Глава 3. Апофаэль
20 июля 2015 г., 21:28
Вторник, 1 октября 2013 года.
Дженсен сделал глоток кофе, впервые за несколько дней наслаждаясь завтраком «У Нелл». За последние полторы недели он выпил огромное количество мотельной бурды, даже в выходные дни, из-за того, что рылся по утрам в груде материалов об ангелах, сложенных в его номере. Он еще даже не вник в них полностью, лишь распределил на три части: «читать далее», «вероятно, бесполезно», и «безусловно бесполезно». Брайaн слишком хорошо сделал свою работу. Это были две недели, посвященные ангелам, отчетам для Бивера и телефонным звонкам от Эрика, которые всегда заканчивались тем, что Дженсен говорил, что у них ничего нет.
Ким была права насчет того, что Томпсон зацепил нападавшего — вещество под его ногтями оказалось человеческой плотью, но она была настолько повреждена отбеливателем, что стала полностью бесполезной. Они уже исчерпали всех возможных свидетелей, которые жили по соседству с Томпсоном, опросили всех сотрудников и знакомых, с которыми после приезда в город восстанавливала старые контакты Смит. Похоже, между жертвами вообще не было связи. За исключением того, что Смит технически была новичком в городе, а Томпсон лишь временно проживал, из-за чего было больше шансов, что их отсутствие заметят не очень скоро. Насколько удалось выяснить, их пути никогда не пересекались, и Дженсен поверил Рассу на слово, когда тот сообщил, что его разговор с Мишей о возможной связи прошел и лучше, и хуже, чем ожидалось, но лишь подтвердил уже имевшуюся у них информацию.
Дженсен ковырялся в яичнице, думая о Мише. Уже стало окончательно ясно, что их отношения должны были оставаться строго профессиональными (не то, чтобы Дженсен действительно ожидал чего-то большего), а поскольку Миша не участвовал в расследовании, они не пересекались и даже редко видели друг друга, потому что Миша выбрал для работы больше ночных, а не дневных смен. Но не то, чтобы это действительно беспокоило Дженсена.
Той ночью он сделал одну из самых глупых вещей в своей жизни, и был более чем благодарен Мише, готовому притвориться, что ничего не было, но он не мог забыть об обещании, которое ему дал. Он обещал найти убийцу его сестры, а расследование зашло в тупик. Единственным утешением было то, что начальство еще не начало на них давить и требовать ответов... пока. Но он знал, что это произойдет. Особенно, если появится другое тело, и Дженсен не мог отделаться от грызшего его беспокойства, с которым проснулся утром. Может, оно просто было вызвано висевшим в воздухе напряжением из-за приближавшегося шторма. Облака были тяжелыми и серыми, было довольно темно, и даже внутри закусочной по коже танцевали электрические разряды.
— Дженсен!
Дженсен оторвался от непонятной конструкции, которую соорудил из яичницы, и поднял взгляд. Ему смущенно улыбался Джаред.
— Ты в порядке? — спросил тот.
— Да, прости. Просто задумался. Неудачный день, я думаю.
— Это понятно. Такая погода нервирует людей, потому что ты можешь... почувствовать, будто что-то надвигается. В этом нет ничего необычного.
— Нет, нету. Если ты кролик.
— Заткнись, — фыркнул Джаред, понимая, что тот его просто дразнит.
— Хотите чего-нибудь еще? — улыбнулась Фелиция, наполняя их кофейные чашки и ставя рядом еще одну, со сливками. — Давно я не видела вас здесь после обеда.
Дженсен открыл было рот, чтобы попросить какой-нибудь кетчуп для картофельных оладий, но его перебил Джаред.
— Да, — огорченно произнес тот, — у нас были напряженные дни. Я так понимаю, ты обычно не работаешь в послеобеденное время?
— Как правило, нет. Но Розмари собирается пойти на пару недель на гончарные курсы или курс по стихосложению, что-то в этом роде, которые идут по вечерам, так что я согласилась поменяться.
— О, это хорошо. Мы всегда ужинаем здесь.
— Да, я слышала. Она не перестает упоминать об этом.
— Ну, разве можно ее винить? — усмехнулся Джаред.
Фелиция бросила на него игривый взгляд и, уходя, слегка хлопнула его по руке. Джаред смотрел ей вслед, пока она не зашла за стойку, а потом повернулся к Дженсену и погасил улыбку, наткнувшись на его недовольный взгляд и приподнятые брови.
— Каждый раз, когда она приходит спросить, не нужно ли нам чего-нибудь еще, она флиртует с тобой, забывает обо всем и уходит, прежде чем я успеваю попросить кетчуп.
Джаред пожал плечами.
— Серьезно, я думаю, вы оба можете потерпеть. Разве ты, так или иначе, не видишь ее первым делом с утра?
Джаред покачал головой.
— Нет. Ни разу.
Дженсен удивился.
— В самом деле? Даже после ужина... когда он был?
— Пару недель назад. И — нет. Я пришел, она приготовила ужин, мы поели, и все было хорошо. Мы немного поговорили, а потом мне указали на дверь.
— Ха.
— Сначала я подумал, что что-то случилось, что я как-то напортачил, но на следующий день она улыбалась, кокетничала и вела себя так, как будто все в порядке.
— Может, она придерживается правила трех свиданий?
Джаред потер затылок.
— Да, в том-то все и дело, верно? Если мы будем ждать до третьего свидания, разве это не будет означать, что мы... встречаемся?
— Ага. — Дженсен воткнул вилку в кубик картофеля и полюбовался его восхитительной коричневой, хрустящей корочкой. Ну какие закусочные не держат на столе кетчуп? — Что ж, когда дело касается выбора партнера для легкой интрижки, — Дженсен посмотрел на Джареда и приподнял бровь, — ты выбираешь... неудачно.
Джаред бросил в него кусочек тоста.
— Не цитируй мне «Индиану Джонса». Ты действительно думаешь, что твой выбор был мудрым?
Дженсен нахмурился. Ему действительно не нравилось то, что Джаред знал об одной из двух вещей, которых он реально стыдился.
Джаред замер, а потом произнес:
— Прости, чувак. Удар ниже пояса.
Дженсен пожал плечами.
— Но справедливо.
— На самом деле нет. Давай сменим тему. Разве сегодня мы не должны получить факс из Миссури?
— О, да. — Дженсен почти забыл, что наконец пришло постановление суда о выдачи им накладных из похоронного бюро, где был куплен гроб, в котором нашли тело Смит. Опись товара, заказы, список сотрудников, имевших доступ к складу, должны были прийти по факсу в течение дня. Конечно, они вышли всего на тридцать минут, но Дженсен хотел бы быть на месте, когда их пришлют.
Дженсен сделал напоследок глоток кофе и съел одну вилку яичницы, пока Джаред запихивал в рот последний кусок бекона и заворачивал в салфетку сосиску, пряча в карман пиджака. Идя к выходу, они помахали Фелиции. Они уже договорились, что платят по счету во время последнего за день приема пищи или перерыва на кофе по вечерам.
Когда они вышли из закусочной, Дженсен почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Вот-вот на них должна была обрушиться буря. Он пожалел, что они оставили машину у участка. Путь займет около пяти минут, а у них было лишь секунд тридцать сухой погоды. Вдалеке прогремел гром, поднялся ветер, и они ускорили шаг. Улицы были пусты, большинство людей скрылись в домах, почувствовав в воздухе надвигавшийся шторм, поэтому они ясно услышали автомобиль, замедливший позади них ход. Они не сбавили шага, но обернулись и увидели внедорожник с логотипом К9, ехавший рядом с ними. Пассажирское окно опустилось, и Миша посмотрел на них.
— Вы знаете, что вот-вот польется дождь, не так ли?
— Да, — ответил Дженсен, отмечая, что это были первые слова, сказанные ему Мишей за неделю.
— Тогда ладно.
Миша закрыл окно и уехал.
Джаред повернулся и бросил на Дженсена сердитый взгляд.
— Что? Я ничего не сделал.
Сзади послышался приближающийся гул сильного дождя.
— Черт, — пробормотал Дженсен, и они побежали.
Они были под дождем лишь секунд тридцать или сорок пять, но ливень оказался настолько сильным, что к тому времени, когда они ворвались в участок, они уже полностью промокли. Когда они остановились, капая на входной коврик, Рейчел оторвалась от подпилки своих ногтей.
— Полотенца в раздевалке, — сказала она, указывая на коридор справа от нее, затем вернулась к исправлению ногтя на мизинце.
Джаред и Дженсен пошли по коридору, хлюпая водой в туфлях, пока не наткнулись на вращающуюся дверь, на которой висела табличка мужской раздевалки. Когда они вошли, на них обрушилась вонь пота и плесени, настаивавшаяся в течение двух десятилетий, а полотенца, которыми они сушили волосы, лица и шеи, оказались жесткими и изношенными.
— Хотел бы сейчас иметь короткие волосы, да, хиппи? — спросил Дженсен.
— Заткнись. Если бы не ты, я бы не промок.
— Это еще почему?
— Ну, он бы, наверное, предложил меня подвезти.
— Сомневаюсь. Он задница.
— Хм, знаешь, в этом случае я приму твою сторону. Ты был груб со своим ответом, но это не причина нас бросать.
— Я не был с ним груб.
— Дженсен, ты был так явно чем-то раздражен. У вас двоих были встречи в последнее время, о которых я не знаю?
— Вовсе нет. Мы даже не разговаривали неделю.
Джаред усмехнулся и протер полотенцем костюм, что, впрочем, помогло мало.
— Может, в этом и проблема. Он чувствует, что им пренебрегают.
— Это не... в этом нет смысла.
— Есть, если он, знаешь, тоже на тебя запал.
— Я на него не запал. Мы не в средней школе.
— Ладно, ты хочешь его.
— Джаред, — резко произнес Дженсен, оглядывая пустой ряд шкафчиков.
Джаред вздрогнул, понимая, что они могут быть не одни. По крайней мере, они не произносили никаких имен. Хотя, в небольших городках местоимения тоже могут поведать немало.
— Ладно, я знаю, как ему отплатить.
Дженсен кинул полотенцем в голову Джареда и вышел из раздевалки. Джаред последовал сразу за ним, и они услышали несколько адресованных им смешков, пока пересекали общий зал. Гром гремел нерегулярно, и был прекрасно слышен каждый их хлюпающий шаг. Дженсен почувствовал, как Джаред сжал его плечо и повернулся, чтобы взглянуть на него, но тот наклонился вперед и посмотрел в сторону Мишиного стола.
— Банни! — позвал Джаред. — Иди ко мне!
Полицейская собака взволнованно взвизгнула и бросилась через зал, чтобы прыгнуть на Джареда. Она полностью проигнорировала команду хозяина, приказывавшего вернуться. Миша направился к ним, его брови раздраженно подергивались, и Дженсен не смог сдержать ухмылку. Джаред улыбнулся Мише, почесывая голову Банни, которой она прислонилась к его ноге.
— Это самая дисциплинированная собака, которую я когда-либо я дрессировал, агент Падалеки. Когда она на дежурстве, то подчиняется всем командам и игнорирует отвлекающие факторы. И тут появляетесь вы.
В ответ Джаред наклонился и чмокнул Банни в макушку. Она заскулила и завозилась, пытаясь поцеловать в ответ.
— Серьезно? Только потому, что я позволил вам двоим немного намокнуть?
— Немного? — проворчал Дженсен.
Миша с легкой улыбкой взглянул на него и буквально просканировал взглядом его тело. Что вовсе не вызвало вспышку возбуждения. Миша пожал плечом.
— Вы закончили с моей собакой? — спросил он.
— Да, полагаю, — вздохнул Джаред. — B своей квартире я не могу завести собаку. Это отстой.
— Факс из Миссури еще не приходил? — ни с того ни с сего спросил Миша.
Дженсен поднял бровь.
— Откуда ты о нем знаешь?
— Ваша работа здесь не такой уж секрет.
— Нет, еще не пришел. Но могу я задать вопрос, с кем мне нужно поговорить, чтобы получить доступ к хранилищу улик?
Миша скрестил руки на груди, все еще позволяя Джареду гладить Банни.
— Смотря для чего.
— На днях я, основываясь на ключевых словах, провел поиск в базе данных по старым полицейским рапортам, чтобы увидеть, не было ли в прошлом нераскрытых убийств, которые могли бы указать, что, еще не разработав свою технику, он начинал здесь.
— Нашел что-нибудь?
— Не сами убийства. Было кое-что о нанесении увечий животным, но преступник был несовершеннолетним, так что записи закрыты. Однако я подумал, что если фото или отчеты о повреждениях все еще сохранены, их можно было бы изучить. Многие серийные убийцы в молодости начинали с животных.
— Думаю, Дэн мог бы... Эй, Дэн! — Миша повернулся к человеку, выглядевшему так, будто ему осталось дня три до пенсии. — Tы можешь помочь агенту Эклзу с...
— Нет. Белколиз отличился.
— Что б меня, опять?
Дэн пожал плечами, и вздох Миши больше походил на стон.
— Агент Падалеки?
— Да?
— Присмотрите за Банни?
— Конечно!
Дженсен и Миша внимательно посмотрели на Джареда и Банни. Трудно сказать, кто из них был больше похож на щенка. Миша повернулся и махнул рукой, призывая Дженсена следовать за ним.
— Помнишь номер дела? — спросил Миша.
— Я его записал. Сейчас вернусь.
Дженсен почти бегом направился к их офису и отпер дверь. К счастью, блокнот лежал на столе, а не в сейфе с ноутбуком. Дженсен скинул мокрый пиджак, вынув из нагрудного кармана удостоверение, и повесил его сушится на спинку кресла. Он убрал бумажник в карман брюк и одернул рубашку, чтобы она не прилипала к телу. Кое-где она была сухой, но спереди большая ее часть промокла, и он пожалел, что не носит майку, поскольку тонкая ткань обрисовывала тело, не скрывая его соски. Он вернулся в общий зал и подошел сзади к Мише, загружавшему поисковую программу. Дженсен зачитал номер, и Миша вбил его в строку поиска. Как и вчера, личных данных в записи не было. Миша прокрутил страницу вниз, а потом постучал пальцем по монитору.
— Итак, все же должно быть несколько фотографий изуродованных животных. Но это было в 1992 году. Более чем вероятно, что у нас больше нет этих материалов. Ты можешь проверить хранилище улик, но старые записи много раз перевозили, вполне возможно, что тех, которым двадцать лет, больше не существует.
— Но я могу попасть туда? Без сопровождения полицейского из Элтона?
Миша поморщился.
— Наверное, нет. Эй, Реджи!
— Миша, можешь подождать? — ответила молодой офицер, проходя мимо стола. — У меня звонок.
Миша повернулся на стуле и посмотрел на человека, сидевшего за столом через проход от него.
— Нет. Мне нужно разобраться с кучей бумажной работы, потому что твоя псина нашла пятьдесят кило кокса в багажнике машины туриста.
Миша нахмурился, сверля взглядом его затылок.
— Да ладно, офицер Коллинз, — сказал Дженсен, привлекая его внимание. — Я уверен, что курильщики марихуанны не высунутся в эту бурю на улицу.
— Ты действительно думаешь, что это все, что я делаю? Арестовываю подростков, курящих травку?
Дженсен не улыбнулся, но был уверен, что Миша добивался именно этого. Затем тот фыркнул, сдаваясь.
— Идея сопровождать меня в хранилище улик действительно кажется настолько отвратительной?
За окном сверкнули молнии, следом раздались раскаты грома. Все на мгновение замолчали, затаив дыхание, но затем уровень шума вновь возрос, когда люди вернулись к работе.
Дженсен неловко рассмеялся.
— Это значит да?
Миша не сдержал улыбку, впрочем, почти сразу стер ее с лица.
— Пошли уже.
Они направились по коридору, который привел их к лестнице в подвал. Краем глаза Дженсен увидел Джареда, дававшего Банни сосиску с таким видом, будто уговаривал ее перейти в ФБР. Шторм был настолько ужасен, что не ощущалось никакой разницы между помещениями наверху и подвалом, в котором полностью отсутствовали окна. Они пошли по направлению к лаборатории Ким, Дженсену теперь был хорошо знаком этот маршрут, но потом свернули налево, ко входу в хранилище улик. На стуле, выпрямившись, сидел молодой офицер, и он старательно проследил, чтобы Миша и Дженсен правильно заполнили журнал регистрации. Он отпер шедшую от пола до потолка решетчатую дверь, впустил их и запер ее за ними. Миша провел Дженсена мимо рядов полок, забитых до отказа коробками и даже несколькими морозильными камерами. Позади была дверь, которая вела в комнату, казавшуюся размером в тысячу квадратных футов и была полностью заполнена огромными картотечными шкафами примерно с него ростом. Дженсен тихо присвистнул.
— Как много преступлений случается у вас в Элтоне, ребята?
Миша улыбнулся и щелкнул тумблером. Замерцала пара ламп, но большая часть комнаты осталась в тени.
— Когда двадцать лет назад был построен новый участок, идея состояла в том, чтобы хранить все записи Элтона. С середины восемнадцатого столетия. План с тех пор слегка изменился.
Дженсен фыркнул, пока они шли вдоль рядов, проверяя этикетки и ища начало нужной им нумерации.
— Многие из записей были перенесены в новое здание мэрии. Старые переписи населения, свидетельства о рождении и смерти. Все в таком духе.
— Но почему они вообще хранились в полицейском участке?
— Это комната облицована сталью.
— Защищена от пожара.
— Точно.
Дженсен хмыкнул.
— Непроницаема даже для Супермена.
Миша усмехнулся.
— Она не из криптонита.
Дженсен открыл было рот, чтобы умно отпарировать, но потом понял, что противопоставить ему нечего.
— В любом случае, большинство шкафов пусты.
— Почему? Ведь есть свободное место?
— Записи были перевезены, чтобы перевести их в электронный вид. Я не помню, просили мы вернуть бумажные копии или нет. Кажется, должны были. О, мы пришли.
