Программист против Тёмного

Марат вот уже около получаса не мог заставить себя сдвинуться с места. Нужно было разбудить заснувшего по дороге Юрия и ехать домой. Но сил тряхнуть парня за плечо не находилось. Он то и дело посматривал в окна близ стоящих домов, отмечая гаснущие огни. За стеклом машины было темно, и едва накрапывал непрекращающийся дождь. Сидоров спал как убитый, чуть приоткрыв во сне чувственные губы. У Торцова теперь появилась возможность разглядеть еле заметную сеть вен на веках и несколько крохотных родинок на умиротворенном лице. Марат едва ли отдавал себе отчет, обводя пальцами линию скул пассажира. Шелковая кожа с ума сводила, заставляя своей нежностью и мягкостью совсем терять голову. Торцов наклонился, прислушиваясь к размеренному дыханию, наклонился столь близко, что, казалось, мог почувствовать движение воздуха на своей щеке. Его сухие, обветренные губы невесомо коснулись сидоровских. Но этого хватило, чтобы тело мужчины прошило волнами адреналина. Торцов чувствовал, как быстро бьется собственное сердце, будто стремясь пробить грудную клетку. Он чуть отстранился от чужих губ, и тут же почувствовал однозначный захват на шее. Сидоров сам прильнул к нему, фиксируя несколько грубым объятием. Желанный рот тут же приоткрылся, и юношеские губы, смелые, агрессивные, повели в поцелуе. Земля под Маратом дала круг, заворачивая в ощущениях, которые он никогда не испытывал раньше. Он то сдавался под чужим напором, то сам атаковал с не меньшей страстью и давлением. В машине с запотевшими стеклами всё мешало и раздражало, не давая приблизиться, прижать как следует льнущее горячее тело, дать волю какой-то бешеной страсти, заворачивающей узел в паху. Это был водоворот, выключающий мозги, подчиняющий волю. Неожиданно открылась подъездная дверь, прорезая тишину писком электронного замка. Это секундно отрезвило Марата. Он отпрянул от Юрия, как от чумного, с маху врезаясь в дверцу машины. Ни доли смущения, разочарования не промелькнуло на лице Сидорова. Он выглядел так, словно ничего и не случилось, только дышал тяжело. Торцов смотрел на алеющие от засосов пухлые губы, сбившийся пиджак, краснеющую шею и чувствовал, что звереет. Как бы он хотел избавиться от этого наваждения, которое не отпустило, не ушло, засев по кожу. Это наваждение ничего не боялось, до ужаса боялся Торцов. - Выходи из машины, - чувствуя, как его дико колотит, заявил Марат. Юрий смотрел на него, словно не осознавая сказанного. - Выходи, нахрен, из машины, - еле сдерживая ярость, припечатал Торцов, вдарив кулаком по ни в чем не повинной коробке передач. Медленно, не отрывая холодного взгляда от мужчины напротив, пассажир покинул остывающий от ворвавшегося осеннего воздуха салон. *** Исфир забрался на кровать, не снимая промокшего костюма. Что-то мучило его изнутри, саднило, не давало покоя. Он не понимал людей, не понимал Марата. Не знал, что он сам сделал не так. Торцов первый полез к нему, а потом оттолкнул как прокаженного. На кухне было холодно из-за приоткрытого окна, и лорд, поёжившись, налил горячий кофе. От включенного света слепило глаза, потому Исфир щелкнул по выключателю, погружая комнату в комфортную темноту. Он пристроился у подоконника, смотря на временами скрывающуюся за облаками луну. Внизу пиликнула сигнализация, и через секунду домофон разразился настойчивой трелью. Ждать ему было некого, но какое-то несвойственное любопытство с привкусом надежды охватило лорда. - Юр, впусти. Пальцы нажали на кнопку раньше, чем Исфир успел обдумать внезапный ночной визит. Сердце почему-то дико заколотилось, демон даже положил руку на грудь, словно успокаивая бешеный ритм. На лестничной клетке стоял Марат. И казалось, снова пребывал в некоторой нерешительности. То ли вид Сидорова его отрезвил, то ли звук открывающейся двери в квартире этажом ниже, только он, наконец, круто преодолел расстояние между ним и Исфиром. - Ты прости меня, Юр, - дверь в сидоровскую квартиру громко хлопнула за спиной Торцова, заставив Исфира вздрогнуть. – Сам не знаю, что на меня нашло. Марат схватился за голову, прислонившись к косяку. - У меня совсем рядом с тобой башню сносит. - Занятное выражение, - Исфир шагнул навстречу крупному мужчине. – Что тебя гложет? Торцов усмехнулся: - А для тебя это всё в порядке вещей, да? Лорд уже успел понять, что отношения, затрагивающие двух мужчин, на Земле не считались нормой. Такая связь рядом государств объявлялась порочной и обреченной на всяческие порицания. Но Марат явно говорил не о давлении извне. Разлад был внутри его природы. И Исфир это подсознательно чувствовал. - Хочешь уйти? – спокойно проговорил демон. Внимательный взгляд, скользнувший по всей стройной фигуре лорда, стал своеобразным ответом раньше, чем губы произнесли судьбоносное «Нет». Исфир глухо застонал, в момент, когда Торцов, теряющий пресловутый контроль, грубо вжал его в стену. Это было обжигающе. Лорд не давал мужчине право на обладание, не вручал себя победителю. Демон внутри него был столь же диким и азартным. Он заявлял свои права на Торцова, сжимал его плечи, сминал губы. А раскаленное грубыми поцелуями тело просило