Тающий сахар. Ломаясь окончательно

Шаркая ногами по сухому асфальту, я брел вдоль какого-то заброшенного и совсем невзрачного парка. Листья нарочно громко шелестели, а некоторые, соскальзывая с веток, падали к ногам. Я цеплял их носом черных лакированных туфель, отчего они взмывали в паре сантиметров над землей. Небо неумолимо осыпало мои широкие плечи мелким дождем, от которого, кажется, оно само давно устало, и тут, я невольно опять начал вспоминать самое начало наших встреч с Пелагеей. Она плакала. А мне было все равно, по-моему, а если же и нет, то сейчас мне абсолютно точно плевать. Только сердце почему-то предательски встало. Вдруг, где-то вдалеке послышались раскаты грома, и яркая молния мелькнула меж деревьев. Ускорять шаг не было смысла. Я бросил машину около офиса – а это, половина дороги до моего дома от парка. Бегая глазами по небу, которое было темнее, чем ночью, я вздохнул. И нет, может в какой-то мере я был счастлив? А может это моя судьба, она именно такая и ее не изменить. Я могу себя накручивать, сколько хочу, опять же врать себе, но признаться, что я знал и чуть-чуть верил, что она снова появится в моей жизни, я не мог. Сворачивая на аллею с частыми посадками в виде туй и можжевельников, я присел на одну из деревянных скамеек. Она показалась мне сейчас удобнее, чем любые диваны и кресла вместе взятые. Откидываясь на спинку, я опрокинул голову назад, прикрыв глаза. Не знаю, какой раз я думаю про то, что в моей голове миллион мыслей и ни одной по делу. Воспоминания влетели в мозг с еще большей силой, больно ударив по вискам. Они никогда не оставят меня в покое, это еще один минус во мне. Целый набор этих минусов в одном человеке.

***

-Вить, не делай этого, - тихо шептала Яна, скользя по руке Виктора вниз, к локтю. Она снова была рядом, снова успокаивала его после очередного приступа, что-то тихо и успокаивающе объясняя. А мужчина не хотел ее слушать совсем, совершенно. – Дим. -Ян, Ян, оставь меня. Я к Сашке хочу, - сухо проговорил он, словно ребенок, и отодвинул ее руку от своей. Шумно сглатывая и отворачиваясь к окну, он смотрел на падающий снег. Хлопья бесшумно приземлялись на отлив. На ветвях деревьев уже давно были меховые шапки, и снежинки кружили в новогоднем танце. Мужчина лишь хотел, чтобы была жива его возлюбленная. Его самый дорогой человек на Земле. -Все хорошо будет, слышишь, Вить? Все хорошо…

