Жестяная Луна

      Мрачная и против воли вызывающая трепет личность главного жреца по какой-то непонятной причине ассоциировалась с чем-то, не имеющим отношения ни к чему земному. Он был воплощенной волей жуткого божества, ожившей тенью храма, носящей за собой угрозу решившимся идти против Её воли. Однако мы с вами знаем, что, в сущности, Его Святейшество был обычным человеком, обладающим духовной силой и безобразным лицом. Давайте поговорим о нем как о представителе многообразной и интереснейшей расы людей, а не как об внушающей страх фигуре в черных одеяниях. То, что все обращались к нему не иначе как "Ваше Святейшество", еще не вносило в эту не слишком уравновешенную, замкнутую и высокомерную личность совершенно ничего святого. В чем причина моего желания показать вам его таким, каким он, в сущности, являлся на самом деле? Причина крайне проста. Практически все, что я расскажу вам, открылось главной героини нашей истории, Роуз Вайт. Хотелось бы, чтобы уважаемые читатели понимали, что именно она узнала.        Образ жизни человека, которого Рози Вайт узнала под странным именем "Ро", напоминал скорее образ жизни ночных хищников. Ну, во всяком случае, по ночам он точно не спал, с утра до полудня выполнял какие-то обязанности, к которым принуждал высокий духовный титул, а с полудня до вечера либо отсыпался, либо сидел за столом, находящемся в углу комнаты, уставившись в книгу или что-то черкая на бумаге. Не раз и не два, поднимаясь по винтовой лестнице в высоко расположенное подобие человеческого жилья днем, девушка (единственная, к слову, девушка, которая когда-либо поднималась сюда в бытность жрецом Ро) обнаруживала дверь запертой, а, заглядывая в замочную скважину, могла различить хозяина комнаты, который спал. И солнечный свет ему, вроде бы, ничуть не мешает!       Людей он, собственно говоря, совершенно терпеть не мог, а в особенности юных девушек, сделав исключение разве что для самой Роуз. Причину сей ненависти к прекрасному полу наивной девочке из Эшнара понять так и не удалось, но уважаемые читатели, наверняка более искушенные в подобных вопросах, осознавать должны. Ро было двадцать один (хотя раньше Рози предполагала, что ему около девятнадцати). Это не тот возраст, когда голос плоти, ни разу не знавшей тепло женского тела, можно укоротить легко и безболезненно. Несмотря на уродливое лицо, тело его было самым обычным молодым телом, которое весьма недвусмысленно требовало любви (по правде говоря, именно это в значительной степени и послужило причиной ночного образа жизни). Поэтому каждая сколько-нибудь симпатичная девушка легко могла стать новым витком борьбы с собой и своим телом, причиной новых мучений,- при таком раскладе немудрено начать их ненавидеть.       Впрочем, справедливости ради, духовная должность была связана с еще некоторыми лишениями: начиная с необходимости отказывать себе во многих продуктах питания (сладком, например, мясе, птице, молоке и некотором другом) и заканчивая невозможностью приобретать недвижимость. Однако пост главного жреца, забирающий у того, кто им обладает, огромное количество радостей жизни, давал нечто, во много раз превышающее все это по значению - пост давал власть. Его ничуть не тяготил страх окружающих перед собой, напротив, он ощущал странное извращенное удовольствия, видя толпу, расступающуюся перед ним, и почтительно опускаемые взгляды. Ему очень нравилось чувствовать себя выше других людей, смотреть сверху вниз - то ли своеобразная форма комплексов, то ли мания величия, но отказаться от этого никогда не приходило ему в голову и вряд ли когда-нибудь придет. То ли природа изначально не обделила его гордыней, то ли потребность чувствовать себя лучше других появилась из-за чувства обиды на оскорбления - не могу сказать наверняка, но этот грех сейчас составлял неотъемлемую черту его характера.        