Еще нет. — Рот проверил? — Да, я осмотрел язык, внутреннюю поверхность щек, но ничего не увидел. — Джаред прикусил губу, но больше ничего не сказал. — Что, Джей? — Дженсен надеялся, что прозвище смягчит его вопрос, так как тон был откровенно усталым. — Ты действительно думаешь, что если бы это был он, то он бы так тщательно скрыл клеймо? «Нет», — сказал внутренний голос Дженсена. — Я не знаю, — произнес он вслух. — Я имею в виду, он явно демонстрирует свои убийства, как способ доказать, что они заслужили наказание. Не имеет смысла скрывать преступление, если только не пытаться замаскировать, что это его рук дело. Но этот парень нарцисс. Он хочет, чтобы его заметили. Больше всего он хочет, чтобы все знали, что он вновь начал убивать. Если он вообще когда-либо останавливался. Интересно, что мы найдем, если просмотрим каждое нераскрытое убийство во все городах штата Миссури, где был куплен гроб. — Но почему он переключился на готовые гробы? Первые три жертвы он скрупулезно прятал в сделанные вручную. Просто не... — Джаред замолчал, не закончив мысль. — Не похоже, что это наш парень, — продолжил за него Дженсен. Джаред начал было говорить, возможно, пытаясь опровергнуть то, о чем они оба думали, но потом решил не заморачиваться. — Ладно, — сказал Дженсен, — давай просто закончим проверку тела, и, возможно, уже утром будем лететь обратно в Вашингтон. Они уже не так тщательно продолжили поиски, хотя, как сказать — Дженсен развел бедра трупа в стороны и начал осматривать половые губы. Это казалось неуважительным по отношению к ней, если он не рассчитывал что-то найти. — Думаешь, это возможно, оставить что-то на внутренней стороне неба? — пробормотал Джаред скорее самому себе, чем Дженсену. Дженсен услышал неприятный скрежущий звук, когда Джаред вновь открыл ей рот. Тело чуть сдвинулось, когда тот повернул ее голову, и Дженсен наклонился, чтобы осмотреть влагалище и анус. Вероятно, ему следует перевернуть тело, чтобы лучше рассмотреть кожу вокруг сфинктера. Он поднял взгляд, чтобы попросить Джареда помочь ему... и замер. Джаред высунул язык из ее рта, чтобы проверить внутреннюю полость. И на нижней стороне языка виднелись отчетливые черные символы. Дженсен пошел вперед, не отрывая от них взгляда. — Я ничего здесь не вижу, — сказал Джаред, в его голосе слышалось разочарование, когда он отпустил язык. Дженсен резко протянул руку и перехватил его. Джаред вздрогнул — он не заметил его приближения. Дженсен вытащил язык так далеко, насколько возможно, и завернул его внутрь. Там, на внутренней стороне, было выжжено слово ВЕДЬМА. Среда, 18 сентября 2013 года. Дженсен мерил шагами маленькую комнату, прижав к уху один телефон и сжимая в другой руке второй, личный. Большим пальцем он постукивал по сенсорному экрану. Джаред не мог сказать, какой из мобильников послужил причиной такого раздраженного выражения на его лице, возможно, оба. Было еще только раннее утро, но пиджак Дженсена уже валялся в кресле, галстук был ослаблен, а у рубашки закатаны рукава. Джаред должен был бы радоваться своему первому настоящему делу, но чувствовал лишь нервозность. С обнаружением накануне вечером клейма дерьмо внезапно стало реальным. Он решил не вспоминать о бурной сцене между Дженсеном и офицером Коллинзом, произошедшей после того, как они взбежали вверх по лестнице с новостями. Дженсен не самым тактичным образом объяснил, что нашел, и Коллинз едва сдержался, чтобы его не ударить. Вместо этого Джаред подумал о том, насколько впечатляющим и эффективным оказался полицейский департамент Элтона. На следующее утро одна из комнат была полностью освобождена и предоставлена ФБР. Вдоль стены установили два стола, за которыми могли работать Дженсен и Джаред, и где