Трое проклятых

      Девушка сидела перед зеркалом, напряженно закусив пухлую нижнюю губу и пытаясь как можно ровнее вплести в волосы ленту. Ее спутник где-то бессовестно пропадал, оставив наедине с совершенно пустой комнатой, в которой, к слову, была только одна кровать. Одна. Чертова. Кровать. Односпальная. С одной плоской подушкой и одним поеденным молью покрывалом. Один стул. Одно зеркало. Тусклая лампа на прикроватном столике. Выцветший коврик у двери.       Все в этой комнате говорило о том, что рассчитана она на одного постояльца. А не на двух. О чем девушка незамедлительно сообщила пирату, который, едва зайдя внутрь, с блаженным стоном завалился на постель, намереваясь отправиться в очередное плавание в мир сновидений.       — Я не собираюсь спать с тобой в одной кровати, — заявила она, скрестив руки на груди и угрожающе нависнув над недовольным мужчиной. Нацу же, презрительно фыркнув, спрятал голову под подушкой. Люси зло сощурилась и, вцепившись в колючий бок перьевой страдалицы, потянула ее на себя изо всех своих девичьих сил. — А ну поднимай свой пиратский зад и ищи мне отдельную кровать! Живо!       — Пиратский зад не согласен, — буркнул Драгнил и почесал вышеозначенную часть своего тела. — Пиратский зад хочет спать. И ни одна графская, — из-под подушки показалась взлохмаченная голова. Серые глаза остановили взгляд чуть пониже ее ключиц. Люси почувствовала, как вспыхнули ее щеки, и попыталась закрыть разорванный вырез своего платья, — грудь не посмеет ей помешать.       — Графская грудь, значит? — гневно раздувая ноздри, прошипела девушка.       — А эти выросты именуются как-то иначе? — с усмешкой, которую графине захотелось немедленно стереть с его наглого лица, поинтересовался пират и постриг бровями.       — Иди в задницу, животное, — девушка со всем своим отчаянием, злобой и смущением что есть силы пихнула мужчину ногой. Не ожидавший подвоха Драгнил вместе с покрывалом скатился на пол, громко и зло выругавшись.       — Графини не посылают людей в задницу, — буркнул он, потирая копчик, которым знатно приложился о доски.       — А я всего лишь служанка, — девушка гордо вздернула голову и присела в насмешливом реверансе. — Так что могу посылать кого угодно и куда угодно, — она цепко ухватила ошалевшего от ее напора пирата за шарф и попыталась уволочь в сторону двери. — И поэтому посылаю тебя за второй кроватью.       — А ванну с розами тебе не навести? — скривился Нацу и выдрал у нее многострадальную ткань, свирепо сверкнув глазами.       — Не отказалась бы, — хмыкнула она, чувствуя удовлетворение: пират явно сдался, а огрызался чисто из вредности. — Но сначала — кровать.       Драгнил закатил глаза с видом мученика, посылаемого на казнь, с остервенением поправил ножны и одернул свой черный жилет. Люси победно ему улыбнулась, ковыряя грязь, забившуюся под ногти. Этот бой она выиграла.       Нацу угрюмо направился к двери, но у самого порога обернулся и ожег девушку многообещающим взглядом своих серых с зелеными искрами глаз. На его губах расплылась столь же маниакальная ухмылка.       — Что ты задумал? — насторожившись, спросила графиня, понимая, что ничем хорошим такое вот его поведение ей не светит.       — Не расслабляйся, солнышко, — буквально пропел ей пират, медленно открыв дверь и шагнув в узкий коридор.       — Что ты… — Люси моргнула, но дверь уже с душераздирающим скрипом захлопнулась, скрыв мужчину от ее глаз. — Что это значит?!       Ответом ей послужили удаляющиеся шаги пирата и беспечный свист. Девушка сорвалась с места и распахнула дверь, намереваясь задать вопрос повторно, вот только Нацу явно предугадал ее ход и поэтому со скоростью вора, за которым гнался разъяренный хозяйский пес, скрылся на лестнице, ведущей на первый этаж.       Люси облизнула пересохшие губы и тихо ступила в коридор, освещенный тусклыми лампами. Ноги сами понесли ее к лестнице — снизу доносился гомон людских голосов, лилась музыка, слышался отзвук стучащих о столешницы кружек, звон посуды. А главное — пахло едой. Графиня прижала руки к заурчавшему животу, думая, стоит ли ей спускаться вслед за своим неуемным спутником, или лучше подождать его возвращения в безопасном пространстве грязной, похожей на склеп комнатки.       Выбор, кажется, был очевиден.       Но, едва ее нога коснулась первой, надрывно скрипнувшей ступени, как в тонкое запястье вцепилась чья-то рука. Люси вскинула голову, ожидая вновь увидеть нагловатое лицо пирата, однако на нее смотрели знакомые светло-зеленые глаза, которые она уже и не чаяла когда-нибудь увидеть. Ее свободная рука взметнулась к губам, и она зажала ладонью рот, чтобы удержать рвущийся наружу всхлип.       Человек, столь же пораженный внезапной встречей, спешно поправил сползшие почти на кончик носа очки и обескуражено улыбнулся.       — Люсьена Хартфилия, — выдохнул он, нервно облизнувшись, — собственной персоной.       — Капитан Калленз, — прошептала она, дрожащими руками вцепляясь в его изорванный камзол. — Но как…       Тот лишь качнул головой и привлек свою бывшую пассажирку к себе, чувствуя, как дрожит девушка. Люси не плакала — все слезы она давно уже выплакала. Еще в тот момент, когда «Звездная река» на ее глазах уходила ко дну вместе со всем экипажем. Оказалось — не всем.       — Я скрылся под перевернутой шлюпкой, — пояснил Локи, мягко гладя ее по волосам, — воздуха там хватило на несколько часов. Как раз на то, чтобы пираты успели отплыть, — он нахмурился и мягко отстранил графиню от себя. — Что с вашими волосами?       — Пришлось их слегка… остричь, — нервно усмехнулась она.       — Остричь? — Локи строго поджал губы и оглянулся, ища взглядом что-то, девушке не ведомое. — Как вы тут оказались? Я считал вас погибшей.       — Как и я — вас, — отозвалась с грустной улыбкой графиня, мягко держа его за предплечья.       Капитан изменился с их последней встречи — рыжие волосы отросли и достигали длинной плеч, поэтому мужчина собрал их в хвост. Кожа стала бледнее, на подбородке, щеках и шее виднелась щетина — к слову, она ему совершено не шла. Синий камзол выцвел и потерял «товарный» вид. Пуговиц не хватало, как и лычек на плечах. Ткань протерлась в некоторых местах и явно была залатана в спешке. Живые, сверкающие ранее глаза утеряли часть своего блеска, а от их обладателя пахло выпивкой и плесенью.       Человек, стоящий перед ней, больше не был гордым капитаном огромного и прекрасного корабля. О былом величии напоминала, пожалуй, только начищенная до блеска бляшка на его поясе, изображавшая лежащую поверх якоря розу ветров, которую овивала нитка жемчуга.       — Вы — пьяница, — выдохнула пораженная догадкой девушка, невольно отдернув руки. Капитан неопределенно покачал головой, горько скривив губы в подобии былой улыбки, которой раньше с легкостью покорял многочисленных женщин. — Почему вы не вернулись назад?       — Я не мог, — передернул плечами мужчина, нервно заломив пальцы. — Я позволил пиратам погубить едва ли не флагман нашего флота, — он усмехнулся и обратил скептический взгляд на собеседницу, разведя руками. — Как думаете, миледи, меня бы приняли дома с распростертыми объятиями?       Графиня стушевалась, не представляя, что она может сказать в ответ. Она знала, что подобное Каллензу бы не простили. Самое малое, чем он мог бы отделаться — тюремным заключением. Потерять целый корабль в сражении с пиратским бригом — непозволительная роскошь для довольно-таки прославленного молодого капитана.       — А команда? — спросила она. — Хоть кто-нибудь выжил?       — Не знаю, — покачал головой мужчина. — Не видел.       Он потянулся к своему потрепанному ремню и снял с него флягу. Пальцы его нервно подрагивали. Бывший капитан приложился к горлышку и сделал несколько громких, судорожных глотков. Девушка сморщилась — даже Нацу пил гораздо изящнее, нежели этот человек, лишившийся всего, что у него когда-либо было.       Всего?       — А ваша семья? — спросила Люси, испытующе глядя на Калленза, пытаясь разглядеть хоть какую-то стоящую эмоцию. Но тот лишь скривился и тяжело оперся на лестничные перила, пытаясь завинтить крышку на фляге так, чтобы не расплескать ее содержимое.       — Нет у меня семьи, — тихо буркнул Локи. — Не к кому возвращаться.       Девушка невольно подалась ближе, положив ладонь поверх его подрагивающих пальцев. Капитан удивленно моргнул и нерешительно поднял на нее взгляд своих светлых глаз. Губы его дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но не решился. Мужчина лишь повернул ладонь так, чтобы суметь переплести их пальцы. Люси растерянно склонила голову — его ладонь была прохладной, совсем не такой, как у знакомого ей пирата. Кожа столь же бледна, как и у нее самой, и не было каких-либо мозолей или следов от них. Капитан Калленз явно долгое время не прикасался к тросам и шкотам, не тягал грузов и не ставил парусов — не работал руками на собственном судне. Она, действительно, не помнила, чтобы этот человек хоть чем-то помогал матросам в их тяжелой работе.       — Госпожа? — отвлек ее неуверенный оклик. Девушка выдавила слабую улыбку и сильнее сжала его ладонь.       — Мне жаль, — промолвила она, — что у вас нет родных.       Локи благодарно кивнул.       — Вы здесь одна? — спросил мужчина, не выпуская ее руки и поправляя вновь сползшие на кончик носа очки.       Графиня осеклась, так как не знала, стоит ли говорить бывшему капитану правду о том, что с ней произошло после гибели «Звездной реки», про пиратов и про то, что ее заставляют мыть палубу и стирать пиратские панталоны. Про Нацу Драгнила, который…       — Нет, с ней я. А вот тебе, Калленз, советую отойти, пока я тебе голову не открутил.       … который стоял у подножья лестницы, уперев руки в бока, и испепелял их обоих страшным взглядом, от которого у девушки предательски затряслись поджилки.       — Н-нацу, — выдохнула она, стремительно отшатываясь в сторону от Локи и пытаясь расцепить их пальцы. Но Калленз, как назло, сделал захват еще сильнее и явно не намеревался вот так просто ее отпускать от себя. Девушка сама не понимала, почему ей так важно было освободить свою ладонь. Ведь, по сути, этот человек мог бы оказать ей неоценимую услугу — спасти от пиратов, помочь сбежать из-под надзора Нацу Драгнила. Да и он был, как-никак, чем-то вроде друга. Но руку будто жгло огнем — ей так не хотелось, чтобы ненавистный пират видел, как переплетены их пальцы. — Да отпустите вы меня наконец!       