Однако стоит и упомянуть еще одну склонность Его Святейшества, без которой вряд ли можно было бы получить полную картину его личности. Эта склонность составляла довольно резкий контраст с его тихой походкой, хрипловатым и несколько шипящим голосом, образом жизни и прочими особенностями, придающими еще более поразительное сходство с ночными хищниками. Рози знала о ней из рассказала Платоник, но поверить и осознать было как-то не в её силах - слишком не укладывалось в голове. Осознание лишь тогда достигло её понимания в полной мере, когда получило вполне себе определенную демонстрацию. Если хотите, я расскажу об этом случае более подробно. Да, пожалуй, стоит, ведь этот самый случай к тому же являет собой в некотором роде важный рубеж во взаимоотношениях между мрачным властолюбивым колдуном и робкой наивной приезжей из Эшнара.       В общем-то, Рози пришла к нему, как всегда открыв неприметную дверцу и поднявшись на верх по бесконечной лестнице. Ро не спал - то ли не ложился в тот день вообще, то ли уже проснулся. Надо заметить, что за постоянными поручениями и посылочками (можно подумать, будто Вайт устроилась работать курьером!) от Платоник девушка приходила к Его Святейшеству чуть ли не каждый день на протяжении уже трех недель - для вездесущей Аны даже пришлось придумать отговорку про родственницу, якобы живущую в городе. Ро свое слово старался держать, змеей не шипел (он вообще куда чаще говорил мысленно), почти не обзывался даже, и страх девушки перед ним перестал быть таким сильным. Без своего черного плаща и в обычной одежде он переставал быть настолько пугающим, а человек имеет свойство привыкать ко всему - Рози стала привыкать к виду безобразного лица. Поэтому она даже не вздрогнула, когда Его Святейшество обернулся и посмотрел на неё. "Привет, Роуз. Зачем ты пришла?"       Этот простой вопрос внезапно потряс Вайт до глубины души. За прошедшее время она настолько привыкла заходить к нему после занятий, что ноги буквально сами уже понесли, а девушка, в силу своей рассеянности задумавшаяся о чем-то, даже не обратила внимания на то, что идти-то, в общем, незачем. Никаких поручений или посылок от Платоник не было. Она пришла совершенно неосознанно, не заставляя себя, не преодолевая жуткого страха, не мучаясь никакими сомнениями. Просто взяла и пришла! Это поразило девушку, притом до такой степени, что та замерла на несколько минут. Почему-то признаться в этом казалось ей совершенно невозможным, и разум судорожно пытался придумать хоть какую-то отговорку, хоть какой-нибудь предлог. - Понимаете, - наконец пропищала Рози, ухватившись за мелькнувшую в голове мысль, словно за соломинку. - Мне... в общем, классическая арифметика! - девушка выпалила, как на исповеди, внезапно ощутив, что у нее горят щеки. - Вы не представляете, у меня такой ужасный завал с ней, а скоро контрольная будет, важная, готовиться надо, но у меня решительно ничего не выходит. А спрашивать у нашей преподавательницы я боюсь. В-вот, - ей очень хотелось провалиться сквозь землю в данный момент. - Я думала, мне Ана поможет, но она сама не знает, а Платоник и мисс Дженсон говорят, что уже все забыли... Помогите, пожалуйста! М-мне помогите, то есть, - совершенно убито закончила не знающая, куда деть себя от стыда, девушка.        Упомянутый завал по классической арифметике и впрямь существовал, хоть и не в таких катастрофических масштабах, как был расписан только что. Но просить помощи в учебе у Его Святейшества? Да ей никогда бы в голову не пришло, Всевышний! Но теперь отступать уже поздно. Рози, съежившаяся от страха и стыда, опустила взгляд. Некоторое время Ро ничего не отвечал, с некоторой растерянностью глядя в пустое пространство над своим столом. Он явно был, мягко говоря, весьма озадачен. Потом очень медленно кивнул, видимо, подтверждая мысль для самого себя, и на удивление спокойно спросил: "А в чем у тебя проблема?"        Вообще-то он не под каким боком не походил на образованного человека, если уж говорить на чистоту. Но из рассказа Платоник, приведенного в одной из предыдущих глав в неполном виде, Рози знала, что на самом деле впечатление это, вызванное нелогичным и агрессивным поведением, в некотором роде ошибочно. Этот человек обладал немаленьким запасом знаний и, если бы имел желание выбрать своим призванием не религию, а науку, то, наверняка, мог бы добиться некоторых успехов. Это, пожалуй, и являет ту самую склонность, о которой мы упомянули - ненасытная жажда знаний, знаний, которые нужны просто "чтобы знать", а не для того, чтобы находить им какое-то практическое применение. Если вам угодно, я приведу ту часть рассказа мисс Норт, которая отчасти объясняет это его увлечение.

