Аквариум для Уилла Грэма

К моногамии склонны одни из самых красивых аквариумных рыб — скалярии. В возрасте десяти месяцев они разбиваются на моногамные пары. Когда рыбки определились с выбором партнера, они начинают держаться вместе. Если скалярии образовывают пару, они сохраняют ее вплоть до гибели одной из рыб. Даже после смерти партнера оставшаяся в живых скалярия не ищет себе нового спутника. Уже полторы недели Ганнибал жил один. В том самом благодатном одиночестве, о котором мечтал с тех пор, как почувствовал плывущего позади себя Уилла Грэма в Атлантическом океане. Его покой тревожили только девочки, отнимающие на себя все внимание. Из-за не успокаивающихся ни на час детей Ганнибалу пришлось приостановить свою практику, дать небольшой отпуск няньке и самому плотно заняться воспитанием, но пока активно воспитывали воплями лишь его. Радовало, что в этом бедламе наконец-то не было собак, потому что Уилл передал заботу о них ФБР, заявив, что дома о псах будет некому позаботиться, вероятно, он был прав. Уилл никуда не переехал, он просто был в командировке, но Ганнибалу отчетливо казалось, что его бросили. Ганнибал впервые за долгое время жил в соответствие со своим планом, где не было лишних элементов, и это не делало его счастливым ни на грамм. К десяти вечера Ганнибалу все-таки удалось усыпить Эбигейл и Мишу в основном только благодаря тому, что он около десятка раз дал им прослушать запись с автоответчика, где Уилл извинялся, что не мог ответить, потому что его вызвали на экспертизу. Лучшая детская колыбельная. Ганнибал уже думал над тем, чтобы всерьез попросить Уилла напеть на автоответчик нечто подобное, потому что конца не было этому расследованию, а, следовательно, и возвращению Грэма. Ганнибал спустился в кухню, чтобы успокоить себя чаем и посетовать на мироздание, которое вечно играло с ним злые шутки. Но чай уже был готов, и Уилл стоял с одной из чашек, грея о нее руки. — Давно вернулся? — поинтересовался Ганнибал, делая первый глоток своего чая. Всего было в меру, как он и любил. — Минут десять назад, — пожал плечами Уилл. Вид его был усталый и немного сонный. Розовая сетка капилляров покрыла глаза, и Уилл частенько растирал веки. — И не стал заходить в детскую… — Решил, что не буду прерывать твою колыбельную, а то девочки совсем не заснут, — довольно верно подметил Уилл и слабо улыбнулся. — Хотя теперь я знаю, что и ты талантлив не во всем. Твое пение просто ужасно. Ганнибал усмехнулся. — Буду рассказывать им теорию психоанализа в следующий раз. — Или свои философские размышления о Боге. Думаю, их это впечатлит, — они оба тихо рассмеялись, и Ганнибал вдруг понял, что Уилла ему не хватало больше, чем представлялось. Они в тишине допили чай. И эта тишина пусть и была немного странной после того, как Уилл фактически признался Ганнибалу в любви, а после скрылся на работе, но все равно стала самым лучшим, что случилось с Лектером за последние полторы недели. Уилл помыл свою чашку, поставил ее в шкафчик и обернулся, оперевшись о мойку. — Мои отношения с Аланой закончились. Ганнибал посмотрел на дно своей чашки, бездумно поболтав остатки чая в ней. Чувствовал ли он хоть что-то от этой информации? Недоверие, что пряталось в самой глубине его природы, и толику страха с отвращением, потому что дело имело очередной скверный поворот. Светлые теплые чувства были безжалостно изгнаны из головы, поэтому Ганнибал чуть нахмурился. — У Ганнибала Лектера нет слов? — иронично уточнил Уилл, разглядывая его. — Наверное, поздравления будут выглядеть оскорбительно, а сочувствие слишком наигранно, — улыбнулся в ответ Ганнибал холодно и неестественно. — Я подумал, мы… — Пожалуйста, Уилл, оставим эту тему. — Мы всегда оставляем любую неудобную для тебя тему, — Уилл скрестил руки на груди, гордый и презрительный. — Разговор об этом бессмыслен. — Тогда, может, нам стоит поговорить о твоем прошлом? — устало зевнув, Уилл потер глаза, но не отступил на этот раз. — Тебе известно мое прошлое, — равнодушно отмахнулся Ганнибал. — Мне также известно, как оно на тебя влияет. Ганнибал невольно сжал чашку крепче в руках. Ему не впервой встречаться с мнением о том, что он не умеет любить, он и сам это признал для себя где-то в глубине души, но слышать это от Уилла категорически не хотелось. — Не более, чем на других, — ответил-таки Ганнибал. Уилл молчал, и на этот раз тишина не была благословением. Она что-то делала с пространством, сжимая его, отчего Лектеру становилось трудно дышать. Нужно было просто разойтись по кроватям и жить дальше, а не ждать вердикта тритона, который значит в жизни Ганнибала не больше домашнего питомца, которого он иногда кормил. Растерев рукой лицо, Уилл отшатнулся от мойки, и на каких-то пару секунд Ганнибалу показалось, что разговор окончен. Но Уилл не пошел спать, он подошел к подставке для ножей и вытянул самый большой поварской нож, а после с размаху вонзил его в столешницу. По крайней мере, сначала так показалось Ганнибалу, у которого сердце пропустило пару ударов. На самом деле нож угодил прямо в центр деревянной разделочной доски, что осталась лежать на столешнице, и этот факт позволил Ганнибалу выдохнуть с облегчением и перестать представлять пытки Уилла за порчу имущества. Грэм саркастично рассмотрел Ганнибала, прекрасно понимая, какие мысли могли крутиться у того в голове. Нож стоял прямо, ловя своим лезвием кухонный свет. Лектеру отчетливо виделось, как сам тритон сейчас похож на этот холодный острый и изящный нож. Уилл положил на доску свою ладонь, вздохнул и вновь посмотрел на Ганнибала. Ему нужно было отдохнуть, но решение семейных проблем явно стояло у Уилла в приоритете. Ганнибал мысленно вытолкал из своего сознания всякие «семейные» эпитеты, они не имели ничего общего с тем, что происходило между ним и Уиллом. — Сегодня мы будем ужинать, — начал Уилл. Ганнибал посмотрел на часы, что светились на панели кухонной плиты: время близилось к одиннадцати. — Или пойдем спать. — Мне кажется, время ужина уже прошло, — заметил Ганнибал, наконец поставив чашку на край той же столешницы. — Это будет праздничный ужин, — выражение лица Уилла было чуть насмешливо, что Лектеру даже стало не по себе. Пожалуй, он прощупал Уилла не до конца, хотя