Локи обратил на нее светящийся недоверием и растерянной обидой взгляд, но покорно разжал пальцы. Графиня испуганно взглянула на по-прежнему замершего у подножия лестницы мужчину и завела руки за спину, будто это могло как-то сгладить обстановку.       Нацу, шумно выдохнув, промаршировал по лестнице и, схватив ойкнувшую подопечную за тонкое плечо, увлек ее себе за спину, лицом повернувшись к бывшему капитану «Звездной реки».       — Я думал, ты мертв, — холодно заметил он, окинув стоящего презрительным взглядом. Локи в ответ удивленно моргнул и пьяно прищурился.       — Мы знакомы? — спросил он с таким недоверием в голосе, что девушка даже усомнилась в том, что Нацу действительно знает Калленза.       — Лучше, чем ты думаешь, пьянь, — ответил ему пират, угрожающе усмехнувшись. — Кажется, это я вытащил твою задницу из самой высокой башни в Фиоре, нет?       — Саламандр? — охнул Локи. В зеленых глазах полыхнуло узнавание, а на узких бледных губах расползлась знакомая девушке шаловливая ухмылка. Бывший капитан раскинул руки для объятия и шагнул пирату навстречу. — Как давно мы не виделись…       — Еще бы век тебя не видеть, — елейным голосом произнес Драгнил и, схватив подошедшего мужчину за шиворот, одним мощным толчком направил его в полет до ближайшей стены. Графиня в испуге вскрикнула и подалась следом, намереваясь если не поймать, то хотя бы пожалеть пьяного бедолагу, но ее остановила резко вытянутая рука Нацу Драгнила. Серые глаза насмешливо и опасно сверкнули. Девушка замерла, невольно вцепившись в его запястье тонкими пальцами. — С этим прохвостом и не такое случалось, миледи. Удар о стену для него сущий пустяк.       Люси вновь взглянула на пострадавшего Калленза — тот, охая и пошатываясь, поднялся на ноги и теперь сверлил пирата раздраженным взглядом.       — Все еще сердишься? — прохрипел Локи, потирая ушибленное колено. — Я же извинился.       — Ага, — иронично выгнул бровь Драгнил, — трижды, — он прищурился. — И я все равно сидел за решеткой, ожидая, когда мне накинут на голову мешок!       — Но не накинули же, — буркнул Калленз.       — Лишь потому, что я оказался вертлявым сукиным сыном, — с сарказмом протянул пират. — Но не благодаря тебе, — он сморщился. — Иди и проспись, бравый капитан, от тебя воняет дешевым пойлом и свиньями, — Локи скривился, будто ему наступили на больную мозоль.       — И что потом? — поинтересовался Калленз.       — А потом мы поговорим, — просто ответил ему Нацу, пожав плечами, и подтолкнул графиню в сторону комнаты, откуда она вышла и, очевидно, нажила этим проблем себе на голову. Это девушка поняла по тому, как холодом сверкали серые глаза пирата, не предвещая ничего хорошего. Совсем ничего.       — Будь ты проклят, — зло прошипел Калленз, вполне однозначно закатывая рукава своего рваного камзола. — Сначала ты объяснишь мне, почему рядом с тобой графиня! — он сощурил и без того заплывшие глаза. — Он держит вас в плену, верно, миледи? — Люси вздрогнула, почувствовав, как Нацу до боли сжал ее плечи. За ее спиной раздавалось чересчур спокойное, ровное дыхание — пират явно изо всех сил сдерживался, чтобы не ударить пьяного мужчину. Девушка сжалась под пристальным взглядом Калленза и неопределенно мотнула головой, в тщетной попытке хоть как-то избежать беды. — Госпожа, не бойтесь говорить правду! — светлые глаза лихорадочно блестели, будто у смертельно-больного безумца. Локи в спешке кинулся к ней и крепко ухватил девушку за руку — его ладони были мокрыми от пота. — Вы ведь не можете находиться с ним добровольно!       — Это еще почему? — процедил Нацу, не без удовольствия наблюдая из-за плеча девушки за тем, как она со страхом и отвращением пытается освободиться от хватки длинных пальцев. Пират, видя полнейшую безуспешность этих попыток, сжалился и, протянув руку, вцепился в локоть капитана, вдавив ногти в его бледную кожу с такой силой, что мужчина от боли вынужден был выпустить девушку. Люси хотела уже простодушно пуститься в бегство, но ее остановило горячее дыхание у самого уха. Нацу вплотную наклонился к ней — она ощущала, каждое движение его груди, слышала каждый шелестящий выдох, почти физически чувствовала каждый взмах его ресниц. От происходящего тело ее вытянулось в струну, и по позвоночнику то и дело проносились просто-таки адские табуны мурашек — будто жуки под кожей ползали. — Неужели я вас чем-то не устраиваю, госпожа? — буквально проурчал ей на ухо Нацу, и в его обманчиво-ласковом голосе слышалась самая настоящая угроза.       — Ты пират, — прорычал Локи, тоже услышавший его издевательский вопрос.       — И что с того? — горячая ладонь мужчины мягко легла на тонкие плечи девушки. Люси же сверлила взглядом грязный пол под своими ногами, надеясь, что беда пройдет стороной и ее не заденет.       Наивная.       — Ты насильник и убийца, — Калленз практически сиял бешенством и яростью. Таким Люси его никогда не видела, и эта сторона некогда одного из лучших капитанов ее родного флота была ей совсем не по душе. — Я видел, на что ты способен, — девушка вынуждена была шагнуть назад — пират оттеснил ее себе за спину, выставив в сторону руку, чтобы в случае борьбы не позволить Локи Каллензу схватить графиню. Люси удивленно моргнула — он, что, пытается ее… защитить? От ее же собственного друга? Но при очередном взгляде на стоящего перед ними мужчину она с внезапной грустью поняла, что другом тот как раз таки больше не является. По-крайней мере до тех пор, покуда не проспится. А там уже будет видно, кто и на чьей стороне будет ром глотать.       А Калленз, по-видимому, вошел в раж: он совершенно бессовестным образом продолжал наступать на не сдвинувшегося ни на шаг пирата, тыча ему в грудь пальцем с таким остервенением, будто надеялся таким вот несуразным образом продолбить у него в ребрах дырку.       — Я видел, как ты убивал, — голос его от ярости взлетел еще на октаву, — видел, как ты и твои оголтелые отбросы отправляете суда и людей на морское дно, слышал, как кричат ваши жертвы и как вы глумитесь над их страданиями! Я все это сам пережил, черт тебя дери, Драгнил! — от подобных обвинений девушке стало несколько некомфортно — она с прищуром взглянула на своего защитника, понимая, что Калленз наверняка не просто так кидается столь громкими словами. Нужно быть настороже. — И поэтому госпоже не место рядом с таким ублюдком, как ты!       Тут уже Нацу не выдержал. Сжав челюсти, он без единого сомнения впечатал кулак охамевшему сопернику в район подбородка. Люси вскрикнула, отдернувшись в сторону, — она отчетливо услышала, как хрустнула чья-то кость. Локи даже не застонал, скорее, завыл, но, к чести своей, устоял на ногах, прижав ладонь к пострадавшему месту. Нацу же молча одним стремительным шагом преодолел разделяющее их расстояние и резким ударом колена в живот вынудил мужчину практически сложиться пополам. Следующий удар локтем по хребту повалил бывшего капитана на пол.       Пират с отвращением скривил губы, глядя на жалобно поскуливающего соперника, что разлегся у его ног помятым ковриком.       — Дважды подумай перед тем, как что-то подобное ляпнуть пирату, Калленз, — усмехнулся он, уже совершенно беззлобно пнув того в бок. Люси поморщилась и инстинктивно потерла собственные ребра, будто это ей прилетел последний нагоняй от Драгнила.       Калленз с трудом разлепил глаза — пространство вокруг плыло и двоилось. Накатывала тошнота — он не мог понять, где верх, а где, собственно, низ. Но одно он видел довольно отчетливо — ноги ненавистного пирата и расплывчатое пятно света, исходящее со стороны лестницы.       Гениальный план мгновенно созрел в мутной от алкоголя и побоев голове.       Локи жестом умирающего зверя вцепился в лодыжку Драгнила и с воем из последних оставшихся сил дернул свою «добычу» на себя. Нацу от неожиданности выругался и, не удержав равновесия, отправился в эпичный полет по лестнице вплоть до первого этажа, пересчитав ребрами все одиннадцать неровных деревянных ступеней. Уже внизу он знатно приложился виском о ножку древнего, как сам мир, стола и едва не лишился сознания.       — Нацу! — Люси, подобрав юбки, спешно кинулась за ним, не забывая, однако, на ходу держаться за хлипенькие перила — уж что-что, а за свою шкурку она переживала, поэтому перспективка бежать стремглав вниз по кривой лестнице ей не улыбалась.       Слетев на первый этаж, подобно неуклюжей подстреленной чайке, девушка упала рядом с ошеломленно моргающим пиратом на колени под смешки ближайших посетителей таверны, что не без интереса вот уже около пяти минут седили за всем происходящим на их глазах действом. Руками она обхватила его лицо и пытливо в него заглянула. Нацу поморщился и угрюмо ей кивнул, дав понять, что он жив и на тот свет явно не собирается. Девушка, прикусив щеку изнутри, осторожно дотронулась кончиком пальца до его пострадавшего виска, вторая рука в то же время мягко исследовала незнамо как разбитую при падении губу.       — У тебя кровь, — констатировала графиня.       — Знаю, — хрипло буркнул Драгнил, морщась и прощупывая собственные ребра на предмет их внезапной поломки.       — И губа рассечена, — как бы между прочим продолжила Люси, пожав плечами. Руки она уже положила себе на колени, нервно растирая его кровь меж пальцами.       — Знаю, — все так же хмуро бросил в ответ пират, осторожно поднимаясь на ноги.       — И головой ты ударился, — в ее тонком голосе слышалась уже откровенная обида. Мужчина нагло игнорировал ее заботу. И девушка просто из природной своей вредности решила свалить его неблагодарность на тот самый злополучный удар.       — Я-то хотя бы сейчас ударился, — фыркнул Нацу, языком проведя по ранке на губе, — а вот ты явно уже давно головой приложилась обо что-то твердое, — в груди у девушки волнами вскипело возмущение. Не дав ей огрызнуться и затеять очередной скандал, Нацу решил все же уточнить, что именно он имел в виду: — Я тебе велел в комнате сидеть! Какой дьявол тебя наружу потащил, а?       — Я пошла за тобой! — обвиняющее ткнула его пальцем в грудь девушка, гневно сведя тонкие брови к переносице. Нацу не сумел удержать смешка — она была похожа на крохотного сердитого воробья. Он мог себе живо представить, как она в бессильной обиде клюет его своим маленьким носом и раздраженно хохлится.       — Я тебя не звал, — смягчил тон Нацу, беспечно растрепывая светлые локоны и пропуская меж пальцев синюю ленту — собственный подарок. Сказать честно, ему льстило то, что она ее по-прежнему носит.       — А мне и не нужно твое чертово приглашение, — Люси уперла руки в бока, выпятив нижнюю губу, подобно обиженному ребенку.       — Эй! — спорщики вынуждены были вздернуть головы и посмотреть на лестницу. Светловолосый вышибала, подпоясанный цветастым платком, держал уплывшего в запойную нирвану Калленза за шиворот, словно нашкодившего щенка. Тот не подавал признаков сознания, кажется, даже не дышал. Человек встряхнул его, надеясь пробудить, но ожидаемого результата не добился. Откинув с правого плеча мешающуюся белую косу, мужчина вопросительно взглянул на колоритную парочку. — Ваш знакомый?       — К сожалению, — подтвердил Нацу, скривив губы. Люси угрюмо кивнула, не прекращая сверлить пирата оскорбленным взглядом. Драгнил же, глубоко вздохнув, схватил спутницу чуть выше локтя и настойчиво отволок в сторону лестницы, затолкав в темный угол, куда не могли проникнуть любопытные взгляды зевак. Девушка вяло пыталась вырваться, уже зная, что ее попытки не увенчаются успехом. Нацу развернул ее к себе лицом и встряхнул, словно мешок с потрохами: — Иди в комнату. И не смей куда-либо повернуть, ясно? — графиня упрямо вздернула голову. Нацу сжал сильными пальцами ее подбородок и вынудил опустить ее обратно. — Люси, вернись в комнату. Я разберусь с Каллензом и приду, — в его глазах сверкнуло что-то очень и очень угрожающее. Это что-то мгновенно сбило с графини всю ее напускную спесь, и девушка вновь стала напоминать этакого пугливого воробья. — И если тебя, не приведите боги, там не будет…       — Я там буду, — мгновенно среагировала на еще не высказанную угрозу Люси. — Не волнуйся. Мне хватило приключений на сегодня.       Нацу недоверчиво хмыкнул.       — Надеюсь, что это и вправду так, солнышко, — ответил он и взглядом указал ей на лестницу, где по-прежнему ждал каких-либо действий высокий беловолосый вышибала, насмешливо щуря светло-карие, почти что желтые, глаза.       Девушка послушно побрела к лестнице. Миновав вышибалу с «мертвым грузом», она горько сглотнула и даже на секунду замерла в нерешительности — внутри скреблась тонкими, смертельно-острыми коготочками вина. Ведь, по сути, она просто сдала старого своего друга в руки пирата, по словам Локи, убийцы и последнего негодяя. Правда все то, что она видела, все то, что чувствовала рядом с Нацу, резко противоречило всему бреду, что в пьяном запале изверг из себя Локи Калленз.       Но вновь в голове всплыло воспоминание о том, как Нацу бросил деньги несчастной нищенке, и то, как жестко и угрожающе он, порою, глядел в ее — Люси — сторону. Она же совершенно его не знала.       Рука взметнулась к лицу против ее воли — пальцы кротко коснулись губ, все еще помнящих урванный в тесной каютке поцелуй над лоханью с грязными пиратскими одеждами. Жар огня, дым, сладость рома и горечь морской соли — самое странное сочетание из возможных, но тело все еще хранило этот вкус.       Люси выпрямилась и медленно полуобернулась — Нацу продолжал смотреть ей вслед предупреждающим взором. Встретив задумчивый взгляд спутницы, он молча кивнул ей на коридор, ведущий к комнатам. Сильные руки были скрещены на груди — жест надежности и непоколебимости. Люси поняла — она не посмеет его ослушаться в очередной раз. Нет. Дело отнюдь не в страхе или робости. Просто… не сможет.       Нацу ей доверяет.       Девушка, не произнеся ни слова, развернулась и поспешила в распахнутую дверь их небольшой комнаты. Едва она переступила порог, как спустя какие-то несколько секунд, в замочной скважине заскрежетал ключ.       Или не доверяет.       Люси уныло плюхнулась на кровать, нервно пряча прядь волос за ухо — она опять в нем ошиблась. И совершенно точно никогда не поймет Нацу Драгнила.       Оглядевшись в поисках ну хоть какого-нибудь занятия, девушка не нашла ничего лучше, чем придвинуть колченогий стул к узкому заплеванному окну и, не без содрогания распахнув заляпанные неизвестно какими отходами створки, уставиться на проходящих внизу людей. Нищенка с цветами уже покинула свое место — в темном углу теперь никого не было. Лишь на неровных плитах, которыми устланы были здешние дороги, одиноко лежал истоптанный сотнями ног мертвеющий тюльпан.       Люси закусила губу — она ведь не приучена жить вот так: мыть полы, стирать одежду, прибирать остатки еды за моряками, исполнять всю ту грязную работу, которую ее вынудили делать на судне. По наитию и с помощью ненавязчивых подсказок все того же юнги девушка все-таки сумела мало-мальски научиться драить палубу, да управляться с пятнами на чьих-то штанах. Вот только хватит ли ей этого, чтобы обмануть капитана и команду? Хватит ли ей смелости и дальше дерзить окружающим ее пиратам? Хватит ли ей духу и дальше жить на корабле посреди разбойников и убийц, да еще и подстраиваться под их грубую речь? Ведь каждый раз произнося такие, казалось бы, простецкие слова как «гад» или, да простит ее вся фиорская знать, «задница», она чувствовала как содрогается все ее естество.       