Прерванные сигналы

- Как-то капитан слишком внимательна к нашему турианцу, вы не находите, док? Вега думает, что он говорит тихо (и это правда), но Шепард - уже год как не совсем человек, поэтому, несмотря на разделяющую их дверь, тридцать метров и гул главного ядра, слышит каждое слово. Она усмехается себе под нос. - Так и я тоже, Джеймс, дорогой, - отвечает Чаквас. - Он ведь чуть не умер. И не от ран. На борту! Под моим присмотром. Капитан не видит этого - всё же не настолько она и синтетик - но представляет, как Карин воздевает указательный палец к потолку и сжимает тонкие губы в нарочитом учительском жесте. Джейн приятно, что та не намерена сплетничать - но, с другой стороны, док ведь знает про ее чуткий слух, верно? - Шепард. Ты тут, - доносится с больничной койки слабый голос. Если бы не это, она бы снова не поняла, что что-то не так. Гребаная турианская физиология, черт ее разберет! "Бледность лица, отёки, бла-бла-бла". Как она могла всё это разглядеть, а? Это ж не долбаная ракета в голову, разве нет? Джейн опять начинает злиться: на Гарруса за его беспечность и на себя - за свою невнимательность. - Где же еще мне быть, - отвечает она. - Не до Жнецов сейчас, когда кое-кто забывает заглотить свои пилюли. А потом виновато накрывает его руку своей, переплетая пальцы. Гаррус раздвигает мандибулы в улыбке. Он любит ее гнев, даже когда она сердится на него. Порой: особенно, когда она сердится на него. Например, сейчас. - Да брось, Шепард, - тянет он в своей привычной манере. - В этом что-то есть. Любовь с риском для жизни! Когда ты легенда, надо всё делать с огоньком, - он смеется и тут же закашливается, и только это спасает его от толчка в бок. Джейн качает головой, но всё же уголки ее губ невольно дрожат, стирая привычную строгость с лица. - Мудила, - с нежностью говорит она, вскользь глядя на показатели монитора, висящего над койкой. Они уже практически в полной норме. По крайней мере, достаточные для того, чтобы эвакуироваться, не окочурившись в шаттле - уж в этом Шепард знает толк. - Что это означает? - с любопытством спрашивает Гаррус, отперхавшись. - Мой переводчик не находит этого слова. - Ну тогда он потерял самое главное. - Так что? - настаивает Вакариан. Звук голосов за дверью становится всё ближе. Джейн отпускает горячую сухую ладонь своего турианца и поднимается со стула. - Это значит, что я очень переживала. Если вкратце, - отвечает она и идет к выходу. Остановившись у контрольной панели, оборачивается и тихо вздыхает. - Только не говори так с другими людьми. В конце концов, в тебе всего пятьдесят килограммов. - Всё потому, что на этом корабле очень плохо кормят, Шепард! - прилетает ей вдогонку. Она делает вид, что не слышит, и кивает Веге, с которым чуть было не сталкивается в дверях. - Так ты поэтому сожрал "левую" еду, с голодухи? - шумит он с порога. - Черт тебя подери, Вакариан, есть куча более достойных способов самоубийства. Анафилактический шок? Блин, парень! Подумай, что сказал бы твой отец. Шепард на мгновение замирает. - "Левая" еда? - спрашивает она у дока, приподняв бровь. Чаквас пожимает плечами и загадочно улыбается. Инструментрон Джейн тревожно мигает. Она открывает панель, вглядывается в нее, пестрящую свежими сводками, и думает о том, что где-то совсем невдалеке среди ярких звезд доживают свои последние мгновения изрытые огненными ранами планеты. За ее спиной Джеймс Вега учит Гарруса Вакариана делать ракеты из бутылок c газировкой и мятных конфет. Это так безумно и глупо, что лишь сильнее хочется жить.