Трое проклятых

      Круор представлял собой довольно обширный портовый город, что приносил Исвану приличную долю прибыли. Торговые суда здесь буквально сбивались в обширные стаи и с берега напоминали огромных разноцветных чаек, кружащих над косяками рыб. Жирных таких, жадных и галдящих. Тысячи людских голосов сливались с шорохом волн криками морских птиц — люди ругались, командовали, смеялись, выпивали, празднуя долгожданную высадку на берег.       Даже среди пиратов царило оживление. Кто-то уже вовсю расписывал своему собеседнику то, как он пропьет свои последние деньги в ближайшем трактире, кто-то пытался спешно зашить дыру на своих штанах, чтобы не выглядеть оборванцем в глазах «прекрасных» обитательниц публичного дома. А кто-то попросту хотел как можно скорее оказаться на твердой земле, а не на хрупкой палубе посреди бескрайних морских глубин.       Маневренному и стремительному «Дракону» ничего не стоило затеряться средь жирных парусных «чаек» и крохотных рыбацких лодочек. Моряки предусмотрительно сняли с флагштока пиратское знамя и заменили его старым, слегка потертым флагом королевства Фиор, чтобы сойти за обычное торговое судно, коих тут было пруд пруди.       Крохотные ялики сновали меж крупными, похожими на пузатых китов, фрегатами и бригами — однажды графиня видела подобное им судно. Оно прибыло в столицу с одного из островных государств, кажется, с Каэлума. Все корабли, шедшие по морю оттуда имели очень забавную форму. Пузатость была одной из главных особенностей кораблестроения этого государства.       То и дело со стороны рыбацких яликов слышались приветственные выкрики — люди радостно встречали новое судно, вошедшее в узкую, похожую на изогнутую букву «Z» бухту. С моря девушка даже не сразу разглядела вход в нее. Если бы Нацу ей не пояснил, что Круорская бухта расположена меж двумя скалистыми берегами, а то, что она ошибочно приняла за пологий склон, есть ни что иное как дальняя часть порта, то девушка попросту бы решила, что пираты решили разбить свой бриг о рифы. Лишь потом, когда скалы расступились, она действительно поняла, что сплошной горный массив был всего лишь обманом зрения.       Именно поэтому Круор во время давней войны не пострадал — флот Фиора так и не сумел разглядеть вход в бухту и трижды проплыл мимо этого места, так и не высадившись на берег. И графиня теперь понимала, почему. Слишком уж хитро были устроены здесь скалы. Даже бывалому моряку сложно было бы найти лазейку.       Люси стояла, опершись о борт, и, щурясь, наблюдала за тем, как Ромео ловко спускается по вантам, обвязав черный флаг вокруг своей талии, чтобы тот не унесло ветром. Нацу вертелся тут же, готовясь перехватить мальчишку, если тот вдруг потеряет опору. Однако юнга спустился на палубу без каких-либо непредвиденных приключений и лишь благодарно кивнул пирату.       Капитан стоял у штурвала, заменив рулевого на его дневном посту, и плавно вел свой маневренный корабль между начинавшимися у берега мелями.       — Слева по борту риф, капитан! — отрапортовал впередсмотрящий, приложив ладонь к виску козырьком.       Зереф благодарно кивнул и выкрутил штурвал вправо. Нагромождение из остроконечных скал, почти до верхушки скрытых лазурной водой залива, благополучно миновало борт «Дракона». Люси невольно содрогнулась, представив, что было бы, наткнувшись они на подобное во время того злополучного шторма. От брига не осталось бы и дощечки.       Порт приветствовал их оглушительным гомоном чаек и людских голосов. Пара птиц, привлеченных новым судном, совершенно безбоязненно слетели на борт и теперь деловито топтались по палубе среди ухмыляющихся и смеющихся моряков. Ромео подкинул одной из чаек крохотную рыбешку, стащенную им у корабельного повара из-под носа. Птица с готовностью склюнула ее с досок и засеменила в сторону юнги в надежде на новое угощение.       — У меня больше нет, — покачал головой мальчишка и показал ей пустые карманы. Люси готова была поклясться, что птица выглядела обиженной.       — Кажется, она считает себя обманутой, — усмехнулся подошедший ближе канонир, снова жуя в зубах тонкий зеленый стебелек. Ромео тихо рассмеялся и позволил Грею потрепать себя по голове — юнгу тут любили. Это девушка поняла в первые же дни близкого с ним знакомства. Даже квартирмейстер относилась к нему с несвойственной ей снисходительностью, сквозь пальцы глядя на мелкие его промахи.       Канонир с усмешкой перевел взгляд на стоящую рядом девушку. Люси мгновенно напряглась, отвлекшись от своих мыслей. Чайка, осознав, что больше подачек не дождется, обиженно щелкнула клювом и закосолапила в сторону приманивающего ее Макса.       — Тебе явно нужна другая одежда, красотка, — в глазах Грея сверкнуло что-то маниакальное. — Юбка порвана.       — Я знаю, — графиня вздернула голову, невольно рукой запахивая дыру в ткани. — А ты, похоже, в принципе отрицаешь одежду, да?       Канонир опустил взгляд вниз, разглядывая собственные короткие, до колен, штаны. Кроме них на моряке не было абсолютно ничего. Даже самой худой майки.       — А тебе не нравится? — он многозначительно ей подмигнул и шагнул ближе. Люси подалась назад — путей отступления у нее было немного. Либо убегать от настойчивого моряка по всей палубе, либо малодушно сигануть за борт, надеясь, что он не умеет плавать.       — Мне не нравится, айсберг, — на плечо канонира опустилась тяжелая рука. Подкравшийся абсолютно бесшумно Нацу жестко улыбался, явно будучи недовольным оказанным пленнице вниманием. Девушка с явным облегчением выдохнула, отцепляя пальцы от перил.       — Это не по-братски, Саламандр, — протянул Грей. Люси насупилась, чувствуя его липкий взгляд на себе — канонир буквально ощупывал ее. Так же было и в тот день, когда она оказалась на этом судне. Ее сверлили точно такими же жадными взглядами. — Единственная баба на корабле, а ты не делишься.       — Единственная? — недоуменно моргнул Ромео. — А как же квартирмейстер?       Напряжение разом схлынуло, и оба пирата расхохотались. Проходящая мимо Эрза Скарлет вопросительно приподняла бровь, но Люси поспешно пожала плечами, показывая, что сама не в курсе происходящего. Юнга лишь кидал на всех непонимающие взгляды, а после обиженно скрестил руки на груди.       — Квартирмейстер — мужик, — авторитетно заявил услышавший юнгу боцман, осматривая якорный шпиль.       Люси заметила, как Эрза закатила глаза, и удивленно хихикнула. Она не ожидала, что эта «железная» женщина способна вот так просто выражать свои эмоции. Скарлет кинула на Эльфмана испепеляющий взгляд, но тот лишь развел руками, широко и добродушно улыбаясь.       — Смотри, как бы она из тебя женщину не сделала, — усмехнулся канонир, ловко увернувшись от мощного подзатыльника. Эрза хмыкнула, но не растерялась и отвесила затрещину заново зашедшемуся в смехе Драгнилу.       — За что? — поморщился Нацу, потирая саднящий затылок.       — Профилактика, — назидательно фыркнула квартирмейстер.       Люси изумленно хлопала глазами — пираты вели себя так, будто и не были злобными разбойниками, бичом всех близлежащих вод. Они вполне спокойно и совершенно по-дружески обращались с не столь давним пленником. Даже капитан, казавшийся таким холодным, расчетливым и жестоким, снисходительно поглядывал на этого странного, но такого яркого и невероятно живого парня. Нацу напоминал пламя — теплое, живое, настоящее. Рядом с ним даже самая темная ночь на борту брига становилась светлее. Только рядом с ним девушка ощущала себя в относительной безопасности, хотя и чувствовала, что грядет что-то гораздо, гораздо большее Что-то, что может в очередной кардинально изменить ее жизнь.       — Боцман! Якорь к отдаче готовить! — зычно крикнул капитан, вплотную подведя «Дракона» к берегу. По подмосткам носились люди, перекрикивались и исполняли бесконечные поручения. Несколько портовых служащих терпеливо ожидали, когда с борта судна им сбросят шкоты. Один из мужчин, заметив нерешительно мнущуюся на палубе девушку, залихватски свистнул и приветственно махнул вмиг отшатнувшейся в сторону графине рукой. Она невольно прижала руки к груди, закрывая порванный ворот платья, и окинула простолюдина холодным взглядом, который никак не вязался с ее растрепанным видом.       — Есть! — боцман принялся раскручивать якорный шпиль. К нему мгновенно присоединились еще три матроса, и дело пошло гораздо быстрее.       — Швартовы с правого борта готовить!       — Без меня на берег — ни ногой, — тихо шепнул Нацу девушке, на секунду крепко сжав ее плечо. Люси кивнула, осознавая, что сама уж точно не ступит на пирс, где ее уже заметила добрая половина снующих в поисках дела мужчин. Драгнил коротко взглянул ей в глаза, чтобы убедиться в искренности. Похоже, увиденное его удовлетворило, и он, обмотав вокруг руки один из длинных тросов, вместе с юнгой и еще несколькими крепкими матросами вскочил на край борта, ожидая команды. Люси не сводила с него взгляда и поэтому заметила, как мужчина повернул голову и обменялся с капитаном долгими взглядами.       — Крепить швартовы! — приказал Зереф.       — Есть! — крикнул Нацу и, оттолкнувшись ногами, спрыгнул на подмосток вместе с остальными, тут же до треска натягивая трос. Выровняв судно так, чтобы оно бортом не касалось лесов, но, тем не менее, не было слишком далеко для того, чтобы спустить трап, мужчины во главе с Драгнилом принялись крепить швартовы к толстым чугунным кнехтам.       Едва все тросы были надежно обвязаны вокруг тумб, в воду погрузился якорь, знаменуя то, что «Дракон» благополучно причалил в порту города Круор.       Девушка невольно улыбнулась, слыша торжествующие крики команды и видя, как недавние пираты, ныне притворяющиеся простыми матросами на торговом судне, обнимаются и практически прыгают от счастья. Они пережили страшную бурю, выбрались из настоящей бездны и благополучно добрались до берега, не растеряв своего оптимизма и любви к жизни. И невольно девушка начинала перенимать их настроение.       Но страх незнакомой страны оставался. Люси уже с корабля видела людей в цепях, что перетаскивали тяжелые мешки с ближайшего шлюпа. И что самое ужасное — среди них были женщины. На берегу красовались грубо сколоченные сараи с зарешеченными дверьми. Не стоило труда догадаться, для чего все это было построено — неподалеку возвышался во всей своей отталкивающей «красоте» помост, с которого и торговали людьми.       Сейчас он был пуст, и его охранял скучающий стражник в криво нахлобученном шлеме с пожухлым синим пером, выдранным из хвоста неизвестной птицы.       Заметив тонкого, болезненного на вид паренька в кандалах, графиня невольно опустила взгляд на свои руки. Нежная белая кожа запястий не выглядела способной выдержать груз оков.        — Добро пожаловать в город Круор, Люси, — произнес позади нее глубокий бархатный голос. Девушка, вздрогнув, обернулась и встретилась взглядом с темными глазами капитана. Зереф нарочито деловито оправил ворот своего плаща, стряхнув с него несуществующие пылинки, и холодно улыбнулся. — Если пожелаете, то я с радостью устрою вам экскурсию.       «Ага, — подумала девушка, отступив на добрый шаг назад, чтобы капитан не смог до нее дотронуться, — до ближайшего рынка».       — Нет, не пожелаю, — осторожно ответила она, бросив молящий взгляд в сторону Нацу Драгнила. Тот что-то бурно втолковывал потупившемуся матросу, что неровно закрепил швартовый. Мужчина, который на вид был явно взрослее поучающего его пирата, виновато покачивался с пятки на носок и даже не пытался вставить и слова.       