Миша свернул в узкий ряд, прошел половину пути, повернул направо, скользя пальцами по этикеткам. Дженсен замер. Эти пальцы были длинными, тонкими и обманчиво хрупкими на вид. Он мог представить несколько вещей, которые можно было бы с ними сделать. Он встряхнулся и сосредоточился на Мишином лице. Это совсем не помогло. Сегодня тот был чисто выбрит, что бывало далеко не всегда, и даже в тени его глаза казались возмутительно синими.
— Должно быть здесь, — произнес Миша, останавливаясь перед одним из шкафов, его тонкие пальцы сомкнулись на ручке.
Дженсен шагнул вперед, скользнул пальцами по Мишиным волосам, взял его за подбородок и повернул к себе лицом. Ошеломленное выражение на лице Миши полностью соответствовало удивлению Дженсена от своих собственных действий. «Вот вам и профессиональные отношения», — подумал Дженсен, держа Мишу в полу-объятиях и наклоняясь вперед. Он поцеловал его, едва сдержав стон, когда понял, что ощущение мягких полных губ Миши было даже лучше, чем он помнил. А он пытался вспомнить, чуть ли не ежедневно.
Миша слегка оттолкнул его назад.
— Эклз! Серьезно, ты и твой выбор времени...
Дженсен притянул его обратно, одной рукой проведя сверху вниз по Мишиному предплечью, а второй удерживая его за затылок.
— Не моя вина, — прошептал он в поцелуй. — Думаю, твоя. — Поцелуй. — Помнишь, Тай сказал, что у тебя ужасное чувство времени? — Поцелуй. — Ничего не могу поделать. — Более продолжительный поцелуй.
— Бьюсь об заклад, ты мог бы, если бы попыта.. ммн. — Языки коснулись друг друга. — Проклятье, Эклз. — Поцелуй. — Я не... — Поцелуй. — ...собираюсь обжиматься... — Eще один, более глубокий поцелуй. — ...с тобой в... ох, черт.
На несколько долгих минут они замолчали. Их руки оставались выше талии (главным образом потому, что оружие и другие девайсы, прикрепленные к ремню, создавали эффективный барьер для доступа ко всем точкам южнее), и они просто позволили своим губам, языкам и иногда зубам изучать друг друга теперь, когда была такая возможность.
Стук за пределами комнаты заставил их отпрянуть друг от друга, но Дженсен продолжил обнимать Мишу за талию, не давая ему далеко отстраниться. Они молча стояли, тяжело дыша, прислушиваясь, чтобы заметить, если кто-то войдет. Раздались еще несколько глухих ударов и отдаленный звук закрывающейся входной двери. Миша облегченно вздохнул и одарил Дженсена уничижительным взглядом, от чего тот лишь улыбнулся. Миша нахмурился сильнее. Дженсен наклонился и провел губами дорожку по линии его подбородка.
— Так, на этот раз это у тебя неудачное чувство времени. Отстань от меня!
Дженсен мог бы послушать его, если бы в Мишином голосе было хоть немного уверенности. И если бы его рука не обнимала его сзади за шею.
— Нет, это все ты, Миш. — Дженсен глубоко вдохнул, утыкаясь носом ему за ухо.
Миша сжал одной рукой его плечо, а второй скользнул вверх, зарываясь в волосы Дженсена.
— Какого хрена, Эк... Эклссссс, — прошипел Миша, резко выдыхая, когда Дженсен всосал в рот и слегка прикусил мочку его уха. — Миша. Миша, меня зовут Миша... Дженсен.
— Ладно.
Дженсен отпустил мочку и лизнул кожу рядом. Миша полностью повернулся к нему, и Дженсен крепче обнял его за талию, притягивая ближе.
— Так, Дженсен, мы можем это контролировать.
— Говори за себя. Ты не единственный, попавший под временное проклятие. — Рука Дженсена опустилась ниже. Черт, он действительно должен остановиться.
— А, так ты веришь в проклятия и сглазы, да? — Дженсен удивился тому, каким вдруг жестким и горьким стал голос Миши. — Mожет, нам нужно придать это гласности и использовать тебя в качестве приманки для Убийцы Ангелов?
Дженсен выпрямился и отступил, почувствовав, как подкатывает тошнота. Он, блядь, сделал это снова. Миша сразу же бросил на него извиняющийся взгляд, но Дженсен не обратил на это внимания. С ним было что-то не так. Он никогда раньше не действовал с позиции силы, так почему же именно его он не может оставить в покое?
— Дженсен, прости, я не имел в виду...
Дженсен прервал его, открывая ящик, на ручку которого Миша ранее положил руку. Даже еще не вытащив его полностью, Дженсен понял, что он пуст. Миша тихо вздохнул, то ли из-за ситуации в целом, то ли из-за того, что они ничего не нашли, и задвинул его назад.
— Полагаю, их вывезли. Я подам запрос, чтобы их вернули сюда. Это не должно занять больше недели, если они все еще числятся за участком.
— Хорошо. Спасибо.
Дженсен повернулся на каблуках и начал искать путь обратно из лабиринта.
— Дженсен...
К счастью, проводником ему послужил прямоугольник света от входа в основную комнату хранилища. Но едва он дошел до двери, как ее захлопнули прямо перед его лицом. Он начал было поворачиваться назад, но Миша остановил его, прижав сзади к двери. Дженсен слегка повернул голову, и его щека коснулась носа Миши.
— Дженсен, — тихо прошептал тот ему на ухо, — я не скажу, что не злился на тебя и не хотел превратить твое лицо в кровавое месиво, но с того момента, как мы упали на кровать, ты не сделал ничего, чего бы я сам не хотел, понятно?
Дженсен облизал губы и чуть сильнее повернул голову, чувствуя на коже теплое дыхание Миши и запах корицы. Если он чуть сильнее вытянет шею... их губы лишь скользнули друг по другу, когда дверь перед ними распахнулась, ударив его по голове и заставив его и Мишу, спотыкаясь, отпрянуть назад. Человек, пытавшийся открыть дверь, замешкался на секунду, потом попробовал вновь. Дженсен отнял руку от пульсирующего виска и приложил ко лбу, так как это было более правдоподобным местом удара, если бы они выходили, как все нормальные люди.
Из-за двери выглянул Расс.
— Ты в порядке?
Дженсен кивнул.
— Да, просто пытался занять с дверью одно и то же место в пространстве.
Расс улыбнулся.
— Ньютоновская физика настоящая сука, верно?
— Есть такое. Тебе что-то нужно в этой комнате погибели?
— Нет, я тебя искал. Миша, ты помогаешь ему отыскать документы ?
— Да, — ответил Миша.
— Ну, ты можешь продолжать, но Дженсена я вынужден украсть. У нас вызов.
Дженсен почувствовал, как внутри что-то оборвалось.
***
Джаред вновь обошел тело. Голова, плечи, колени и пальцы ног. Все остальные органы были расположены непрерывной цепью вокруг них, имитируя гроб. Грудина, с вырезанным на ней словом «Апофаэль», была оставлена у левого плеча. Рядом с правым плечом лежал комок плоти, в котором Ким опознала половые губы. Они потеряли свою форму, но не нужно было много воображения, чтобы прочесть выжженное на них клеймо: прелюбодейка. Джаред остановился у нижней части импровизированного гроба, рядом с пальцами. Провел рукой по лицу. Это был худший вид убийцы, с которым только можно столкнуться. Он не делал это из-за каких-то глубоких эмоциональных проблем. Он не сорвался после какой-то детской травмы. Ему не говорил это сделать Бог, или собака, или иноземный правитель. И он не был сумасшедшим. Он делал это, потому что это было веселой игрой. Это было шуткой. Она не имела никакого отношения к жертвам, все это было сделано для них. Ему нравилось внимание, нравилось наблюдать за их работой, и последний пункт беспокоил Джареда больше всего. Для убийцы единственный способ насладиться этим, это видеть, как они бегают кругами, пытаясь его понять. И назревал вопрос — он наблюдал за ними издалека или же у него был доступ. Джаред намеревался обсудить это с Дженсеном позже, наедине. Дженсен и Расс сидели рядом друг с другом на корточках, рассматривая части тела и замеряя расстояние между ними. Джен находилась в прихожей, пытаясь получить хоть что-то вразумительное от человека, нашедшего тело. Тот безостановочно рыдал с самого прихода Джареда, а они были здесь уже около часа. Джаред пошел обратно, к верхней части «гроба». Дженсен и Расс встали, и он в безмолвном вопросе поднял брови. Дженсен с трудом удержался от того, чтобы нe закатить глаза, но Джаред знал, что не он был этому причиной. — Есть идеи, как долго он провозился, так идеально все выстраивая? — Я не понимаю, почему именно эти части были помещены в центр? — сказал Расс. — Песня? — предположил Джаред. — О чем ты? — Знаешь, детская песенка: «Голова, плечи, колени и пальцы ног, колени и пальцы ног...»* — тихо запел Джаред. Расс скривился. — Серьезно? — Это игра, — ответил Джаред, — все это. Вот только почему оно так... прекрасно спланировано? — В то время как последнее было хаотичным? — спросил Дженсен. Он потер пальцами глаза. — Здесь что-то не так, — пробормотал он. — Cо Смит он был тщательным. С Томпсоном небрежным. А теперь мы вернулись к этому? Джаред пожал плечами. — Как я и сказал... — Игра, конечно, но у всех игр есть правила. — Есть? — вставил Расс. — У нас есть правила, которым мы следуем, но у этого парня? Я понимаю, некоторым убийцам нравится думать, что они играют с полицией, и поэтому они следуют определенным правилам, чтобы было весело и интересно. Но, возможно, на самом деле мы не понимаем мотивов этого парня. — Ну, если он не выполняет Божью волю и не трахает нам мозги, то что тогда? Расс сглотнул и посмотрел вниз. — Я не знаю, Дженсен. Может, ему просто скучно. — Это не... — Ребята, — позвала Джен, подходя к ним, — думаю, судмедэксперты уже готовы приступить к упаковке частей тела, и мы достаточно долго держали здесь мистера Ханнигана. Полагаю, любой дальнейший опрос должен проходить в нейтральном месте, таком, как участок, потому что здесь я вряд ли получу от него связные ответы. — Он узнал жертву? — Говорит, что это Сара Вандерпул. — Это мог сказать тебе любой из находящихся здесь, — произнес Расс. — Oна хорошо известна в городе. Активно выступала на городских собраниях и все в таком духе. Несколько раз баллотировалась на пост мэра, но всегда на основе слишком консервативных взглядов, чтобы получить реальные голоса. — А этот ее муж? — спросил Дженсен. — Нет, — Расс покачал головой. — Гилберт, мистер Ханниган, специалист по отопительным системам, и, безусловно, вращается не в тех кругах, что Сара. Если быть честным, я не уверен, что он вообще здесь делает. Джаред посмотрел на часть тела с клеймом. — Может это быть как-то связанно с предполагаемым преступлением, за которое ее наказали? Расс поднял брови и склонил голову набок. — Возможно, да. Но, честно говоря, я не представляю Сару, связавшуюся с кем-то вроде него. Слишком разный уровень. Дженсен тихо фыркнул, возможно, пытаясь скрыть смех, и взглянул на Расса. Тот слегка улыбнулся и пожал плечами. — Ханниган сказал, что он здесь по вызову, — произнесла Джен. — Mы свяжемся с его начальством и проверим. — Ладно. Дадим судмедэкспертам делать свою работу и встретимся в участке, — сказал Дженсен. — У нас, очевидно, появилось несколько вопросов, на которые нужно найти ответы. Например, как долго пропадала без вести Сара и заметил ли это кто-нибудь? — И почему здесь Ханниган? — спросил Расс. — И с кем же она была, если клеймо не врет? — вставил Джаред. — И... — произнесла Джен, оглядываясь вокруг, — где вся кровь? Остальные на мгновение уставились на нее, а затем повернулись, чтобы осмотреть тело. Не было никаких пятен на ковре, ни кровавого следа, ведущего от другой комнаты. Дженсен обреченно простонал. — И мы вновь вернулись к просто оставленным телам, а не к месту убийства. У этого ублюдка шизофрения или что-то еще?***
Дженсен терпеливо сидел, ожидая, пока Гилберт Ханниган высморкается в двадцатый раз. Тот был небольшого роста и щуплого телосложения. Налитые кровью глаза и покрасневший нос, которые он вытирал дешевым платком, полученным от полицейских, не улучшали вида его угловатого лица. — Я не понимаю, почему, — несчастно произнес Ханниган, ерзая на жестком пластиковом стуле, — почему ее? Не в первый раз он бормотал этот вопрос, и Дженсен все больше убеждался, что тот пришел в дом Вандерпул не просто обслуживать систему отопления. Им удалось выяснить, что в последнее время тот с жертвой не говорил. Встреча была назначена через компанию где-то полторы недели назад, самой Вандерпул, пока ее муж был в отъезде по делам. Насколько Дженсен знал, они еще не смогли связаться с мистером Вандерпулом, чтобы сообщить об убийстве его жены, но его компания подтвердила, что он уехал в командировку. Сара Вандерпул нигде не работала, и у нее не было запланировано на прошлую неделю никаких встреч. Она могла пропасть на несколько дней, и никто бы этого не заметил. Дженсен был теперь убежден, что убийца некоторое время следил за своими предполагаемыми жертвами, чтобы выяснить, кого не должны были хватиться в течении нескольких дней, или же он и так достаточно хорошо их знал. — Мистер Ханниган, — сказал Дженсен, — можете вспомнить, показалось ли вам что-нибудь странным или необычным, когда вы подошли к дому? Ханниган покачал головой: — Нет, ничего. Я уже ответил на эти вопросы в доме. Почему я здесь? Могу я уйти? Я подозреваемый? Вы обвиняете меня? Дженсен слегка покачал головой и сделал вид, что пишет что-то в блокноте, отмечая, как глаза Ханнигана следят за его движениями. — Нет. По крайней мере, пока. Мы убедились, что у вас был назначен вызов в этот дом, и что вы действительно работали всю прошлую неделю. И вы с друзьями были вчера вечером в Бостоне, на начале сезона Брюинз*. Похоже, вряд ли у вас было время, чтобы уделить ей столько внимания. — И я не делал этого! — закричал Ханниган, наконец показывая иные эмоции, кроме хныканья. — Я бы не причинил ей боль! Я люб... Ханниган замолк и вновь высморкался. Дженсен кивнул и закрыл блокнот. — Спасибо, что ответили на наши вопросы, мистер Ханниган. Мы свяжемся с вами, если понадобится узнать что-то еще. — Ханниган поднял взгляд, и Дженсен жестко посмотрел ему в глаза. — Cоветую вам никуда не уезжать. Ханниган ссутулился, его взгляд омрачился. — Я никуда не уеду. Можете быть уверены. Дженсен встал, как и Ханниган. Они подошли к двери комнаты для допросов, и Дженсен, не удержавшись, взглянул в односторонне зеркало. Все, что он увидел, это их отражения, но он знал, что по ту сторону было по крайней мере пять человек. Дженсен провел Ханнигана по коридору, и они оказались в общем зале. Он только собирался сопроводить его к входной двери, когда кто-то закричал: — Ты, сукин сын! Суматоха, крики, и Дженсен обнаружил себя пытающимся оттащить какого-то большого, тяжелого человека от миниатюрного Ханнигана. Ханниган съежился у одного из кабинетов, и понадобились усилия трех человек, чтобы скрутить нападавшего. Тот не отличался спортивным телосложением и не был очень силен, но весил по меньшей мере на сто фунтов больше Дженсена. Когда его схватили, он тяжело дышал — обычное дело для человека, находящегося в плохой форме. — Что ты с ней сделал? — закричал он на Ханнигана. — Oни даже не позволили мне увидеть ее тело! — Я не убивал ее! — всхлипнул Ханниган. — Я лишь нашел ее. — О, «лишь нашел ее». Ты, жалкий кусок дерьма! Ты трахал ее! Лапал своими грязными руками, а потом убил! Ханниган с удивительным мужеством выпрямился. — Я прикасался к ней лишь потому, что мысль о твоих прикосновениях вызывала у нее тошноту! Мистер Вандерпул, как предположил Дженсен, потому что, действительно, кем тот еще мог быть, закричал и бросился вперед. Ханниган отпрянул и спрятался за стоявшим рядом полицейским, в то время как другой полицейский, Расс, вместе с Дженсеном пытались удержать мистера Вандерпула от того, чтобы сломать его тощую шею. На этот раз потребовалось меньше усилий, чтобы его утихомирить, потому что тот выдохся быстрее. — Мистер Вандерпул, почему бы вам не пройти и не присесть со мной? — предложил Расс. — Mы выпьем кофе, и я расскажу вам все, что нам известно. А потом я уточню у медэксперта, можете ли вы ее увидеть, хорошо? Мистер Вандерпул молча кивнул, потому что слишком тяжело дышал, чтобы нормально ответить. Расс похлопал его по спине и повел к пустой комнате. Дженсен бросил ему благодарный взгляд, и тот кивнул в ответ. Джаред пришел в общий зал как раз тогда, когда обоих мужчин разводили в противоположных направлениях. Он приподнял брови, глядя на Дженсена. — Я что-то пропустил? — Ну, мы практически получили подтверждение, что Сара Вандерпул прелюбодействовала с Гилбертом Ханниганом. Брови Джареда поднялись еще выше. — Итак, преступление реально. Может, вот оно, правило. — О чем ты? — Можем мы... — Джаред замолчал и кивнул в сторону их офиса. Дженсен кивнул в ответ и они пересекли общий зал, вошли внутрь и закрыли за собой дверь. — Что случилось, Джаред? — спросил Дженсен, скрестив на груди руки и не сводя с него взгляда. — Что-то кажется неправильным во всей этой истории, — начал Джаред. Поморщился и добавил: — Hу, конечно, она сама по себе далека от нормальной... — Я понял, о чем ты Джаред. Продолжай. Скажи, что ты думаешь. — Ну, сцена этого преступления была шуткой, Дженсен. Мне очень жаль, но так оно и есть. Мы можем попытаться понять смысл в расположении частей тела и в том, как они были разрезаны, и почему определенные органы были в центре... но я думаю, что это бессмысленно. Он высмеивал нас. Может, потому что мы сказали, что его последняя работа была неряшлива, хотя ты слышал Ким — тогда он все равно тщательно