Трое проклятых

      Ромео был обескуражен. Он не понимал, что происходит. Да и, если уж говорить откровенно, не хотел понимать. Он бодрым шагом направлялся в сторону таверны, где его должен был ждать Нацу вместе с Люси (которая явно была не в курсе предстоящей встречи). Но, стоило ему завернуть за угол огромного кирпичного здания, служащего, по-видимому, каким-то складом, — так от него несло рыбой — как на голову ему набросили мешок, скрутили и поволокли в неизвестном направлении.       Собственно, Ромео был в ужасе.       Он и так не особо рад был тому, что служил на пиратском корабле. Но отец, отправляя его на службу, не учел, что мест на королевском флоте не так уж много, а «на верхушках» сидят явно не те люди, что обладают безграничным чувством порядочности и чести. Столь же сильно нуждавшиеся в звании выходцы из верхушки, будто то цветущие сыночки графов, герцогов или прочих небезызвестных личностей, приближенных к кронпринцу, передавали чиновьим харям приличные такие мешочки с золотом, и их сразу же ставили служить на кораблях в качестве едва ли не капитанов.       Собственно, поэтому фиорский флот и считался едва ли не самым отсталым за всю историю Земного Края. Ничего не смыслящие в морском деле изнеженные юнцы попросту сживали свои корабли со света, то проигрывая их в карты, то попросту разбивая о рифы, а то и вовсе спускали их на дно по собственной инициативе, прикрываясь нападением кровожадных пиратов или даже самого морского дьявола.       И куда уж тут Ромео — простому пареньку, сыну не столь уж богатого, почти разоренного графа Конбольта, у которого в запасе вместо мешка звенящих монет была только лошадь, да старый отцовский кинжал.       Поэтому, когда к расстроенному и чуть ли не в голос ревущему мальчику, сидящему в самом дальнем углу старого кабака, подошел Нацу Драгнил и предложил тому поступить юнгой на борт «Морского Дракона», тот мгновенно согласился и даже стиснул опешившего пирата в объятиях.       Только потом уже выяснилось, что это пиратский бриг, а его капитан похож, по мнению самого Ромео, на скользкую холодную змею. Но, в сущности, это уже пустяки. Ведь море остается морем даже тогда, когда ты находишься один на один в лодке с тигром — прекрасное, бесконечное, загадочное. Пенистые гребни волн, иссиня-зеленые неизведанные глубины, легенды и предания.       Ох, как же много историй услышал мальчишка, упав пиратам на хвост в качестве юнги. В кабаках, тавернах, харчевнях и трактирах — везде и всюду находились бывалые моряки, искатели сокровищ и приключений, бродячие менестрели барды, что вместе с лютней носили за пазухой остро заточенные кинжалы и ножи для вскрытия писем и глоток. Все они имели за душой множество самых невероятных рассказов. Ромео слышал о далеких странах, где облака опускались к самой земле, превращая деревни и города в таинственные лабиринты, слышал о горных великанах — големах, когда-то бывших людьми и заключенных в каменную плоть. Он знал легенды и истории, которыми не хотел делиться — это были теперь только его тайны.       Больше всего Ромео Конбольт любил одну легенду — сказание об Огненном море. Почему? Да хотя бы потому, что именно по его водам путешествовал «Дракон». Мальчишка услышал его на вторую ночь своего пребывания на судне, когда Нацу с усмешкой держал его за шиворот, не позволяя перевалиться через борт и банально утонуть в предштормовых волнах. Тогда юнга пережил самый страшный приступ морской болезни на своем коротком веку. А Драгнил, чтобы заглушить неприятные звуки или же просто от скуки принялся рассказывать полуобморочному парнишке древнюю легенду о Хранителе Морей. Как бы ни было парадоксально — об Огненном Змее, живущем на дне Энциской расселины посреди самого огромного в Земном Краю моря, впоследствии прозванным Огненным.       Но беда в том, что основную суть легенды мальчишка помнил плохо — лишь момент, где пылающий пламенем мифический монстр уничтожает своим дыханием целую флотилию Исванских кораблей, прочно засел в его памяти. И вот за это юнга легенду и любил, не помня настоящей ее трагедии.       