Программист против Тёмного

Под бронзовой кожей тяжелыми волнами перекатывались рабочие мускулы. Меч послушным слугой отзывался в руках стройного война, будто оглаживая воздух, а не воюя с ним. Черные волосы Илвина, сплетенные у висков в тонкие косы, подчинялись общему движению гибкого тела. Лорд, забравшийся на деревянную изгородь при казармах, тяжело вздохнул. Илвин был чертовым совершенством. Он появился в землях пустоши несколько недель назад, ищущий прибежища беглец из севера Тартара. Пожалуй, Юрий проникся к нему симпатией именно поэтому: Илвин тоже был волком-одиночкой, волею судьбы заброшенным в болота. В его раскосых, совершенно поразивших Сидорова своим почти желтым цветом глазах плескалась тоска. - Это впечатляет, - пробормотал лорд, спрыгивая со своего насеста. - Благодарю. Илвин был неразговорчив, что, должно быть, составляло его второе беспрекословное достоинство. Сидоров, в который раз глубоко вздохнул, с отчаянием констатируя, что завтра его ждет позор и порицание. Против силы таких вояк, как Илвин и Ганс, у Юрия было только знание программного обеспечения, абсолютно ненужное на этой скудной земле. Лорд проводил глазами, издевательски каркнувшую ворону, и, вздымая мелкие комочки земли, поплелся к замку. - Я видел вас, - неожиданно заговорил воин. Сидоров обернулся и недоуменно уставился на степного красавца. - Несколько лет назад… Я был еще ребенком, а вы вступали в пору зрелости. Ветер подхватил косы Илвина, и он не к месту напомнил Сидорову мускульную Покахонтес из мультика. - Вы были непобедимы и сильны, как сама природа. - Я все забыл, - горько улыбнувшись, отозвался Сидоров, - после ранения. - Забыть может ваша голова, - рука Илвина плавно опустилась на напряженное плечо лорда, - но не ваше тело. Близость этого воина, точно пропитанного ветрами и налитого солнцем, волновала. - Позвольте мне .... разбудить вас. *** Это с самого начала не казалось Сидорову хорошей идеей. А уж теперь стоя с завязанными глазами посреди помоста арены, он и вовсе паниковал. - Ваш меч, - Илвин вложил в руку лорда холодную рукоять. Ноша сразу ощутимо отозвалась в руках, заставляя напрячься жилы и мускулы. Илвин по-прежнему стоял рядом, и Юрка готов был поклясться, что чувствует, как пахнет его кожа. Лорд прислушивался к каждому шороху, птичьему крику, стараясь уловить даже движение непостоянного ветра. - Отпустите себя, - голос воина был поразительно близок и далек одновременно. – Дайте телу вести вас. Отпустить себя было сложно и невыносимо страшно. Но близость Илвина вдруг стала успокаивать, а не напрягать. Лорд ощущал северянина, слышал его дыхание. И вместе с ним Сидорову открывалось дыхание ветра, медленное, едва уловимое. Воздух проникал в его легкие, заставляя прочувствовать, как насыщается кислородом сильная плоть. Его пальцы будто нашли баланс, сомкнувшись так, что вес оружия стал привычным. Сидоров теперь упирался ногами в помост, даже не осознавая, что занимает боевую позицию. Всё его тело, абсолютно лишенное зрения, было готово атаковать. Первый удар Илвина рассек воздух в нескольких сантиметрах от плеча лорда, будя его. Ни один последующий он уже не пропустил. Они сражались, как дьяволы, сотрясая помост ударами крепких ног и гремя мечами. Юра никогда еще столь остро не чувствовал собственную плоть и силу. Удар за ударом, взмах за взмахом он гнал противника к краю. Взмокшие виски, прилипшая к телу одежда, россыпь пота и рык от особенно грубых движений. Это было торжество мужского поединка, первобытное крещение. Северянин не давал слабины, отражая удары, но сила лорда точно росла с каждым выпадом. И если Илвин был быстрее, то лорд умнее и опытнее. Сидоров вел в битве, с каждым ударом насыщая кровь током. Он впитывал ярость противника, наслаждался запахом горячих тел и раскаленного воздуха, пока сознание не остановило его. Юрка замер загнанно дыша, готовый взглядом прожечь черную повязку. Ему потребовалось секунда, чтобы стянуть тряпицу и отбросить куда-то в сторону. Илвин был перед ним, и клинок лорда упирался прямо в шею лучшего из видимых им когда-либо бойца. *** - Исфир! Исфир! Исфир! – скандировала обезумевшая толпа, глядя на поверженного орка. Руки Сидорова были раскрашены кровавыми полосами, и запах чужой разорванной плоти забивал ноздри. Он победил, или скорее одержало победу что-то внутри него, нечто сильное и истинно мужское. Юрий видел лицо Мойра, видел прислужников колдуна, различал в толпе улыбку Корнеля и безобразно счастливую физиономию Ганса. И