избавился от всех улик. Почему он был так аккуратен в этот раз, но не был в последний? Ты задавался вопросом, не шизофреник ли он, может, так оно и есть. Может, у него есть подражатель. Может, их двое. А может, он намеренно делает эти места столь запутанными и разными, потому что ему нравится смотреть, как мы пытаемся их понять. Дженсен. — Джаред прервался. Даже находясь наедине с Дженсеном, он чувствовал себя неуютно, озвучивая следующую мысль: — Я думаю, он наблюдает изнутри за тем, что мы делаем. Полицейский, судмедэксперт, может, даже журналист. Он слышит все... Джаред судорожно вдохнул и резко выдохнул. Дженсен успокаивающе положил руку ему на плечо. — Очень много предположений. — Знаю, прости. — Нет, это хорошо. Лучше быть открытым для всех возможностей. И ты прав. Он точно играет с нами. Вот почему я не думаю, что это подражатель или что их двое. Он идет от организованного к неорганизованному убийству, и обратно. И, я думаю, возможно, его настроение определяет, каким получится убийство. Когда оно аккуратное, он с нами играет, когда небрежное — он выходит из под контроля. И это заставит его совершить ошибку. Он уже допустил одну — когда Томпсон за него ухватился. Но я не хочу ждать, пока он будет вновь и вновь убивать, чтобы получить от него еще один промах. Давай сосредоточимся на том, что у нас есть, разгадаем его игру и прибьем его задницу к стенке, ладно? Он пару раз погладил плечо Джареда, и тот кивнул. Дженсен посмотрел в окно и с удивлением увидел, что уже совсем стемнело. Он взглянул на часы — было почти восемь вечера. — Что ж, думаю, мы еще поработаем сегодня вечером, так что почему бы тебе не сбегать к «У Нелл» и не взять нам пару гамбургеров, чтобы... — Дженсен! Джаред! Они с легким удивлением обернулись, когда дверь кабинета распахнулась, и внутрь ворвалась Джен. — Джен, в чем дело? — спросил Дженсен, делая шаг по направлению к ней. Она закрыла за собой дверь и подняла вверх пластиковый пакет с желтой полоской наверху, говорящей о том, что в нем лежала улика. Внутри была картонная карточка для заметок. — Судмедэксперты нашли это в доме Вандерпулов. Они обыскали все помещения, ища комнату, в которой ее могли держать в плену или пытать или... осушить. Дженсен взял пакет и посмотрел на карточку. Посередине, аккуратным почерком, чем-то, похожим на маркер, было написано слово «Апофаэль». Дженсен взглянул на Джен. — Мог это записать один из наших лаборантов, когда увидел тело? — Нет. Это было в ее кабинете. В кипе рекламной почты. Джаред взял пакет у Дженсена и осмотрел. — Это было у нее до того, как ее убили? Джен кивнула, не в силах сдержать улыбку. — Я думаю, он послал ей это, прежде чем напасть. Так он отметил ее, как очередную жертву. Ребят, мы должны выяснить, что означают имена ангелов. Если он на самом деле предупреждает их заранее, мы будем знать, кто жертва и... — Подожди, Джен, — перебил ее Дженсен, — это очень важная улика, но давай не будем забегать вперед. У нас нет доказательств того, что две другие жертвы получали что-то подобное. Убийца мог принести ее в качестве своего рода шпаргалки. Хотя, ты права, мы должны узнать значения этих ангельских имен. Завтра Джаред и я принесем лучшие материалы, что у нас есть, и мы все начнем их сортировать и изучать. Мы так же должны выяснить, не получали ли подобное остальные жертвы. И, прежде всего, нам нужно узнать, что смогут найти в ней судмедэксперты. — Лаборанты Ким сейчас работают над этим, — сказала Джен, — к сожалению, никаких отпечатков нет, но она взяла на анализ бумагу и чернила. Результаты будут через сутки или двое. Дженсен кивнул. — Это хорошо. По крайней мере, это хоть что-то. Ким не нашла еще какое-нибудь слова на ее теле? — Нет. Они пока все собирают воедино. Но она сказала, что на кухне они нашли кровь в контейнерах. — Позвольте угадать, ее? — пробормотал Джаред. — Да, определенно ее. И, хотя Ким пока не может ничего окончательно утверждать, она считает, исходя из состояния крови на тот момент, когда ее нашли, что Сара была убита сегодня. Возможно, за час или два до того, как ее нашел Ханниган. — Думаешь, он знал, когда тот придет? — Уверен, что он знал, — сказал Дженсен. — Tы совершенно прав, Джаред. Он издевается над нами. Хочет, чтобы мы пытались раскрыть его замысел и подыгрывали ему. — Значит ли это, что Ханнигана нам нужно исключить? — спросила Джен. — Последний вызов у него был рано утром, и клиент все время оставался рядом с ним. Дженсен передернул плечами. — Не на сто процентов, но я не думаю, что мы должны сосредоточиться на нем. С одной стороны, установление времени смерти на основании степени свертывания крови, вероятно, не точная наука, что, я уверен, Ким нам и скажет. Но я так же не думаю, что это сделал Ханниган. У него был искренний эмоциональный отклик на ее смерть. Вряд ли наш убийца мог бы так притворяться. Не думаю, что он вообще стал бы пытаться. Они стояли маленьким кружком, сложив руки на груди и обдумывая эти слова. Наконец Джаред нарушил молчание: — Итак, три гамбургера из «У Нелл» , и... Дженсен задумчиво хмыкнул. — Нет, думаю, что нет. Все равно мы сегодня больше ничего не сможем сделать. У судмедэкспертов уйдет некоторое время, прежде чем они смогут нам что-то сообщить, Ханниган отпущен, Вандерпул не готов говорить с нами сегодня вечером, я в этом уверен, и все наши материалы по ангелам в моем номере в мотеле. Нам следует сделать перерыв и хорошо выспаться, потому что завтра мы будем много читать. Плюс, я уверен, что допрос Вандерпула приятным не будет. Кроме того, Джен, я бы не хотел, чтобы ты так поздно ночью ехала домой. — Дженсен... — И вообще, Джен, так происходит каждый день, а то и ночь. Мы работаем по двенадцать часов. Может, следует попросить Бивера снять тебе комнату в мотеле? — Не думаю, что смогу. Портсмут на самом деле меньше, чем в сорока милях отсюда, поэтому попадает в зону «менее пятидесяти миль — нормальное расстояние для ежедневных поездок». Дженсен нахмурился. — Все нормально, Дженсен. Это не самая плохая дорога. У нас не такое движение, как у вас, в Вашингтоне. Путь в оба конца занимает меньше часа. — Но... — Тебя бы волновало это, если бы я была мужчиной? Дженсен иронично прищурился. — Да. Она рассмеялась и похлопала его по руке. — Ну, спасибо за беспокойство. Увидимся завтра ранним утром, ребята. В семь, верно? Дженсен кивнул. — У тебя есть зонтик? — А дождь по-прежнему идет? Черт, я так долго была в подвале, что даже не заметила. Да, есть. — Веди осторожно, Джен, — сказал Джаред. Джен улыбнулась, ее глаза насмешливо заблестели. — Вау, я даже не знаю, что делать с вниманием двух таких красавцев. — Получить по заднице от ОКПД за сексуальные домогательства, вот что, — сказал Дженсен. — Иди уже. Джен рассмеялась и махнула им рукой на прощанье. Дженсен повернулся, намереваясь подойти к столу и запереть ноутбук, и увидел, что Джаред неподвижно стоит, глядя на дверь, через которую вышла Джен. — Джаред? Тот резко повернулся к нему. — Да? — Все нормально? — Да, просто задумался. — Ну, попробуй отвлечься. Пусть теперь твое подсознание немного поработает. Джаред так же начал убирать свой ноутбук. — Что ты имеешь в виду? — Знаешь, мозг — забавная штука. Иногда он отмечает то, что ты сознательно не замечаешь. И может дать тебе подсказку, которую иначе ты бы никогда не увидел. — И как, если это застревает в подсознании? — спросил Джаред, убирая ноутбук в сейф. — Ты не помнишь свои сны? — с любопытством спросил Дженсен. — Очень редко. — Ха. Джаред недоверчиво рассмеялся. — Пожалуйста, не говори, что однажды ты распутал дело, увидев ответ во сне. — Не распутал... Джаред вновь засмеялся и покачал головой. — Я работаю в паре с экстрасенсом. Чудненько. — Я не экстрасенс. Просто... иди в машину и подгони ее, ладно? — Дженсен бросил ему единственный зонтик, что у них был. — Я все запру и встречу тебя у главного входа. — Хорошо, — сказал Джаред и ушел, все еще посмеиваясь. — Придурок, — с нежностью прошептал Дженсен, заканчивая убирать в сейф все материалы по делу и запирая его. Он взял свой высохший, но помявшийся пиджак, и тут раздался стук в дверь. Дженсен поднял голову и почувствовал, как сердце пропустило удар, когда его взгляд наткнулся на Мишу. — Привет, — тихо сказал он. — Эм, то есть, здравствуй, — поправился он на более профессиональный тон. — Почему ты все еще здесь? — Сдаю смену. Буду до десяти. — О, ладно, гхм... — Я нашел это в копировальной комнате, — сказал Миша, протягивая тонкую пачку бумаг. — Должно быть, пришли, когда вас не было, и кто-то просто отложил их в сторону, вместо того, чтобы принести сюда. — О, факс из Миссури! — Дженсен подошел и взял у Миши бумаги. — Я полностью забыл, что он должен прийти сегодня. Мы заперли офис, когда уезжали, так что их не могли принести, даже если и хотели. Спасибо, что занес. Миша пожал плечами. Он выглядел так, как будто собирался заговорить, но Дженсен был слишком занят, просматривая страницы, чтобы это заметить. — Тогда ладно, увидимся позже. Дженсен пробежал глазами еще несколько строк, прежде чем до него дошли слова Миши. Он поднял взгляд и произнес: — Да, мы... — в удалявшуюся Мишину спину. Дженсен тихо простонал. Он не хотел его отфутболивать, но ему точно не следует использовать любую возможность... для чего? Для флирта? Чтобы заарканить его? Может, было лучше, когда они вообще не пересекались? Дженсен резко вдохнул, прочитав одну из записей в финансовом отчете. — Миша! — Oн перечитал еще несколько раз, чтобы убедиться, что ему не показалось. — Что такое? Дженсен удивился возвращению Миши. Потом вспомнил, что сам его позвал. — Это квитанция на гроб, купленный в похоронном бюро в Миссури... — И что в ней? Дженсен протянул ему лист. Миша нахмурился, но взял и прочел. На его лице отразился шок, и он взглянул на Дженсена. — Наталья. Наталья заказала гроб? Миша снова взглянул на чек. — Дата не та. — Что ты имеешь в виду? — Неважно. Она заказала его за месяц до своего убийства. Интересно... было ли это тем, о чем она говорила? — Ты о чем? — Всех школьных учителей назначают ответственными за проведение различных праздников, таких, как осенний фестиваль, рождество и так далее. Наталья отвечала за Хэллоуин. Она была этому очень рада и сказала, что приложит все силы для его организации. Может, для достоверности она заказала настоящий гроб. — Так рано? И почему в Миссури? Миша покачал головой: — Я не знаю. — У кого-то был доступ к ее счетам или кредитным картам? — Маловероятно. Все свои счета она открыла после того, как развелась с мужем и вернула себе девичью фамилию. — Она... Смит — ее девичья фамилия? — Да. — О. Но. Твоя... Дженсен замолчал. Это было не его дело, поэтому он не закончил вопрос. Но, может, Миша не против был и сам ему рассказать. Он увидел, как тот подавил вздох, но все же ответил: — На самом деле мы сводные. Мой отец женился на ее матери, когда мне было семь лет, а ей три. Но она всегда была моей сестрой. Дженсен кивнул. — Понимаю. Их взгляды встретились, и они просто смотрели друг на друга, вероятно, дольше, чем допускали социальные нормы. Дженсен встряхнулся. — Итак, эм, счета. Ее бывший муж не имел к ним доступа. И они были достаточно новыми, поэтому вряд ли речь идет о краже данных. Она не упоминала об украденных карточках или о проверке ее банковских записей из-за каких-то странных покупок? Я так понимаю, что нет, иначе это было бы в ее деле. Но мы должны были заметить, что она делала покупку в похоронном бюро в другом штате. Почему не были отслежены ее счета? — Думаю, что были. Но лишь за последние тридцать дней. — Похоже, нам нужно попросить о полной финансовой проверке, — сказал Дженсен, просматривая остальные чеки. — Посмотрим, не было ли других странных покупок. — Да, — тихо усмехнулся Миша, — и мы вернулись к изучению самих жертв. Дженсен резко поднял голову. Миша сразу же опустил глаза. — Прости... — Нет, знаешь, что? Иди на хуй, Миша. Мы дадим знать, если что-то найдем. Глаза Миши полыхнули гневом, когда он вновь поднял взгляд. Затем он с невеселой улыбкой покачал головой. — У меня есть право сомневаться относительно твоих детективных способностей. У нас три убийства, а у тебя нет ни одной зацепки. Ноль подозреваемых. Ты просто мечешься из угла в угол. — Вообще-то, офицер Коллинз, вы не ведете это дело, поэтому не знаете, какие доказательства у нас есть, за какими зацепками мы следуем и кого разрабатываем. Так что можете держать свое мнение при себе. — И кого вы разрабатываете? Наталью? Меня? Дали ли те зацепки желаемый результат? — хмыкнул Миша. Дженсен, не думая, шагнул вперед и схватил Мишу за предплечье. Миша дернулся назад, но Дженсен удержал его, и они уставились друг на друга. Показалось, что в воздухе пробежали электрические разряды. Но их причиной не стали гнев, обвинения или ненависть. В момент, когда они соприкоснулись, атмосфера изменилась. Дженсен сделал неглубокий вдох и облизнул губы. Миша проследил за этим движением, а потом слегка тряхнул головой. — Мы должны с этим что-то сделать, — сказал Миша, все еще не отрывая взгляда от губ Дженсена. — Я могу придумать несколько вариантов, — прошептал Дженсен, отчасти чувствуя себя банальным идиотом. Миша поднял глаза, встречаясь с ним взглядом. — Я имею в виду, мы должны выяснить, как общаться друг с другом, не заводясь, как собаки в жару. Дженсен отпустил руку Миши и часть напряженности ушла. Он посмотрел на кафельный пол. — Да, я понял, о чем ты. — Но это не значит, что я не хочу того, что имел в виду ты. Дженсен посмотрел на него, слегка качая головой. — Миша, не... — Эй, Дженсен... O, привет, Миша. Дженсен и Миша попытались скрыть замешательство, и оба сделали незаметный шаг друг от друга, поворачиваясь к Рассу. — Привет, Расс, — произнес Дженсен. — У тебя есть что-то? На мгновение взгляд Расса задержался на Мише, и Миша понял, что тот имел в виду. — О, верно. Служебные дела. Я просто занес факс. Не буду вам мешать. — Ты не мешаешь, — сказал Расс, — но спасибо, что получил для нас факс. — Пустяки. Миша вышел из комнаты, и Дженсен почувствовал нелепое желание в отчаянье затопать ногами, но воздержался и взглянул на Расса. — Хм, на самом деле это не такое уж большое дело. Я только что отвез домой мистера Вандерпула и договорился о встрече завтра утром. Надеюсь, за это время он остынет, хотя бы немного. — Да, это хорошая идея. Еще раз спасибо за то, что урегулировал ситуацию. Расс широко улыбнулся. — Нет проблем. И, гхм, — он заколебался, и его улыбка увяла, — я знаю, что у вас с Мишей были некоторые проблемы, когда ты только приехал. Они все еще есть? Я хорошо его знаю. Я имею в виду, я могу поговорить с ним... — Нет, — поспешно произнес Дженсен, — спасибо, но нет. В этом нет необходимости. Мы, я бы не сказал, что мы достигли взаимопонимания, но мы работаем над этим. Вроде как. — Он является проблемой? — внезапно серьезно спросил Расс. — Нет. Вовсе нет. Хм, знаешь, что? Уже довольно поздно, и Джаред ждет меня на улице. Завтра у нас много дел. Надеюсь, Ким найдет что-нибудь, и нужно будет отсортировать эти отчеты. Плюс материалы по ангелам и допрос мистера Вандерпула. Завтра будет долгий день. Непременно отдохни. Расс вновь улыбнулся. — Верно. Увидимся утром. Дженсен запер за ними дверь и попрощался с Рассом. Он не посмотрел, сидел ли за своим столом Миша. Выйдя из участка, он пробежал пять футов под дождем к Акценту, припаркованному у обочины. Стоило ему запрыгнуть внутрь, как Джаред выжал сцепление. — Почему так долго? — Когда ты ушел, пришел факс из Миссури. Я не мог не просмотреть его. — Что-нибудь интересное? — Ну, Наталья Смит купила у них гроб. Джаред нахмурился. — Это странно. — Знаю. — Может, нам остаться и разобраться в этом? — Нет. Мне нужны душ и сон. Завтра у нас есть целый день. — Ладно. — Джаред вырулил со стоянки. — Итак, ты просто заглянул в копировальную комнату по пути на выход или..? — О, нет. Его увидел офицер и занес. — Аааа. Они ехали в течении нескольких минут, а затем Джаред поднял голову. — Офицер? Дженсен вздохнул. — Его принес Миша. — Теперь в этом есть смысл. Ты заставил меня почти десять минут ждать в машине, пока вы «просматривали факс». У тебя несколько странные эвфемизмы, чувак. Дженсен бросил на него недовольный взгляд, но Джаред лишь усмехнулся. Среда, 9 октября 2013 года. Джаред сделал заметку об ангельской иерархии из книги, которую читал, и обвел взглядом комнату. Дженсен опирался на стол, водя пальцем по открытой книге, которую бегло просматривал. Джен сидела в офисном кресле, слегка крутясь в нем из стороны в сторону и изучая томик «Ангелов в Оккультизме». Расс расположился на полу, прислонившись к стене рядом с дверью, сжимая в одной руке мячик для снятия стресса и переворачивая страницы своей книги другой. Джаред вернулся к чтению. Все четверо вздрогнули, когда спокойная атмосфера была нарушена распахнувшейся и ударившейся о стену дверью. Они подняли глаза и увидели Джима Бивера. Он хмуро посмотрел на них. — Простите, что мешаю вашему книжному клубу, дамы, но вы не возражаете, если мы