***

       А все началось с того, что Платоник до крайности не хотела, чтобы спасенное ей существо окончательно замкнулось в себе. Общение составляет то, что во многом делает человека человеком, а Ро скорее напоминал волчонка, чем десятилетнего мальчика. Ей надо было научить его общаться, но она не представляла - как. Говорить он перестал полностью, потому что рана от разрезанных вверх уголков губ причиняла ему боль, а способность передавать свои мысли действовала совершенно стихийно - Ро и сам не знал, когда его начинают слышать остальные, каким образом это можно начать или прекратить. Это походило на непроизвольное подслушивание, и иногда она узнавала больше, чем хотелось бы самому мальчику - в общем, это было не общение.        Тогда-то ей пришла в голову мысль попытаться научить его читать и писать. В тот момент Ро это совершенно не понравилось, но он, видимо, все еще находясь под впечатлением её недавней речи, хоть и с огромной неохотой, но согласился. Однако, к некоторому удивлению девушки, вскоре у него появился самый живейший интерес к буквам - результат превзошел все ожидания. Чуть меньше чем через месяц, ребенок, не знавший даже алфавита, уже мог бегло читать. Иногда, если она непроизвольно слышала его мысли, а сам Ро об этом даже не подозревал, то частенько там мелькало нечто: "Все же это так странно. Буквы - закорючки определенной формы, нарисованные на бумаге, а если расположить эти закорючки в определенном порядке, то они будут что-то значить. Могут даже рассказать о чем-то, чего я никогда не видел и не знал. Странно..." Эти размышления Платоник и веселили, и одновременно радовали. Приободренная эффектом, она взялась и за арифметику. На изучение цифр и четырех основных действий с ними потребовалось тоже около четырех недель - за два месяца они преодолели программу всего первого года обучения в гимназии. Осознание оказалось немного шокирующим. - Хочешь, я еще чему-нибудь тебя научу? - с некоторой неуверенностью спросила она. Дальше по курсу начиналась история, этика и литература, но эти дисциплины, признаться честно, казались девушке трудноватыми для ребенка такого возраста. Ро внимательно посмотрел на неё и написал не слишком-то калеграфическим почерком: "А что есть еще?" - Много чего, - ответила Ларель. - Но это уже труднее. Поэтому я и спрашиваю, хочешь ты или нет. "Я хочу."        Девушка откопала свои старые учебники. И вот тут-то Ро, который пользовался буквами лишь для того, чтобы отвечать на вопросы, задаваемые ему, открыл для себя нечто совершенно новое - книги. Сначала его лицо выразило непонимание, при виде огромного количества слов и букв. Но после пары первых уроков, когда до него дошло, что это все - знание о чем-то, запечатленное в форме слов, он накинулся на них с такой ненасытной жадностью, с какой путник в пустыне не мог бы накинуться на воду. Платоник ему требовалась уже, в сущности, лишь только для разъяснения непонятных моментов. Зачем ему вообще все эти знания? Ро был без понятия. Ему просто хотелось знать, ради того, чтобы знать - вот и все. Вскоре Ларель стала таскать ему и художественную литературу - мальчику было, в сущности, все равно. Для него был самым главным процесс чтения, возможность узнать что-то - будь то вымышленные судьбы или рассказы о древних сражениях. - Приятель, зачем тебе это? - как-то спросил его Тристан, когда груда притащенных им из библиотеки книг оказалась прочитана за неделю. "Не понимаю. Незачем. Просто мне нравится ощущение, что я знаю.", - написал он в ответ. - О! - парень хмыкнул. - Ну, если ты читаешь, чтобы знать, то есть книжонки и получше.       "Книжонки" оказались учебниками по астрономии, элементарной физике и медицине - это были предметы, которые преподавались лишь в мужской гимназии, и Платоник пришлось передать процесс обучения своему жениху. Физика и астрономия явно увлекла его еще больше литературы и истории. К медицине Ро, впрочем, проявил мало участия, целиком сосредоточившись на науках, приносящих не так уж много пользы, но зато дающих понимание о природе окружающего мира. Через год Тристан и Платоник, недавно ставшие молодоженами, обнаружили, что, собственно, научить его чему-то они больше не могут - их собственные знания заканчивались тем, чему они уже научили. Они упустили тот момент, когда Ро, жаждущего новых знаний, потащило к религиозным дебрям - девушка ждала ребенка, им было не до этого. Да, они видели его каждый день, позволяли жить в своем доме, кормили, не попрекали никогда и ничем, но процесс воспитания как-то незаметно остановился и на этом замер. Тристан, как и подавляющее большинство представителей богатых семей, оказался зачислен на довольно-таки высокий пост в королевской армии. В общем, ему пришлось отбыть по работе, но деньги от него приходили. Беременная Платоник мало что делала по дому, для этого существовала горничная, и у неё появилось больше свободного времени. Девушка "вспомнила" про Ро, но он, и день, и ночь проводя в четырех стенах, не общаясь ни с кем, кроме книг, снова закрылся в себе, однако никакой агрессии к себе мисс Норт больше не слышала. На этом, собственно, та часть повествования, которая объясняет знание Рози Вайт о том, что Его Святейшество немного разбирается в науках, собственно, подходит к концу.