Графиня вздохнула и нервно потерла запястья. Ей было страшно. Страшнее, чем когда она была заперта в одном из трюмов «Дракона». Желание казаться сильной и острой на язык простолюдинкой отпало, а на его место давно уже пришло понимание, что в своем новоприобретенном статусе она пиратам и вовсе не нужна. Им легче избавиться от ненужного балласта. И самый лучший вариант — продать мешающуюся девицу на ближайшем рынке рабов. И если с корабля еще можно спрыгнуть в море, надеясь на благополучный исход (один шанс из тысячи, что ее не совсем безжизненное тело прибьет где-нибудь у берегов той же самой Фрезии), то из клетки ей уж точно не сбежать.       Девушка невольно перевесилась через подоконник, глядя на низко склоненные головы людей внизу — второй этаж таверны не слишком высился над землей. При желании — графиня прищурилась, оценивая свои шансы, — она могла бы протиснуться в окно и попробовать дотянуться ногой до козырька над дверью, а уже там как-нибудь спуститься на землю и дать деру до любого судна, отплывающего в Фиор.       Люси скептически выдохнула и покачала головой — с ее природной грацией больной остеохондрозом белки и ловкостью тюленя ей не то что на козырек запрыгнуть, даже из окна не вылезти. Разве что выпасть. Вниз головой. И умереть от собственного идиотизма.       То-то Драгнил повеселится, наткнувшись внизу на ее бездыханную тушку.       Но внезапный укол какого-то крайне неприятного чувства — неужто вины? — заставил ее шмыгнуть носом. Почему-то теперь ей казалось, что смеяться-то пират как раз и не станет. Недаром же он даже в их первую встречу пытался ее защитить. Да еще и от гнева самого капитана. Едва ли он обрадовался бы ее нелепой смерти от падения из окна. Хотя, рассуждала Хартфилия, сама она на его месте была бы, наверное, несказанно рада избавиться от такого неуклюжего и назойливого груза.       От самой себя Люси стало тошно.       И графиня, вконец расстроенная из-за своих же пессимистичных размышлений, уронив голову на скрещенные на подоконнике руке, разрыдалась.       Проходящие внизу люди даже не подняли голов — в Круоре такие вот истерики случались под сотни раз на дню. И смотреть на очередное пунцовое от слез и соплей лицо им совсем не хотелось.       За собственными заунывными всхлипами графиня не услышала, как повернулся в замке ключ, и как с тихим скрипом открылась дверь. Человек вошел в комнату так тихо, что даже подгнившие половицы не скрипнули.       Спохватилась Люси только тогда, когда на ее плечи опустились знакомые горячие ладони. Захлебнувшись очередным то ли всхлипом, то ли хрипом, девушка судорожно дернулась от испуга и резко обернулась, встречаясь плывущим взглядом с насмешливой серостью мужских глаз.       — Ты пунцовая, — констатировал с совершенным спокойствием Нацу, все так же мягко сжимая тонкие подрагивающие плечи.       — Мог бы и промолчать, — просипела девушка, угрюмо утирая нос грязным рукавом. Лицо горело.       — Я привык говорить то, что вижу, — хмыкнул Драгнил, уголки его губ предательски подрагивали. Она видела, что он едва сдерживает улыбку.       Люси насупилась и обвела взглядом комнату, в которой к ее опасениям ничего не изменилось. Девушка украдкой заглянула ему за спину — дверь была аккуратно прикрыта, как будто так и должно было быть.       Графиня сощурилась и грозно поджала губы.       — Где моя кровать? — настороженно поинтересовалась она, подняв взгляд на невинное лицо пирата. В серых глазах вновь промелькнули хитрые зеленые искры.       — Скоро должны принести, — передернул он плечами.       — И как скоро будет это твое «скоро»? — Люси с опаской почувствовала, как Нацу потянул ее на себя, вынуждая покинуть внезапно ставший таким удобным и на удивление безопасным стул.       — Не переживайте, госпожа, — совсем уж коварно ухмыльнулся Драгнил, мягко, но настойчиво перехватывая ее за предплечье и к ужасу девушки притягивая к себе настолько близко, что она вынуждена была ладонью упереться ему в грудь, чтобы не споткнуться. Под пальцами ухало чужое сердце — такое сильное и надежное, спокойное и, казалось, большое по сравнению с ее собственным — маленьким, слабым, похожим на крохотную пичужку с судорожно вздымающимися крохотными крылышками. Ее испуганное сердце внезапно болезненно завибрировало в груди и явно пыталось протаранить клеть из ребер, чтобы вырваться наружу.       — Что ты задумал? — севшим голосом прошептала девушка в тщетной попытке вырвать руку из его пальцев. Но, как ей уже показала не столь давняя практика, Нацу был значительно сильнее. Во всех смыслах. Ему не стоило большого труда удержать строптивицу. Даже более того, он с ленивым спокойствием хищника положил вторую ладонь ей на спину, — меж лопатками — зная, что добыча никуда уже не денется.       — А будто ты не поняла, принцесса, — хрипло усмехнулся пират, запечатывая открывшиеся для язвительного ответа губы кусающим поцелуем.       Люси испуганно трепыхнулась в его руках, будто выброшенная немилосердной волной на берег рыбешка, но тут же сдалась, вспомнив о поставленном еще в той осточертевшей каюте условии. Только так она могла остаться на судне. Только так могла сохранить относительную свободу. Только так, и никак иначе.       