догадывался, что существует и подобная сторона его личности. — Что празднуем? — спокойно поинтересовался Ганнибал. — Победу твоего прошлого над нами. Ганнибал чувствовал, как начинает закипать от злости, ему совершенно не нравились игры, в которые решил поиграть Уилл. — Не лучший повод, Уилл, предлагаю пойти спать. Ты устал… — Да, я устал от всего этого дерьма, в которое ты нас всех заманил, — процедил сквозь зубы Уилл, что Ганнибал неприязненно поморщился на такую грубость. — Я знаю, чего Вы хотите, доктор Лектер. И сегодня я предлагаю Вам исполнить свое желание. Ганнибал сжал челюсти. Уилл переходил всякие рамки. — И если ты думаешь, что я перехожу границы, значит, я на верном пути, — продолжил Грэм безразлично. — Сегодня у тебя есть особая возможность полакомиться моей левой рукой. Вот нож, разделочная доска и моя рука. Я даже составлю тебе компанию за ужином, ты же хорошо справляешься с кровотечением? Ганнибал посмотрел Уиллу прямо в глаза и не увидел там ничего, кроме решимости. Уилл действительно собирался это сделать. Он был абсолютно готов. Его уставшие глаза потухли, и этот тяжелый взгляд заставил Ганнибала внутренне вздрогнуть. Уилл отдавал себя на съедение, он воплощал самое страшное и темное желание Лектера в жизнь. — Уилл, ты не отдаешь себе отчет в том, что предлагаешь, — проговорил Ганнибал, подбираясь ближе, как хищник к своей добыче, но «добыча» смирно стояла и сама мало чем отличилась от хищника. — Прекрасно отдаю, — усмехнулся Уилл, закатывая рукав темно-синей рубашки. — Чего ты хочешь взамен? — взяв его левую руку в свои, спросил Ганнибал. Она была теплой и живой, кожа чуть шершавая на ладони, короткие чистые ногти. Ганнибал любил эту руку. Желания приготовить ее было смутным, хотелось просто поцеловать костяшки пальцев, что Ганнибал и сделал, поймав призрачную улыбку Уилла краем глаза. — Не взамен, а вместо, — проскрипел Уилл и прокашлялся, выдавая свою реакцию с головой. Ганнибалу вновь вспомнились слова Уилла о том, что тот сейчас временно не занят. — Вместо? — Если ты все-таки откажешься от моего предложения, то перестанешь терзать нас, и вместо этого мы пойдем спать. В одну постель. И у тебя больше не будет прав выгонять меня беспричинно, — поставил свои условия Уилл, не отнимая руки. — Нет. — Значит, приятного аппетита, — усмехнулся Уилл и снова широко зевнул, потерев веки правой рукой. Ганнибалу даже показалось, что Уилл сейчас просто отключится, уснувши стоя. Пальцы Лектера переместились к запястью, где равнодушно отбивала свои ритмы кровь. Полное доверие. Оно-то и страшило Ганнибала. Уилл не боялся, не пытался сбежать, не противился замыслам. Он доверял. Голод заскребся в голове, напоминая о мягкости и сочности тритоньего мяса. Уилл разрешил. Руки Ганнибала прикосновениями изучали пальцы Уилла. Расчетливый мозг стал судорожно вспоминать побольше рецептов и то, как экономно расходовать каждый кусочек. Но вместо того, чтобы, прикрыв глаза, ощутить божественный запах готовых блюд, Ганнибал получил совсем другие фантазии. В них Уилл был неполноценным. И мир, где жил такой Уилл, становился тоже неполным. Как Уилл сможет водить за руку Эбигейл и Мишу, если у него будет только одна рука? Как он подхватит их в случае опасности? Какими станут объятия, если они наполовину? Какими станут прикосновения, если их станет в два раза меньше? Как Ганнибал сможет заявить миру, что Уилл с ним, если сейчас он нашинкует пальцы его левой руки? Как Уилл останется, если после этого он разочаруется в Ганнибале окончательно? Чувство вины за то, что Лектер еще не совершил, затопило мозг, и Ганнибалу показалось, что она сейчас польется из его ушей, глаз, носа и рта. Глаза уже слезились, вина разъедала их, из-за чего ладонь Уилла стала одним белесым пятном. Уилл чуть сжал руку Ганнибала в знак подбадривания, и все прошло. Рука была живой и действующей частью Уилла. Вина высохла в глазах, возвращая четкое зрение, и, омыв мозг и сердце от гадкого голода, оставила Ганнибала растерянным. Уилл победил. Голоду больше не нужен был этот тритон. — Хочешь вновь спать вместе… — пробормотал Лектер, его голос хрипел и обрывался, будто Ганнибала по-настоящему душили минуту назад. Может, так оно и было. Кто знает, к каким уловкам прибегают тритоны. — А ты нет? — внимательно изучил лицо Ганнибала взглядом Уилл и снова уставился в столешницу. Лектер всеми силами попытался избавиться от воспоминаний, в которых он не мог уснуть ночами после того, как лично прогнал Уилла из спальни, а после поднимался и шел проверять, дома ли тритон. Ганнибал садился в кресло в чужой комнате и в течение двадцати минут рассматривал Уилла в темноте, каждую ночь, чтобы потом вернуться к себе и наконец-то уснуть. Когда Уилл отправился в командировку, стало еще хуже… — Уилл, пожалуйста, иди спать, — не выдержал Ганнибал, когда Уилл в очередной раз зевнул. Уилл удивленно перевел взгляд на Ганнибала, хмыкнул, забрал свою руку, раскатал обратно рукав рубашки и вышел из кухни, не проронив ни слова. Ганнибал выдохнул, покачал головой и улыбнулся. Уилл вернулся домой. Пока он дома. Ганнибал вытащил нож из разделочной доски и вернул его на место. Решив вымыть свою чашку, он нашел ее не на столешнице, а разбитой вдребезги на полу. Когда она успела разбиться? Ганнибал не помнил звона стекла. Бездумно собрав осколки, он выбросил их и направился в спальню. Уилл уже давно спал, уютно закутавшись в одеяло, эгоистично прибрав к себе все. Ганнибал скоро почистил зубы, снял халат и перебрался на кровать, начав отвоевывать у сонного тритона одеяло. Уилл перестал возиться после того, как Ганнибал притянул его к себе и подоткнул край одеяла с другой стороны. Январь невероятным образом пробирался иногда даже в теплые дома по ночам. Вдохнув привычный запах волос Уилла, Ганнибал почувствовал, как сон липнет к нему, закрывает веки и ложится сверху дополнительным теплым пледом. Уилл был уникальным снотворным, личным ночным стадом морских коньков Ганнибала, и на самом краю сна появилась мысль о том, что для Уилла это работало точно так же. Вот почему Уилл затеял эту игру, он тоже не спал ночами, он знал, кто приходит к нему в спальню, он вырвал у голода право на их сон обратно. Но эта мысль быстро растворилась, забытая.