оставалось место для агентов из Портсмута, которые должны были вскоре приехать. У противоположной стены стояли три доски, и одна из них была увешана фотографиями жертв из Вашингтона. Отец Айзек Долан, Жанин Тирро и Уолтер Фельдман. Фото каждого из них было пришпилено к доске, а под ними были перечислены факты, связанные с их делом. Рядом с Фельдманом Дженсен оставил место и написал синим маркером: «Миссури?» На второй доске была лишь одна фотография: потрясающе красивая блондинка по имени Наталья Смит. Под снимком были приведены обнаруженные зацепки. Джаред взглянул на свободное пространство справа от нее и на совершенно пустую третью доску. Он молился Богу, чтобы там больше не появилось новых фотографий, и чтобы они решили эту проблему с помощью того, что у них уже было. Дженсен прошелся перед ним еще раз, и Джаред очнулся от своих мыслей. Он вновь сосредоточился на жертвах. Над каждым фото были написаны два слова: Растлитель: Габраэль, Садистка: Каэль, Безнравственный: Рагуил, Ведьма: Акаэль. Они все еще ждали новостей от местного духовенства и богословов — о значении этих имен по отдельности или же вместе. Джаред предпринял собственные поиски и попытался найти Акаэля через Гугл, но все, что обнаружил, это блог на Фейсбуке и логин на Ютубе, без каких-либо связанных с ним видео. Он попробовал воспользоваться другой поисковой системой, но получил тот же результат. Позже он планировал попытаться кoпнуть глубже, а пока перечитывал заметки о предыдущих убийствах, чтобы быть в курсе к моменту появления агентов из Портсмута. Еще через полчаса Дженсен перестал ходить туда-сюда и мрачно уселся за свой стол. Отложив рабочий телефон, он принялся тыкать в экран личного мобильника. Джаред немного наклонился вперед, сидя в кресле, и увидел, что тот играл в какую-то игру. — Агенты. Джаред вскочил на ноги, заметив, как на лице Дженсена удивление быстро сменилось готовностью к работе, что весьма позабавило щенячью сторону его натуры. Он терпеть не мог эту свою особенность, но никак не мог от нее избавиться. Они повернулись к двери, где стоял Тай с двумя людьми в черных костюмах. Федералы. Существовало множество стереотипов, касавшихся ФБР, и костюмы были одним из них. Многие агенты предпочитали в офисах повседневно-деловой стиль, если думали, что весь день проведут за столом, работая с документами. Но на публике уродливые, плохо сидящие костюмы и безвкусные галстуки были чем-то вроде униформы. — Я нашел этих двоих блуждающими по коридорам, — добродушно сказал Тай. — подумал, что ваши. Мужчина и женщина, стоявшие за ним, смерили его затылок гневными взглядами. — Посмотрю, смогу ли поймать нашего айтишника и отправить сюда, чтобы подключить ваше оборудование. Я дам вам время познакомиться, но потом я хотел бы собрать общее совещание, чтобы мы могли обсудить, как вы намерены приступить к делу, и что вам понадобится от нас. — Звучит отлично, — сказал один из агентов, мужчина среднего роста с небольшой лысиной, но с щетиной достаточной длины, чтобы она могла считаться бородой. — Возможно, после ланча. Тай кивнул. — Договорились. Извините меня, мне там белколиза надо оформить. Тай взглянул на Дженсена, и Джареду показалось, что тот немного покраснел, вспоминая вчерашнюю ссору. Когда они прибыли этим утром, Дженсена увели в кабинет начальника полиции, и они целый час провели за закрытой дверью. Все это время Джаред ужасно нервничал. Он еще не очень хорошо знал Дженсена, хотя и думал, что они довольно неплохо сошлись, но понимал, что Дженсен был сильно разозлен и с трудом себя сдерживал. К счастью, он имел возможность отвлечься, заполняя доски по инструкции Дженсена, а один задумчивый полицейский заглянул на минутку, чтобы принести для них кофе. Офицер