проведем небольшое совещание? Джаред взглянул на Дженсена, закрывавшего дверь в конференц-зал. Тот провел большую часть утра, разговаривая по телефону с Эриком, и за это время не произнес более трех слов, выслушивая, что это дело теперь освещается прессой, и что им лучше бы иметь если не ответы, то хотя бы какие-нибудь заявления для журналистов. В такие моменты определенно лучше быть младшим агентом с меньшим уровнем ответственности. Дженсен отошел от двери и сел рядом с Джаредом. Кроме них за круглым столом были Джен, Расс, Тай, Джим Бивер и мрачный взгляд Джима. Джим начал с краткой речи: — И чью задницу мне следует пнуть, чтобы в этом деле наметился хоть какой-нибудь прогресс? — Я руковожу расследованием, — сказал Дженсен, — это должна быть моя задница. Джаред увидел, как Расс прикусил губу, пытаясь скрыть улыбку. — Три убийства. За один месяц. Нет подозреваемых. Ноль улик... — Не ноль улик, Джим, — заговорила Джен. Джаред понадеялся, что она достаточно близко с ним знакома, чтобы знать, послужит ли это концом ее карьеры или же нет. — Hо нужно время, чтобы их обработать. То же самое время, которое требовалось бы, разделяй эти убийства шесть месяцев. Мы должны помнить, что этот парень профи. У него большой опыт, возможно, девятилетний. Ты меня знаешь, Джим, и если бы я думала, что эти Вашингтонские агенты заслуживают того, чтобы быть вызванными на ковер, я бы это обеспечила. Мы делаем все, что можем, смотрим на ситуацию под разными углами. У нас много зацепок, которые мы прорабатываем. Но ты знаешь, что это занимает время. А этот парень нам его не дает. Но из-за этого он может допустить небрежность. — Какие зацепки, агент Кортезе? Джаред увидел, как слегка напряглись плечи Джен. Очевидно, формальное обращение ее расстроило. — Ну, во-первых, мы уверены, что он помечает жертвы и даже уведомляет их об этом факте. Он еще до похищения посылает им имя ангела, которое впоследствии вырезает на их груди. Мы нашли записку в доме Вандерпул и отправили команду обратно в дом Томпсона, чтобы еще раз его обыскать. Мы нашли карточку с именем ангела в одном из мусорных баков. Это говорит нам, что он получил ее после последней уборки дома, а значит, за неделю или меньше до обнаружения его тела. Таким образом, скорее всего, похищения и пытки не длятся больше нескольких дней, и убийца забирает их сразу после доставки записки. В доме Смит или на ее работе ничего найдено не было, но один из ее коллег вспомнил, как она упоминала что-то о странном сообщении. Она предположила, что это был тайный поклонник, но больше ничего ему не говорила. Только это... — Хорошо, — прервал ее Джим, — я вижу картину. Он предупреждает их заранее. Что означают ангельские имена? Все поерзали в креслах. — Мы работаем над этим, сэр, — сказал Дженсен. — Значит, если даже другая жертва получит записку, мы не узнаем, что это значит. — По крайней мере, мы узнаем, что их нужно поместить под охрану. — Узнаем ли? Нам не известно о других записках, посланных заранее. — Жертвы не знали, чем они были, — ровным голосом вставил Тай. — Eсли мы проинформируем общественность, они смогут выйти вперед и попросить о защите. — А это хорошая идея? — спросил Расс. — Mы сообщим, и я уверен, что убийца перестанет их посылать. — Возможно, — согласился Дженсен. — Зависит от того, насколько он высокомерен. И еще, если мы объявим об этом, это может привести к куче ложных улик и вызовет панику. — Люди уже паникуют, агент Эклз, — заметил Джим. — Жители более чем трех штатов. На мгновение все затихли, просчитывая варианты. — Я думаю... — нерешительно начал Расс, как будто не был уверен, можно ли ему говорить, — ...что мы не должны сейчас информировать общественность. Все посмотрели на него, и он занервничал. Дженсен ободряюще кивнул, и он продолжил: — Я имею в виду, это создаст панику каждый раз, когда кто-то получит письмо без опознавательных знаков или под дверь скользнет записка. Глупые подростки могут так подшутить друг над другом. И теперь, когда дело предано огласке, люди знают, что убийца маркирует жертв именами ангелов. Я думаю, что если кто-то получит записку, достаточно необычную, то задумается. И надеюсь, сообщит нам. Дженсен кивнул. — Логично. Но если у нас есть способ предупредить население, а мы не сделаем этого, могут быть нежелательные последствия. Наша этическая обязанность сделать все для защиты людей. Я просто не знаю другого способа. Больше никто высказаться не решился. — Насколько мы уверены, что убийца предупреждает их заранее? Два из трех? — Да, сэр, возможно, три, — подтвердила Джен. — Но о третьем мы точно не знаем. На самом деле мы не знаем, не подбросил ли их убийца уже после преступления. — И это возможно, — согласился Дженсен, — этот парень играет. У всего, что он делает, может быть определенный смысл, или же это просто приманка, за которой мы побежим. — Приманка? — переспросил Тай. — Да, как та, за которой несутся собаки на бегах. — Ладно, — вздохнул Джим. — Mы не знаем, доставляли ли послания жертвам до похищения. Мы знаем, что на телах оставляют имя ангела и что, исходя из убийств в Вашингтоне, у них должен быть определенный смысл. Давайте работать над тем, что нам точно известно. Пока мы не будем делать никаких заявлений о посланиях, держите эту информацию при себе. Что еще у нас есть? — Ну, — произнес Дженсен, — несмотря на мои более ранние опасения, я начинаю убеждаться, что этот парень местный. Причем живет здесь довольно давно. Он слишком хорошо знает жертв, их распорядок, привычки. Знает, когда именно их не будут долго искать. Ни одна из жертв не была объявлена пропавшей без вести, а они были похищены и подвергнуты пыткам по крайней мере за два-три дня до смерти. Он также может каким-то образом получить информацию по расходам с кредитки. Первая жертва сама купила гроб, в котором была найдена. Коллега подтвердил, что ей пришла в голову идея использовать его на праздновании Хэллоуина в школе, хоть и не знал, что она его уже приобрела. То похоронное бюро — часть большой сети магазинов, поэтому когда она сделала заказ по интернету, он был принят в Канзас-Сити, филиале Миссури. — То есть мы ищем того, у кого есть доступ к финансовым отчетам или хорошие навыки взлома. — Не обязательно, — сказал Джаред. — Tакая большая посылка не могла пройти незамеченной. По крайней мере, ее видели люди на почте. — Так теперь мы думаем, что парень почтальон? — ворчливо спросил Джим. Дженсен пожал плечами: — Даже у серийных убийц есть основная работа. — Или убийца мог наткнуться на него в подвале ее дома, когда напал на нее, — предположил Расс. — Быть может. Но не очень много доказательств в поддержку того, что ее похитили из дома или что именно там он ее мучил. Вот чего я не понимаю, так это того, почему он перестал вручную делать гробы. Смит была в готовом гробу, Томпсон вообще не в нем, Вандерпул в сделанном из частей ее собственного тела. Почему он переключился? Он вложил столько сил, делая их в Вашингтоне. — Вероятно, на их изготовление требуется много времени, — предположила Джен, — а он ужесточил игру, убивая чаще. Он просто не успевает. Дженсен скривился, но ничего не сказал, обкусывая ноготь большого пальца. Джаред знал, что эта гримаса была вызвана не Джен, а всей ситуацией в целом, и надеялся, что она тоже это понимает. — Так или иначе, — сказал Дженсен, выпрямляясь в кресле, — он местный. И он был в Вашингтоне. Интересно, если бы мы могли... — Получить доступ к личной информации каждого жителя моего города? — сказал Тай с неодобрительным взглядом. — Это не то, что я собирался сказать. Тай невесело усмехнулся. — Поверьте, агент, все, что вы собирались сказать, нарушило бы право неприкосновенности частной жизни, так что выкиньте это из головы. Дженсен с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Они были спасены от дальнейшего обсуждения (или спора) по этой теме, когда кто-то постучал в дверь и затем открыл ее. Ким уже начала входить, когда заметила большую группу, собравшуюся за столом. — О, простите. Дэн сказал, что агенты здесь, но не упомянул, что у вас совещание. Простите, что прервала. — Все нормально, — сказал Тай. — Джим, это доктор Ким Родс, наш судмедэксперт. — Рад встрече, — ворчливо произнес Джим, но при этом слова прозвучали искренне. — Я был впечатлен вашей скрупулезной работой по этому делу. — Спасибо. — У тебя есть что-то для нас, Ким? — спросил Дженсен. — И да, и нет. Немного больше подробностей об убийстве, но ничего, что могло бы выявить подозреваемого, я думаю. — Пожалуйста, поделитесь с нами, — сказал Джим. — Хорошо, хм. Первое, основываясь на степени исцеления травм, я уверена, что ее держали живой и пытали в течении пяти дней, прежде чем выпустить кровь. Все в комнате напряглись. — И, несмотря на то, что они были вырезаны отдельными кусками, я смогла определить, что влагалище и анус пострадали от сексуального насилия. Я так же обнаружила там следы фталата. Джаред нахмурился. — Он использует фаллоимитаторы, — сказал он, — причем старые. — Надо ли нам знать, откуда тебе это известно? — спросил Расс. Джаред открыл было рот, чтобы ответить, но заговорил Бивер. — Это правда? — Ну, — ответила Ким, — фталаты содержатся в ПВХ-резине, которую раньше использовали для изготовления фаллоимитаторов. До тех пор, пока не было обнаружено, что фталаты канцерогенны. Думаю, что убийца использовал различные приспособления, как традиционные, так и не традиционные, но я пришла к выводу, так же, как и Джаред, что он не насиловал их сам. — Типично, — фыркнул Дженсен. — У психа, имеющего проблемы с мамочкой, не встает, поэтому он отыгрывается на невинных людях. — Он может и не быть импотентом, — возразил Расс, — а просто помнить о судмедэкспертизе и не желать рисковать, оставив ДНК. — Да, конечно. — И что ты имеешь в виду, говоря о проблемах с мамочкой? Какие у нас есть доказательства? — У них у всех есть подобные проблемы. Расс открыл рот, чтобы возразить, но тут встал Джим. — Так, думаю, дискуссия себя исчерпала. Тай и я обсудим заявления для прессы, и я хочу, чтобы вы четверо вернулись в ту комнату и выяснили значения этих чертовых ангельских имен. Доктор Родс, есть ли еще результаты, которыми вы хотите поделиться, прежде чем мы закончим? — Анализ бумаги и чернил с карточек будет сегодня, так же как и отчеты о собранных уликах с места, где нашли Томпсона. Те, что были у Вандерпул, все еще сортируются. В доме много комнат, и мы прошерстили все в поисках записки. — Ладно. Сообщайте немедленно о новых находках, не беспокоясь, на совещании мы или нет. — Да, сэр. Все остались сидеть, а Ким неловко замерла у двери. — Разве я только что не дал вам задания? Приступайте. Три агента и один детектив быстро встали и вышли из комнаты. Когда они вошли в общий зал, Расс схватил локоть Дженсена и заставил его остановиться. Джаред замедлил шаг, не будучи уверенным, будет этот разговор частным или нет. Дженсен посмотрел на руку Расса, когда тот его не отпустил, но не попытался ее стряхнуть. — Дженсен, я надеюсь, ты не имел в виду то, что там сказал. — Ты о чем? — О тех клише для убийцы. Мы не можем загонять этого парня в рамки. Я не думал, что ты подвержен влиянию этой любительской психологической ерунды о профилях. Дженсен повернулся таким образом, что Расс был вынужден или отпустить его или усилить хватку. Тот отпустил. — Поверь мне, Расс, я не недооцениваю его. Но могу высмеять. Я лишь человек. Лицо Расса приобрело странное выражение, он собрался было заговорить, но был прерван подошедшим Мишей. — Агент Эклз, можно вас на пару слов? Если, конечно, я не помешал. — Нет, — сказал Дженсен, в то время как Расс произнес: «Да». Они посмотрели друг на друга, и Дженсен похлопал Расса по плечу. — Если желаешь, мы обсудим этот вопрос. Мне не хочется, чтобы ты думал, что я несерьезно отношусь к делу. — Нет, конечно, нет. Я знаю, что это расследование — все для тебя. — Ну, хм, прямо сейчас — определенно. Нам следует вернуться к нашим поискам. Я скоро к вам присоединюсь. Расс кивнул и пошел к офису ФБР. Джаред посмотрел на Дженсена, приподняв бровь, и тот пожал плечом и махнул рукой. Джаред и Джен оставили Дженсена говорить с Мишей и присоединились к Рассу. Тот стоял перед доской и смотрел на последнюю запись: Сара Вандерпул, сорок два года, замужем, детей нет, прелюбодейка. Он обернулся, услышав, как входят агенты. — Итак, вы готовы пополнить свои знания об ангелах? — Нет, — проворчала Джен, — но не думаю, что у нас есть выбор. Расс улыбнулся. — Нет, Бивер выразился довольно ясно. Пойду и захвачу свое кресло. Надоело сидеть на полу. Расс вышел, и Джен повернулась к Джареду. Улыбнулась ему. С улыбкой она выглядела очень милой, но у Джареда от нее кровь застыла в жилах. — Ч-что? — спросил он. — О, расслабься, ничего плохого, но... — Но что? — Не заскочишь в «У Нелл» и не принесешь мне картофель фри? Мне нужны углеводы и сыр, если я собираюсь провести весь день, читая о Зип-а-ди-ду-да*. Джаред рассмеялся. — Такого ангела я еще не встречал. — О, он защищает от расовой дискриминации. Джаред вновь рассмеялся, чувствуя, как улыбка становится все шире и шире, когда он смотрит на Джен. — Ты забавная. — А ты высокий. Картошка? — Верно, картошка. Джаред удостоверился, что бумажник при нем, и вышел из кабинета. Дженсен был на полпути к офису, и Джаред поднял бровь, сопровождая этот жест нахальной, как он знал, усмешкой. — Итак, Миша помог тебе «просмотреть кое-какие факсы»? Дженсен прищурился. — Джей. — Что? Ладно, прости. Но он извинился за то, что был мудаком в понедельник? — Нет. Он дал мне знать, что файлы об увечье животных, которые я искал, отданы, чтобы сделать электронные копии. И что их должны вернуть через пару недель. — А ты думаешь, это действительно поможет? Плечи Дженсена чуть опустились. — Честно? Нет. Но мы блуждаем в потемках. Этот ублюдок стягивает нам трусы до колен, а я не хочу нагибаться без борьбы. — Спасибо за яркий мысленный образ. — Всегда пожалуйста. Ты куда? — В «У Нелл». — Джен хочет картошку с сыром? — Ага. — Класс. Возьми мне бутерброд с курицей и немного соленых чипсов. — Да? Давно не видел, как ты бегаешь по утрам. — Выкуси, Джаред. И если это займет больше двадцати минут, мы все будем знать, что ты «просматриваешь кое-какие факсы» с Фелицией. Джаред рассмеялся и слегка шлепнул его по заду, выходя из общего зала. Четверг, 24 октября 2013 года Дженсен снова просмотрел стопку фотографий. На них были изображены две кошки и белка, расчлененные так тщательно, что Дженсен задумался о термине «увечья», который использовался для описания. На самом деле это был беспристрастный, научный акт, за который преступник получил лишь предупреждение. Суд счел, что в этом не было ничего вредоносного, просто здоровое научное любопытство. Дженсен определенно был с этим не согласен. Какой бы не была причина, не нормально для четырнадцатилетнего подростка хирургически вскрывать кошку соседа. Ему бы хотелось знать имя ребенка. Это был один из прекрасных горожан Тая, о чьей конфиденциальности тот так беспокоится. Фактически он испытывал сильное искушение запустить поиск в базе данных полиции по всем тридцати пятилетним и тридцати шестилетним мужчинам. И если бы это можно было сделать, не обращаясь к Таю, он бы приступил прямо сейчас. Это было бы должностным преступлением и нарушением клятвы строго следовать Конституции США, но они практически отчаялись. К счастью, не было другого убийства или заявления о пропаже человека. Все в городе, казалось, оставались на виду, но Дженсен не мог быть уверен, что убийца не найдет жертву в одном из соседних. И убийца все еще оставался огромной загадкой. Улики из мест, где были найдены Томпсон и Вандерпул, не дали ничего. На месте Томпсона были обнаружены волокна дешевого, низкокачественного хлопка, который не подходил ни к одной детали его одежды, но такие же были обнаружены почти в каждой униформе представителей различных обслуживающих компаний. Была найдена грязь, соответствующая почве вокруг oзера Уиннипесоки (нет, не просите его произнести это по буквам), но дом Томпсона стоял на берегу. Карточки с именами ангелов могли быть приобретены в любом магазине, который продавал канцелярские принадлежности и чернила от массового производителя. Им с трудом удалось получить в местных магазинах списки имен тех, кто покупал эти предметы. Люди не понимали, почему они не могут поймать террористов, устроивших взрыв на Бостонском марафоне, но они не могли арестовать кого-то или даже навести справки о нем просто за то, что этот человек приобрел скороварку и шариковые подшипники. Что, черт возьми, они могут сделать с людьми, покупающими карточки для заметок и маркеры? По крайней мере, напряженность и волнение последних двух недель немного спали. Навалившимся СМИ были выданы обрывки информации, и на основании них они в своих телепрограммах пришли к совершенно абсурдным выводам. Тем не менее, после нескольких дней без новых сведений, без нового тела, это дело затмил какой-то политический скандал в Вашингтоне. Он даже не знал, хорошо это или