***

В эту хрустящую субботу первых чисел февраля Уилл и его маленькая семья были намерены отправиться на прогулку. Настроение было приподнятое, и солнечная погода делала его еще лучше. Миша недовольно кряхтела, когда на нее надевали бирюзовый вязанный чепец, но Уилл не внял ее переживаниям. Эбигейл зато была совершенно довольна, Ганнибал что-то рассказывал ей, держа на руках, и иногда малышка счастливо улыбалась, пытаясь ухватить отца за галстук. Уилл услышал, как рядом на тумбочке вибрирует его телефон и поспешил ответить на звонок. — Да, Алана? — Уилл, прости, что я вот так звоню, — смущенно проговорила она, на что Уилл лишь улыбнулся. — Это ничего, чем я могу помочь? — Ганнибал вопросительно приподнял брови, но Уилл лишь отмахнулся, впитывая сочный теплый голос на том конце трубки. — Помнишь, я говорила про переезд? У моего кузена вдруг наметились какие-то планы с семьей, поэтому теперь я не знаю, приедет ли он. И здесь коробки… — Уилл даже по телефону понял, как Алана закусывает губу и разводит руками, окруженная переездом. — Я приеду, — пообещал Уилл, с сомнением рассматривая личные сборы на прогулку. Девушка в беде, и ей нужна помощь. Уилл был уверен, что его поймут. — Спасибо, Уилл. Я знаю, что это слишком, но все равно спасибо, — улыбнулась Алана в трубку, на что Уилл ответил тем же, ощущая легкую нервозность. — До встречи. Уилл отключил вызов и сунул мобильник в карман брюк. Он посмотрел на время, стянул с Миши чепец, на что та радостно заагукала, и развернулся к Ганнибалу, который недоуменно смотрел на происходящее. Кажется, ему было что сказать, но Уилл не услышал ни одного упрека, ничего не услышал, кроме давящей тишины. Волнение от звонка Аланы схлынуло, поставив Уилла в неловкое положение. — Алане нужна помощь с переездом, — пояснил Уилл, чтобы Ганнибал адекватно воспринял этот звонок. У них только наладились отношения. И пусть Уилл еще ощущал какую-то пропасть, она не мешала ему ценить то, что у него уже было. — Непозволительно заставлять даму долго ждать, — сухо ответил Ганнибал, и Эбигейл вдруг начала плакать, поэтому он принялся ее успокаивать. — Я освобожусь очень быстро. Вернусь, и мы приступим к нашим планам, — переложив уже одетую Мишу обратно в кроватку, отчего та начала всхлипывать, Уилл поспешил к выходу. — Я возьму… — Хорошо, — послышалось из детской. Ганнибал не пошел за ним. Собаки уже толпились у входа, надеясь, что с ними решат погулять, но Уиллу было не до них. Уилл вышел из дома, сел в машину и выехал на шоссе. Водить автомобиль было куда проще, чем-то, что находилось под водой, поэтому благодаря Ганнибалу Уилл без труда заполучил водительские права. Грэм вновь задумался о Ганнибале. Он не представлял, как получить доверие осьминога. Вообще-то Уилл был удивлен, он полагал, что сегодня Ганнибал выйдет из себя, напомнит Уиллу о любимых обязательствах, но Лектер отнесся ко всему слишком спокойно. Слишком молчаливо. Уилл затормозил на светофоре и вдруг осознал, что Ганнибал отказался даже от идеи «их». Злость вспыхнула, опалив даже пальцы, что крепко сжали руль. Уилл развернулся на перекрестке назад, оставив позади обещание Алане, потому что, черт подери, кто-то должен был со всем этим разобраться раз и навсегда! Уилл хлопнул дверью автомобиля, злой, как черт, зашел домой, где его встретили собаки и ни одной человеческой души. Конечно же, все решили без него. Ганнибал вечно определял курс их отношений, считая, что знает, чего бы хотел Уилл. Уилл спешно добрался до ближайшего сквера, где по хрупкому, блестящему покрывалу вновь наметенного на дорожки снега шагал Ганнибал, катя коляску с дочерьми перед собой. — Доктор Лектер! — позвал Уилл. Ганнибал обернулся, на его лице проступило удивление. — Уилл? — Я просил меня подождать, — с трудом сдерживая себя, напомнил Уилл, подходя ближе. — Но мы уже собрались… — начал Ганнибал, и Уилл поймал ответную злобу на дне чужих глаз. — Собрались уйти? Ганнибал замолчал и посмотрел куда-то вдаль. Его равнодушная фигура вновь обросла ледяной броней изнутри, и Уилл в ужасе осознал, как его надуманное спокойствие вновь ускользает из рук. — Нет. — Уилл покачал головой. — Я сказал: «Нет». — Неужели ты наивно веришь в то, что все получится… — холодно улыбнулся Ганнибал, заглядывая в глаза Уиллу. — Не верю, потому что не получится, — пожал плечами Уилл. Он был на взводе. И где-то внутри мелькала паника. Он сделал один неверный шаг, и вновь оказался за чертой круга своей семьи. — Я давно не строю планы в отношении чего-либо в своей жизни, потому что ты вечно их меняешь. Но сейчас - нет, Ганнибал. — Тебе скоро надоест играть в семью, Уилл, — отмахнулся Ганнибал спокойно. — Нужно просто подождать. — Подождать на расстоянии? — уточнил Уилл, бессильно сжимая ладони в кулаки. — Посмотреть на то, как я один буду мучиться с этими чувствами, да? — Ты утрируешь, Уилл. Твои чувства… — Что не так с моими чувствами? — оборвал зло Уилл. Ганнибал выглядел уязвленным тем, что его прервали. — Они не достаточно ясны для тебя? Не так выражены? — Непостоянны. — Рад, что мы наконец-то говорим откровенно, — Уилл поморщился. Стоявшая между ними пропасть разрослась, и теперь Уилл отчетливо видел основную проблему. — Признай, Уилл, сложно поверить тому, кто бросил все ради женщины, от которой отказался уже через месяц, и постоянно твердил о разнообразии в партнерах, — объяснил