был весьма дружелюбным, хотя Джаред почувствовал, что тот был разочарован, не застав Дженсена. Он даже задержался и поболтал минут тридцать, но в конце концов был вынужден вернуться к исполнению своих обязанностей до того, как Дженсен пришел со встречи с Таем. Когда Дженсен появился, то не казался расстроенным или смущенным, так что Джаред посчитал, что разговор прошел хорошо, и мудро решил не спрашивать о подробностях. Тай кивнул Джареду и оставил их с новыми агентами. Мужчина шагнул вперед и представился как заместитель руководителя Джим Бивер. Зная его всего тридцать секунд, Джаред уже мог сказать, что тот был грубоватым и немногословным человеком. Он также явно был из тех, кто не станет мириться с чужим дерьмом. У женщины были довольно длинные темные волосы, собранные в высокий хвост и изящная фигура, которую подчеркивал хорошо сидевший брючный костюм. Эти мысли молнией пронеслись в голове Джареда, когда она вышла вперед и уверенно пожала им руки. Она представилась как специальный агент Женевьева Кортезе, и умный блеск ее глаз вкупе с сугубо деловым отношением сразу вызвали уважение. — Я читала об этом деле в базе данных, — начала она, — но, разумеется, я бы хотела услышать ваши впечатления как очевидцев. Кроме того, я не видела ни одного отчета о произошедшем здесь. У вас есть копии? — Да, у меня есть копия, — ответил Дженсен. — Mестные были не слишком заинтересованы в том, чтобы их сделать, но вы можете прочесть все заметки, что у меня есть. Так же я хотел спросить, собираетесь ли вы или агент Бивер возглавить расследование. У меня нет с этим проблем, так как это ваша юрисдикция. Его лицо и голос были спокойны и профессиональны, но Джаред видел, как подрагивали его пальцы. Он не будет в порядке, если его сместят на вторую ступень. — Нет, — ответила Кортезе, — это ваше расследование. Я здесь, чтобы помочь вам тем, чем смогу. А Джим, чтобы лучше понять обстановку и из первых рук получить данные о деле. Но основную связь с Портсмутским отделом буду осуществлять я. Бивер подошел к доскам и начал просматривать информацию о жертвах. — Итак, скажите мне еще раз, что заставило вас думать, что это тот же парень? Помимо очевидного? Дженсен, Джаред и Кортезе подошли к нему и встали небольшим полукругом. — Во-первых, я начну с наименее важной причины, сэр, — произнес Дженсен. — Ну, честно говоря, я просто знал, что это он. Бивер поднял бровь, но ничего не сказал. Во всяком случае, недовольным он не выглядел. — Во-вторых, следы насилия и пыток, выявленные при экспертизе, имеют много общего. И я говорил кое с кем из Мартинсберга и спросил, устанавливают ли они идентичность почерка только если надпись на бумаге, и они сказали, что нет. Поэтому я послал им для сравнения фотографии вырезанных имен ангелов. Но, по моему мнению, они выглядят одинаково. Что же на самом деле убедило меня, так это клеймо, найденное на последней жертве. Дело в том, что то, что убийца вырезал на груди своих жертв имена ангелов, было освещено в прессе... — Думаю, именно поэтому они дали ему такое нелепое имя: «Убийца Ангелов», — хмыкнул Бивер. Дженсен поморщился, подтверждая, что тоже считал это глупым, и продолжил: — Но информация о том, что он клеймил своих жертв, не сообщалась. Таким образом мы могли выявить подражателей и убедиться, что полученные нами показания настоящие. Похоже, что клеймо наносилось цельным куском металла, специальным для каждой жертвы, в зависимости от ее преступления. Это предположение, но мы считаем, что клеймо — это первое, что он делает. Он дает им знать, в каком преступлении они виновны и за что получают наказание. Он представляет себя карателем злодеев и дает им то, что они заслуживают. И кроме того, хотя мы никогда не могли