плохо, что у американской общественности такая короткая память или что она не способна долго концентрировать внимание на чем-то одном. Напряжение в офисе тоже уменьшилось, так как Эрик звонил реже, реже посещал их Джим для получения отчета о ходе дела, и реже пересекались Дженсен и Миша. Но был случай неделей раньше, когда они непонятно как оказались одни в офисе ФБР. И как-то закрылась дверь. И каким-то образом Миша оказался прижат к ней спиной, пока Дженсен пытался достать языком до его гланд. Они были прерваны громким шумом из общего зала, куда доставили белколиза, кричавшего о том, что полосатый окунь затевает покушение на президента. Никто их не засек, но они поняли, как глупо слишком увлекаться в местах, где легко попасться. С тех пор они очень старались больше нигде не оставаться наедине. И это помогло им держаться подальше от неприятностей и сделало их шаткие отношения менее враждебными, хотя они по-прежнему при случае язвили друг другу. У Миши действительно было едкое чувство юмора, и он, похоже, наслаждался, наблюдая за смущенной реакцией людей. И все было прекрасно. И они были в порядке. Правда. Конечно, три дня назад Дженсен в первый раз почти за двадцать лет проснулся в нижнем белье, испачканнoм спермой. Но в этом вполне могло быть виновато восьмимесячное воздержание, а не тяга к Мише. Главное, убедить себя в этом. Дженсен взглянул на часы. Было почти десять вечера, а он еще не ужинал. К счастью, «У Нелл» оставалась открытой до двух часов ночи. Дженсен вновь посмотрел на часы, чтобы проверить дату, и почувствовал, как в животе завозился червячок беспокойства. Между Смит и Томпсоном было около двух недель. Две недели между Томпсоном и Вандерпул. Сейчас прошло более трех недель, а тела не было. Это было хорошо, Дженсен не хотел, чтобы для того, чтобы у него появилось больше улик, умер другой человек, но возникало то же ощущение, что и в Вашингтоне. Они были так уверены, что будет четвертое убийство, а он исчез на восемь лет. Дженсен сойдет с ума, если вновь его упустит. — Эй, — позвал его Джаред, просунув голову в кабинет и постучав по косяку. Дженсен настолько устал, что даже не вздрогнул. Он просто обернулся. Волосы Джареда были слишком длинными. Значительно длиннее, чем разрешали правила, но он выглядел мило с этой копной на голове. — Где ты был? — пробормотал Дженсен, потирая лицо. — Разговаривал с Ким. — Отказался от Фелиции? — Что? Вовсе нет. — Джаред, вы оба флиртуете, как будто соревнуетесь друг с другом. Джаред рассмеялся. — Думаю, так и есть. Ким и я просто веселимся, пытаясь взять вверх друг над другом. — Хм. — Ты в сознании? — Да, просто устал, но не настолько, чтобы уснуть. Всего лишь нужен перерыв. — Но ты чувствуешь вину, когда отвлекаешься. Дженсен отвел взгляд. — Я лишь чувствую, что что-то упускаю. И если я перестану искать, оно ускользнет и будет потеряно. — Эй, не «я», а «мы», ладно? Мы вместе занимаемся этим. Ты, я, Джен, Расс, даже Тай и Джим. Весь чертов участок Элтона. Мы разберемся с этим. — Да. — Убежденность звучит по-другому. — Давай, заканчивай. Поужинаем в «У Нелл», а потом вернемся в «Прибрежный Мотель». Мгновение Дженсен смотрел на Джареда, а потом захлопнул уже впавший в спящий режим ноутбук. — Да, хороший план. К «У Нелл» они подъехали на Акценте, так как не собирались возвращаться в участок. Когда они вышли, Джаред все еще пенял Дженсену на то, что тот зацепил обочину, выезжая со стоянки. — Иди давай, — отмахнулся Дженсен, наклоняясь, чтобы осмотреть дно автомобиля, — внеси наши имена в список очередности, — с иронией добавил он. Они бывали в «У Нелл» во все возможные времена суток, и обнаружили, что самое горячее время — восемь утра, но даже тогда была занята лишь половина столиков. Сейчас внутри могли быть один-два полицейских, берущих кофе перед началом смены, но они, наверное, единственные, кто ест так поздно ночью. Он просто хотел, чтобы Джаред ушел, на случай, если он обнаружит, что действительно повредил эту дурацкую машину. В тусклом свете уличных фонарей было сложно что-то разглядеть, но Дженсен решил, что не причинил какого-либо косметического или иного ущерба. Он выпрямился и пошел ко входу в кафе. Он увидел, что Джаред говорит с Фелицией, которая, похоже, только закончила смену и собиралась домой. Услышал, как они смеются, и чуть не поперхнулся от их милых улыбок, адресованных друг другу. Ступив на тротуар, он услышал слова Фелиции: — Итак, поскольку ты здесь, думаю, это означает, что ты можешь подвезти меня до дома? Фелиция улыбнулась, и Джаред улыбнулся в ответ, пока не увидел Дженсена, приближавшегося к двери. — Оx, нет, я не могу, — сказал Джаред. Улыбка Фелиции дрогнула, и она смущенно покраснела. — О, конечно нет. Я имею в виду, я не пытаюсь... — Нет, это не... — растеряно перебил Джаред. — Это моя вина, — произнес Дженсен, затыкая их обоих. — Oн думает, что не может, потому что технически это моя машина. Но я смогу найти способ добраться до дома. Это не большой город. Джаред, не заставляй даму ждать. — Но, — начали они оба протестовать, но им пришлось прерваться и отойти, освобождая дорогу к двери. Миша сделал шаг наружу и остановился, увидев небольшое столпотворение. Он поднял бровь и взял белый бумажный пакет другой рукой, вероятно, чтобы освободить ту, которой брал оружие. — Проблемы? — Нет, — сказала Фелиция, — вовсе нет. Миша, а ты можешь подбросить меня до дома? Дженсен прикусил щеку изнутри, чтобы сдержать смех при виде встревоженного лица Джареда. — Да, конечно, Фи, — сказал Миша. — Или, — произнес Дженсен, — офицер Коллинз отвезет меня обратно в мотель, а Джаред подбросит тебя. — Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Джаред. Дженсен широко открыл глаза и сделал все возможное, чтобы телепатически велеть Джареду заткнуться. К счастью, Миша, казалось, воспринял комментарий, как намек об их все еще казавшихся напряженными отношениях. — О, все будет в порядке. Это довольно короткая поездка, и я уверен, что мы сможем воздержаться от того, чтобы нe ляпнуть друг другу какую-нибудь глупость. — Может, даже лучше, если мы вообще не будем говорить, — задумчиво произнес Дженсен. Миша бросил на него взгляд, но комментировать не стал. — Ты уверен? — спросила Фелиция. — Mотель находится в противоположном направлении от твоего дома. — Фи, — вздохнул Миша, — вся эта неловкая беседа станет лишь еще более неловкой, если ты просто не заберешь своего агента и не уйдешь. Все мы знаем, что происходит. Не заставляй нас произносить это вслух. Фелиция вспыхнула. — Миша! Она взяла Джареда за руку и потянула к Акценту. Дженсен кинул Джареду ключи и улыбнулся, смотря, как миниатюрная женщина тащит огромного мужчину. Секс должен быть интересным. Он повернулся к Мише и увидел, что тот, хмурясь, смотрел им вслед. — Джаред хороший парень, не так ли? — спросил Миша. Дженсен пожал плечами. — Довольно хороший. Миша бросил на него сердитый взгляд, а потом понял, что Дженсен его дразнит. Он возвел глаза к небу и направился к своей патрульной машине. — Идем, Эклз. — Подожди, мне нужно взять что-нибудь на ужин. Мы поэтому здесь оказались. Миша остановился и посмотрел на закусочную. Потом взглянул на Дженсена с выражением, которое весьма смахивало на обеспокоенность. — Ребят, вы все время едите здесь? — По большей части – да. — Да. Знаешь, еда здесь хороша, но если вы постоянно ели здесь в течении последних двух месяцев... это лишь вопрос времени, когда у вас случится сердечный приступ. Дженсен усмехнулся. — И что ты предлагаешь? Поехать в магазин и сделать на ужин салат? — Ну, на самом деле это идея лучше, чем та, которую я собирался предложить. Дженсен провел языком по зубам. — А что именно ты собирался предложить? — сухо спросил он. Миша вдруг весьма заинтересовался пакетом в своих руках. — Я собирался предложить приготовить что-нибудь для тебя, но... — Oн замолчал и поднял глаза, чтобы посмотреть на Дженсена. — Но? — Но это было бы плохой идеей. Дженсен кивнул и облизнул губы. — Ужасной идеей. Дженсен видел, как взгляд Миши скользнул по его телу, потом вернулся к лицу. Миша прикусил нижнюю губу и сглотнул. — О, проклятье, поехали. Миша направился к машине, и Дженсен последовал за ним, рассматривая его задницу более пристально, чем следовало бы. Сев на пассажирское сиденье, он увидел, что Миша размещает пакет на центральной консоли и дает строгую команду «Фу!» Банни, лежавшей позади и не сводившей с него глаз. Миша завел машину, и они последовали высказанному ранее совету Дженсена не разговаривать, пока не доберутся до места. Не было смысла губить шанс на взаимное удовольствие, играя на нервах друг друга. Миша жил в пригороде Элтона, в ухоженном районе с большими домами, живописными газонами и, ей-богу, с белыми штакетными заборами. Его дом находился в конце улицы, был самым большим, и в его дворе возвышался чертов фонтан, освещенный и работающий. Дженсен уставился на... черт, особняк, а потом перевел взгляд на Мишу. — Что... — Заткнись. Дженсен усмехнулся и вышел, спрашивая себя, а не нашел ли он себе папика. Он обошел машину и встал рядом с Мишей, наблюдая, как тот открывает дверь для Банни. Она выскочила, дрожа от нетерпения, но все равно села, ожидая приказа. — Итак, Миш, сколько у нас времени, пока твои родители не вернутся домой? — Заткнись, Дженсен. Меня зовут Ми-ша. На, подержи-ка. Он вручил Дженсену пакет, а затем наклонился, чтобы снять значок с ошейника Банни. Она переступила лапами, заскулила, но осталась сидеть. Миша одарил Дженсена коварной улыбкой. — Банни, свободна от службы. Банни рявкнула и прыгнула на Дженсена. Если бы сзади него не было машины, он оказался бы на земле. У него вырвался недостойный писк, когда она набросилась на него — он вполне обоснованно испугался, что она целит в горло, но Банни лишь попеременно лизала его лицо и нюхала пакет. — Что, мать твою, в нем находится? — Немного сырых мясных обрезков из закусочной. Банни хорошая девочка и время от времени заслуживает угощение, не так ли? Его поощрительный тон только сильнее взволновал собаку, и она попробовала взобраться на Дженсена, как на дерево. Он отплевался от ее языка и попытался открыть пакет. — Ты сволочь, Миша! Миша лишь рассмеялся и направился к двери. — Убедись, что она сделает свои дела, прежде чем войти. Используй команду «на горшок». — На горшок? — выкрикнул Дженсен, которому, наконец, удалось вытащить кусок мяса и скормить собаке. Услышав команду, Банни сразу умчалась во двор и присела на корточки. Она действительно была хорошо выдрессирована. — Дождись, пока она не сходит по большому. Спасибо, Джен! Дженсен гневно взглянул в удалявшуюся спину Миши, но приготовился, когда Банни вернулась за следующим куском мяса. Он накормил собаку и почесал ее за ухом. Она трижды проверила носом и языком его руки, чтобы убедиться, что мяса больше нет, и помчалась обнюхивать двор. Дженсену показалось, что он ждал слишком долго, пока она не выполнила те неуклюжие на вид действия, к которым прибегают собаки, чтобы сделать свои дела. Затем она вернулась и направилась ко входной двери, минуя Дженсена. Дженсен поворчал и последовал за ней. Он не собирался за ней убирать. Внутри дома горел свет, слышались звуки льющейся воды и ударов ножа по разделочной доске. Банни уже исчезла, поэтому Дженсен закрыл за собой дверь и решил осмотреть дом, в котором жил Миша. Он был несколько обескуражен большим холлом и двойной парадной лестницей, с обеих сторон поднимавшейся вверх и сходившейся на втором этаже, где она переходила в большой зал. Ему потребовалось время, чтобы отвести взгляд от черного и белого мрамора, которым был отделан холл, и когда ему это удалось, оказалось, что остальная часть дома выглядела не менее подавляюще. Это не подходило офицеру полиции, о котором он, впрочем, почти ничего не знал. Слева были гостиная и столовая, выдержанные в пастельных тонах, настолько пастельных, что у него заныли зубы. Мебель выглядела настоящим антиквариатом, большая, тяжелая, сделанная из темного дерева, и она разительно не подходила ужасным розовым, светло-голубым и желтым стенам, шторам и вообще всему безвкусному стилю. Справа обнаружилась обсерватория. Ее цветовая гамма состояла из бордового, темно-зеленого и коричневого. Мебель на этой стороне лучше соответствовала обстановке, но явно была дешевой подделкой из ИКЕИ, а на стeнах висело по крайней мере три головы чучел животных. Может, Миша действительно жил со своими родителями. Дженсен прошел по мраморному полу под лестничной аркой, пересек небольшой темный коридор и вошел в огромную комнату с большой обеденной зоной справа, с дверью на застекленное заднее крыльцо в центре и просторной, профессиональной кухней слева. Миша стоял за большим кухонным столом, занятый мытьем, чисткой и резкой картофеля. Он поднял взгляд на вошедшего Дженсена, кидая горсть белых кубиков в большую кастрюлю. — Почему так долго? — Она не хотела идти. — Я же сказал использовать команду. — Не знаю. Это кажется неправильным, справлять большую нужду по приказу. Одна сторона Мишиного рта изогнулась в веселой улыбке. Он махнул Дженсену ножом, а потом передал его ему. — Я пойду переоденусь. Ты можешь дочистить эти две последние картофелины, а потом нарезать? — Гхм, да... возможно. — Возможно? Пожалуйста, скажи, что самостоятельный человек в свои тридцать лет знает, как резать картофель. Дженсен поморщился и что-то пробормотал. — Не отрежь себе палец, нож очень острый. Попробуй сделать все кусочки одинакового размера. И не оставляй слишком много кожуры. — Почему бы тебе потом самому этого не сделать? — проворчал Дженсен. Миша не ответил, покинув кухню по другой лестнице, у задней стены. Это была лестница для слуг. Что это был за дом, в котором жил Миша, черт подери? Дженсен сконцентрировался на том, чтобы срезать кожуру как можно болеe тонким слоем, а потом порезать картофель на кубики, выглядевшие примерно так же, как и те, что были в кастрюле. Он так старался, что, когда вернулся Миша, только закончил мыть нож в раковине. Дженсен бросил на него взгляд и не смог отвести, пока тот шел босиком по полу. Его джинсы выцвели и износились во всех нужных местах, а серая футболка облегала тело, как перчатка. Дженсен позволил себе буквально сожрать его глазами. Ему нельзя было пускать слюни на работе, но здесь он мог не сдерживаться. Миша подошел к нему вплотную, и Дженсен повернулся так, что их руки слегка соприкоснулись, вызвав дрожь по всему телу. — Отдохни, агент. Подожди немного. Миша отвернулся, чтобы забрать кастрюлю с картофелем, и понес ее к плите. Пока он настраивал газовую горелку на высокую температуру, чтобы закипела вода, Дженсен понял, что все еще одет в костюм. Он решил внять Мишиному совету и сбросил пиджак, подойдя к обеденному гарнитуру на другом конце комнаты. Он аккуратно сложил и повесил пиджак на спинку одного из стульев и наклонил голову, рассматривая стол. Тот был сделан из настоящего красного дерева, из нескольких досок, подогнанных так, чтобы сформировать безупречную ровную поверхность. Дженсен был уверен, что это ручная работа. К сожалению, около восьми лет назад ему пришлось научиться неплохо разбираться в столярном деле. Он видел, что стулья так же были частью комплекта. Расстегнув манжеты на рубашке, он закатал рукава до локтей. Вероятно, этот обеденный комплект можно было легко продать за несколько тысяч долларов. Он потянул галстук, ослабляя его, задумался, не снять ли его вообще, но просто расстегнул две верхние пуговицы на рубашке. — Миша? — Да? — Ты живешь один? Здесь нет любопытных детей, верно? — Нет, конечно нет, — резковато ответил тот. — A что? Дженсен посмотрел на него и постарался не улыбнуться из-за недовольного выражения на его лице. Он снял с пояса пистолет и кобуру и продемонстрировал их Мише, прежде чем аккуратно положить на стол. — О, верно, — пробормотал Миша, выглядя немного смущенно. Обычно Дженсен не оставлял пистолет без присмотра, но оба человека в доме были обучены обращению с огнестрельным оружием, и он решил рискнуть. Дженсен провел рукой по столешнице — она была абсолютно гладкой, он едва мог почувствовать, где начинались и заканчивались доски. — Где ты достал этот обеденный комплект? Он сделан с поразительным мастерством. Миша подошел к нему, вытирая руки полотенцем, его щеки слегка покраснели. — Тебе нравится? — Да, то есть я не эксперт или что-то вроде того, но даже я могу сказать, что работа безупречна. — О, не безупречна. Видишь кривую доску прямо посередине? Дженсен всмотрелся, ища недостаток. — Нет, — сказал он. — Ну, думаю, самому увидеть свои промахи проще, чем другим людям. Дженсен, пораженный, повернулся к нему. — Это сделал ты? Миша пожал плечами. — Я пробовал себя в столярных работах. Просто как хобби. Это, вероятно, лучшее, что я когда-либо делал. — Oн засмеялся. — Не говорит о многом. — Говорит, — прошептал Дженсен и снова провел рукой по гладкой поверхности. Миша попытался скрыть румянец, повернувшись и отругав Банни, обнюхивавшую кухонный стол. Та его проигнорировала и продолжила свои