Перемены

В гостиной царил полумрак, от камина пыхало жаром, а за окном моросил дождь. Прекрасная романтическая атмосфера. Пожалуй, идея поработать сегодня в гостиной была удачной, здесь Куран хотя бы мог наблюдать за!.. потрескиванием бревен в камине. Именно так. Канаме сузил глаза и уставился на мило переговаривающихся между собой Ичидзе и Зеро. Прямо идиллия какая-то, раздражает до зубного скрежета. Нет, Чистокровный и виду того, что его беспокоит что-то, не подавал: думал, рассуждал и тихо-мирно бесился. Как, впрочем, и всегда. Вот только причины этого «бесился» он отчего-то не видел или просто не хотел признавать. Мужчины, они такие, сначала сделают, а потом подумают, зачем это натворили. — Так кристаллическая связь… — отдалено слышится голос Кирию. Ичидзе покорно с ним соглашается и калякает в тетради, стараясь превратить свой ужасный почерк… в менее ужасный. Куран выучил друга — подчиненного — отлично, словно свои пять пальцев. — А тут?.. — Бензол. Канаме выдохнул, снова возвращая свое внимание неинтересным документам. Статус Короля вампиров накладывает на него бездну обязанностей и ответственности. Ни одно заседание Великого Совета, ни одно их глобальное решение не воплотят в жизнь без одобрения Чистокровного. Казнить или помиловать, строить или ломать — извечные вопросы. Пожалуй, Древние слишком часто бегут к своему королю за советом, стараясь получить его милость и благословение. Они, радостно повизгивая, волочат за собой своих прелестных дочурок и расхваливают их достоинства. Будто бы Курану это интересно. Долгие годы жизни научили ценить в своей избраннице не только красоту, но и богатый внутренний мир. Жаль, что им не каждый может похвастаться. Даже сам Чистокровный. Возвращаясь с того света, Канаме жаждал лишь жизни. Ведь там, в темноте, холодно и одиноко. Он рвался наружу, цеплялся на густую тьму пальцами, скалился и кусался. И в один прекрасный день он получил свой шанс на личное «долго и счастливо». Здесь он был не один, его окружали толпы людей и вампиров. Конечно, как фон, но и этого хватало. — Ой, Зеро, у тебя ресничка упала! Давай уберу! … Это что ещё за дошкольный подкат, а? — Руки свои от меня убери… А Зеро молодец, не ведётся на эти глупые трюки недалекого Ичидзе. — Я же от души! — Засунь ее себе, знаешь куда? Хм, куда же? — Знаю, — шмыгает носом Такума, тут же обиженно дуя губки. — Давай продолжим? Канаме поднимает взгляд на парочку умников, которые — ему же это только кажется? — оказались непозволительно близко друг к другу. Ладно, пора это прекращать. Просто потому, что ему не нравится?.. Что именно ему не нравится, Куран пока не понял, но ему хватило самого ощущения неправильности происходящего. Мужчина поднимается с места, решая отложить документы на потом, и шагает в сторону милого и славного — да ни капли — дуэта. — Тебе чего? — хмуро интересуется Зеро, когда на его плечо опускается чужая ладонь. Префекту не нравится, когда его трогают, нарушают гребаное личное пространство. — Хочу подтянуть себя в химии, — Чистокровный очаровательно улыбается и усаживается между вампирами, игнорируя смешок Такумы. Кирию скептически хмыкает, но и слова против не говорит. Ему-то что, пусть сидит. Лишь бы не мешался. — Ты же, — начинает Ичидзе, но тут же замолкает под предостерегающим взглядом Короля, — да ничего, просто подумал, что работы у тебя много. Но стремление к учебе — это хорошо! — Завались, — чеканит пепельноволосый и взглядом впивается в учебник, рефлекторно покусывая кончик ручки. Видимо, парень решает, что следует делать дальше. Канаме же уверяет себя в том, что он не хочет Кирию. Прямо совсем-совсем не хочет: ни трахать, ни целовать, ни ласкать ночи напролет. Пф, да кому, вообще, сдался вампир уровня Е? Такой сильный, красивый, умный, потрясающий? Только не ему, всемогущему — одинокому — Королю вампиров. Юки — жизнь. Драгоценная сестра, плоть от плоти*. Зеро — страсть, грех, желание. То, к чему он стремится, но получить никак не может. — Давайте продолжим, — добродушно тянет Кирию, даже не взглянув в сторону шатена. Наверное, потому что свой «первый шаг» он уже предпринял, дело осталось за самим Кураном. Сможет ли он пойти против своих же принципов? Да или нет?