Ганнибал. Взгляд его в этот раз был прям, Лектер считал, что прав. И это ужасало. — То есть мои заблуждения дают тебе право решать о моей склонности к моногамии? — спросил прямо Уилл. Неужели Ганнибал не видел, как дела обстояли на самом деле? Что Уиллу нужно сделать для того, чтобы тот понял? — Склонности? Я вообще не уверен, что у тебя есть даже представление об этом, — усмехнулся Ганнибал, будто его действительно забавляла эта вещь. Слова стали для Уилла пощечиной. И он чуть отшатнулся, стараясь вникнуть в услышанное, но это было слишком болезненно, поэтому Уилл просто стоял, опустив глаза и разглядывая девочек, которые притихли, ощущая настроение родителей. Им не стоило этого знать. Уилл ощутил себя последним подонком. — Не имеет значения, — выдохнул он, беря себя в руки. Пусть Ганнибал делает со своей жизнью, что хочет. Может, в сказках пишут правду, и тогда злодеям не суждено стать счастливыми. Отчего-то Уилл ощущал злодеем именно себя. — Уилл? — позвал Ганнибал, но не отважился дотронуться. Уилл был ему за это благодарен. — Ведь не имеет значения то, что я тебе скажу? — ухмыльнулся Грэм. — Ты все равно будешь держать меня на расстоянии. Для тебя не имеет значения то, что я сейчас с вами, или то, что я так и остался верен тебе, хотя у меня и были нелепые попытки это изменить. Всё это… мне жаль тебя, Ганнибал. — Я не понимаю причины твоей жалости, — ожесточился Лектер, не привыкший к критике. Уилл ничего не ответил, он просто ухватился за ручку коляски и покатил ее дальше по скверу.

***

Ганнибал шел рядом, постоянно кидая взгляды на Уилла, холодного и отстраненного, совершенно чужого. Это злило Ганнибала, он не выносил чужой жалости, он не выносил равнодушия, он не мог представить, как вынесет то, что Уилла когда-нибудь не станет в его жизни. Спустя полчаса они вернулись назад домой. Алана вновь позвонила Уиллу, но тот извинился и сказал, что не сможет помочь, потому что у него возникли некоторые проблемы. Нет, Ганнибал не подслушивал — это вышло случайно. Случайно простоять десять минут под дверью в чужую комнату. Ганнибал не мог себя сдержать, ему нужно было знать, что еще на вечер Уилл точно останется в его доме, что Уилл пока никуда не уйдет. Уилл оставил свои попытки создать образ идеального семьянина, и его здесь больше ничего не держало. Эта мысль стала навязчивой и уже начала беспокоить сердце Ганнибала. — Входите, доктор Лектер, — послышалось по ту сторону двери, и Ганнибал вздрогнул, совершенно забыв про развитый тритоний слух. Он зашел в комнату и замер, не зная, с чего начать беседу, хотя у него всегда были слова раньше. Уилл оставил свои дела и уселся в кресло, не на кровать, отметил про себя Ганнибал, что говорило о деловом тоне предстоящего разговора. — Я полагаю, наш недавний разговор закончился неверно, — начал осторожно Ганнибал. — Полагаю, он закончился так, как Вам бы того хотелось, — заявил Уилл официальным тоном. Ганнибал осознал, что поблажек не будет. Грэм был по-настоящему зол. — Ты ошибаешься, Уилл, — покачал головой Ганнибал и, сделав несколько шагов вглубь комнаты, остановился позади кресла напротив. — Я не хотел, чтобы между нами все было… так. — А как Вы хотели, доктор Лектер? На что Вы рассчитывали? — Мои расчеты оказались неверны, поэтому нет никакого смысла говорить сейчас о них, — ответил Ганнибал, не в силах признаться, что все пошло с точностью до наоборот. И теперь эта зависимость давила изнутри, требуя больше того, с чем Ганнибал не хотел бы иметь дела. — Тогда можно скажу я? — предложил Уилл, и Ганнибал внутренне подобрался, готовя себя к потере. — Конечно, Уилл. — Я рассчитывал на то, что выйду на землю, встречусь с Аланой, и все будет просто замечательно, — повторил Грэм свой изначальный план. Ганнибал и сам не понял, как шумно выдохнул и напрягся. Руки невольно со сдержанной злобой сжали спинку кресла. — Твой план вполне осуществим… — спокойно и размеренно проговорил Лектер, слова дались с трудом. — Неужели даже сейчас ты думаешь, что я не вижу, как тебе хочется выпотрошить меня за эти слова… — грустно улыбнулся Уилл. — Тогда зачем говоришь их? — Ганнибал поджал губы в недовольстве. — Открыть тебе глаза на правду? Посмеяться над тобой? Посмеяться над собой? Выбирай то, что тебе больше нравится, Ганнибал. Но что бы ты ни выбрал, это не изменит того факта, что всё поменялось, — усмехнулся Уилл, а после как-то нервно и неуверенно сжал в замок свои ладони. — Так чего ты хочешь, Ганнибал? Лектер облизнул нижнюю губу, вновь не зная, что сказать. Нужно было произнести лишь одно слово, но оно было сложнее самых изощренных японских каракуль. Может, его тайным желанием всегда было не стремление съесть Уилла? Может, Лектеру просто хотелось его поглотить? Уилл, видимо, устал от ожидания. Он расстроено хмыкнул, встал и направился к выходу. Остановившись плечом к плечу с Ганнибалом, Уилл тихо признался: — В отличие от Вас, доктор Лектер, теперь я знаю, чего хочу. И все это находится в этом доме. А теперь, с Вашего позволения, я пойду заниматься своими отцовскими обязанностями. Ганнибал первые секунды не понял, что Уилл сказал. Он ощутил лишь тепло от близости, которое исчезло практически сразу, оставив сладкое до дрожи послевкусие в теле. Мысли вернулись к фразе, и Ганнибал сглотнул, прикрыв глаза и наслаждаясь ею. Божественное откровение. Когда Уилл произнес это вслух, последняя дверь