исследования. — Это не белая сосна, верно? — спросил Дженсен. Миша поднял голову, взглянув на него. — Ты действительно только что спросил меня, не является ли темное красное дерево белой сосной? — Oн потрепал Дженсена по подбородку. — У тебя же есть глаза. Дженсен возмущенно усмехнулся, когда Миша повернулся и пошел обратно на кухню. — Я лишь имел в виду, что оно может быть окрашено! Мне было интересно, можно ли так замаскировать древесину. Миша покачал головой. — Белую сосну в этот цвет никогда не красят. Здесь нанесено немного герметика, слегка изменившего оттенок, но это естественный цвет вишни. — Красивый. — Хм. А теперь забудь о столе и скажи, как тебе приготовить стейк. — У нас стейк? — спросил Дженсен, подходя к Мише. — И каким образом стейк и картофельное пюре являются здоровой альтернативой еды из «У Нелл»? — Никаким, балбес, — ответил Миша с самодовольной улыбкой, занимаясь мясом. Дженсен воспринял его признание в уловке как приглашение. Он прикоснулся тыльной стороной ладони к шее Миши и слегка провел костяшками пальцев вниз по его спине. Тот вздрогнул и напрягся, как будто пытаясь уйти от прикосновения. Но Дженсен не собирался позволить этому случиться. Он подошел и встал прямо за ним, пробежал руками по бокам Миши, после чего крепко обхватил его за бедра. Он придвинулся еще ближе и потянул Мишу назад, чтобы они полностью прильнули друг к другу — губы Дженсена прижались к Мишиным волосам, а их лодыжки неловко столкнулись. Миша продолжал посыпать приправой стейк, но когда он перевернул один, чтобы обработать вторую сторону, Дженсен увидел, что его руки дрожат. Дженсен улыбнулся и вдохнул, наслаждаясь пряным ароматом шампуня Миши, смешанным с его естественным запахом. Это был не совсем стандартный образ действий при однодневном увлечении, но он ничего не мог поделать. Парень хорошо пах. Он наклонил голову, слегка прижимаясь губами к его затылку, положил руки на плоский живот и провел ими вверх. Дошел до груди и сжал ее широкими ладонями. Миша тихо простонал и сильнее прижался к нему, ощутив быстро растущую эрекцию Дженсена — мягкий деним оказался незначительным препятствием между ней и его ягодицами. Дженсен понял, что нижнего белья на нем не было, и чтобы проверить свою теорию, он вновь переместил руки и прижал их по обеим сторонам от члена Миши, неудобно прижимавшемуся к столу. Провел вдоль него пальцами вверх и вниз, убеждаясь, что между ними не было ничего, кроме тонкого слоя изношенной ткани. Миша всхлипнул, нагнулся и прижал ладони к столешнице, используя ее как рычаг, чтобы сильнее вжаться в Дженсена. Дженсен подался навстречу и в течение несколько долгих мгновений позволил их бедрам тереться друг о друга, после чего, легко толкнув коленом между Мишиных бедер, заставил его шире развести ноги. Он повел бедрами вперед, и Миша, тихо выругавшись, выпрямился, откидывая голову ему на плечо. Дженсен вновь поднял руки к его груди и принялся безжалостно пощипывать соски. Миша попытался выгнуться от этой внезапной и мучительной ласки, но понял, что оказался в ловушке между столом и телом Дженсена. Ощущения захлестнули его с головой, и он простонал имя Дженсена. Дженсен тихо ахнул, и его горячее дыхание пробежало по шее Миши. Услышать Мишу, так произносящего его имя... Это послало вспышку удовольствия и возбуждения прямо в пах. Его член отзывался пульсацией на каждый отчаянный вздох человека, доведшего его до такого состояния. Он хотел услышать больше. Он медленно встал на колени, запечатлев поцелуй на обтянутых тканью ягодицах, и опустил руки на его бедра. Развернул Мишу и прижал спиной к столу, удерживая на месте. Дженсен чувствовал себя нелепо, потираясь лицом о Мишин член, но было слишком хорошо осознавать, что он близок к тому, чтобы вновь почувствовать на языке горячую, соленую тяжесть. Боже, он и не понимал, как скучает по минету, пока Миша ему не напомнил. — Дж-Дженсен, — неуверенно произнес Миша, — мы должны закончить готовить ужин. Дженсен расстегнул пуговицу на его джинсах и слегка прикусил зубами толстую выпуклость, ощущая через деним, как она подергивается. Миша выдохнул и положил одну руку на плечо Дженсена, а другой вцепился ему в волосы. — Стейки... — У нас есть время, — прошептал Дженсен, опьяненный темным, хмельным ароматом, который он жадно вдыхал, уткнувшись носом в верхушку Мишиного бедра. Его руки скользнули назад, обхватывая его задницу, притягивая ближе, и он вновь открыл рот, ловя сквозь джинсы теплую и мягкую мошонку Миши. Хватка Миши на его плече и в волосах усилилась почти до боли. — Дженсен... ммм. Дженсену нравилось, как тот пытался глотать стоны. Это бросало ему вызов — сделать все, чтобы Миша не смог сдержаться. Дженсен взял в зубы язычок молнии и начал тянуть его вниз. Он вновь сжал задницу Миши, и тот опять простонал, дернувшись так сильно, что с глухим стуком ударился бедрами о стол. Две секунды спустя Дженсен услышал у своего уха угрожающее ворчание. Он замер, повернул голову, oтпустив молнию, и увидел в шести дюймах от своего лица Банни. Она обнажила зубы, ее морда сморщилась в гневном оскале, из горла раздавалось непрерывное, недовольное рычание. — Бан-Банни, лежать, — рассеянно выдохнул Миша. Одно ухо Банни повернулось на голос, но с места она не сдвинулась, готовая напасть и убить. — Банни, — резко сказал Миша, полностью приходя в себя, — лежать. Банни прекратила рычать, на миг подняла голову и села, глядя на Дженсена. — Уходи, — приказал Миша, махнув рукой, — назад. Собака не сводила глаз с Дженсена, но переместилась на несколько шагов назад, после чего вновь села. — Дженсен, встань. Дженсен начал было быстро подниматься, но Миша нажал на его плечо. — Медленно, Дженсен, — произнес Миша и щелкнул пальцами, чтобы перевести внимание Банни на себя. Тем не менее, когда Дженсен начал медленно двигаться, ее взгляд вновь вернулся к нему. Поднявшись на ноги, он оказался сильно прижат к Мише, но не попытался отстраниться, учитывая напряженное состояние собаки. — Банни, встань, — скомандовал Миша приветливым голосом. Она сразу поднялась на ноги. — Лежать. — Банни плюхнулась на пол, ее уши выглядели гораздо более веселыми и дружелюбными. Миша ткнул по направлению к ней пальцем, изображая пистолет. — Бах! — тихо произнес он. Банни плюхнулась на бок, и ее лапы зависли в воздухе. Но особо мертвой она не выглядела, подергивая хвостом и внимательно наблюдая за Мишей. — Хорошая девочка! Встать! Банни вскочила на ноги, виляя хвостом и счастливо высунув язык. — Дженсен, протяни руку ладонью вниз. Дженсен слегка удивился, что повиновался команде Миши так же легко, как и Банни. — Ко мне, Банни, — вновь позвал Миша и почесал собаку за ухом. — Xорошая девочка. Теперь дай ей понюхать. — Миша придержал ее голову, чтобы она смогла обнюхать руку Дженсена, а потом почесал ее макушку и похвалил. — Теперь нам нравится Дженсен, правда? По крайней мере, нам нравится его тело. — Эй! Миша ухмыльнулся, а затем хлопнул в ладоши, выгоняя собаку. Она отправилась в дальний угол кухни и легла, продолжая на них смотреть. Дженсен, наконец, вновь смог нормально дышать. — Черт, думаю, это полностью убило мой стояк, — произнес он, взглянул на свою промежность и увидел, что его член действительно ушел в глухое подполье. Миша, мелкий засранец, рассмеялся: — Да, есть у нее такой эффект. — Я собирался предложить тебе начать с того момента, где мы остановились, но не думаю, что мне нравится такая аудитория. — Так или иначе, это лучше, чем ничего. Дженсен наконец отвел взгляд от собаки и посмотрел на Мишу. Тот улыбнулся и похлопал его по щеке. — Ненадолго. Я просто намеревался не до, а после ужина. Я твердо намерен использовать эти очаровательные минетные губы по их прямому назначению. Дженсен нахмурился. Всю его жизнь ему говорили, что у него минетные губы, и комплиментом это ему никогда не казалось. Хотя, кто бы говорил? Его взгляд остановился на Мишиных губах, и прежде чем Миша смог отвернуться, чтобы продолжить заняться ужином, Дженсен положил руку ему на затылок и притянул к себе, поцеловав. Миша легко открылся, лениво сплетая свой язык с языком Дженсена, вновь и вновь нетерпеливо проникающим в его рот. Дженсен наклонил голову, прижимаясь губами сильнее, и всосал Мишин язык себе в рот. Он обнял Мишу, прижимая его к себе и лишая обоих равновесия. Миша протянул руку назад, ища опору, чтобы не упасть, и сбил крышку с кастрюли, стоявшей на столе. Она громко прозвенела, и Банни вскочила на ноги. Дженсен оторвался, бормоча: — Да какого хрена. Миша усмехнулся и вновь сделал выговор собаке. Он взглянул на Дженсена и вытер большим пальцем уголок его влажных губ, после чего вобрал палец в рот. Дженсен стиснул зубы. Его стояк вернулся, и на этот раз собака не собиралась помогать ему с этой проблемой. — В нижнем ящике холодильника есть брокколи. Не могли бы вы достать их, агент? Конечно, кому нужна сверхопекающая собака, чтобы снять эрекцию, когда Миша ловко справлялся с этим сам с помощью обычного кухонного поручения? — Отлично, — Дженсен постарался не сильно вздохнуть, — но позже мы ее где-нибудь запрем. Миша улыбнулся. — Не волнуйся. Этим вечером она не помешает нам получить то, что мы оба хотим. Идя к холодильнику, Дженсен скрыл раздраженный вздох. Он был несколько удивлен, обнаружив, что наряду с возбуждением ощущает... разочарование? То, что они оба были на одной волне, желая этим вечером секса, было отлично, но... у Миши это прозвучало так прозаично и небрежно. Как будто они собирались просто обслужить друг друга и отправиться каждый своей дорогой. Но все так и было, верно? Дженсен вытащил из чистого ящика упаковку брокколи. Ожидал ли он большего? Нет, конечно, нет. Миша был, фактически, его развлечением на один день. Или, возможно, он — Мишиным. В любом случае, это было способом снять стресс тому и другому, который исчезнет с приходом ошеломительного оргазма. Вот и все. Однако... почему, даже учитывая все эти прикосновения и стоны, которые ему удалось вырвать у Миши, наиболее возбуждающим был именно поцелуй? Миша хорошо целуется. Очень. Но как это могло ощущаться лучше, чем трение его члена сквозь... — Дженсен? — Да? — Дженсен повернулся, чтобы взглянуть на Мишу. Тот тыкал вилкой в картофель, плавающий в кипящей воде. — Можешь промыть их, а потом положить в пароварку? Она в том шкафу, — указал он вилкой. Дженсен попытался заговорить, не смог, сглотнул и попробовал еще раз: — Конечно. Они уютно готовили вместе ужин, разговаривая в основном об ингредиентах и способах готовки. Затеяли сражение за стейки. Миша пытался блокировать попытки Дженсена стянуть свою порцию с плиты до того, как Миша ее сильно прожарит, и Дженсен в отчаянье сказал ему, что никогда больше с ним не заговорит, если он действительно испортит его стейк. В конце концов Дженсен получил свой средне-прожаренный стейк, а Миша делал вид, что не понимает, как можно давиться этим, по его мнению, сырым мясом. Специи были отличными, на вкус действительно нельзя было пожаловаться, Каберне, принесенное Мишей из винного погреба (да, настоящего винного погреба) прекрасно дополнило вкус. Картофельное пюре было очень вкусным с маслом, со сметаной и с хрустящeй брокколи. Дженсен воспользовался маминым способом приготовления овощей, доведя их на пару до положенной степени готовности. Он вынужден был признать, что Миша отменный повар, и что он не возражал бы против дальнейших совместных ужинов. Вот только... разговор почти сразу застопорился. Они наслаждались едой в слегка неловком молчании, пока Дженсен не выдержал: — Мы можем разговаривать, верно? Миша поднял брови, медленно пережевывая. — Да? — Ох. Дженсен нанизал на вилку кусок брокколи и захрустел им. «Да уж, мягкая», — саркастично подумал он. — О чем ты хотел поговорить? — спросил Миша, прежде чем сделать глоток вина. «О том, насколько синие твои глаза.» Дженсен практически отшатнулся от своих глупых мыслей. — Не знаю. Если честно, мне обычно известно немного больше о людях, с которыми я почти занимаюсь оральным сексом на их кухне. Уголок Мишиного рта дернулся, и он отрезал кусок стейка. Положил нож на край тарелки, переложил вилку в другую руку и поднес кусок стейка ко рту. — Что ж, я Лев. Бегун на длинные дистанции. Ненавижу Red Sox*. И мне нравится зеленый цвет твоих глаз. Он откусил кусочек и с совершенно нейтральным выражением лица посмотрел через стол на Дженсена. Дженсен покраснел и сдвинул пюре на тарелке. Это было нечестно. Как тот мог сказать такие глупые, дешевые слова о его глазах с такой безэмоциональной маской на лице? — Нам нужно знать что-нибудь более личное, чем это? — спросил Миша. Дженсен поднял взгляд, не обращая внимания на краткий, но болезненный укол в груди. — Думаю, не нужно. Что ты считаешь слишком личным? Могу я спросить о работе? Брови Миши приподнялись, что, возможно, означало легкий гнев или раздражение. — Ты думаешь, что расследование — хорошая тема для ужина? — Нет, я не об этом. Я имел в виду твою работу. Как ты попал к кинологам? Или это слишком личное? — несколько нагло спросил он. Миша вздохнул и отложил столовые приборы. — Мой отец был начальником до Тая. Он никогда не давил на меня, чтобы я вступил в правоохранительные органы, но это просто показалось наилучшим вариантом. — Но ты учился в Дартмуте, верно? Миша склонил голову. — Как ты узнал? Пробил меня через одну из ваших баз данных в ФБР? — Нет, Расс сказал мне. Были причины. — М-да, — он с подозрением посмотрел на Дженсена, но продолжил. — Да, я поступил в Дартмут и специализировался на политической философии. И понял, что мне нравится теория, но практическое применение — это кошмар. У меня не было никакого стремления стать политиком, и я знал, что не хочу преподавать. Плюс моя тогдашняя девушка хотела вернуться домой, в Элтон. Я знал, что могу получить работу, так как был хорошо знаком с начальником полиции. Я добровольно вступил в кинологическое подразделение и остался с ними, пока сам не стал кинологом. По правде говоря, у нас здесь нет необходимости часто использовать поисковых собак, так что одного или двух сотрудников обычно достаточно. Я сдал экзамен на детектива, но не захотел отказываться от работы со служебными собаками. Мне нравится быть способным оказать помощь, когда люди в ней нуждаются. После одиннадцатого сентября я отправился в Нью-Орлеан, на который обрушился ураган Катрина, а также провел три месяца на Гаити, после землетрясения. Миша вдохнул, чтобы продолжить, но потом, казалось, смутился и вместо этого начал есть. Дженсен смотрел на него, более чем впечатленный. Мало того, что Миша сказал больше, чем, вероятно, за все время их знакомства, так еще оказалось, что тот был удивительным человеком. И это было плохо. Очень и очень плохо. Миша хотел оставить все безличным. Восторг им не поможет Дженсену отделить свои чувства от того, что неминуемо произойдет этой ночью. Может, если тот так сильно ему нравится, ему не следует с ним спать. Дженсен рассмеялся. А пошло оно все. — Что? — с улыбкой спросил Миша. — Что? — Ты рассмеялся. — О, ничего. Ты просто как-то заставил меня понять, что моя собственная великая цель «спасать людей» не так уж благородна. Мне за это платят. Миша пожал плечами. — Мне тоже. — Но не за добровольные гуманитарные миссии. — Нет, но... думаю, пока ты здесь, ты не получишь сверхурочные за работу по двенадцать-четырнадцать часов в день, семь дней в неделю, не так ли? Дженсен усмехнулся. — Учитывая сокращение бюджета и сотрудников? Вряд ли. Миша улыбнулся. — Ну, посмотрим, сможем ли мы найти для тебя другие льготы, чтобы компенсировать это. Дженсен рассмеялся от того, как тот насмешливо изогнул брови, но заметил, что они оба стали есть быстрее. Дженсен в самом деле почувствовал нервный трепет в животе, когда сделал последний глоток вина. Он никогда не нервничал перед сексом, даже в свой первый раз. Но они оба закончили есть, и предполагалось, что они просто... что, бросятся друг на друга через стол? Миша встал, захватил тарелку и пошел к раковине. Дженсен облегченно вздохнул. По крайней мере, было то, что он мог сделать. Помочь убраться. И нервозность исчезла, пока Миша мыл посуду, убирал оставшееся пюре и протирал обеденный и кухонный столы. Все прошло бы быстрее, если бы Дженсен держал руки при себе, но он обнаружил, что теперь, когда у него есть зеленый свет, очень трудно пройти мимо Миши и не пробежать пальцами по его волосам или не положить руку ему на бедро, или не ткнуться носом за ухо. Он обнял Мишу сзади за талию и очень постарался не оставить засос, целуя и вылизывая его шею, пока тот вытирал последние крошки с гранитной столешницы. — Ладно, все! — притворно раздраженно воскликнул Миша. Он повернулся в объятиях Дженсена, и они безостановочно целовались, пока шли через кухню к задней лестнице. На полпути вверх Дженсен не удержался и взял Мишу за задницу, притягивая к себе. Они потеряли равновесие и упали на ступеньки. Дженсен опустился на колени, поставив одно между ног Миши, и Миша оттолкнул рукой прочь взволнованную Банни. — Банни, мы не играем! — сказал