окончательно это доказать, но я считаю, что все три жертвы были связаны между собой. То есть они знали друг друга или имели некоторые точки соприкосновения. Девушка сына второй жертвы ходила в ту же церковь, где проводил службы отец Долан. Кортезе недоверчиво пожала плечами. — Если честно, кажется притянутым за уши. — Я знаю. И, к сожалению, мы не смогли отыскать их связь с третьей жертвой, но мы так же не получили доступ к списку жертв его клиентов. Но я чувствую, так как в каждом случае так или иначе участвовали дети, что есть что-то общее или цепочка, ведущая его к новым жертвам. Он назначает своей целью какой-то их грех. И если мы сможем понять, как он узнал о преступлениях этих людей, то сможем... — Прекрати так говорить! — раздался голос позади них. Они обернулись и увидели в дверном проеме офицера Коллинза, кипевшего от злости. — Oна не совершала преступления! Она невиновна! Она не заслужила подобного! Джаред заметил, как начал нервно дергаться глаз Дженсена, и протянул было руку, чтобы не дать ему подойти к Коллинзу. Последнее, что им было нужно, это еще одна сцена. — Я не говорю, что совершала, — резко произнес Дженсен. — Я лишь хочу сказать, что он думал, что она его совершила. И должна быть причина, по которой он все это делает. — Да он чертов сумасшедший серийный убийца! — Он не случайно выбирает цели! Он выбирает их по определенному признаку. У него комплекс бога, он думает, что делает божье дело. Наказывает грешников. Он не может просто наказывать невинных. Он должен верить, что они что-то... — А я говорю тебе, ты, ублюдок, что Наталья не сделала ничего, чтобы обратить на себя внимание этого убийцы! Не могу поверить, что ты, мать твою, обвиняешь жертву! С этими словами Коллинз начал поворачиваться назад, намереваясь их оставить, но Дженсен резко протянул руку и крепко схватил его за запястье. Джаред поднял брови. Дженсен мог положить руку ему на плечо или на предплечье, и если семинары по бихевиоризму и научили его чему-нибудь, так это тому, что прикосновение к запястью другого человека было довольно интимным способом привлечь его внимание. Какими бы ни были причины его жеста, Дженсен использовал эту хватку, чтобы протащить Коллниза через комнату к доске со списком предыдущих жертв. — Взгляни, — немного успокоившись, мягче произнес Дженсен. — Растлитель. Священник, домогавшийся детей. Он был жестоко избит. Перед смертью ему были нанесены многочисленные повреждения, причем грубо, под влиянием чувств. — Дженсен потянул Коллинза чуть вправо. — Женщина, издевавшаяся над своими детьми. Ее пытали, пока она была жива, и лишь после смерти были нанесены точные хирургические порезы. — Eще чуть вправо. — Этот помогал педофилам выйти на свободу и вновь гулять по улицам. Он умер слишком быстро, поэтому повреждения оказались более точными и тщательными, его тело стало полем для экспериментов. — Дженсен указал на надпись «Миссури?». — Oн исчез на восемь лет, но не прекратил убивать. Просто не мог. И за это время он научился наслаждаться своими убийствами. Он получает от них больше удовольствия. — Дженсен сдвинулся еще правее и встал прямо перед фотографией Натальи так, чтобы Коллинз не видел ее и был вынужден встретиться с ним взглядом. — Tеперь... теперь он действительно нашел свою нишу. Он экспериментировал с ней. Наслаждался своей работой. Возможностью делать это вдумчиво и спокойно, пока жертва была еще жива. Тем, чего он не делал ранее. Сейчас пытки вызывают возбуждение... Это более не наказание. Но он не может просто мучить ради удовольствия. В его голове они заслужили это. Он должен иметь причину, независимо от того, насколько большой или реальной она будет. Таким образом, он считает их «виновными» в совершенных