Игра Небес

— Белла? — Юни словно говорила в пустоту мрачной комнаты. Девушка уверено прошла внутрь, щурясь и пытаясь разглядеть сестру. После пары минут глаза привыкли к темноте и стали различать предметы. Вскоре принцесса смогла найти кровать и саму Тсуну. Шатенка лежала на скомканных простынях, свернувшись калачиком и что-то лихорадочно бубня. Юни в испуге подскочила к Приме и стала осматривать её состояние. Она в буквальном смысле слова горела и это чувствовалось даже на расстояние метра. — О, Боже! — Юни прикрыла рот руками, лишь бы не закричать, смотря на ярко-белые пятна на теле Скайрини. Они рассыпались по всему телу Первой, начиная с щиколоток и доходя до лопаток. Пятна образовали причудливый узор, иногда сплетаясь в маленькие, словно звёздные скопления. — Что же мне делать? — Юни? — Тсуна хрипло дышала, рвано, словно ей не хватало воздуха. — Что ты здесь делаешь? — Прима на локтях приподнялась, мутным взглядом смотря на сестру. Та снова непроизвольно ахнула, схватив её за лицо. Руки Юни были намного холоднее, чем щеки Тсуны, поэтому на пару секунд прохлада подарила той спокойствие. — Что с тобой случилось? Сейчас, подожди, я сбегаю за остальными… Что нет? — Скайрини мотала головой, цепляясь за рукав сестры, только бы она не ушла. — Пойми, — прокашлявшись, начала Тсуна, — я больна. Это неизлечимо. Мне осталось от силы пару месяцев. Прошу, — по её щекам побежали слёзы, тут же высыхая, не добравшись до подбородка. — Не говори им! Я не хочу, чтобы они бегали и суетились вокруг меня. Никто мне не сможет помочь. Когда я умру они не смогут нормально радоваться жизни. Моя смерть — их обуза. Юни, выслушай меня. — Хорошо, — неуверенно кивнула головой принцесса и села рядом с Тсуной. Её нижняя губа дрожала от накативших эмоций, но Джессо старалась держать себя в руках. — Это болезнь мне передалась из-за того, что я реинкарнация Джотто и Анджело. Оба великих короля возродились в моём теле. Думаешь они ожидали такого исхода? — Юни вопросительно изогнула бровь, а Прима лишь устало вздохнула. — Две души не могут существовать в одном теле. Помимо души, с перерождением передаются и черты внешности, и некоторые черты поведения, и пламя. Их мощное пламя не смогло ужиться во мне, по крайней мере, будь оно в иных объёмах, всё обстояло бы иначе. Поэтому «небо» и «время» медленно будут разрушать тело. Эти пятна — пламя, что сжигает мои клетки. Пламя неба сжигает изнутри, а пламя времени снаружи. — А что было бы, если бы ты не сломала печать?! — Ты и сама прекрасно знаешь, — фыркнула Тсуна. — Исход бы от этого не поменялся. — И что теперь делать? — Ничего. Когда родится мой ребёнок — я умру, я чувствую это. Скорее всего подсознательно сама ставлю ограничитель на пламя, лишь бы дать себе время выносить ребенка. Я чувствую, что он как губка впитывает моё разбушевавшееся пламя. Больше чем на сто процентов уверена, что он родится сильным, но вот меня уже рядом с ним не будет. Так как он мой ребёнок, то в нём обязательно будет пламя времени, но в небольшом количестве. Почему-то, мне кажется, что у него будет все три вида пламени, а самым сильным будет моё пламя неба. Ярость и Время — побочные. — Так ты беременна и молчала?! — Юни не решалась прервать сестру, поэтому возмутилась только в конце рассказа. — А я тебе не говорила? — изумилась Скайрини, смотря на озадаченное лицо сестры. «А чего она раньше то не спросила? Перебила бы, когда я рассказываю…» — Юни, — Тсуна тихо позвала принцессу, но она уже ничего не слышала. Юни металась по комнате, думая, чем можно снять жар. — Принцесса! — попыталась крикнуть Скайрини, но ничего не получилось. — Ты только подожди, — бормотала Юни. — Я сейчас!       Юни выбежала из комнаты в своей обыденной походке «а-ля маленький пингвин». Она оставила Тсуну одну. В кромешной темноте, где царила безысходность. Прима буквально схватила простынь, медленно сжигая её. Она не могла дышать. Горькие слёзы потекли по её щекам, заставляя ещё раз осознать, что умрёт она одна. — Алберто, мой маленький, — Тсуна уже и сама не вспомнит, когда успела сыну имя дать. Впрочем, это не важно. — Я надеюсь, что после моей смерти ты не будешь привязан к прошлому наследию семей…       Скайрини прикрыла глаза, медленно дыша. Она еле как стабилизировала своё дыхание, погружаясь в сон. Вот только вместо царство Морфея, ей пришло ведение, что явно успокоит душу.

