Пять признаков любви

      — Мама! Мааам! А Магда белет в лот пасочки в песке, а они глязные!       — Ну так отбери у Магды пасочки, Марго. Магда еще маленькая, она не понимает, что грязные пасочки нельзя брать в рот. А ты уже большая.       — Катарозе, не суетись. Я сама ее заберу. Просто ураган, а не ребенок. В кого она такая шустрая — не понимаю. Боюсь, что скоро нам поставят диагноз «Синдром дефицита внимания и гиперактивность».       — Да не поставят. В годовалом возрасте все детки активно изучают мир, все тянут в рот и всюду суют свой любопытный нос. У меня два таких «урагана», им уже четыре года, а они до сих пор ставят весь дом вверх дном, а нас с Юлианом — на уши. А уж когда Макс и Марго сходятся с Джессикой Ян — это вообще «банда», такое себе «поколение некст». В прошлый раз Юлиан час убирал последствия «космического боя», в который любящий дедушка играл с любимыми внуками. Папа совершенно не признает дисциплины, Макс и Маргарита с ним буквально на голове ходят, а он считает, что это и есть любовь.       Традиция отмечать годовщины знакомства Дасти и Магдалены с Минцами на Клео появилась у обеих пар практически сразу. Янов обычно на эту курортную планету с собой не приглашали, но не потому, что бывший адмирал и его жена вышли из круга общения семей: история на Клео — совсем не их история. Максим и Маргарита должны были знать, откуда мама вернулась беременная ими, а без авантюрных полуделовых свиданий Дасти Аттенборо и баронессы не появилось бы на свет маленькое чудо по имени Магдалена-младшая фон Вестфаллен-Аттенборо.       — Все нормально, дорогая, я сам покормлю Магду и сам уложу ее спать: она устала за день, хочет в кроватку, потому и капризничает, привлекая к себе внимание. Правда, моя принцесса?       — Милый, ты ничего не перепутал? Принцесса — у Лоэнграммов, а наша с тобой дочь унаследовала мой титул баронессы. Ну и мое же огромное состояние, что греха таить.       — Для любого мужчины его дочь — принцесса, а сын — тот, с кем он будет выпивать лет через пятнадцать или шестнадцать, — вставил Юлиан, — мне в этом плане повезло.       — По возвращению с Клео, дорогой, ты не считал Марго и Макса «везением». Я, если честно, тоже не обрадовалась, а испугалась.       Магда вскарабкалась на колени к отцу и позволила накормить себя пюре с броколли и индейкой. Она знала, что папа это делает интересно и с выдумкой: ложка совершала в воздухе несколько маневров прежде чем угодить в ротик малышки. Маргарита и Максим, которым было уже четыре года, не хотели есть. Они буквально засыпали на ходу, но не давали понять, что устали: рыжие как лисята двойняшки хитрили и всячески скрывали, что зевают во весь рот и теряют интерес к играм. ***       По возвращению с курорта на Клео Катарозе Минц практически сразу поняла, что беременна. Тест с пресловутыми двумя полосками был неумолим и беспощаден: видимо, Судьба решила проверить Карин на прочность и заставила отвечать за свои же слова. На курорте девушка заявила, что не страдает «поствоенным синдромом», а своих детей она намерена воспитывать, а не играть в них — ей и подвернулась возможность доказать это на практике. Будущей матери было поначалу очень страшно оказаться с двумя детьми в перспективе и без всяких перспектив в карьерном плане, а Юлиану было еще страшнее. Однако в жизни молодого семейства одно за другим начали происходить чудеса. Сначала в «ресторан имперской кухни» семьи Кассельнов понадобился проверенный сотрудник в качестве управляющего, и Алекс с Ортанс сошлись на кандидатуре Юлиана Минца. Всего за месяц парень заполнил все нужные бумаги, перевелся из банка в «Ностальгию», там же он закрыл производственную практику на четвертом курсе, а на пятом ездил только на сессию. Вальтер фон Шенкопф тоже достаточно быстро прошел реабилитацию, включая психологическую, и устроился в охранную фирму начальником смены. Поговаривали, что в ЧОПе «Крепость» все охранники как один напоминают розенриттеров, так что бывший бригадный генерал практически сразу приспособился к мирной жизни. Даже Кассельны отметили, что перспектива стать молодым дедушкой «утихомирила» Вальтера, сделала его более солидным и взвешенным, изменила его приоритеты. Начальник смены стал вдвое меньше тратить на своих дам и вдвое больше на дочь и ее