преступлениях. И для этого он может схватиться за соломинку, но должна быть какая-то предпосылка. Дженсен перевел дыхание, собираясь вновь заговорить, но потом остановился и просто взглянул на Коллинза. Мгновение они смотрели друг на друга, а потом тот отвел глаза, посмотрев вниз. Дженсен тоже опустил взгляд, но не на пол. Джаред мог бы поклясться, что тот смотрел на губы Коллинза. Что было одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что теперь у него не было конкурента за внимание Фелиции, и очень, очень плохо, потому что Джаред не мог представить худшего объекта, на которого мог запасть Дженсен, чем разозленный, легко выходящий из себя полицейский, бывший братом одной из жертв в деле, которое они расследовали. — Миша, — тихо произнес Дженсен, и их взгляды вновь встретились, — если мы выясним, как он выбирает своих жертв, это поможет нам его поймать. Должно же быть... что-то. Он умолк, и Коллинз сжал челюсти, то ли от гнева и раздражения, то ли от горя, трудно сказать. Затем, когда он понял, его лицо смягчилось. — Она... она была в этом новом движении, в современном оккультизме. Кристаллы, масла, благовония, крошечные колокольчики. И она была хорошо известным защитником окружающей среды. Очень известным и активным. Дженсен задумчиво кивнул. — А современный оккультизм и близость к природе часто ассоциируется с викканством. И, соответственно, с ведьмами и колдовством. На несколько секунд комната погрузилась в тишину. А затем у Коллинза вырвался горький смешок. — Что ж, рад, что смог помочь, — отрывисто произнес он, прежде чем быстро выйти из комнаты. Дженсен поднял было руку и открыл рот, но так и не пошел за ним и не заговорил. Он слегка покачал головой и посмотрел на агентов. — Что ж, это поможет. Практика нового оккультизма была для него достаточным поводом, поэтому... — Неужели вы действительно верите в это? — прервал Бивер. — Я имею в виду, что этот помешанный на ангелах псих действительно считает, что выполняет Божью волю? — Не думаю, что он верит в то, что разговаривает с Богом или что-то в этом роде. Но, думаю, он действительно считает себя праведником. — Как будто он был недостаточно опасен, — сухо заметила Кортезе. — Точно, — согласился Дженсен, оживленно кивнув, — на самом деле, я думаю, что наилучшим решением будет не сообщать общественности, что это... — Oн раздраженно вздохнул. — ...Убийца Ангелов. Сейчас он пытается не высовываться. Он придерживался этой тактики более восьми лет. Если он узнает, что полиция или ФБР вновь связывают эти дела с ним, он сделает свой ход. И быстро. Джаред усмехнулся, вспомнив о Роне Бургунди*. Бивер, Кортезе и Дженсен взглянули на него. Джаред прочистил горло и попытался принять задумчивый вид, скрестив руки на груди и задав, как он надеялся, достаточно умный вопрос, чтобы отвлечь их от своего промаха. — Так ты считаешь, что все это время он путешествовал по стране? Думаешь, он уже покинул этот район? Дженсен поморщился. — Я пытался не рассматривать эту возможность. У нас нет полной картины, но, возможно, он убивает по три жертвы за раз. Но это небольшой город, нет смысла оставаться там, где незнакомец выделяется, как бельмо на глазу. Особенно если произошло убийство. Кортезе слегка наклонила голову. — Может, он не незнакомец. И вы говорили с начальником полиции о новых людях в городе? То есть, я знаю, что он небольшой, но в нем все-таки тысяч пять жителей. Не думаю, что все буквально знают всех. Дженсен пристально посмотрел на Кортезе, но Джаред не думал, что тот на самом деле ее видел. — Не незнакомец... — тихо произнес он, размышляя, затем слегка покачал головой. — Mы не должны этого исключать, но я склонен предположить, что он не отсюда. И не из любого другого места, где