Галактика умерших звёзд

Но ты ведь видишь, что это не я И это вовсе не моя семья В твоей голове идет война С танками и бомбами – это она С бомбами, оружием идет война В твоей голове. Слышишь, плачет страна? Зомби, зомби, зомби живут В твоей голове, они уже тут В твоей голове, пойми же, пойми Это зомби, зомби, зомби...

       Неожиданно резко стало так холодно, что тело неметь начинало. Люси оказалась в совершенно незнакомом ей месте, а от дивного кабинета и мастера осталось разве что слабое напоминание того, что ещё совсем недавно он стоял позади неё, держа за талию, будто бы помогая устоять на краю пропасти. Только вот стоило ослабить бдительность, как он толкнул её в воду, и вместе с тем, как она оказалась под её толстым шаром, мир словно вверх дном перевернулся, и она оказалась здесь.        Люси поёжилась, вновь оглядевшись по сторонам. Это место — своеобразная мёртвая зона. Деревня, очевидно, давно покинутая, под толщей снега и отчасти льда, окружённая высокими горами, да и сама на нехилой высоте находилась. Здесь царила вечная зима, и Люси понимала, что если в ближайшее время не найдёт местечко, где можно было бы согреться и укрыться от сильного ледяного ветра, спустя пару часов её найдут замёрзшим бледным трупом. Да ещё и эта буря…        Дома покинуты давно, и это видно. Двери примёрзли почти что намертво, как и окна, что заметно усложняло ей поиски, и теперь уже Люси понимала, что её подготовка на низшем уровне, а шансы выжить равны нулю.        Немели пальцы в кожаных сапожках, которые она обычно носила независимо от погоды, болели уши из-за холодного сквозного ветра, она уже почти не чувствовала пальцев рук. Переохлаждение бы вскоре сгубило её, если бы удача не улыбнулась: ей удалось открыть дверь в один из домов. Не теряя времени зря, Люси как можно плотнее закрыла дверь и окна, хотя те и так были очень крепко затворены. Внутри оказалось довольно сухо и, пусть и не так сильно, как хотелось, но тепло. Градусов на двадцать теплее, чем на улице.        Помещение небольшое. Состояло из одной комнаты, но внутри были практически все нужные для жизни вещи: у стены напротив входа стояла высокая и мягкая кровать, рядом — обеденный стол с четырьмя деревянными стульями вокруг; справа находилась старая печка, на которой можно было готовить, покосившийся давний умывальник, покрытый жуткой накипью, а возле входной двери — большая стопка дров.        Счастью её не было предела в тот момент. Люси сразу же подлетела к печке, открыла её, совсем не обращая внимания на то, что руки из-за неё все сажей покрылись, принялась прочищать старым железом. К её удивлению, нашлись даже годные спички да тонкие ветки, и огонь, поначалу слабо потрескивая, принялся гореть.        «Надо думать, как отсюда выбираться…» — думала Люси, слегка отогревшись. В доме вмиг стало гораздо теплее, и она уже не чувствовала себя настолько замёрзшей, как раньше, исчезло отвратное покалывание в конечностях и, в целом, она могла чувствовать себя вполне уютно.        Поднявшись на ноги, она подошла к кровати, намереваясь укутаться в одеяла и немного отогреться. Комната вообще выглядела так, будто бы тут всё ещё кто-то живёт. В ней стоял жуткий беспорядок, на столе — разбросанные тарелки, грязь на деревянном полу, а на печке и вовсе три кастрюли с едой стояли, от которых запах настолько отвратительный исходил, что тошнило аж.        Люси ухватилась за край плотного пухового одеяла, намереваясь отдёрнуть его. Уже почти залезла на кровать, как вдруг оказалась охвачена ужасом, прикрыла рот ладошкой, сдерживая рвотный порыв. Отскочила прочь, в сторону, уже почти решилась убежать к чёртовой бабушке из этого дома, но вскоре застыла, не шевелясь и даже дышать, казалось бы, забыла.        Мертвец, такой ужасно бледный, синевато-белый, давно прогнивший, неожиданно исчез. В кровати никого не было, только слегка прогнутая поверхность матраца и противный трупный запах говорили о том, что ещё недавно там лежал кто-то, уснувший вечным сном. Она всё никак не могла избавиться от ощущения того, что позади кто-то стоит, прожигает своими усопшими глазами и вот-вот вцепится в неё ледяными тощими пальцам. Медленно-медленно Люси обернулась, при виде стоящего перед ней отшатнулась прочь, в ужасе охнув. А перед ней — она. Будто копия. Злой двойник, о котором Люси никогда не слышала. И теперь она наконец-то поняла — кошмар. Всё это — забытый ранее кошмар.        — Ну привет, Люси, — девушка слегка хохотнула, обнимая свои и вовсе не бледные плечи руками. Выглядела она довольно странно, пусть и на вид — точная копия внешне. На лице странные полоски, тёмные и тоненькие, будто бы ярко выраженные вены, еще и дыра в груди. Маленькая, точно круглая, сквозь которую виднелась захлопнутая дверца. Смотрела на Люси с такой улыбкой, словно вот-вот всадит ей нож между ребер. — И как тебе это местечко? Как жизнь вообще?        Люси вмиг догадалась, что она является чем-то вроде её злой половины, которая в этом мире отделилась от неё. Улыбнулась по-своему зло, с отвращением на саму себя смотря, и принялась подальше пятиться.        — Как будто ты не знаешь!        — Ну что ты, Люси! — запротестовала лже-она, скорчив такую рожицу, словно и вовсе не со злыми намерениями к ней обращается. — Я-то, конечно, знаю, но мне безумно интересно: как вирус подействовал на твою добрую половинку?        Она странно ухмыльнулась, потянулась своими худощавыми пальцами к Люси, а та вдруг резко остолбенела, будто ноги-руки отняло. Могла только глазами шевелить, но от этого легче не становилось. Она и вовсе потеряла рассудок, и теперь, точно под действием какого-нибудь наркотика, мир вокруг тянулся невыносимо долго и тяжко. Оставалось только глядеть на темнеющий силуэт лже-её, который становился всё ближе и ближе, пока и вовсе перед глазами только её теперь уже бледное лицо не предстало.        — Давай поиграем в игру, — голос её доносился до Люси слабым эхом, да и будто бы из-под воды. — Если я поймаю тебя в течение трёх часов — ты умрёшь, а я приду на твоё место. А если ты сбежишь — я отпущу тебя и дам власть над своей силой.        Ответить нечего. В голове до невозможного пусто, только едва удаётся понимать, что «нечто» только что предложило ей сделку.        Люси бежала настолько быстро, насколько могла. Она практически не чувствовала ног, но всё так же страдала от боли, которую причинял ей лёд и твёрдый, необычно острый снег. Ей хотелось, чтобы всё это безумие прекратилось, и на секунду в голове даже мысль проскочила, что она была бы рада умереть, лишь бы не страдать от гонящихся за ней теней.        — Тебе не скрыться от меня, Люси. В этом мире я везде смогу тебя найти, — в голове завывал голос.        Она крепче стиснула зубы, но вскоре истошно закричала, кубарем покатившись по льду. От вида окровавленного собственного тела становилось тошно, как и от чувства собственной бесполезности. В груди всё сильнее скреблись кошки, и выжить, наверное, помогало только желание бороться ради своих друзей. И новых, которые спасли и столько времени опекали, и старых, которые остались на отчасти забытом промежутке времени.        Найдя в себе силы подняться, она вновь принялась бежать, прихрамывая и часто падая лицом в снег. Она не видела своего преследователя, но чувствовала, что он прямо позади неё. А потом впереди показался обрыв, и ей не оставалось ничего, кроме как остановиться перед самым его концом, на краю. А её зло, внутреннее, охватившее душу, нависло на неё тёмной тучей, и только глаза во мраке ярко светились.        — Ну что? Я поймала тебя, — вновь в голове вихрем пронёсся голос. Люси сглотнула, отошла чуть назад, ещё ближе к покрытому льдом краю скалы. — Ты ведь не прыгнешь. Ты слишком слаба для этого, Люси. И ты это знаешь. Всегда знала. А если отдашься мне — больше не будешь слабой. Только поверь.        — Нет… ни за что!        Люси не хочет умирать. Люси не хочет приносить людям зло. Люси теряется внутри себя, ищет путь, пока не видит свет, будто бы на дне океана. Её ноги сами несут её вперёд, туда, где веют холодные ветры. Этот мир — не другая реальность. Это — самые глубины её души, где всё давно покрылось льдом и вечной мерзлотой. И только один выход — спуститься на этаж ниже. Ещё глубже. Туда, где пригрелось слабое тепло, где нашло пристанище её сердце, не желающее чувствовать боль, которая прячется во льду.        Она летела вниз и слышала, как там, наверху, оставшаяся стоять на краю скалы тьма истошно кричит и зовёт её обратно, содрогая своим рыком снег на острых скалах. А Люси всё летела и чувствовала, как становится тепло, намного теплее, чем было раньше, пока она вновь не почувствовала, как оказалась под толщей воды.