Перемены

— Семпай, как ваши дела? — Юки мило краснеет и сжимает свои тонкие маленькие ладошки за спиной. Прямая спина, расстегнутые верхние пуговицы белоснежной рубашки и голые колени. Она красивая, даже очень. Но сердце в груди не стучит с удвоенной силой, не бьется, словно сумасшедшее. Оно — размерено и тихо. Впрочем, как и всегда. Только чувство безграничной нежности накатывает. Сколько нужно было храбрости маленькой стеснительной девочке, чтобы задать этот вопрос. Явно не пара минут. — Все хорошо, не стоит беспокоиться, — Канаме вымучено улыбается, пряча усталость за обычным снисхождением. — Как твое здоровье, учеба? На самом деле все было не слишком, как он выразился, хорошо. Вот только в чем причина его негодования и некой растерянности Куран понять не может (или не хочет). Пока что. Копаться в чужой голове всегда проще, нежели в своей. Но чистокровный пытается игнорировать один явный факт, который лежит на поверхности, буквально у него перед носом. — Со мной ничего не может случиться, — улыбается шатенка, опуская взгляд на свои сапожки. — Я же почти никогда не болею! Из-за того, что мы с Кирию являемся префектами, сложно хорошо учиться… У Зеро, конечно, получается, но я не настолько талантлива! Канаме слушает свою девочку вполуха, выискивая взглядом знакомый силуэт охотника. Тот находится довольно быстро. Префект, как обычно, отсиживается в сторонке, лениво засунув руки в карманы, и жуя жвачку. Ждет подругу (возлюбленную? отчего-то не хотелось думать о подобном). И то ли он Юки ревнует, то ли самого Кирию. Чёрт знает. Мальчишка не смотрит по сторонам, будто обдумывая нечто невероятно важное. Угрюмый, статный, сотканный изо льда. Канаме — тьма. А холод и отсутствие света всегда идут рука об руку. Просто издавна так сложилось, законы физики и химии диктуют свои правила. Кирию дует огромный пузырь, вытягивая губы трубочкой, лопает его и собирает остатки жвачки языком. Ловко и быстро. — Ох, простите! — торопится девочка, заметив вдалеке небольшую группу юных нарушительниц с белыми конвертами в руках. Очередные дифирамбы и оды любви к Ночному классу снова будут горками покоиться на столе в гостиной, пока Лука в порыве ярости не выбросит их в камин. Будто их громкие зазывные визги по утрам причиняют мало дискомфорта, так эти фанаты решили добить вампиров… еще и письмами. Увольте. — До свидания, семпай! — машет на прощание Кросс и тут же кричит: — Немедленно свалите с территории Ночного класса! Куран малодушно пожимает плечами, не торопясь помогать сестре. Его куда больше интересовал нахальный мальчишка и его припухшие красноватые губы. Черт. Почему Чистокровный пялится на его рот? — Йо! — приветствует Короля префект. — Здравствуй, Зеро, — шатен кивает, в который раз оглядывая подростка. Красивый он, прямо до одури. — Ты сегодня… очаровательный? — Ты меня спрашиваешь? — усмехается парень, снова надувая пузырь. Зубами дерет губы. Снова. Впервые в жизни Канаме желает выругаться вслух и… поцеловать Зеро. Просто схватить спесивого мальчишку за шиворот и впиться в этот красивый рот, кусая его до крови. — Я констатирую факт, — жмет плечами мужчина и тянется рукой к светлым, пепельным волосам. Охотник вяло интересуется: — Что за желание меня потрогать? Кто ты и что сделал с всемирно известной чистокровной задницей. Потому что это!.. Ох. Канаме поддается вперед и накрывает своими губами губы Зеро, укладывая ладонь на затылок префекта. Тот даже не сопротивляется в ответ, только прижимается сильнее. *** — Канаме-сама, — удивленно ахает Айдо, — вы жуете жвачку?!