убивал. — Как насчет города, в котором тот священник получил свое первое назначение? — предложил Бивер. — Спрингдейл, Арканзас. Возможно. Но я не думаю, что он лично подвергался насилию со стороны священника. — Но, мне показалось, ты сказал, что эти пытки были личным делом, — произнесла Кортезе. — Зачем ему делать подобное со священником, который не причинил боль ему или кому-то из его близких? Дженсен вздохнул. — Я буду честен: мы просто еще не понимаем достаточно хорошо мотивов этого парня. Возможно, он считает, что их преступления лично затрагивают его. А может, он просто больной мудак. — Думаю, это мы можем принять, как факт, — ворчливо произнес Бивер. Дженсен взглянул на него, но ничего не сказал. Кортезе обошла их и начала рассматривать доски. — Я думаю, вы правы, агент Эклз. — Дженсен, — тихо сказал тот. — Дженсен. Я думаю, он действительно ограничен выбором жертв, которые, как он считает, совершили что-то плохое. Ему нужны жертвы, заслуживающие наказания. Совершившие преступление, являющееся его навязчивой идеей. Сами жертвы, их личность, не так важны. — Oна резко повернулась, взмахнув волосами. — И из-за этого мы не сможем определить потенциальных жертв и нам будет намного сложнее его поймать. Не зная, как он мыслит. Есть хоть что-то общее у всех преступлений? — Ну, в первых трех пострадали дети. Последнее? — Oн пожал плечами. — Eсли кристаллы и современный оккультизм делали ее ведьмой, я не вижу, как это реально может задеть детей. Джаред дернулся, осененный догадкой. Остальные уловили его движение и повернулись к нему. — Она учитель, — сказал Джаред, отворачиваясь, чтобы взять личное дело Натальи со стола Дженсена. Он листал его, пока не открыл на станице с личными данными, включающими ее профессию. — Oна была учителем начальной школы. Может, он думал, что она учит их колдовству. Развращает детей колдовством. Дженсен щелкнул пальцем, а потом направил его на Джареда. — Да, Джей! Отлично! Дженсен подошел к третьей доске и зеленым маркером написал слово «дети». Под ним, уже черным цветом и меньшим размером: «не смог защитить», а затем два вопросительных знака. — Я думаю, мы должны... — Прежде чем мы вплотную займемся всем этим, — прервал Бивер, — есть ли здесь место, где можно нормально пообедать? —«У Нелл», — хором сказали Дженсен и Джаред. Они обменялись улыбками. Затем Дженсен, поправляя рукава рубашки и беря пиджак, сказал, что они отведут их в подходящее место. Джаред в это время аккуратно складывал папки на столе Дженсена. У того там царил свой, продуманный порядок, и он уже заранее боялся того, что с ним сделают, если он его нарушит. Вчетвером они пообедали «У Нелл», и Джаред решил попробовать кое-что новенькое и заказать "похлебку", хоть и не ясно было, делается она из моллюсков, крабов или чего-то еще. Она оказалась восхитительной, но он так и не смог определить ее состав. В присутствии Бивера он до минимума ограничил флирт с Фелицией, но вручил ей свою визитку, когда расплачивался служебной картой. По возвращении у них была длительная встреча с начальником Олсоном и детективом Расселом Литтлом, который вел это дело до вмешательства федералов. Это был мужчина среднего роста, средних же лет, с каштановыми волосами, карими глазами и аккуратно подстриженной бородкой. Джаред узнал в нем детектива, который этим утром принес им с Дженсеном кофе. Теперь было понятно, почему тот был заинтересован во встрече с ними — они были теми федеральными мудаками, которые стащили его дело. Джаред не думал, что Дженсен был в восторге от этой идеи, но он согласился с тем, что Литтл будет работать с ними. Большую часть дискуссии они обсуждали, будут ли судмедэксперты Элтона работать на будущих местах преступлений, или же нужно