***

-Скудная нынче погодка, а, молодой человек? – откуда-то с боку послышался хриплый мужской голос. Медленно открыв глаза, я несколько раз моргнул, дабы удостоверится, что не сон это вовсе. Справа от меня сидел старик, держась за дорогую трость с золотым набалдашником. Лицо его было в морщинах, а на губах застыла добрая усмешка. Он был одет в черный потрепанный костюм, и через седые волосы проглядывали темно-коричневые пряди. -Да, не самая лучшая, - ответил я, хоть разговор заводить с незнакомым человеком не очень-то и хотелось. Своих мыслей в голове хватало, и забивать ее чужими, не нужными проблемами было ни к чему. -Душа твоя заблудилась, - неожиданно произнес старик, поглаживая левую коленку, которая болела, наверное, ни первый год. – Видишь ты счастье свое близко, знаешь, что это именно то, которое делает тебя счастливым, но себе в этом признаться не сможешь, пока испытания вашей любви не пройдете вдвоем. Вместе, - остановившись, дабы перевести дух, он продолжил. – Все понимаю, все. Не будь черствым, Виктор, - последние строчки мужчина произнес как-то по-особенному, что на секунду мне показалось, будто это отец сидит предо мною. Я вмиг побледнел, и отчего-то закружилась голова. Медленно проведя трясущейся ладонью по лбу, я вновь откинулся назад. Повернув голову в сторону, где расположился старик, я был удивлен. Лавочка на той стороне пустовала. -Что за черт? – выругался я вслух, поднимаясь со скамьи и отряхивая сзади левую штанину. Я не стал разбираться: видение было это, или же, правда, а просто встал и пошел к воротам парка. Все эти любовные романы не для меня. Авторы, что пишут это, верно, маразматики. Выдумать небылицы и изливать вымышленные чувства на бумагу с душой, - колдуны! Проходя мимо живой ограды, я услышал крик. Голос был женским и, кажется, знакомым. В этот момент окончательно захотелось провалиться под землю, но очередной зов вытащил меня из раздумий, и я прямиком направился на голос. Быстро оббегая выросшую предо мною клумбу, я перепрыгнул через зеленые кусты шиповника с оранжево-красными плодами, аккуратно подстриженные. Пробегая мимо зеленых туй, я оглянулся и увидел такую картину: девушка, блондинка, лица которой я не мог разглядеть из-за потока дождя, вырывалась из рук мужчины, что своей ладонью неспешно пытался расстегнуть ее рубашку. Она рыдала, била его по плечам маленькими кулаками, просила отпустить ее. Я стоял, словно в оцепенении и не понимал, что происходит. И в этот момент, тот человек все прижимал и прижимал девушку к себе, все-таки вырвав несколько пуговиц, которые упали к их ногам. Руки непроизвольно сжимали ветки туи, и будто что-то меня держало, заставляя только наблюдать эту картину. В этот момент я был действительно беспомощен. Неужели, я так и буду стоять? Ноги приросли к земле, а голова была тяжелой и болела, но я знал, что должен спасти… С огромной тяжестью отрывая ноги от травы, я ловким движением перепрыгнул очередную ограду, оказываясь напротив людей. Я взглянул на лицо девушки. Пелагея. Сердце встало, перестало биться совершенно. В несколько широких шагов я преодолел расстояние между нами и, размахнувшись, со всей силы ударил его по лицу. Ханова пошатнулась, видно, уже не ждала помощи. Ее глаза были закрыты, а клетчатая рубашка почти порвана. По щеке Пелагеи катились кристальные слезы, и по лбу сползали капельки холодного пота. Этот ублюдок не собирался без боя отпускать девушку, лишь пошатнулся вместе с ней. Откидывая ее в сторону, отчего она упала на мокрый асфальт, наверняка, сильно ударившись, мужчина бросился на меня. Замахиваясь то одним кулаком, то другим, он так и не смог врезать мне. Вплотную подходя к нему, я засадил ему по носу, а за тем по ногам. Мужчина разозлился еще больше, доставая откуда-то нож. Отступать не было смысла, поэтому я только сделал пару шагов назад. Я не собирался убегать, как жалкий трус. Он шел на меня с вытянутой трясущейся рукой, в которой покоился острый и стальной нож. Тут со стороны Пелагеи, которая так и лежала, а по ее телу яростно хлестал дождь, послышался какой-то тихий жалобный стон, и я отвлекся на нее. Поймав момент, этот ублюдок уже хотел всадить мне в живот холодное оружие, но я быстро сориентировавшись, перехватил его руку, что все-таки удачно прошлась по моему плечу, оставляя порез, из которого тут же пошла алая кровь. Заламывая его руку за спину через боль, я ударил его поддых несколько раз. Он скривился, оседая на колени и держась за место удара. А я, сорвавшись с места, ринулся к девушке, что была без сознания. Поднимая ее с холодной и сырой плитки, я, удерживая Пелагею на ногах, снял с себя пиджак, и укутал Ханову чуть ли ни с головой в него, затем, подняв девушку на руки, я направился в сторону своего дома. Я понимал, что все это неправильно и, возможно, ее муж не будет в восторге, если узнает, что его жена была у постороннего мужчины дома, но выбора нет, и никогда не было, кстати. Ему не нужно знать, что мы знакомы, во всяком случае, пока, не нужно. На моих руках Пелагея тряслась от холода, май месяц. Я чувствовал, что начинаю слабеть, но был уверен, что дотяну до квартиры. Рана, оставленная тем… на руке, давала о себе знать все с большей и большей силой. На секунду остановившись от помутнения в глазах, я пошел дальше. А если Ханова смогла убрать мои ночные кошмары, то она может их возвратить назад?

***

-Ну вот, - залепляя пластырем его рану на лбу после очередной схватки с врагом закона, Александра разместила свои руки на коленях Белана. – Сколько это будет продолжаться, а, Вить? Ты обещал уйти с этой работы, обещал, что найдешь родителей! Что перестроишь их дом в Феодосии, - спокойно говорила девушка. Она была спокойна даже в самых экстренных ситуациях. Мужчина лишь пожал плечами. -Я должен закончить это дело, - проведя по ее щеке ладонью, он прикоснулся большим пальцем к ее нижней губе. – Я должен его поймать, прости, Саш. Клянусь, это дело последнее, - поднимая любимую с колен, Виктор крепко обнял ее. -Просто хочу, чтобы мы были счастливы…Люблю тебя. -Мы будем, я обещаю, - гладя раскрытой ладонью волосы девушки, он понимал, что проиграл эту схватку, но сдаваться не собирался, поставив на кон свою жизнь. Вернее, он думал, что только свою..