***

      По цветущему городу, полного народу, идут юноша и девушка. У девушки белые волосы и голубые, словно морская гладь, глаза, с маленькой родинкой в виде цветка на нижнем веке. Она легкой походкой вилась вокруг холодного с виду парня. У него чёрные длинные, прямые волосы и кровавые глаза. Он с некой усмешкой смотрел на спутницу. — Ал, сегодня мы встретимся с доном Занзасом! — радостно говорила на итальянском девушка, иногда смешивая итальянский с японским, перебирая слова. Юноша улыбнулся. — Да, ты права Виолетта, наконец-то я его увижу! Эх, сколько времени-то прошло? — Конечно! Лет восемь-девять, вроде, да? — Наверно около того, — вздохнул юноша, мельком проверив время на телефоне. — Ничего не поделать, отец работает очень много, чтоб поддерживать мир я понимаю, что у него не так времени на меня, — печально улыбнулся Ал, нервно теребя в руках кольцо. — Во всяком случае, просьба приехать в резиденцию спасла меня от надоедливой Чиаки. — Зря ты, у мисс И-пин и мистера Фууты чудесная дочь! Чиаки просто лапочка! — взвизгнула Джессо, радостно всплеснув руками. Но буквально через секунду она нахмурилась, слегка закусив губу. — Что? — Ты ведь хочешь узнать, что стала с донной Тсунаёши, не так ли? — Да, мне интересно, почему никто не рассказывает из-за чего умерла мама? Обидно, знаешь ли, — вздохнул брюнет. — Даже она сама отказывается мне рассказывать, — шепотом добавил Ал, передёрнув плечами. — А может это всё-таки не самая лучшая идея копаться в старом грязном белье? — Эй, не называй историю моей семьи «старым грязным бельём»! — воскликнул возмущённо Ал, дав девчушке в лоб щелбан. Та моментально надулась, потирая место удара и косо смотря на друга. — Бу-у-у, какой же ты вредина, Ал. Вредина, вредина, вре-ди-на! — затараторила Виолетта, показав брату язык. — Рукоприкладство запрещено законом! — Во-первых, я не сильно, во-вторых, с тобой по другом нельзя, — снисходительно улыбнулся Алберто, потрепав Джессо по голове, а после сунув их в карманы, тяжело вздохнув: — И всё-таки я хочу знать правду. — А я бы предпочла никогда её не знать. — Боишься? — ехидно поинтересовался Ал, тут же получив коленом по пятой точке, болезненно ойкнув и слегка подпрыгнув на месте. — За что? — За всё хорошее, — фыркнула Виолетта. — Да и вообще, что бы я, да чего-то боялась? Ага, бегу и спотыкаюсь. Просто всегда есть такие вещи, которые лучше не знать. И я полагаю, что реально история Тсунаёши одна из таких…

***

— Босс, — Тсуна с трудом разлепила глаза и увидела в дверях Базиля с Гокудерой. — Что случилось? — сонно спросила Прима, пытаясь запомнить ведение, удерживая образ сына в голове. И ей хотелось рыдать. Её мальчик… Как же ей жаль, что она не сможет стать ему матерью! Не сможет увидеть, как он растёт, как учиться, обнять, в конце-то концов!.. Что за блядская несправедливость?! — Там новый бой, — снова синхронно сказали дождь и ураган. Оба переглянулись, но, списали все это на случайность. — Кто на это раз? — Гроза. — О боже, не может же Гамма драться с той девочкой, — миролюбиво сказала Тсуна. Та недобрая улыбка хранительницы грозы Буджардини, конечно, напрягала, но всё же Тсунаёши ещё не опустилась до того отупения, когда позволит калечить детей. — Пусть дерётся Ламбо. Ребёнок против ребёнка, всё честно. — Хорошо, — хранители спешно удалились, пока их Прима не начала кидаться вещами, заставляя их уйти. Нет, нельзя же подсматривать за боссом, когда ты переодевается! А то и она, и Занзас на пару, открутят голову.       Тсуна впопыхах надевала маску, что вновь прятала часть её лица. То видение не выходило из головы Примы. Она понимала, почему так сказала Виолетта. Всё правильно, копаться в скелетах в шкафу родителей одно из сокровенных, но и пугающих решений. Ей пришлось мириться со своей родословной, с настоящей личностью матери, с постоянными отсутствиями отца… Но это всё было терпимо. А вот что такого может произойти в недалёком будущем, что Занзас с хранителями соврут Алберто о реальной причине смерти Примы? Она умрёт… Не на родах?! И для Первой это был шок, как и то, что она увидела своего взрослого сына и дочь Юни. Скайрини видела будущее, по крайней мере какую-то его часть, видела живых и здоровых Виолетту с Алберто, одетых с иголочки, явно питающихся хорошо… Но ей было тоскливо. От всего и разом. В особенности из-за размышлений о том, что будет, когда взрослый Алберто придёт к Занзасу? Этим вопросом она мучилась почти весь бой грозы. Тсуна даже не следила за битвой, изредка замечая летящие искры зелёного пламени. — Осторожно! — крикнули почти все, когда в Тсуну попали две атаки, что отрекашетили друг от друга. Огромный зелёной шар попал в Приму. Ламбо лишь вскрикнул, а Айра ойкнула. — Тсуна! — невольно крикнули хранители, не успев прикрыть босса. Они совсем забыли о конспирации. А вот хранители десятого, да и сам десятый напряглись, услышав это имя. — Тсу… уна… оч… — Прима больше ничего не слышала, лишь звон в ушах заставлял болезненно сморщиться, но и он не привёл её в чувство.