Вот только от осознания того, что ее попросту используют, как бесплатную подстилку, на дрожащих ресницах выступили нежеланные слезы.       Девушка мгновенно вцепилась тонкими пальцами в сильные мужские плечи и принялась жадно отвечать на поцелуй, крепко зажмурив глаза и мысленно молясь, чтобы Нацу не заметил этой ее слабости.       У меня нет выхода…       От этой мысли живот скрутило судорогой, но девушка лишь сильнее приникла к горячему телу. Рука пирата опустилась ниже, проведя неровную линию вдоль ее позвоночника, и жадно сжала бедро сквозь ткань старого платья.       Я должна это сделать…       Графиня задыхалась от нехватки воздуха и смелости, дрожала в чужих руках. Поцелуй сошел на нет, и девушка вмиг задрала голову, позволив распаленным губам приникнуть к оголившейся шее.       — Соленая, — прошептал Нацу, проводя языком по пульсирующей жилке. Люси не удержала всхлип и невольно мотнула головой, не видя, как серые глаза провожают взглядом стекающую по горлу слезу.       Должна…       Драгнил подхватил ее под бедра, вынудив девушку обхватить его талию ногами, а руками ухватиться за плечи, и в несколько шагов преодолел расстояние до узкой постели, тут же уронив свою дрожащую ношу поверх тонкого одеяла.       Высокая грудь тяжело вздымалась и опадала, и, когда затрещала по швам ткань ее платья, судорожно затряслась от страха и томительного ожидания. Девушка, вопреки всей той буре, что вихрилась внутри нее, чувствовала, как тело жаждет новых прикосновений. Как бы она не отрицала действительность, но мужчина ей нравился, и она ждала его.       — Не плачь, — приказал ей Нацу, упершись руками в матрас по обе стороны от ее головы. Серые глаза его лихорадочно блестели.       — Я не плачу, — выдохнула девушка, тут же понимая, что так и есть — поток слез остановился. Она облизнула собственные, горящие огнем губы. — Не медли, черт тебя дери…       Пират хищно улыбнулся и одним рывком сорвал с нее юбку, а после разодрал давно уже ни на что не годный корсет. Девушка на секунду сжалась, осознав, что лежит под мужчиной совершенно нагая. Лицо ее пошло пунцовыми пятнами, и она, пискнув, попыталась прикрыть грудь руками, но Нацу их перехватил.       — Ты отвратительно краснеешь, — фыркнул мужчина. Графиня окончательно потеряла дар речи от подобного хамства и даже на мгновение забыла о собственном смущении. Но возмутиться ей не дало то, что пират склонился над ее грудью и провел языком по чувствительной коже. Дрожь пронзила ее, и девушка удивленно всхлипнула, не понимая, как от одного прикосновения ее тело может вот так легко выйти из-под контроля.       Чужое колено втиснулось между дрожащих бедер, грубо их раздвинув. Что-то хрустнуло, и Люси айкнула, сорвав с мужских губ хриплый смешок. Нацу положил ладонь на ее вмиг втянувшийся живот и медленно заскользил ею ввысь — к груди.       — Да разденешься… ты… или нет? — сбиваясь на каждом слове гневно выдохнула графиня, вцепляясь пальцами в его жилет. Драгнил облизнулся и качнул головой, а после вновь заткнул девушку поцелуем. Вторая его рука вмиг скользнула меж разведенных бедер.       Люси широко распахнула глаза и вскрикнула в поцелуй. Пальцы ее вцепились в его предплечья с такой силой, что Нацу поморщился. Хрупкое тело выгнулось, колени ее задрожали. Девушка от неожиданности заметалась по постели, не зная, куда деть саму себя — слишком много странных и невероятно ярких ощущений сразу. Она чувствовала его палец внутри и не понимала, почему ей одновременно хочется отодвинуться и впустить его глубже. Первый дискомфорт медленно уступал сладостному томлению внизу живота. Тело двигалось по грубой простыне навстречу его руке — грудь выгибалась под лаской, пятки скользили по узкой постели, пытаясь встать как можно дальше от источника удовольствия и дать парнеру больше пространства для действий.       — Боже… — выдохнула она в губы пирату, зажмуриваясь и ударяясь головой о спинку кровати. — Ты… Боже… Что ты…       Внезапно доставляющие наслаждение руки исчезли. Люси, жадно хватая губами воздух, распахнула глаза и обхватила себя руками — тело ей больше не принадлежало. Оно дергалось, пыталось вернуть его горячие прикосновения.       Девушка хотела уже позвать пирата обратно — так невыносимо было терпеть послевкусие ласк, как тот сам возник в поле ее зрения, рывками стягивая с себя жилет и шарф.       — Нацу, ты… — она облизнула вмиг пересохшие губы и томно моргнула.       — Что? — ухмыльнулся он, откидывая снятую одежду куда-то в сторону двери, и постриг бровями. — Хорош собой?       Люси истерически рассмеялась.       — О да, — на ее губах появился столь несвойственный ей хищный оскал, — невероятно хорош.       — Даже так, — Нацу спешно выпутался из своих шаровар и накинулся на гортанно захохотавшую девушку с ласками и поцелуями. Руки его беспорядочно принялись шарить по ее телу, оставляя на бледной аристократичной коже легкие царапины. Губы, кажется, были везде и сразу, исследуя все изгибы, все впадины, все кривые и прямые линии, что встречались на их пути.       