в Ганнибале открылась сама собой, раскрывая самый отчаянный страх. Впервые Ганнибалу было позволено признаться себе и не казнить свою неразумную природу за это. — Тебя… Я хочу тебя, — прошептал Лектер самое сокровенное, но обернувшись, он осознал, что Уилл уже ушел. Грэм нашелся в детской, где расставлял игрушки по местам. Девочки спали после прогулки, и ему явно было нечем заняться. Некоторая нервозность заставляла Уилла хвататься за первое, что попадалось под руку, поэтому все здесь начало напоминать комнату чистоплотного безумца, где каждый предмет расставлялся в соответствии с линейкой. — Ганнибал? — позвал Уилл, чувствуя легкие перемены в настроении собеседника. Лектер улыбнулся, остановившись на пороге. Уилл принадлежал ему. Сама мысль с трудом позволяла выдерживать дистанцию, Ганнибалу отчаянно хотелось прощупать эту новую аксиому на практике. — Я еще не все показал тебе, что есть в этом мире, Уилл, — начал Ганнибал, когда тритон обернулся к нему. — Мне оказалось этого достаточно, — горько хмыкнул Грэм, но не отступил назад. В его серо-голубых, совершенно океанических глазах разбушевалось ожидание. Ганнибал подошел вплотную и тихо произнес единственную фразу, от которой Уилл покачнулся, теряя над своим телом контроль, а пальцы его впились в предплечья Ганнибала: — Хочу заняться с тобой любовью. — Какие условия у этой игры? — смог все-таки выговорить Уилл, не смотря Лектеру в глаза. Его привычка опять обострилась не вовремя. — Больше никого в нашей постели. Это касается только тебя и меня, Уилл, — пояснил Ганнибал, ухмыляясь на подобную реакцию тритона. Насколько же все было просто. Только войти и взять. — Если ты захочешь уйти, у меня есть право тебя убить. Уилл судорожно выдохнул, будто сама мысль о возможной смерти была необычайно возбуждающей. — Я могу целовать тебя, когда захочу? — руки Ганнибала опустились на его бедра. Уилл полностью закрыл глаза, переживая что-то свое внутри и улыбаясь этому. — Да, — подтвердил Ганнибал. — Могу ли я начать злиться, если ты снова начнешь с кем-нибудь флиртовать? Ганнибал усмехнулся: — Можешь даже устроить мне наказание за это… — Довольно выгодная игра, — кивнул в ответ Уилл и открыл глаза, в которых расцвела благодарность. — Я еще не пробовал занятий любовью. — Приступим? — ухмыльнулся Ганнибал больше похожий на Люцифера, чем на мужчину, который часом ранее внутренне метался в сомнениях. Ганнибал галантно отворил дверь, предлагая Уиллу последовать за ним, что тот и сделал. Теперь-то Уилл точно докажет, насколько сильно Ганнибал ошибался в его натуре.

20 лет спустя. Балтимор, штат Мэриленд

Алана забрела в этот супермаркет случайно, она даже толком не понимала, что хочет приобрести, просто настроение было паршивым и хотелось потратить парочку лишних долларов. Меньше всего Алана ожидала, что судьба сведет ее с человеком из прошлого. Они обещались не терять связь и потеряли ее сразу же, как Алана покинула город. И вот сейчас он стоял перед ней, темные уложенные волосы с проседью, в дорогом качественном пальто. Мужчина по имени Уилл Грэм, мужчина «Неудавшиеся отношения». Несколько раз Алана порывалась спросить у Ганнибала о нем на конференциях по психиатрии, но все ни к слову было, да и год спустя Лектер уже был женат, поэтому ей казалось, что он не имел особо представления о том, как поживал его бывший сожитель. И сейчас Уилл стоял перед ней с продуктовой тележкой, на его левой руке поблескивало обручальное кольцо, и он тихо посмеивался на чьи-то возмущения в телефонной трубке. Алана не дала бы ему теперешних пятидесяти пяти, он на удивление хорошо сохранился. Стоило все-таки тогда попытать с ним счастья, а не бросаться за карьерой, закрыв глаза на возможности чувств. Они оба не хотели стараться, но ведь постараться стоило! Или сейчас Алане так только казалось, когда ее жизнь не строилась так, как она планировала. — Алана? — удивлено окликнул ее Уилл, развернувшись в ее сторону после телефонного разговора. — Здравствуй, Уилл, давно не виделись. — Неожиданный и приятный сюрприз, — его губы растянулись в доверительной улыбке, и на секунду Алане показались эти интонации и выражение лица смутно знакомыми, но она никак не могла вспомнить, откуда. — Ты прекрасна, как и тогда, когда я видел тебя в последний раз. Тебе очень идет эта стрижка. Алана невольно тряхнула своим объемным каре. С возрастом она стала ярче подчеркивать себя, обзаведясь красной помадой и смелыми нарядами. А, возможно, это было лишь влияние Марго, с которой Алана познакомилась после развода с мужем. — Спасибо, ты тоже хорош собой. Уилл усмехнулся. Он не пожал неловко плечами, как сделал бы это раньше, он стал уверенным в себе и своей значимости. — Как ты поживаешь? — Замечательно, спасибо. Уилл чуть нахмурился, внимательно изучая Алану взглядом. С таким Уиллом она еще не встречалась, будто бы всезнающим, заглядывающим прямо внутрь нее. — Присоединишься к нам за обедом? — вдруг спросил он и снова улыбнулся, но уже более открыто. — Я не думаю, что это… — начала Алана. У нее еще была куча вещей, которые необходимо решить. Нет, на самом деле в этот субботний осенний день у нее не было ничего, кроме меланхолии. — Отказы не принимаются. Я бы очень хотел тебя видеть на этом обеде, узнать о том, как действительно идет твоя жизнь, — предупредил Уилл, и Алана вновь уловила нечто знакомое. Обмякший язык не позволил