задействовать экспертов из ФБР. Дженсен остановил бесконечный поток аргументов, сказав, что они вообще не должны ожидать следующих жертв. Им следует работать с тем, что есть, и поймать этого парня прежде, чем появится еще одно место преступления. Они все согласились с его словами, хотя ни один из них не сказал вслух то, о чем они все думали: у них не было подозреваемых и улик, указывавших на что-то конкретное. Им действительно нужна была еще одна жертва. Перевалило уже за шесть вечера, когда они сделали перерыв. Биверу и Кортезе было еще час ехать обратно в Портсмут, а Джаред и Дженсен находились в участке с семи утра. Они договорились встретиться на следующee утро, в семь тридцать. Бивер сказал, что скорее всего, не сможет вернуться на этой неделе из-за обилия дел, но постарается на следующей. Кортезе крепко пожала им руки, и Джаред понял, что она ему действительно нравится. Она была умна, невозмутима и не боялась бросаться в омут с головой. Это были черты агента, которыми он восхищался, и которыми хотел бы обладать сам. Он и Дженсен уже покидали выделенное им помещение, когда он вспомнил о пальто, висевшем в углу. Он думал, что сегодня будет довольно холодно, но ошибся. — О, Дженсен, подожди. Мне нужно забрать пальто. Я запру дверь. Держи, — Джаред бросил ему ключи от Акцента. Нахмурившись, Дженсен посмотрел на них, и Джаред улыбнулся на эту неприкрытую неприязнь к их автомобилю. Он попрощался с ночной сменой в участке и вышел менее чем через минуту после Дженсена, поэтому смог увидеть, как тот резко изменил направление. — Миша! — позвал Дженсен и направился к Коллинзу, который собирался открыть для Банни заднюю дверь внедорожника. Дженсен подбежал к нему и встал рядом, пытаясь скрыть неловкость. — Эй, слушай, я сожалею о том, что произошло днем. Надеюсь, ты знаешь, что я понимаю, насколько трудно... — Агент Эклз! — резко прервал его Коллинз. — Eсли честно, не думаю, что вы действительно понимаете, что я чувствую. И я не думаю, что мы достигли такого уровня интимности в наших отношениях, который позволяет вам обращаться по имени. Джаред резко выдохнул, стиснув зубы. Упс. Дженсен выглядел опешившим. — Прошу прощения, офицер Коллинз, — предельно вежливо сказал он. Это было даже хуже, чем если бы он был холоден или зол. Дженсен развернулся и пошел к их арендованной машине. Джаред видел, как Коллинз мысленно дал себе пинка, глядя, как Дженсен уходит прочь. Банни тихо, жалобно заскулила, и тот посмотрел на нее сверху вниз. Видя смущенную реакцию Коллинза на собаку, Джаред не почувствовал себя психом, решив, что Банни была разочарована хозяином. — Я знаю, знаю, — пробормотал Коллинз, открывая заднюю дверь, чтобы Банни смогла запрыгнуть внутрь. Джаред пересек стоянку, делая вид, что ничего не видел. Потому что не видел, так ведь? Это, конечно, не было доказательством того, что офицер К9 Миша Коллинз мог ответить взаимностью на интерес Дженсена. Верно? Потому что, по его мнению, это было бы худшим из всего, что могло бы произойти. *«Red Hot Chili Peppers» — американская рок-группа, образованная в 1983 году в Калифорнии. *СОП — специалист по операционной поддержке. Шутливое прозвище секретаря. *ОКПД — Отдел Контроля Профессиональной Дисциплины. Расследует должностные нарушения или обвинения в преступлении служащих ФБР. Данная политика Бюро заключается в том, что они, таким образом, осуществляют внутренний контроль со стороны Департамента Юстиции. *Сибрук. Настолько типичное название для города в Новой Англии, не так ли? — дословный перевод названия: Морской ручей. *Бивер — с английского переводится, как бобер. *Банни — с английского переводится, как Зайчик. *Рон Бургунди — главный герой фильма "Телеведущий: Легенда о Роне Бургунди".