семью. Помощь отца помогала Катарозе Минц первые четыре года жизни близнецов: дети постоянно цепляли простудные и инфекционные заболевания, на детском садике пришлось поставить крест, а Карин постоянно винила себя за то, что не может помогать мужу. Юлиан успокаивал как мог жену — да, готовить она так и не научилась, зато «боевой подругой» была прекрасной и матерью просто «на отлично». Дети у Катарозе всегда были опрятными, наглаженными и причесанными, близнецы хорошо вели себя в гостях, отлично понимали значение слова «нет» и довольно рано начали читать. Что касается Дасти и Мандалены, то журналист год доказывал баронессе, что он — любящий ее мужчина, а не часть ее проекта, и, в конце концов, блаатцу удалось заполучить себе неприступную имперку.       Дасти на руках отнес Магду в кроватку, любуясь личиком спящего ребенка. Трудно было понять, на кого похожа девочка, при том что она унаследовала черты и папы, и мамы. Сквозь нежную смуглую кожу проступали очаровательные веснушки, глаза у Магды были зеленого цвета, а не синего, зато густая черная как смоль шевелюра постоянно нуждалась в расчесывании и собирании в хвостики. Баронессе и ее мужу-демократу то и дело говорили, что от смешивания кровей появляются красивые дети, а Магдалена будет очень желанной для мужчин девушкой. Магда хныкала, но Дасти все равно снял с нее ее нарядный комбинезон, переодел в пижамку со слониками и включил радионяню. У пары были такие времена, когда бизнес Аттенборро в виде двух изданий шел ко дну, на плаву ему держаться помогал только тот факт, что его газеты — часть проекта его жены. Но и в эти дни бывший вице-адмирал не ощущал себя ни неудачником, ни альфонсом: к 35-и годам он привык и высоко забираться, и стремительно падать вниз, не травмируясь при этом. Пока жена работала — Дасти подрабатывал дома на другие издания и помогал жене с ребенком, отстранив от заботы о Магдалене немногочисленных слуг баронессы. У отца и дочери был очень сильный эмоциональный контакт, и матери это нравилось. Все равно в конечном итоге газеты Дасти, посвященные туризму и ликвидации последствий войны, снова обрели утраченные рейтинги и начали приносить доход.       — Карин, ты чем собираешься заниматься после того, как отдашь детей в детский сад? Мне-то совершенно невдомек, каково это — возвращаться из декрета в социальную жизнь, но я слышала, что быт материнства «засасывает». Многие подруги на моих глазах из социально-активных барышень, хоть и обычных «тусовщиц», превращались в некое «дополнение» к ребенку.       — Вернусь на курсы по пилотированию сельскохозяйственной техники, хотя каждый год, проведенный с детьми, был не в мою пользу. Но пришла пора помогать мужу. Да и детям нужна активная мама с интересами и жизненной позицией.       Магдалена и Катарозе специально отправили мужчин укладывать детей, чтобы хоть какое-то время поболтать наедине и убедиться, что легко находят общий язык. Вопреки, а не благодаря. Объединяло молодую блаатку и имперку в период «пика цветения» только одно — соблюдать семейную традицию на планете, которое подарила им столько счастья. «Ваша первая встреча, ваш первый поцелуй, ещё какие-нибудь интересные моменты ваших встреч. Это говорит о том, что вы оба очень влюблены и всерьез увлечены друг другом, поскольку все эти исключительные моменты все еще сохраняются в вашей памяти» — гласил пятый, самый последний признак настоящей любви, и Карин с Магдаленой старались свято хранить традиции своих семей. Так же чем-то средним между традицией и негласным договором стало отключение на время отдыха в кемпинге Антиопы Константинидис и Пенелопы Джонс всех средств связи: ничто не должно отвлекать от общения и приятного времяпровождения в дорогих сердцу местах.       Огоньки ароматических свеч осветили лицо Катарозе, превращая рыжую женщину в воплощение духа огня — саламандру. Свечи подбирала Магдалена: ароматы лаванды и гиацинта должны были напомнить Дасти их второе свидание в кемпинге, однако сейчас этими ароматами наслаждалась именно Карин. В какой-то мере она была благодарна за нынешнее положение вещей хозяйкам кемпинга в лесу у озера — запахи хвойных пород деревьев, гиацинта и лаванды стали «отворотным зельем» для Дасти Аттенборо, чем-то вроде ритуала «на остуду» от нее, и это было правильно. Неизвестно, как далеко бы она зашла в желании иметь все и сразу в своем «кукольном домике» — пошлом и банальном, как и любая супружеская измена.       — Карин, — голос подруги вывел рыжую из ее размышлений, полусонных и тягучих, как дикий мед, — Карин, ты обещала какой-то коктейль, как раз для «девичников». На основе шампанского и цитрусовых. Пока наших мужчин нет: они принесут свой любимый бренди и все опошлят.       — Минуту…       Легкие пальчики Карин быстро смешали в двух бокалах джин с сиропом из лаванды, выдавили лимонный сок и нарезали апельсины. Лед, шампанское, и вот уже в руках Катэ и Магдалены два бокала, края которых запотели из-за кусочков льда.       — Очаровательно… — баронесса отсалютовала подруге бокалом, — такое ощущение, что я пью звезды в безлунном небе и наши с Дасти первые воспоминания. Второй букет, который он мне подарил, был лавандовым. Спасибо, ты знала, как мне угодить. ***       — Дасти, положи, пожалуйста, перскомм на место! Мы договаривались, кажется, что на Клео мы отдыхаем с Минцами и детьми!       Голос Мандалены фон Вестфаллен был ровным и спокойным, однако синие глаза уже готовились метать молнии. Неужели брак двух карьеристов не продержался и года? Неужели все то время, которое Магдалена с нянями, они будут сидеть в одной комнате, но каждый уткнувшись в свой гаджет? И без разницы, дом это или курорт? Неужели она, инвестор Магдалена фон Вестфаллен, обречена на неспособность быть женщиной — той, которую будут любить и желать? Вот и сейчас — для кого она старалась? Для кого целый день выбирала аромат для романтического вечера после посиделок с Минцами? Для кого подбирала постельное белье цвета лаванды и заказывала шампанское? Может, правда о ней судачат в высшем свете: сколько бы Магдалена фон Вестфаллен ни меняла мужчин, все они или сами окажутся работоголиками, или сбегут из-за ее любви к работе!       — Прости, пожалуйста, — Дасти на удивление быстро отложил комм в сторону, — но для меня было очень важно узнать рейтинги последних статей в моих изданиях. Ты же отлично знаешь, какой кошмар творился в этом году. На фоне падения акций. В конце концов, от этого зависит благосостояние нашей семьи!       — Дасти, родной, — рука Магдалены проникла под одеяло и остановилась на груди мужа, — ты отлично знаешь, что для меня это не менее важно.       Ее пальцы просто творили чудеса — они поглаживали, касались чувствительных точек, рисовали подушечками замысловатые узоры, слегка царапали ногтями — небольно, но по-кошачьи. Сама баронесса в свете луны выглядела как кошка, а вернее — как черный ирбис, красивый, и в то же время опасный. Пока она ласкает его мягкими «подушечками» на лапках, отвлекая внимание, а потом эта дикая грациозная кошка поступит так, как ей диктует ее странная логика хищницы. Захочет — начнет вылизывать своим шершавым как наждачная бумага языком, а пожелает — начнет царапать до крови, хоть и вполсилы. Это возбуждало Дасти с их первой близости, и в то же время напоминало о том, что у двух некогда непримиримых сторон разная психология.       — У тебя пока два издания, милый, — ворковала Магдалена, — а у меня — двадцать два, и каждое их них я должна проверить, но я почему-то не проверяю. Поскольку я отлично знаю, что прекрасная наследная баронесса Вестфаллен-Аттенборо может проснуться как посреди ночи, так и в шесть утра, и все наше с тобой внимание с этого момента будет принадлежать ей. Дасти, — женщина резко убрала руку, словно отучая демократа от ласки — я не хочу, чтобы наши отношения закончились как мои с Меклингером. В самом конце Эрнст уже не боялся меня потерять.       — Я боюсь тебя потерять. Боюсь потерять не меньше, чем четыре года назад боялся упустить. И мы с тобой не только родители Магды, но и друзья, и супруги, и любовники. Я и правда очень ценю все, что ты делала и делаешь для нас с тобой. А баронесса фон Вестфаллен-младшая завтра отправится с нами кормить чаек. Но пока их светлость спят, мы должны успеть и выспаться как следует, и все остальное…       — Вот я и не хочу, чтобы мы с тобой через год забыли, как выглядит «остальное». А что касается наследной баронессы, то пора ей приобщаться к доброй семейной традиции кормить рыбок и чаек. Главное, чтобы она их всех не перепугала своим дружелюбием.