всё же, принимая корону багрового Солнца перед лицом разношерстной, охваченной праздничным буйством толпы, глазами он искал еще кого-то. - Это впечатляет, - Илвин улыбался, держа в руках кувшин и полотенце. Вода была теплой и пахла травами, отчего лорд, не задумываясь, опрокинул ее на себя. Прозрачные ручейки стекали по лицу, покрытой потом и грязью шее, опускаясь на тяжело вздымающуюся грудь. - Я остановился в таверне, - продолжил северянин, блистая радужкой немыслимо красивых глаз. – Если ночь будет слишком скучна, заходите испить вина со мною. *** Было нечто удивительное в ночах Тартара. Черное небо так близко прижималось к земле, что порой начинало казаться, будто вот-вот ее проглотит. Со временем Юрий привык к этому густому мраку, лишенному звезд. Он мог часами наблюдать, как по бесконечному черному океану плывет одинокая, не знающая пристанища луна. Илвин показал ему красоту ночи. Впервые за все пребывание в пустоши лорд ступил на лесные земли. Они шагали по вязкой почве, оставляя позади сияющие огнями таверны и веселящуюся толпу. Лорд знал, что празднование Солнцестояния не прекратится до утра, заставляя людей снова и снова поднимать стаканы во славу сильнейшего правителя. - Сюда, - подсказал Илвин, различая в темноте безопасную тропу. Болотные деревья, напоминающие заскорузлых, плешивых ведьм, расступились, оголив небольшую поляну. Невольный вздох вырвался из груди Сидорова, когда он увидел развернувшуюся перед ним картину. В эту секунду он ощутил себя героем Аватара. Невзрачные, зелено-бурые растения, покрывающие болотистые земли, расцветали ночью люминесцентными красками. Сияющие голубые искры вспыхивали то там, то тут, закрываясь от малейшего прикосновения и чутко реагируя на движение рядом. - Удивительно красиво, - прошептал лорд, ловя взглядом искристые всполохи. - Как что-то опасное и несущее смерть может быть одновременно столь чутким и прекрасным? Глаза Илвина в темноте наполнялись мистически опасным светом, будто подчиняя себе пространство вокруг, заставляя различать только их. - Точно, как и вы, лорд Исфир. Губы северянина были горячими и смелыми. Юрий опешил, чувствуя обнимающее его крепкое тело. Неожиданное ощущение чужой силы. Тело лорда, как оказалось, адски соскучилось по чужим прикосновениям. И в то же время сознание Сидорова не могло смириться с происходящим. Будто за всеми опаляющими движениями скрывалось нечто безобразно неправильное. Илвин пах лесом, землей, чем-то животным и пряным, его хотелось кусать и зализывать, сжимать в тисках тело, осязая стальную мощь. И северянину, казалось, хотелось того же. Потому они сталкивались как магниты, вжимались друг в друга, дурея от неумолимости взаимного притяжения и желания. Юра чувствовал губы воина на своей щеке, ключице, шее… - Черт, - взвыл Сидоров, чувствуя, как последнюю прошило огнем. Он схватился за место недавнего вампирского укуса, почти сгибаясь пополам от острой боли. - Что такое? – Илвин смотрел на него обеспокоено. - Ничего…, - простонал лорд. - Мне просто нужно вернуться домой. *** - Должно быть, это какое-то извращенное вампирское проклятие, - тараторил Сидоров, расхаживая по собственной опочивальне. – Вынужденная верность… Он накусал мне импотенцию! Корнель! Корнель! - Да, мой господин, - запыхавшийся секретарь ворвался в комнату, на ходу завязывая полы домашнего халата. - Поцелуй меня! – заявил Юрка, принимая почти враждебную позу. - Я? – огромные глаза Корнеля стали и вовсе пропорциональны его удивлению. - Ну конечно ты! Не Ганса же мне просить! – раздражался лорд. Пресимпатичный секретарь, несколько тушуясь, неловко прижался губами к щеке горе-правителя. - Да нет же! – злился Юрка. – Подожди! Корнель с ужасом наблюдал, как лорд стягивает с себя льняную рубаху, закидывая его куда-то в угол. - Вот сюда целуй, - тыкнув пальцем куда-то в область шеи, заявил лорд. Ожидаемой реакции на прикосновения губ Корнеля не последовало. Тело оставалось безучастным. - Еще! И страсти побольше! В ответ секретарь присосался к нему с агрессией оголодавшей пиявки. - Больно же! – завопил Сидоров. Однако боль эта не имела ничего общего с той, что он испытал в объятиях Илвина. Теория, построенная раннее, потерпела крушение. - Мой лорд, может пригласить кого-то из гарема? – понижая голос, прошептал Корнель. - Нет, я уже всё, - тяжело вздохнув, отозвался Юрка. – Можешь идти. Не прошло и нескольких секунд, как Корнель тихонечко удалился, искренне сопереживая неожиданной мужской слабости своего лорда.