еще огня. Желание было бешеным, возбуждение болезненным. По силе тяги это напоминало одержимость, потерю всякого разумного ключа. - Пошли в кровать, - заявил Торцов, дыша как загнанный зверь. Ему неожиданно стало глубоко наплевать на мнение всего света. Марат хотел, желал, жаждал, вожделел. В нем проснулся инстинкт средневекового завоевателя. Сидорова до помутнения хотелось нагнуть. А потом заласкать, подчиняя. Простыни, жесткие, точно накрахмаленные, пахли свежестью и контрастировали с нежностью кожи. Исфир ясно понимал, насколько оголодало его тело, когда расстегивал тугие пуговицы рубашки Марата. Торцов ошалевшими глазами смотрел на оседлавшего его парня. Невыключенного света из коридора вполне хватало для того, чтобы рассмотреть гибкую, подтянутую фигуру, раскачивающуюся на его бедрах. Ладони, повинуясь импульсу, легли на пояс парня, задавая и контролируя темп. Исфир ездил задницей именно там, где было необходимо. От этих однозначных и пошловатых движений дыхание сбивалось в раз. - Иди сюда, - прорычал Марат, сильной рукой наклоняя к себе Исфира. Пока бедра последнего устраивали настоящий танец, отираясь о член мужчины, Торцов упивался мягкими зацелованными губами. Руки мужчины, движимые каким-то примитивным инстинктом, плавно переместились ниже, въезжая под ремень. Под низкий стон Исфира пальцы чуть коснулись открывшейся впадинки между ягодицами. Демон думал о том, что всё шло не туда и ни к тому. Но остановить рвущий его на части вулкан он уже не мог. Торцов гладил его там, а еще через секунду подхватил и перевернул на спину. Исфир оказался под ним, абсолютно открытый и раскрепощенный. - Твою ж мать, - шептал Марат, скользя ладонями по груди и животу партнера, - Что ж ты такой горячий, дикий… Мой. Торцов был заводяще тяжелым и распаляюще грубоватым. Его медленные, едва заметные фрикции приходились прямо между ног Исфира. Лорд тихо постанывал, прижимая бедра мужчины к себе, еще ближе, еще контактнее. Раздражающе мешала одежда. Но казалось, избавься от неё, и агония уйдет, будто и не было. - Дааа, ебать, - протянул Марат, в момент, когда пальцы Исфира чуть сжали его член через брюки. Но как только руки Исфира вознамерились освободить стоящую колом плоть от одежды, телефон Торцова разразился настойчивой трелью. Паутина, сплетенная из желания и немыслимой жажды, распалась, превратившись в пыль. - Да, - рявкнул Торцов. – Я слушаю. Чем больше мужчина воспринимал сказанное на том конце провода, тем суровее становилось выражение его лица. - Я понял. Скорую вызови. Через пятнадцать минут буду. Марат дернулся с места, по пути застегивая рубашку. Видно было, что его потряхивало и глубокие морщины у переносицы стали еще более заметными, чем раньше. - Сыну плохо, - резко проговорил он. – Мне ехать надо. Исфир, все ещё не отошедший от происходившего, с трудом зашагал в коридор вслед за мужчиной. Тело еще хранило следы пережитого, потому слушалось плохо. Движения Торцова были какими-то рассредоточенными, словно он постоянно забывал что-то, даже шнуровка обуви сразу не поддалась дрожащим пальцам. Мужчина выскочил из двери так и не посмотрев на недавнего любовника, задев плечом прихожку, отчего та возмущенно закачалась. В квартире тут же установилась раздражающая тишина. Оставаться наедине с атакующими голову мыслями Исфиру абсолютно не хотелось. Он легко прислонился к стене и прикрыл глаза, постепенно стараясь выровнять всё еще сбившееся дыхание. Настойчивый удар в дверь заставил его вздрогнуть. Марат, успевший вымокнуть под дождем, холодными мокрыми губами прижался к нему. - Я позвоню, - прошептал он, обнимая. Не прошло и пары секунд, как он снова сорвался с места, спеша домой. Но тишина теперь не казалась Исфиру гнетущей - он абсолютно искренне улыбался. *** - Нарушаете субординацию, Юрий? – усмехаясь, заявил Высотов. Меньше всего с утра в своем кабинете лорд желал видеть этого человека. Ночью ему с трудом удалось поспать. Но здоровым сон в несколько часов не назовешь. От раздражения не спасли ни душ, ни кофейная бомба. С появлением Алексея ощущение внутреннего раздрайва только усилилось. - Не думаю, что отказ в совместном ужине имеет отношение к субординации, - устало отозвался Исфир. - Ну как же. У меня без тебя весь отдел стоит, - пожаловался бывший начальник. – Надо обсудить… - Я работаю. Ты отвлекаешь, - перебил лорд распаляющегося Алексея. Высотов разулыбался. - Твой мужчина не разрешает тебе поздно гулять? Удивленно приподняв бровь, Исфир вопросительно уставился на собеседника. - Я вас видел вчера, - продолжал Алексей, приближаясь к Исфиру и уже по привычке опуская руку на юношеское плечо. – Марат Торцов, не так ли? Ладонь на плече слегка сжала пальцы, поглаживая и надавливая. - Я могу быть очень настойчивым, Юра, - привлекательное лицо Высотова неожиданно приобрело крайне неприятное и отталкивающее выражение. – И очень разговорчивым. Ни один мускул не дрогнул на лице Исфира при произнесении этих слов, но тело напряженное, точно натянутая тетива, и судорожно сжатые губы выдавали весь спектр клокочущих внутри эмоций. - Я буду готов в восемь, - отрезал он, скидывая с плеча холеную руку.