ей сказать «нет», и она лишь кивнула. Проследовав за Уиллом к кассе, Алана задумчиво разглядывала, как он оплачивает и разбирает по пакетам покупки. — У тебя большая семья? — внезапно выскользнул вопрос, что крутился в ее голове. — Нет, не сказать, чтобы очень большая, но станет больше, — улыбнулся Уилл, оборачиваясь к ней. — Но у нас определенно существует культ еды, — неодобрительно проговорил он, явно возмущаясь на чье-то поведение. С покупками Уилл не позволил Алане помочь и обрадовался, когда она сообщила, что шла сюда пешком. Дойдя до дорогущего темно-синего мерседеса, Уилл любезно предложил садиться, пока сам загружал продукты в багажник. Алана неуверенно забралась на переднее сидение и отругала себя за собственное безрассудство. Ехать на обед к человеку, которого она знала тысячу лет назад, вторгаться в его семью с призрачной надеждой отхватить у них кусок тепла и понимания. Ее проблемы были не настолько ужасны, чтобы так поступать. Уилл сел в водительское кресло и завел мотор. — Прости, но разве твоя жена не будет против? — еще раз уточнила Алана, чтобы быть уверенной. — Моя… жена? — не понял Уилл и удивленно посмотрел на нее, будто она сказала несусветную глупость. — О, а ты не…? — попыталась исправиться Алана, указывая взглядом на обручальное кольцо. — Я в браке с Ганнибалом уже лет девятнадцать, — пояснил просто Уилл, возвращая свое внимание к дороге, будто в его словах не было ничего примечательного. Алана замолчала, переваривая новую для себя информацию. Так у доктора Лектера все это время был муж, а не жена, и никто иной, как Уилл Грэм. Алане стоило поинтересоваться о делах Уилла раньше, а не спустя двадцать лет. Теперь она хотя бы поняла, кто выстраивал в семье Уилла культ еды. Алана уже и забыла, насколько восхитительно готовит Ганнибал. — Поздравляю? — неуверенно произнесла Алана на это. Уилл усмехнулся, даже не посмотрев в ее сторону. — Поверь, в этом нет ничего хорошего. Большую часть времени мы хотим убить друг друга, а в редкие часы перемирия не разговариваем друг с другом. — И все-таки ты продолжаешь с ним жить уже очень давно, — подметила Алана, вспоминая собственные скандалы с мужем, которые привели их к разорению семейного гнезда. Как Уилл справлялся с ними? — Боюсь, что меня прикончат, сделай я хоть шаг налево. Но ради тебя я мог бы и попытаться, — пошутил Уилл, отчего Алана смутилась. Мужчины так редко говорили ей комплименты в последнее время, а слов любимой Марго никогда не было достаточно. — У меня уже есть любимый человек, Уилл, ты опоздал. — Не такой стеснительный, как я? — вдруг напомнил он, и Алана рассмеялась. — Тебя не назовешь теперь стеснительным. — Пагубное влияние Ганнибала. Алана обратила внимание на вид за окном. Они съехали с шоссе на узкую асфальтированную дорогу, что вела к буро-зеленому лесу. Солнце скрылось за тучами, и окружающий пейзаж стал еще более удручающим. Алана не любила осень с ее увяданием, но каким-то немыслимым образом впустила ее к себе в душу. — У вас есть дети? — спросила Алана, открывая болезненную для себя тему. — Есть, — кивнул Уилл. Она вновь рассмотрела его профиль и никак не могла принять его реальный возраст. Она вообще с трудом принимала то, что Уилл, сидящий рядом с ней за рулем, реален. — Тебе бывало с ними трудно? — Постоянно, — улыбнулся Уилл по-доброму, с застарелой нежностью последних теплых осенних дней. Алана осознала, что осень вошла не только в ее жизнь. — А ты завела ребенка, как мечтала? — Неудачный эксперимент, — призналась она с грустью. — Я не понимаю его совсем. — Сколько ему лет? — Четырнадцать, — Алана вновь вспомнила, что оказалась в супермаркете по причине того, что сын отказался с ней разговаривать и заперся в своей комнате, обиженный неясно на что. Звание самой ужасной матери получала Алана Блум. — Через пару лет станет проще, — подбодрил Уилл, направляя машину на лесную дорогу. — Не думай, что с тобой что-то не так, ты же психолог. — Я знаю, что это подростковый возраст, но это не меняет того факта, что он отказался со мной жить, выбрав своего отца. — Твой бывший муж плохой человек? — Нет, просто мы с ним не сошлись, — пожала плечами Алана, хотя спустя столько времени обида все еще пряталась где-то в сердце на пережитое безразличие. — Тогда почему бы твоему сыну с ним не пожить? Сейчас он хочет строить из себя мужчину, но вскоре вновь поймет, что без тебя его жизнь неполная, — Алана попыталась вновь отвлечься на пейзаж за окном, но ее приятно грели слова Уилла, вселяя надежду. Может, она не зря согласилась на это отчаянное путешествие? — Говоришь, как специалист в области возрастной психологии. — Говорю, как папа двух дочерей и твой старый знакомый, — улыбнулся Уилл, кинув на нее задорный взгляд. — И мы приехали. Алана хотела задать еще парочку вопросов, но ее взору представился дом, стоящий на берегу океана. Немыслимо роскошное двухэтажное строение в укромном уголку природы. Океан шумел и бился пеной о берег, и Алана не могла найти слов от восторга, когда вышла из машины. К выстроенному крепкому пирсу была привязана белая парусная яхта, и Алане вдруг вспомнилось, что Уилл говорил в их первую встречу, что она у него есть. На небольшой крытой парковке стояло еще несколько автомобилей, и Алана с трудом могла предположить, сколько же в доме гостей. — Идем, — позвал Уилл, включил сигнализацию и направился в дом. Алана в