он, прежде чем всхлипнуть и притянуть Дженсена ближе, углубляя поцелуй. Они провели на лестнице минуту, наслаждаясь поцелуем, но когда Дженсен придвинулся вперед, и его бедра прижались к паху Миши, они оба простонали и заставили себя встать. Они добрались до вершины лестницы и дважды врезались в стену, прежде чем Миша втащил их в комнату. Он использовал ногу, чтобы удержать Банни за порогом и закрыл дверь прямо перед ее мордой. Она сразу начала ныть и царапаться. — Тебе это помешает? — мягко спросил Миша, прикусывая нижнюю губу Дженсена. — Нет. Миша включил свет, и Дженсен пришел к выводу, что они не в главной спальне, но помимо этого, все, что он заметил, это двуспальную кровать. Он скинул ботинки и едва успел снять носки, прежде чем Миша упал на постель, увлекая его за собой. Дженсен не думал, что кто-то ощущался под ним лучше, чем Миша. А потом Миша перекатил их, и Дженсен решил, что под Мишей тоже лучше, чем под кем бы то ни было. Миша поставил колени по обе стороны от ног Дженсена, и прижался своим пахом к его, совершая возвратно-поступательные движения. Взял лицо Дженсена обеими руками и слегка приподнялся, облизывая и кусая его губы. — Черт, ты отлично целуешься, — выдохнул Миша, и вернулся к прерванному занятию с еще большим энтузиазмом. Дженсен почувствовал, как краснеет от комплимента. Главным образом потому, что лежал, как бревно, позволяя Мише делать все самому. Он поднял руки, просовывая их под футболку Миши, и простонал от ощущения под ладонями его твердых мышц, перекатывавшихся, когда тот раскачивался над ним взад и вперед. Дженсен сделал все возможное, чтобы внести свой вклад в этот ритм, толкаясь бедрами вверх. Они оба были вынуждены на мгновение прервать поцелуй, двигаясь навстречу, слишком поглощенные удовольствием, чтобы быть способными на что-то большее, чем просто тяжело дышать в рот друг другу. Миша с неудовлетворенным стоном выпрямился и замер, чтобы расстегнуть пуговицы на рубашке Дженсена. Пока он делал это, Дженсен снял галстук, а затем немного привстал, чтобы помочь Мише снять ее с плеч. Рубашку швырнули куда-то влево, и вскоре футболка Миши последовала за ней. Их губы вновь соединились, пока они спонтанно принялись за застежки штанов друг друга. Уши наполнили звуки тяжелого дыхания, звонких поцелуев, усиливая возбуждение и стремление как можно скорее избавиться от одежды. Миша справился первым, и его свободные джинсы легко скользнули вниз по ногам, демонстрируя то, о чем Дженсен уже давно догадался — под ними ничего не было. Дженсен протянул руку, чтобы взять его уже крепко стоявший член, но тот сел на корточки и дернул вниз брюки Дженсена. Он резко потянул их на себя, ноги Дженсена приподнялись, и брюки были сорваны. Дженсен, смеясь, откинулся обратно на матрас, пытаясь не хихикать слишком громко, но не уверенный, что у него это получается. Смех прервался, когда он почувствовал руки Миши на резинке нижнего белья. Прикосновение внезапно исчезло, он поднял голову, и вновь рассмеялся, увидев большие, как блюдца, глаза Миши. — Боже, ты огромный. От этого комплимента Дженсен не смутился. Он знал, что размер у него больше, чем средний, и это был не первый раз, когда ему говорили об этом. — В первый раз не заметил? — самодовольно спросил он. — Ну, я мог сказать, что больше, чем с палец, но... увидеть, это совершенно иное. Дженсен вновь засмеялся и положил руку Мише на затылок, притягивая его, чтобы поцеловать. И чтобы вывести из транса, поскольку его взгляд не отрывался от полной энтузиазма эрекции Дженсена. Миша счастливо простонал, когда их губы вновь соединились. Он толкнул Дженсена в плечи, заставляя лечь обратно, и снова уселся сверху. Теперь между ними не было преград, и у них уже не получалось сдерживать ошеломленные стоны и громкие вздохи. Их члены скользили вдоль друг друга, потираясь о теплые, твердые животы, руки бродили по волосам и гладили лица друг друга. Дженсена посетила мимолетная мысль, что если Миша хотел оставить это безличным... это был не тот способ. Миша опустил одну руку вниз и нажал на внутреннюю сторону бедра Дженсена. Его ноги раздвинулись, и Миша устроился между ними, наклонясь вперед так, чтобы их члены полностью соприкоснулись, от мошонок до головок. Миша сильнее притянул Дженсена к себе и начал толкаться бедрами, откинув голову назад — глаза закрыты, рот приоткрылся. Вид Миши, теряющего себя в удовольствии, заставил Дженсена прикусить губу, сдерживая стон, и выгнуться, чтобы потереться о его тело. Это движение нарушило ритм Миши и, казалось, напомнило, что он в комнате не один. Он перестал двигаться и присел на пятки, тяжело дыша. — Подожди. Подожди. Проклятье. Извини. Если мы продолжим, я оконфужусь. — Черт, ты уже выдержал дольше, чем в последний раз. Так что прогресс на лицо. Миша открыл глаза и возмущенно усмехнулся. — Ты сволочь! Последний раз не считается! — Конечно, считается, — Дженсен потянулся к нему, — иди сюда. — Погоди. Миша, потянувшись всем телом, до упора наклонился влево, чтобы вытащить ящик из тумбочки. Раздраженно хмыкнул, обнаружив, что придется тянуться сильнее, чтобы залезть в него и оперся на середину кровати. Дженсен положил одну руку под голову, а другой несколько раз жестко провел по своему члену, любуясь на приподнятую ногу Миши, которой тот балансировал, чтобы не свалиться с кровати. С победным ворчанием Миша откинулся обратно, разрывая упаковку новой пачки презервативов. Большая часть содержимого упала на кровать и на пол, но Мише все же удалось поймать одну ленту и оторвать пакетик. Он бросил его рядом с бедром Дженсена, а потом начал бороться с защитной пленкой вокруг крышки лубриканта. Он присел на корточки и выругался, поддевая ее ногтем. — Надо было открыть заранее. Дженсен рассмеялся и потянулся к разорванной коробке, уже зная, что на ней обнаружит. Он отвлекся от чтения, когда Миша наклонился и вновь захватил его губы, трахая его рот своим идеальным языком. Дженсен застонал и сжал упаковку в руке. Он мог лишь представить себе, как чертовски хорошо будет ощущать этот язык на своей дырке. И тут он спросил себя, действительно ли он будет сегодня снизу. Внезапное нажатие пальца в не до конца согревшейся смазке сказало ему, что действительно будет. С тех пор, как он это делал, прошло даже больше времени, чем с последнего минета. Не то, чтобы это имело значение, потому что он реально не мог заняться этим сегодня вечером. — Миша, — произнес Дженсен, с сожалением прерывая поцелуй. Миша, не растерявшись, начал покрывать поцелуями линию его челюсти. Дженсен поднял упаковку презервативов и посмотрел на смятый картон. Он в жизни еще не чувствовал такого разочарования, даже тогда, когда Санта Клаус не принес ему горный велосипед, когда ему было десять. — Миша, мы не можем... ох! Все тело Дженсена напряглось, когда палец Миши полностью скользнул в него. Он был достаточно тонким и хорошо смазан, чтобы не причинить боли, но это было неожиданно. Миша начал двигать им взад и вперед, и Дженсен поддался навстречу. Почему он вообще перестал спать с мужчинами? Быть снизу так чертовски приятно. — О, блядь, Миш, — он поднял одно колено, шире раскрывая себя, поощряя начавший толкаться в него второй палец. На этот раз стало чуть больно, но Миша не останавливался, и вскоре боль ушла, сменившись удовольствием, которого, впрочем, было еще не достаточно. Хотелось большего. Дженсен наскреб те немногие клетки мозга, которые еще функционировали, и произнес: — Миша, подожди, прости, но мы не можем. — Почему, черт подери, нет? — прорычал Миша, оставляя засос на его шее, ниже линии воротника. — У меня аллергия на латекс. — И? Дженсен ударил его по голове упаковкой из-под презервативов. Миша с недовольным взглядом выпрямился. — Что? — сердито спросил он. Дженсен махнул перед его лицом упаковкой. — Это латексные презервативы. И как бы хорошо нам не было, я не хочу провести несколько дней с зудом, который даже не смогу почесать, если ты понимаешь, о чем я. — У тебя есть что-то, что мы сможем использовать? Дженсен попытался вникнуть в эту фразу, поскольку Миша не прекращал работать внутри него пальцами. — Нет, нету. — Боже, Дженсен, и почему ты пришел, если не ожидал секса сегодня вечером? — Я не ожидал этим вечером секса, когда утром выходил из мотеля! И когда ты пригласил меня на ужин, я думал, что повезет, если у нас будет хотя бы минет. Миша нахмурился и обвел большим пальцем края входа, продолжая средним и указательным толкаться внутрь. Дженсен попытался не вздрагивать от каждого движения, но ощущения были слишком яркими. Миша привстал, чтобы наклониться и вобрать в рот головку его члена. Он безжалостно облизывал ее, чуть не вызвав мучительный преждевременный оргазм. Дженсен тревожно вскрикнул, почти кончив, но был остановлен резкой болью от проскользнувшего в него третьего пальца. Он подавил крик и отчаянно вцепился в простыню. Оргазм схлынул, но удовольствие было все еще достаточно велико, чтобы почти сразу забыть о боли. Теперь он просто покачивался на волнах наслаждения, которое накатывало на него, кружило голову и вновь подводило к краю. Чертовски хорошая техника. Дженсен толкнулся, сильнее насаживаясь на пальцы Миши. Боже, будет таким разочарованием не почувствовать его в себе этой ночью. Миша выпустил изо рта член Дженсена и поцеловал его. — Я могу вытащить, — произнес он. — Что? — спросил Дженсен, пытаясь прийти в себя. — Я могу вытащить, прежде чем кончить. Дженсен открыл глаза и состроил гримасу. — Я не беспокоюсь о том, чтобы забеременеть. — Ну, больше ты ничего не получишь. Я спал лишь с двумя людьми в своей жизни, и ни с кем за последние четыре с половиной года. Дженсен перестал двигать бедрами и привстал на локтях. — Четыре с половиной года? — С тех пор, как мы с женой расстались. — Ты женат?! — Разведен, — Миша опустил голову и легко лизнул головку его члена, — пожалуйста, могу я? Дженсен знал, что он в полной жопе. Он уже был согласен, но все же собирался символически посопротивляться. — А ты не волнуешься обо мне? Я, вроде как, шлюха. — Не совсем верно, но, если честно, некоторые люди могли бы его так назвать. Миша пожал плечами и обхватил губами налившуюся головку, жестко всосав. Бедра Дженсена взлетели над кроватью, и Миша отстранился, до конца вгоняя пальцы в ноющую дырку Дженсена. Дженсен едва смог понять Мишу, когда тот произнес: — Проникающий партнер рискует гораздо меньше. Когда эти слова приобрели правильную последовательность и обрели смысл, Дженсен слабо усмехнулся и пробормотал: — Засранец. — Пожалуйста, — попросил Миша, наклоняясь вперед, чтобы поцеловать его в губы, — мне нужно оказаться в тебе. Дженсен уже сдался, и мог позволить Мише это узнать. — Давай, — выдохнул он. Миша сел, продолжая двигать внутри пальцами, а другой рукой открывая лубрикант и смазывая свой член. Он провел по нему ладонью сверху вниз, круговым движением погладил головку, прикусывая губу. Он устроился между ног Дженсена, сильнее его раскрывая, развел пальцы, растягивая вход так широко, что колечко мышц обхватило кончик его члена, когда он убрал руку. Взяв правую ногу Дженсена под коленом, он поднял ее вверх. Дженсен слегка приподнял бедра и стиснул зубы, когда Миша толкнулся внутрь. Дженсен закричал, когда Миша вошел в него. Он ни разу в жизни не трахался без презерватива, ни сверху, ни снизу. Разница была несоизмерима. Даже со смазкой он мог чувствовать трение Мишиной плоти о его. Член был горячим и твердым, но сама кожа была мягкой и... блядь, бархатистой. Как в дрянном любовном романе. И тут этот засранец вышел. Дженсен поднял голову, намереваясь недовольно запротестовать, но Миша толкнулся обратно. Дженсен застонал и откинул голову назад. О, да. Вот как это бывает. Дженсен послушно подставлялся, позволяя Мише как можно шире раздвигать его ноги, трахая его. Было так невероятно хорошо, а ведь тот еще даже не задел простату. Миша увеличил темп, и Дженсен что-то невнятно забормотал, поднимая руки над головой, и цепляясь за деревянные планки в изголовье кровати. Миша наклонился, чтобы его поцеловать, но не смог, так как Дженсен был слишком занят, пытаясь ловить ртом воздух сквозь хриплые стоны. Его член оказался зажат между их телами и терся о живот. А затем Миша сдвинулся, приподнял бедра, и все вдруг потемнело. От неожиданного удара по простате и неистового трения члена яйца Дженсена поджались, все удовольствие собралось в паху, а потом вырвалось наружу. Дженсен смутно осознавал, что кричит, что громко скрипнула спинка кровати, и что руке больно от того, как крепко он ее сжал, но все померкло перед волнами наслаждения, отступающими и накатывающими на него снова и снова. Он всхлипнул, когда его член и все тело сжались от слишком сильных ощущений. Миша остановился и начал сцеловывать слезы с уголков его глаз, пока он хватал ртом воздух и осторожно отцеплял пальцы от деревянных планок. Они затекли, разгибать их было больно, но эта боль помогла ему прийти в себя. Первое, о чем он подумал, это о том, что кончил без прикосновений. Ну, не совсем без прикосновений, но в первый раз без участия руки. Миша оперся руками на матрас и выпрямил их, приподнимаясь достаточно высоко, чтобы не касаться сверхчувствительного члена Дженсена, и продолжая слегка покачивать бедрами. Дженсен чувствовал, что он еще тверд. — Давай, Миш, — выдохнул он. Тот покачал головой. — Не могу, отпусти меня. — Хм? Дженсен, теперь лучше ощущая свое тело, понял, что нога, которую ранее держал Миша, теперь обернулась вокруг его задницы, прижавшись пяткой к ягодицам. — Отпусти, чтобы я смог выйти. Дженсен колебался. — Серьезно, Дженсен, — движения Миши участились, — я не могу... — Нет, — сказал Дженсен. К счастью, Миша понял, что он имел в виду. Он почти всхлипнул от облегчения и вновь толкнулся в задницу Дженсена. Ноющие пальцы снова вернулись к изголовью. Дженсен не мог поверить, что ему так хорошо даже после того, как он кончил. — Ох, черт... блядь, Миша, так хорошо. Так приятно чувствовать внутри твой член. — Дженсен был не из тех, кто говорит в постели, и он был смущен грязными словечками, срывающимися с его рта, но ему было слишком хорошо, чтобы обращать на это внимание. Толчки участились, и Дженсен вцепился в спинку кровати, когда по нему прокатилась новая волна удовольствия, и его член вновь попытался встать. Дерево сильно заскрипело, и Миша быстро проехался рукой по матрасу, чтобы схватить Дженсена за предплечье. — Не сломай мне кровать, детка, — встревоженно выдавил он. Дженсен почувствовал, как от этой нежности пробежала по телу дрожь. Что было глупо, так как он не был сентиментальным человеком. Миша вошел в последний раз и замер. Его рот открылся в беззвучном крике, бедра задрожали, и Дженсен почувствовал, как его член пульсирует и дрожит, ощутил тепло, когда он выплеснулся внутри него, чего никогда не испытывал раньше. Миша описал бедрами восьмерку, переживая оргазм, и Дженсен понял, что Мишина сперма втирается в его плоть. Эта мысль должна была вызвать отвращение, но вместо этого он поднял руку к Мишиному лицу и притянул его для поцелуя. Их языки лениво сплелись, движения бедер замедлились, а потом и вовсе прекратились. Миша начал подниматься, но Дженсен ногой, все еще обернутой вокруг него, притянул его обратно. — Пока нет, — так тихо произнес он, что Миша, возможно, не услышал. Однако тот расслышал, если его довольный стон и внезапный поцелуй что-нибудь да значили. Миша несколько раз поцеловал его в губы, потом в щеку. Дженсен повернул голову, позволяя выцеловывать дорожку к его уху. — Я мог бы провести остаток своей жизни, находясь в тебе, — горячо прошептал Миша. Дженсен тихо вздохнул и положил руку ему на затылок. И этих слов не должно было быть. Потому что они были даже не грязными, а ласковыми, и разве не предполагалось, что они обойдутся без лишних эмоций? Ну, он позволил Мише кончить в себя, послав этот план к черту, но они не должны делать большее, чем то, к чему готовы этим вечером. Поэтому, пересилив себя, Дженсен легонько толкнул Мишу в плечо и пошутил: — Ну, наши отношения определенно изменились с первого раза. — Заткнись, — ответил Миша, но лишь через пару минут сел и слегка похлопал Дженсена по бедру. Дженсен медленно убрал ногу, чувствуя, как протестуют напряженные мышцы. Миша осторожно вышел, и Дженсену это совсем не понравилось. Миша сел и оперся на локти, все еще оставаясь между его ног. Дженсен тоже приподнялся на локтях и взглянул на него. Миша просунул ногу под колено Дженсена и отодвинул в сторону, открывая его достаточно, чтобы Дженсен почувствовал, как из него вытекает сперма. Он подозревал, что Миша этого и добивался, и нашел это в равной степени унизительным и возбуждающим. — Нравится вид? — сухо спросил он. Миша согласно пробормотал и отпустил его ногу. Затем откинул голову назад и сказал: — Боже, мне это было нужно, — поднял голову и посмотрел Дженсену прямо в глаза. — Я хотел этого. Дженсен, к своему ужасу, покраснел. Миша ему улыбнулся, и Дженсен отвел взгляд. Миша оттолкнулся от кровати и подполз к Дженсену, чтобы поцеловать