Люси никогда бы не подумала, что может так гнуться. Она извивалась под ним, стонала, вскрикивала, хваталась руками за все, за что можно было ухватиться — за простыни, матрас, подушку, одеяло, спинку кровати, за плечи мужчины, его руки, шею. Оставляла на его коже кровоточащие полосы, а он терпел и даже улыбался, когда под ее ногтями появлялась очередная алая дорожка.       Нацу был красив — сильные мышцы перекатывались под смуглой кожей, серые глаза с хитрым змеиным прищуром жадно блестели, покрытые поволокой желания, узкие губы приобрели нежные алые оттенки от многочисленных поцелуев, самые близкие к коже вены отчетливо проступали при движениях. Девушка понимала, что, вероятно, отхватила себе самого красивого мужчину на этом чертовом корабле. Даже капитан — это мраморное изваяние древнего бога — не шел в сравнение с дерзкой и нахальной притягательностью этого простого моряка.       Неожиданно Нацу вновь накрыл ее губы поцелуем, гораздо более жестким, чем раньше. Но, прежде чем девушка успела осознать эту внезапную перемену, он с силой вжал ее в себя и резко скользнул внутрь разгоряченного лона. Люси вскрикнула от неожиданности, а уже затем застонала от боли, что яростным взрывом пронзила низ ее живота.       Пират замер, в поцелуе проглотив стон и продолжая крепко и настойчиво ее обнимать. Девушка навалилась на него всем телом, обхватив дрожащими руками сильную шею, и спрятала лицо у него на плече. Воздуха не хватало.       — Все в порядке, — сбивчиво произнес Нацу. — Все хорошо.       Люси невольно усмехнулась, чувствуя, как постепенно сходит на нет боль, оставляя лишь непривычное чувство наполненности. Мысленно она готовила себя к этому, но на деле… Двигаться она боялась: он был внутри нее, заполнял целиком и, кажется, был слишком велик для ее неподготовленного к такому опыту юного тела. Наслаждение растворилось в ожидании неизвестности.       — Да знаю я, — таким же дрогнувшим голосом произнесла девушка. — Двигайся уже…       Дважды просить не пришлось. Нацу тут же приподнял ее на себе, мягко покинув разгоряченное лоно, а после плавным движением вновь скользнул внутрь. Люси охнула, стиснув пальцами его плечи и чувствуя, как трение, поначалу бывшее болезненным, постепенно рождает внутри ее тела теплые волны чего-то неопознанного. Она откинула голову и выгнула спину, позволяя медленно зарождающемуся наслаждению глубже разлиться по телу.       Мужчина, чувствуя, что его любовница прекратила в испуге зажиматься и расслабила мышцы, потянул ее на себя, заставив принять вертикальное положение. Теперь Люси сидела на его коленях, глядя блестящими от возбуждения глазами ему в лицо. Теплая рука скользнула вдоль молочно-белого бедра, огладила низ мягкого живота и опустилась ниже, туда, где соединялись их тела. Девушка ахнула и содрогнулась от неожиданности, когда горячие пальцы вновь коснулись ее лона, но уже снаружи, нежными и ритмичными движениями потирая неизвестную ей доселе точку. Прежде графиню мало интересовали плотские наслаждения. Более того, она боялась таких прикосновений, как огня, и потому все, что делал с ее телом Нацу, было в этот вечер для нее открытием.       — Вот так, — довольно проурчал Нацу, сытыми от удовольствия глазами наблюдая, как раскрасневшаяся девушка буквально плавится от ощущений в его руках. — Я знаю, как сделать тебе хорошо, — очередным надавливанием двух пальцев на заветное место, он вынудил Люси со стоном приподняться, а затем мягким нажатием на гибкую поясницу заставил ее опуститься обратно. Девушка задрожала всем телом и уткнулась лбом ему в надплечье, чувствуя, что уже не может сама держать голову, и тут же была вознаграждена томным смешком, — как сделать хорошо нам обоим…       Сладость скользила по ее внутренностям, омывала кости, обвивалась вокруг позвоночника и вонзала свои зубы в пульсирующие артерии. Двигаясь в медленном, почти ленивом темпе, следуя уверенным рукам любовника, Люси вскоре почувствовала, внутри нее растет и множится огненный шар. Внутренности пульсировали, жилы натянулись, непослушные колени разъехались по простыням в стороны. Бедра неконтролируемо задрожали. Перед глазами вместо серых стен комнаты завихрились многочисленные цветные пятна, похожие на бесконечные залпы корабельных пушек.       Наслаждение разорвало ее тело изнутри, а после стремительно склеило обратно — воссоздало заново. Графиня забилась в объятиях, всеми силами сдерживая крик, рвущийся наружу сквозь плотно сомкнутые губы.       Чувство целостности покинуло ее — Нацу лег рядом с ней, так же содрогаясь всем телом и, кажется, матерясь сквозь зубы. Чувство полнейшей эйфории заполнило все вокруг, и Люси рассмеялась, обнимая пирата за плечи и целуя его в ключицу. Вся ее сущность покачивалась на волнах удовольствия. На губах, непривычно горящих и, кажется, чересчур чувствительных остался привкус соленого пота, на языке — отзвуки стонов, смешанных с порочными молитвами.       — Надеюсь, — задыхаясь, выстонала она, — теперь меня возьмут на корабль…       — Черта с два ты его покинешь, — громко выдохнул Нацу, дрожащей рукой взлохмачивая собственные волосы. Он медленно перевернулся на бок и по-хулигански улыбнулся, поигрывая бровями. — Думаю, вторая кровать нам уже не нужна.