очередной раз подумала, что поехать с ним было плохой идеей. Уилл зашел в дом, и к его ногам немедленно бросилась бордер-колли с заливистым лаем, готовая немедленно сбить хозяина с ног, не обращая внимания на пакеты в его руках. — Флора, сидеть, — собака немедленно подчинилась и грустно заскулила, потому что хозяин не позволил его приветствовать. — Папа, он невыносим! — послышался звонкий женский голос, который направлялся к ним. Алана с интересом вслушивалась и всматривалась в чужую жизнь. — Он намерен вновь причинять неудобства Николасу весь уикенд! Если он вновь заведет речь о мясе, клянусь, я его… — молодая девушка проявилась в дверном проеме и замолчала, увидев Алану. Своими темными волосами и светлыми глазами она удивительно напоминала Уилла. — Поэтому я и сказал тебе, что трудно постоянно, — усмехнулся Уилл, оборачиваясь к Алане. — Эбби, это моя давняя знакомая Алана Блум, любезно согласившаяся разделить с нами обед. Алана, это моя дочь Эбигейл. — Добрый день, рада знакомству, — любезно ответила Эбби, мгновенно меняясь и расцветая гостеприимством. Очень знакомые черты. И Алана наконец вспомнила, откуда. Несомненно, влияние Ганнибала Лектера. - Пап, давай я унесу пакеты. — Не в твоем положении, — категорично заявил Уилл, снимая свое пальто. И только сейчас Алана поняла, что Эбигейл была беременна. Ее живот выделялся отчетливо, просто Алана привычно не стала вглядываться слишком открыто. Уилл помог Алане снять верхнюю одежду и все же уделил собаке пару минут, чтобы та не чувствовала себя брошенной. Бордер-колли, получив свои почесывания, стрелой метнулась на второй этаж и залаяла на кого-то там. — Отец сказал, как скоро будет готов обед? — Мы ждали только тебя. Он злится, что ты долго, ведь, конечно же, его салат просто не переживет пару лишних минут без той приправы, — полушепотом отозвалась Эбигейл, и они с Уиллом тихо рассмеялись. Настоящий заговор против Ганнибала Лектера. — Тогда я попрошу тебя проводить нашу гостью в столовую, — попросил Уилл и ободряюще улыбнулся Алане. Черт возьми, ей уже нравилась эта семейка. Уилл взял пакеты и направился в сторону кухни, а первый вопрос, который Алана получила сразу же, как Уилл скрылся: — Вы же расскажете мне компромат на папу? Алану провели в столовую, где был частично сервированный стол, и ей снова захотелось сбежать. Эбигейл радушно улыбнулась, раскладывая тарелки — мастерство сервировки ей определенно пришлось постичь еще в детстве, учитывая, как лихо она с этим справлялась. — Сколько тебе лет? — поинтересовалась Алана. Она полагала, что дочерям семьи Лектер много меньше. — Двадцать, — улыбнулась Эбигейл и поправила свой шейный платок, доведя свой образ до совершенства. Эбби напоминала Алане девочку-подростка: узкие джинсы, майка и тонкий темно-коричневый кардиган, но взгляд ее был куда взрослее и серьезнее. — А твоей сестре? — Двадцать, — усмехнулась вновь Эбигейл. — Так вы..? — Нет, не близнецы. — И..? — Суррогатное материнство. — Сообразительно. — Нам постоянно задают эти вопросы, — пожала плечами Эбигейл, совсем как Уилл когда-то. Алана улыбнулась своим воспоминаниям. Перебрав в голове новые факты об этой семье, Алана никак не могла понять, что же ее смущает, поэтому постаралась побыстрее избавиться от навязчивой мысли. — А где здесь уборная? — спросила Алана. — По коридору, дверь налево. Вас проводить? — Нет, спасибо, найду сама, — улыбнулась Алана, на что Эбигейл вновь лишь пожала плечами. «Гостеприимно-негостеприимный ребенок какой-то получился», — вкрался в мысли Аланы новый вывод, когда она вышла из столовой и направилась в сторону туалета. По пути Алана наткнулась на совсем другую дверь, та была приоткрыта, и оттуда доносился очень знакомый голос Ганнибала Лектера: — Она вышла замуж за еду! И теперь я вынужден это терпеть. Этот Николас Бойл ужасная партия. — Человеческий род не так уж и ужасен, — не согласился Уилл. Шкварчание на плите и бряцанье кастрюль на миг перекрыло, вероятно, немое возмущение Ганнибала, потому что Уилл добавил: — И мне казалось, что тебе стало легче после того, как ты узнал о внуке. — Его им не суждено испортить, — усмехнулся Ганнибал. — Сомневаюсь. Под твоим-то чутким руководством, — скопировал Уилл интонации своего супруга. — Прекрати расстраивать Эбигейл, пожалуйста. Иначе эти выходные пройдут для тебя самым наискучнейшим образом. — Опять манипулируешь мной с помощью секса, — в голосе Ганнибала не было осуждения, как представлялось Алане, скорее констатация факта. — Если бы я раньше знал, что это так хорошо работает, скольких бы проблем мы избежали, — улыбнулся Уилл. — Доктор Лектер, уберите от меня свои руки, извращенец. Алана ощутила, как ее щеки опалило стыдом. Что она делает? Подслушивает чужие супружеские страсти. Стыд пробудил собственные фантазии, и Алана решила, что ей просто физически необходимо сегодня внимание Марго. Поспешив к туалету, Алана спряталась там и попыталась привести себя в порядок, чтобы глаза перестали гореть от собственных мыслей, и щеки вернули прежнюю бледность. Когда она вернулась в столовую, помимо Эбигейл там сидел молодой парень с янтарно-рыжим цветом волос и смеялся чему-то, сказанному Эбби. Алане можно было не представлять его — Николас Бойл, неудачник-муж Эбигейл, по мнению Ганнибала Лектера. На самом деле Николас оказался довольно интересным собеседником, и Алане было проще всего общаться с