вспыхнувшую щеку. — Пошли в душ. Как бы я не хотел заниматься этим всю ночь, нам обоим завтра на работу, а мне еще нужно отвезти тебя в мотель. Дженсен хмыкнул. — Не так уж и поздно... — Oн взглянул на часы, которые все еще были на его запястье. — Ого. — Был почти час ночи. Он должен был быть в офисе через шесть часов. — Блядь. Миша вновь поцеловал его и соскользнул с кровати. Он вскрикнул, поскользнувшись на презервативах, разбросанных на полу, упал на кровать и засмеялся. Это был такой естественный, счастливый звук, что Дженсен не мог не присоединиться. Они, смеясь, выбрались из постели и направились в ванную. К тому времени, когда они оказались в душе, смех перешел в редкие смешки и хихиканье. Дженсен широко улыбался, наблюдая, как Миша проверяет температуру воды. Это был нелепый, модный душ с несколькими насадками, установленными на разной высоте с трех сторон. Миша повернулся к нему, чтобы что-то сказать, но Дженсен положил руку на его лицо. Он провел большим пальцем по скуле и притянул его ближе. Миша замер прямо перед поцелуем, их губы почти соприкасались, дыхание было одно на двоих. — Мы не можем, — тихо сказал Миша, — пожалуйста, Дженсен, ты знаешь, что мы не можем позволить этому... — Oн замолк, и Дженсен кивнул, прижавшись своим носом к его. — Я знаю, — ответил он и наклонился, чтобы его поцеловать. Как и раньше, Дженсен понял, что пропал. Это был самый сладкий поцелуй в его жизни, и он знал, что лучше уже не будет. Нет, ни с каким другим мужчиной. Миша отстранился и покачал головой. — Ты идиот. Он шагнул в душ, потянув Дженсена за собой. Они обнялись, губы потянулись друг к другу, как замерзшие животные тянутся к солнцу. На них полилась вода, похожая на теплый летний дождь. Дженсен провел руками по всему телу Миши, очерчивая его и запоминая. Миша, в свою очередь, легонько пробежал ногтями вверх и вниз по его спине, заставляя его дрожать и желать большего. Дженсен рванулся вперед, прижимая Мишу к стенке душевой кабинки, поставил бедро между его ног и начал потираться им о его пах. Миша вцепился в его плечи и резко отвернул голову, задыхаясь. — Мы... — выдохнул Миша, — думаю, у нас есть время для... Он замолчал и подался бедрами навстречу, когда Дженсен вновь его поцеловал. Потом Миша отстранился и тихо произнес: — Ну, — он опустил взгляд, чтобы посмотреть, как его палец обводит мокрые губы Дженсена, — ранее, этим вечером, я обещал себе кое-что насчет этих губ. Он поднял глаза, встречаясь взглядом с Дженсеном, и приподнял бровь. Дженсен поцеловал его палец и опустился на колени.***
Вместо того, чтобы заснуть на диване до конца фильма, как ранее предполагал Джаред, он и Фелиция обжимались, подобно подросткам, и дошли до второй базы. Фелиция впечатлилась не только его способностью не глядя расстегнуть ее бюстгальтер, но и тем, что сделал он это, когда на ней еще была надета блузка. — Этому вас учили в Академии, агент ФБР? — хихикнула она. Джаред рассмеялся. — Скорее... — он прервался, решив, что, упоминание группы поддержки его баскетбольной команды, на которой он оттачивал свои навыки, будет не лучшим романтическим жестом. — Cреди прочего, — вместо этого сказал он и взял ее на руки, поднявшись с дивана. Фелиция взвизгнула и обняла его за плечи. Она сжала пальцы на его волосах, и прижалась губами к уху, пока он нес ее в спальню, до которой в ее крошечной квартирке было шагов пять. — Надеюсь, твой партнер не будет возражать, что я так надолго тебя задержала, — произнесла Фелиция и укусила его за мочку уха. Джаред подавил стон и отпустил ее ноги, все еще придерживая за талию. Потом подсек ее, и они оба оказались на кровати. Он подарил ее красивым розовым губам долгий поцелуй, после чего отстранился. — На самом деле он не мой партнер. Фелиция рассмеялась, когда он наклонился, чтобы оставить дорожку поцелуев вдоль ее шеи и попытался расстегнуть джинсы, в которые она переоделась, когда они приехали. — Я знаю, что он не твой партнер. В противном случае было бы очень неловко. Джаред встал, чтобы стянуть с ее стройных ног джинсы. — Нет, я понял, что ты имеешь в виду. Я хотел сказать, что он не мой напарник. Это как в Голливуде. У нас в отделе много агентов, и, в зависимости от случая, мы работаем с разными людьми. — Ох, это несколько разочаровывает. Нет такой связи и привязанности, как у Малдера и Скалли? Джаред медленно провел рукой вверх по ее гладкой ноге, любуясь тем, как она прикусила губу и изогнулась, придвигаясь ближе, от чего тонкая розовая полоска ткани на ее бедрах оказалась прямо перед ним. — Если Дженсен и я связаны, как Малдер и Скалли... — Oн опустил голову и прихватил губами трусики, чувствуя, как они начинают соскальзывать, — то ты и Миша этим вечером будете «SOL»* Фелиция хихикнула, а потом привстала. — Подожди, что ты сказал о Мише? — Э-э... ничего, — произнес Джаред, и поцеловал ее, проникая языком внутрь рта и заставляя забыть о своей оплошности. Он взялся за ее блузку и прервал поцелуй, чтобы снять ее через голову. Его руки опустились на ее маленькую грудь, и она выгнулась, когда он задел пальцами соски. Джаред покрывал ее поцелуями, спускаясь от шеи вниз, слушая вырывавшиеся у нее стоны, пока она металась головой по кровати. Его губы опустились на ее грудь, и он лизнул остроконечный сосок, прежде чем втянуть его в рот. Фелиция застонала громче и вцепилась в его волосы. Он опустил одну руку вниз и погладил ее пальцем через белье. Она была теплой и уже насквозь мокрой, и Джаред простонал, сильнее прижимая палец — тонкая ткань не была достаточным препятствием для вторжения в тело. Он поцеловал ее живот и поддел пальцами трусики, чтобы спустить их по бедрам вниз. Придвигаясь ближе к своей цели, он страстно целовал и лизал ее, положив руки ей на бедра и разведя их в стороны. Фелиция вскрикнула, когда он разложил ее, и, прежде чем коснуться ее языком, Джаред открыл глаза. Он сел, опустил голову и взглянул на свой пах. Застонал, поняв, что его эрекция целиком и полностью исчезла. — Проклятье. — Джаред? — беспокойно спросила Фелиция и села. — Джаред, что-то не так? Джаред невесело рассмеялся и закрыл лицо руками. — Ты точно меня возненавидишь. Фелиция отстранилась и накинула одеяло, чтобы частично скрыть наготу. — Ты о чем? Что не так? Джаред покачал головой. — Ничего. Только мои заморочки. Прости. Я должен идти. Фелиция отвела взгляд, потом снова взглянула на него. — Итак, дело во мне. — Нет, ты не... просто... — Джаред застонал. — Tы возненавидишь меня, если я скажу. — Возможно, но точно возненавижу, если не скажешь. Джаред тяжело вздохнул. — Джаред. — Фелиция скрестила руки на груди и поджала губы. Так она выглядела больше милой, чем грозной, но он решил, что сейчас не время говорить ей об этом. — Ладно. Ты знаешь, что я в Бюро чуть более двух лет, верно? — Да. — Ну, на самом деле я новичок в уголовных преступлениях. Это мое первое дело. — Eго взгляд расфокусировался, когда он вспомнил о расследовании. — Эй, — мягко произнесла Фелиция и наклонилась вперед, чтобы погладить его по руке, — это нормально. Мне не известны подробности, но я знаю, что эти убийства действительно ужасны. Джаред встряхнулся и накрыл ее руку своей. — Да, это так, но дело не в этом. Прежде чем прийти в Криминальный, я был в Отделе кибернетических преступлений. И мы занимались там многими вещами, такими как выслеживание хакеров или предотвращение вторжения в нашу систему иностранных спецслужб. Но отряд, в котором я работал в течении двух лет... он назывался «Невинные картинки». — «Невинные картинки»? — спросила Фелиция с таким видом, будто надеялась, что он не имел виду того, о чем она подумала. — Детская порнография, — пояснил Джаред. — Я провел около двух лет, смотря на некоторые действительно ужасные материалы в надежде идентифицировать жертв, преступников и их местонахождение. И поэтому мне некомфортно из-за некоторых вещей. Особенно в интимном плане. Он попытался встретиться с ней взглядом, и она склонила голову набок, смотря на него. А потом покраснела, понимая. Она слегка стянула одеяло и взглянула вниз, на свою абсолютно гладкую, эпилированную промежность. — О, черт. — Да, — согласился Джаред. Мгновение они неловко молчали. Потом она сказала: — Ну, значит, вероятно, этого не произойдет, да? Джаред посмотрел вниз и потер затылок. — И через сколько они вырастут обратно? — краснея, спросил он. — Ну. Хм. Я не брила, воспользовалась воском. — О. Они теребили в руках нитки из одеяла, стараясь не смотреть друг на друга. Затем Джаред встал. — Ну, я пойду — Да, — кивнула Фелиция, — хорошо, увидимся завтра на ужине. Джаред рассмеялся, чтобы не зарыдать от смущения. — Да, увидимся.***
Обуваясь, Дженсен ожидал, что его начнут мучить вина или сожаление. Он сидел и смотрел на Мишу, чистившего зубы в ванной. Но чувствовал лишь, как под кожей скользит приятное тепло, что не было правильной реакцией. Он знал Мишу неполных два месяца, лишь несколько раз говорил с ним, и большинство из этих разговоров не были приятными. И у него только что был с ним незащищенный секс. Глупо. Безответственно. Не безопасно. Миша выключил в ванной свет и прислонился к косяку, смотря на него. — Готов? Дженсен кивнул, ощущая злость к тонкой футболке и джинсам, отделявшим от него тело Миши. Возможно, это было глупо, но теперь он знал, что никогда не сможет заниматься с ним сексом с каким бы то ни было барьером между ними. Это было бы... неправильно. Дженсен почувствовал волну паники от этой иррациональной мысли и быстро встал. — Мои пиджак и пистолет все еще на кухне. — Хорошо, это как раз на пути в гараж. Думаю, не следует подвозить тебя так поздно на патрульной машине. Дженсен нервно сглотнул и улыбнулся. А потом появилась мысль, от которой он повеселел. — Возьмем Чарджер? Миша закатил глаза, но улыбнулся, идя к выходу. — Это единственный автомобиль, который еще у меня есть. — Чудненько. Эй, — он взял Мишу за запястье и притянул к себе, — я поведу? — спросил он с намеком. — А что мне за это будет? Дженсен опустил голову и запечатлел целомудренный поцелуй на приоткрытых губах Миши. Глаза Миши недовольно распахнулись из-за того, что Дженсен ограничился лишь этим. — Позволь сесть за руль и узнаешь. Миша фыркнул и отнял руку. Он открыл дверь, и Банни подняла голову с лап. Ее тело блокировало весь дверной проем. — Ты все это время была здесь? — мягко пожурил Миша. — Даже не знаю, трогательно это или же ты просто извращенка. Дженсен рассмеялся и подождал, пока Миша сдвинет собаку, после чего последовал за ним по коридору. Они шли на ощупь, смеясь от того, какой глупой была идея идти по лестнице в темноте. К счастью, они оставили свет на кухне. Дженсен взял со стола пиджак и пистолет, а Миша пошел куда-то в переднюю часть дома за ключами от машины. Дженсен вновь провел рукой по столу. Это действительно была прекрасная работа, и теперь Дженсен на собственном опыте убедился, как талантливы руки Миши. — Идем, Эклз! Было незадолго до половины третьего ночи, когда Дженсен въехал на парковку у мотеля. Он остановил машину, но двигатель не заглушил. Провел руками по кожаному рулю. — Этот автомобиль прекрасен, Миш. Правда. Миша тихо рассмеялся и покачал головой. — Почему ты продолжаешь называть меня "Миш"? — А почему это беспокоит тебя? — Потому. Миша — это уже прозвище. Нельзя сокращать прозвище. — Конечно, можно. Оно просто становится уменьшительно-ласкательным именем. — Oн улыбнулся. Миша скривился, но потом ответил на улыбку. — Никаких ласкательных имен. Мы... — Не втягиваем в это эмоции. Я понял. Миша потер лицо. — Да, без эмоций. — Oн почти робко взглянул на Дженсена. — Как расшифровывается Миша? Ты русский или что? Коллинз звучит обыденно. — Да. Мой отец — американец английского происхождения. Моя мать была русской и проиграла бой с отцом насчет моего имени. Так что она просто всегда звала меня Мишей, и так привыкли делать все. — А твой отец хотел назвать тебя Боб или как-то в этом роде? — Нет, меня зовут Дмитрий. Дженсен не смог сдержать широкую улыбку. — Дмитрий? Я думал, твой отец выиграл бой. — Выиграл. Уменьшительное от Дмитрия Дима. — Дима. Мило. Миша предостерегающе покачал головой. — Пожалуйста, не надо. Я бы предпочел Миш Диме. Дженсен рассмеялся и кивнул. — Договорились, Миш. Миша застонал. — Черт. Я не это имел в виду. — Oн хмуро посмотрел на ширившуюся улыбку Дженсена. — Эй, разве ты не должен мне за то, что я пустил тебя за руль? — О, да. Дженсен наклонился вперед, притягивая Мишу за шею. Они целовались лишь губами, пытаясь удержать себя в руках и не потерять контроль, как это случилось в душе. Дважды. Дженсен положил руку на лицо Миши, удерживая его и пробегая языком по его губам. — Нет, — произнес Миша, — нет... A затем подался вперед и просунул язык в нетерпеливый рот Дженсена. На секунду Дженсена отвлек звук отстегнувшихся ремней безопасности, но потом Миша вновь завладел его вниманием. Дженсен протянул руку вниз, нащупывая рычаг управления спинкой сиденья, и, насколько возможно, откинул ее назад. Он притянул Мишу ближе к себе, подальше от руля, так как представил, как они до смерти перепугаются, если Миша случайно нажмет на клаксон. Мише удалось поставить колени на сиденье, по обе стороны от ног Дженсена, и сесть на него. Дженсен обнял его за талию и вскинул бедра, вжимаясь в теплое тело. Они ни разу не прервали поцелуй, не глотнули воздуха, в котором нуждались, облизывая и кусая губы друг друга. — Черт возьми, — простонал Миша в рот Дженсена, зарываясь пальцами в его волосы и слегка царапая кожу ногтями, — не могу поверить, что делаю это. Ты чертов инкуб или что-то вроде него. Дженсен усмехнулся и всосал в рот его нижнюю губу, прикусил, а потом медленно отпустил. — Думаю, все дело в моем личном обаянии. Миша вздохнул и погладил волосы Дженсена, рассматривая его лицо. — Дженсен, мы не можем... — Я знаю. Поверь мне, я знаю. Долгое мгновение они смотрели друг на друга, а затем Миша нерешительно наклонился вперед. Дженсен запрокинул голову, поощряя Мишу вновь соединить их губы. И тут кто-то громко постучал в окно, и они отпрянули друг от друга. Осмотревшись, они увидели, что все стекла в машине запотели. — Проклятье, — сказал Миша, неловко возвращаясь обратно на свое место. Дженсен взялся за ручку и опустил окно. Джаред пригнулся, ухмыляясь. — Простите, ребятки, — сказал он. — Думаю, вы пропустили свой комендантский час. — Смешно, — ровно произнес Дженсен. Он заглушил машину, и они вышли, чтобы Миша мог пересесть на водительское сиденье, хотя раньше этот маневр у него сложностей не вызывал. Обходя машину, он отвернулся от Миши, чтобы не было очевидно, как он разочарован, и заметил, что Джаред был одет для бега, в шорты и футболку. Было слишком холодно, чтобы бегать в глухую ночь с таким малым количеством одежды. Это было бы безумием, но тот определенно вернулся с пробежки, так как его футболка была в пятнах пота, а на плече болтались наушники. — Какого хрена ты бегаешь в такое время? — Э-э... просто... избавляюсь от излишков энергии. — Фелиция не позаботилась об этом? — спросил Миша, на самом деле не желая знать ответ. — О, да. Э-э, на самом деле мы не преуспели. Миша внимательно посмотрел на него. — Что ты с ней сделал? — Ничего, совершенно ничего. Там был... Ландшафтный дизайн. — Ландшафтный дизайн? — хором спросили Дженсен и Миша. Лицо Джареда приобрело смущенное выражение. — У нее бразильская эпиляция. — Оооо, — понимающе и сочувственно протянул Дженсен. — Мне не нужно этого знать, — проворчал Миша, — но все-таки? — Он работал с детским порно, — сказал Дженсен. — Оооо, — повторил интонации Дженсена Миша, — ну, облом, пацан. Дженсен рассмеялся, а Джаред поморщился. — Отсосите, парни. Друг у друга. В буквальном смысле. Дженсен засмеялся сильнее, но Миша не выглядел слишком веселым, так что он умерил свой смех и провел рукой по губам, скрывая улыбку. — Джаред, отвернись на секунду. — Зачем? Дженсен взглянул на него, и тот махнул рукой, поворачиваясь к ним спиной. Дженсен взял в ладони лицо Миши и поцеловал его. — Спокойной ночи. Дженсен не мог этого видеть, но почувствовал, как под его пальцами щеки Миши заливает румянец. — Да, спокойной ночи, — прошептал тот и сел в машину. Дженсен и Джаред посмотрели, как он выезжает со стоянки, а потом повернулись друг к другу. — Итак, у нас на сон сегодня где-то три с половиной часа? — предположил Дженсен. — Да, завтра будет прекрасный день. *Детская песенка: «Голова, плечи, колени и пальцы ног, колени и пальцы ног...» — Head, Shoulders, Knees & Toes *Брюинз — «Бо́стон Брю́инз» — профессиональный хоккейный клуб, выступающий в Национальной хоккейной лиге. Базируется в городе Бостон, Массачусетс, США. *Зип-а-ди-ду-да — песня из мультфильма Диснея "Песня Юга", получила Оскар за лучшую оригинальную песню в 1947 году. *Red Sox — Бостон Ред Сокс — профессиональная бейсбольная команда, базирующаяся в Бостоне, штат Массачусетс. Выступает в Восточном дивизионе Американской лиги, главной лиге бейсбола. *«SOL» — американская группа ShitOuttaLuck, написавшая любовную песню, посвященную Малдеру.