Капитан пиратского корабля лишь проследил за ее взглядом и с долей недоверия и удивления уставился на собственного брата. Нацу, будто ощутив направленное на него внимание, прекратил тягать моряка за шиворот и полуобернулся, вопросительно приподняв брови.       — Я вижу, вы нашли себе провожающего, — Зереф с усмешкой склонил голову, глядя, как Драгнил, заметив рядом с ним свою подопечную, направляется обратно на палубу, не забыв бросить провинившемуся пирату пару ласковых на прощание.       — Я не…       Капитан взмахнул рукой, останавливая поток сбивчивых оправданий. Он шагнул к ней, вынудив напряженно сглотнуть, и протянул руку к ее лицу. Пальцами мужчина ухватил ее за подбородок и резко заставил повернуть голову. Девушка встретилась взглядом с поднявшимся на палубу Драгнилом. Пират замер, напряженно глядя за действиями капитана. Зереф внимательно вглядывался во что-то, ей недоступное, — она чувствовала его взгляд на себе, но не понимала, почему мужчина молчит и не двигается. В какое-то мгновение она с удивлением услышала, как капитан насмешливо хмыкнул. Его палец скользнул по чувствительному месту за ухом, и девушку пробрала дрожь.       — Неплохо, Нацу, — одобрительно произнес он, выпустив графиню и подтолкнув ее в сторону брата. — Совсем неплохо. Но этого мало, чтобы убедить меня.       Люси непонимающе дотронулась до своего уха и, задохнувшись от возмущения, почувствовала на собственной коже неровность, похожую на шрам или след от ожога. Она метнула испепеляющий взгляд на мрачного пирата.       — Посмотрим, — ответил Нацу капитану, ухватив девушку за свободную руку, и встал перед ней, словно пытаясь заслонить.       Их взгляды скрестились, подобно двум острейшим саблям. Проходящий, было, мимо канонир, заметив это сражение, поспешил повернуть обратно и сойти на берег окольными путями, а не по установленному трапу. Палуба вокруг них стремительно опустела. Даже квартирмейстер настороженно замерла, положив ладонь на эфес своего меча.       — Что ж, — сощурился капитан, а после усмехнулся — холодно так, пугающе. Люси невольно вцепилась в плечо Драгнила и выглядывала из-за него, будто напуганная кошка — из выпитой бочки с молоком. — Хорошо, — Зереф сложил руки за спиной и отступил на шаг назад. — Команде сойти с корабля!       — Есть! — прогремел хор недружных радостных голосов. Люди поспешили исполнить долгожданный приказ и попасть, наконец, на твердую землю. Капитан проводил галдящую вразнобой команду равнодушным взглядом и в последний раз взглянул на замерших пирата и графиню. — Добро пожаловать в город крови, госпожа Люси.       — Крови? — прошептала девушка. В ее светлую голову тут же с радостным жужжанием принялись вползать многочисленные догадки не самого радужного характера. Она, на самом деле, не столь много слышала об империи Исван — только то, что когда-то это воинственное государство пошло войной на Фиор и, в общем-то, ушло ни с чем, но значительно потрепало фиорские границы и приграничные города.       — Пошли, — потянул ее за собой Нацу в сторону трапа и прикрывая от пронзающих холодом глаз капитана.       Девушка осторожно ступила вслед за ним на пирс, чувствуя нахлынувшее волной облегчение — она вновь была на суше, не рискуя быть смытой штормовой волной или пьяным матросом. Хотя последних тут хватало. Драгнил крепко обхватил ее плечи и притиснул к себе, чтобы графиня не спотыкалась о ноги храпящих моряков. Грязные мужчины сидели прямиком среди многочисленных ящиков, бочек и сетей, то и дело прикладываясь к флягам или бутылкам. Кто-то пытался одновременно чистить рыбу — от несчастного водоплавающего остался один хребет с ободранными остатками мяса и чешуи. Девушка скривилась, когда пьяница, заискивающе улыбнувшись, попытался всунуть труп рыбешки ей в руку. Но Нацу так зыркнул на него, что мужик поспешил выкинуть свою добычу в ближайшую лужу, а после и сам нырнул следом за ней — вернее, просто не рассчитал равновесия и бультыхнулся в грязную, воняющую тухлятиной воду.       — Меня сейчас стошнит, — пробормотала графиня, приложив ладошку к губам.       — Это еще что, солнышко, — усмехнулся пират, галантно помогая ей перешагнуть через кучу выброшенных на пирс водорослей. — Могло быть хуже.       — Куда уж? — с отвращением спросила она.       — Ну, в эту лужу могла упасть ты, — пожал плечами Нацу.       Люси метнула на него искрометный взгляд, не прекращая прикрывать лицо ладонью.       — С чего ради? — спросила она, презрительно цыкнув. — Я твердо стою на ногах, в отличие от этого забулдыги, — девушка заметила, что пират изо всех сил пытается выдать смех за кашель. — И графини не падают в лужи.       — Ага, — подозрительно покладисто кивнул парень, перехватив ее за предплечье, — они изящно в них садятся, — девушка не успела и пискнуть, как ее настиг несильный толчок в бок. Она с криком, поднявшим всех ближайших чаек с их насиженных мест, нырнула с головой в лужу. Тут же вскинув голову, чтобы не захлебнуться в зловонной жиже, она в бессильной ярости шлепнула руками по мутной воде. Грязь в луже достигала лодыжек, и, без сомнения, девушка теперь не отмоется.       Нацу откровенно хохотал. Согнувшись пополам и опираясь для верности на фонарный столб, пират захлебывался смехом, глядя на расстроенную графиню. Девушка, скуля от отвращения, пыталась хоть как-то привести волосы в порядок и встать. Ноги ее разъезжались в противоположные стороны, а ухватиться было не за что.       — Гад! — прорыдала она, едва ли не на четвереньках выползая из лужи. — Придурок! Идиот! — девушка окинула себя бесконечно печальным взглядом. — Свинья!       — Вот последнее утверждение довольно спорное, — вновь расхохотался мужчина. — Свинья тут скорее ты.       Люси сжала кулаки, гневно раздувая ноздри. Платье ее теперь окончательно превратилось в негодную для ношения тряпку, от нее воняло тухлой рыбой и водорослями, да и еще бог знает чем. Желание придушить гадкого пирата теперь с удвоенной силой взыграло в ней, и девушка, опустив руки в мутную воду, нащупала скользкие комья грязи и ила. Сжав мерзкую субстанцию в пальцах и пытаясь удержать накатывающие волны тошноты, Люси замахнулась и с воинственным криком запустила комом в не успевшего среагировать Драгнила.       — В яблочко! — она победно вскинула руки, злорадно улыбаясь: Нацу, с отвращением отплевываясь, счищал грязь с лица и шеи, гневно сверкая в ее сторону серыми глазами.       — Ах так, госпожа графиня изволит грязью кидаться, — прошипел он, хрустнув пальцами. Люси мгновенно насторожилась, растеряв часть своего пыла, и с противными хлюпающими звуками отступила назад в попытке дезертировать с поля боя.       Но человек перед ней был пиратом — его бы не разжалобил даже белый флаг.       — Ну держитесь, миледи, — многообещающе улыбнулся он, без единого сомнения запустив руки в зловонную жижу. Тут же в девушку полетел увесистый ком грязи, от которого она с писком увернулась, едва вновь не окунувшись в лужу — ноги разъезжались словно у пьяного танцора на льду.       Нацу вновь запустил руки в воду.       — Ты не посмеешь… — она вскинула ладонь и погрозила пирату пальцем. — Ты не сделаешь этого…       — Да вы меня совсем не знаете, — ухмыльнулся тот. — Залп!       Вонючая жижа с противным хлюпом влепилась девушке в район ключиц. Люси не сумела удержать равновесия и вновь оказалась сидящей в луже под громкий торжествующий смешок пирата. Нацу отряхнулся, будто вымокший пес, и спокойно вытер ладони о собственные штаны.       Графиня, окончательно расстроенная своим поражением, неловко поднялась на ноги и обиженно поковыляла в сторону ближайшего помоста, задрав юбку так, чтобы ее концы не тащились по грязи. Впрочем, ткань и без того была безнадежно испорчена.       — Я тебя ненавижу, — отчаянно выдохнула она, в отчаянии всплеснув руками и не представляя, как в таком виде она вообще будет ходить по городу.       — Нет, — передернул плечами Нацу, подойдя к ней и отлепив от ее лба приклеившийся пожухлый листик от водорослей. — Не ненавидишь. Не любишь, презираешь, терпеть не можешь, — Нацу смерил ее слегка укоризненным взглядом, — но не ненавидишь. Ненависть — слишком громкое слово. Ты не знаешь, что такое ненависть.       — А ты знаешь? — раздраженно ответила ему графиня, выжимая воду из волос. Однако, вопреки ее ожиданиям, тот промолчал — не стал привычно отшучиваться или язвить. Он только тихо хмыкнул и неопределенно качнул головой, явно не желая ей отвечать.       — Пойдем, — Драгнил первым сдвинулся со своего места и поманил девушку за собой. Люси вынуждена была поспешить за ним, на ходу продолжив выжимать воду отовсюду, откуда можно было.       — Куда ты меня ведешь? — девушка ухватила его за локоть, пытаясь не потеряться в разрастающейся толпе. Чем дальше они отходили от порта, тем больше Круор походил именно на город, а не на склад с тухлой рыбой и пьяницами. Порт медленно перешел в лабиринт переулков и мостовых — люди серыми тенями ютились в тупиках, бродили меж серых от пыли стен, громко и с руганью спорили с торговцами в неухоженных лавках. Вот только помимо обычных горожан рядом с ними неизменно шагали скованные не люди — а тени людей. Рабы.       — В ближайшую таверну. В этом городе мы ненадолго, но мне осточертело ночевать на корабле, — пожал плечами Нацу, словно не замечая того, что происходило вокруг него. — Да и тебе, думаю, тоже, — он усмехнулся, удобнее перехватив ее руку. — И ванная вам тоже не помешает, миледи.       Девушка кинула на него испепеляющий взгляд.       — Сам чистотой не блещешь, животное.       — Мне по статусу положено.       — Быть животным?       — Не мыться, — Нацу хохотнул. — Смотри по сторонам, принцесса. Не хватало еще, чтобы ты вновь в луже оказалась.       — Хам, — в который раз констатировала девушка, надувшись, и уже молча продолжила идти рядом со своим спутником, не выпустив, тем не менее, его локтя.       Пугающая нищета тлетворного района, в котором они оказались, отвращала ее. Люси сглотнула, когда встретила взгляд худой босоногой женщины с болезненно-желтым лицом. На ее тонких запястьях красовались начищенные до блеска металлические браслеты. В дрожащих руках она держала корзину со слегка пожухлыми цветами — кажется, тюльпанами — и без слов протягивала их проходящим людям. Вот только никому эти цветы не были нужны.       — Эй, — она потянула Драгнила за край его вездесущего шарфа, вынудив остановиться. Пират воззрился на нее укоризненным и вопросительным взглядом. — У тебя деньги есть?       — А зачем тебе мои деньги? — насторожился Нацу.       — Мне цветы нужны, — неубедительно буркнула графиня, вновь взглянув на бедную женщину. Та, заметив ее взгляд, робко улыбнулась и протянула корзину, вопросительно сведя тонкие черные брови.       — Перебьешься, — сузил глаза пират и грубо подтолкнул ее в спину. Девушка поджала губы и виновато отвела взгляд от нищенки. Женщина мгновенно опустила уголки сухих, покрытых коростами губ и будто бы стала еще серее, чем была до этого. Хартфилия ощутила себя виноватой.       Однако Нацу с мрачным видом полез в карман и извлек оттуда несколько звякнувших серебряков. Девушка удивленно моргнула — пират приблизился к женщине и, игнорируя радостно протянутую корзину, кинул деньги прямо поверх лежащих на ее дне цветов. Словно громом пораженная бедняжка застыла в нерешительности, не представляя, чем заслужила подаяние.       Мужчина же, вновь подхватив свою смолкнувшую спутницу под локоть, поволок ее в сторону распахнутой настежь двери трактира. Девушка внимательно вгляделась в его лицо — губы были жестко сжаты, глаза превратились в застывшую сталь. По ним невозможно было понять, о чем он думает.       И Люси поняла, что Нацу был прав — она совершенно его не знала.