ним, наверное, потому, что он тоже все еще чувствовал себя чужаком в этой семье. Алана даже представить не могла, что нужно сделать здесь, чтобы быть принятым — совершить ритуальное убийство? — Добрый день, — поприветствовала вошедшая в столовую девушка, у ее ног вилась собака. — Здравствуй, — поздоровалась в ответ Алана, разглядывая вошедшую. Девушка разительно отличалась от своей сестры, и чем-то напоминала Алане молодую Беделию дю Морье, только с карамельными волосами. Ее светло-карие глаза внимательно изучили Алану, и она сдержано улыбнулась. — Хочу представить Вам мою сестру Мишу, — поспешила исправиться Эбигейл. — Миша, это наша гостья — доктор Алана Блум. — Рада знакомству, я слышала о Вас. В жизни Вы еще прекраснее, чем на фото, — отозвалась Миша и элегантно села на свое место за столом. Что за удивительная смесь Уилла и Ганнибала предстала перед Аланой, она все еще не могла разобрать. — И мне тоже очень приятно, — улыбнулась Алана. — Она не так пугающа, как на первый взгляд, — подмигнул Николас, и Миша презрительно закатила глаза. — Удавись, — вежливо попросила она, и Алана вдруг вспомнила, что находится в обществе больших детей. К счастью, в дверях появился Уилл с первыми блюдами, и им всем больше не нужно было выдумывать тему для беседы. Вскоре к ним присоединился Ганнибал, которого Алана тоже давненько не видела. Нет, с их семейством определенно что-то было не так, потому что не могут люди практически не меняться с возрастом, но Ганнибалу Лектеру это удавалось с легкостью. Он поприветствовал ее с налетом пафоса, но все равно очень складно и приятно. Последним была внесена миска для собаки, которую Уилл оставил в углу. Бордер-колли не спеша приблизилась к ней и села в ожидании чего-то. — Фло — очень социальная собака, — сообщил Уилл, когда заметил, как наблюдает за животным Алана. Она бросила взгляд на Ганнибала, но тот был совершенно равнодушен к тому, что с ними обедает собака. Алане казалось, что такой человек, как Ганнибал, никогда бы такого не потерпел, но она ошибалась. Как только они приступили к трапезе, Флора присоединилась к ним. Ганнибал завел медленный разговор, к которому со временем все подтянулись, и неловкость растворилась, создавая положительное настроение у каждого. Алана вновь ощутила себя в своей тарелке, а какое же удовольствие было разговаривать на профессиональные темы со знающими людьми. Как оказалась, Миша тоже была не столь далека от вопросов психиатрии и более гибкой, в отличие от своего отца, и Алана удивилась, как они не познакомились раньше. Ганнибал недовольно подметил, что Миша живет в другом месте и объявляется в этой стране крайне редко. На вопрос о месте проживания Миша пошутила, что обитает в океане, и Алана так и не добилась иного ответа. Одно ей было ясно — доктора Лектера расстраивал этот расклад. Алана вообще внимательно изучила взаимодействие между членами семьи, не в состоянии отключить профессиональный взгляд. И осталась довольна, что ее семья ничем не хуже этой. Здесь тоже были свои склоки и свои любимчики. Эбигейл была обижена на Ганнибала, он — на нее, Уилл вставал на защиту то одного, то другого, Миша равнодушно просила Уилла оставить это в покое, а Николас просто надеялся на то, что скоро все закончится. Может, ее проблема с сыном — это сущий пустяк? Настрой резко скакнул вверх, и Алана расслабилась. Ее осень тоже стала теплой и золотой в противовес облезшему октябрю за окном. По окончании обеда Алана ощущала себя счастливейшим человеком, который сейчас вернется к своей любимой и найдет в себе силы взяться за восстановление связи с сыном. Уилл лукаво подмигнул, что у нее создалось впечатление, что он все подстроил. Алана уже надевала пальто, когда Ганнибал заявил: — Я сам подвезу ее, мне еще нужно кое-что купить. Уилл пожал плечами и поцеловал кончики ее пальцев на прощение, на что Алана, не удержавшись, обняла его, прошептав «спасибо». — Всегда пожалуйста, Алана, — улыбнулся он. Алана попрощалась со всеми членами семьи Уилла и направилась к машине, в которой уже ожидал Ганнибал. Поездка назад показалась Алане солнечно-золотым пятном. Говорить больше не хотелось, хотелось просто сидеть в тепле салона автомобиля, ловить кожей солнечный свет, что выступил из-за увесистых туч, и выискивать золото-багряные мазки сквозь практически лысую череду деревьев. Ганнибал притормозил возле ее дома, и Алана, улыбаясь, повернулась к нему: — Спасибо, Ганнибал, — Лектер учтиво кивнул и растянул губы в улыбке. Алана порылась в сумке и, найдя свою визитку, поспешила передать ее ему. — Я забыла сказать свой номер Уиллу. Передай ему, пожалуйста. — Конечно, Алана, — пообещал Ганнибал, и она поняла, что он этого не сделает. Ганнибал Лектер был здесь для того, чтобы проверить, что Алана больше не посягнет на внимание его семьи и не вздумает докучать Уиллу. Ганнибал Лектер был здесь для того, чтобы негласно напомнить ей, что ее время в их компании вышло, и ей стоит вернуться в свою жизнь. Что ж, именно это Алана и собиралась сделать. Алана вышла из машины и прежде, чем закрыть дверь, наклонилась и проговорила: — Из тебя вышла замечательная тень. Ганнибал насмешливо улыбнулся и, как только Алана захлопнула дверь автомобиля, поехал прочь. Она какое-то время еще простояла на тротуаре, вдыхая запахи прелых листьев. Эта история теперь подошла к концу, и Алана с облегчением отпустила ее.