Собственно, ворошением воображаемой палочкой в углях собственных воспоминаний Ромео и занимался, сидя в какой-то шаткой повозке, связанный по рукам и ногам, да еще и с мешком на голове, вместо того, чтобы вместе с Нацу охранять Люси от всяческих поползновений в ее сторону. Ну не свинство ли, а?..       Умел бы он дышать огнем, как тот Змей — сжег бы к морскому дьяволу весь этот вонючий городок, чтоб не повадно было красть молодых пиратов средь бела дня и утаскивать их черт знает куда.       — Ромео? — послышался знакомый взволнованный голос, и мальчишка повернул голову в ту сторону, откуда донеслись судорожные шаги.       — Нацу? — его голос прозвучал невнятно из-за плотной ткани мешка, поэтому Драгнил тут же стянул его. Юнга жадно глотнул воздух и огляделся, пытаясь понять, что же все-таки произошло.       — Цел? — хмуро поинтересовался пират и извлеченным из-за пояса коротким ножом принялся перерезать веревки. Ромео кивнул, видя, что Драгнил на взводе — вся его поза, все движения выражали настороженность, будто он в любой момент ждал ножа в спину. Ромео заметил замершую позади пирата девушку. Люси судорожно вцепилась в его сильное плечо и испуганно стреляла глазами по сторонам, выискивая опасность.       Это было… странно.       Он еще помнил, как девушка изо всех сил старалась сторониться Саламандра, бегала от него по всему судну, страшилась излишних соприкосновений. Но, тем не менее, каждый раз провожала его странным, нечитаемым взглядом, будто оценивала. И тут же отводила глаза, стоило пирату не вовремя обернуться.       Понимание свалилось ему на голову со звоном сигнального колокола, и мальчишка понимающе усмехнулся, тут же заметив, как вспыхнули щеки аристократки, и она спешно отдернула ладонь, пряча ее за спину.       — И прекрати лыбиться, — шикнул на него Нацу, хлопнув по колену и кивком головы приказав спускаться с телеги. — Ты видел, кто это сделал?       — Не-а, — пожал плечами мальчишка, потирая запястья. — Не успел разглядеть. Наверное, работорговцы, — он поморщился, на секунду представив, что произошло бы, не найди его Драгнил. А, собственно, как тот его нашел-то? Ведь Ромео и сам не предполагал, что такое могло произойти. Но Нацу каким-то мистическим образом оказался в нужное время в нужном месте. — А как вы…       — Долгая история, — тут же отмахнулся пират. — Как-нибудь потом расскажу, — он усмехнулся и потрепал юнгу по волосам. — Я же говорил, что у меня много секретов, и это один из них, — Ромео насупился, но принял столь неоднозначный ответ, потому что чувствовал, что назревает что-то большее, и ему совсем не хотелось оказаться по уши в этом чем-то. Поэтому идея дезертировать обратно на бриг теперь не казалась ему лишенной смысла.       — Нацу, ты что-то знаешь, — с обвиняющими нотками произнес он.       — О да, — фыркнул пират, — явно уж побольше тебя знаю, малец. Так что уноси отсюда ноги, — он на долю секунды метнул взгляд в сторону — казалось, там что-то шевельнулось. По спине мальчишки пробежал холодок. Но Драгнил как ни в чем ни бывало отвел взгляд и взмахом руки подозвал девушку, что с каким-то первобытным ужасом взирала теперь на тот самый причал, где мелькнуло подозрительное шевеление. — И ее забери с собой. Думаю, на корабле ей точно найдется работенка.       Глаза девушки удивленно расширились. Она даже вздрогнула и нервно облизнула губы, теребя рукава своей рубашки. Только сейчас Ромео заметил, что исчезло то ужасное платье, в котором она столь долгое время находилась на борту «Дракона».       — Но…       — Пошли вон, — стальным, не предвещающим ничего хорошего голосом, приказал Драгнил. — Оба, — заметив, что юнга открыл рот, чтобы возразить, добавил он. Ромео насупился, но послушно протянул руку стоящей рядом девушке. Он не знал, почему Люси так испугано и нерешительно взглянула на явно не настроенного на шутки пирата. Девушка даже сделала робкий шаг в его сторону, будто бы собираясь ослушаться, но мужчина так грозно зыркнул на нее, что графиня невольно вздрогнула и вложила похолодевшие пальцы в ладошку мальчишки.       — А ты что же? — все-таки задал мучавший его вопрос юнга. — Пойдешь разбираться с укравшими меня работорговцами?       — Именно, — усмехнулся Драгнил. Серые глаза зло сверкнули. Пират скрестил руки на груди и хмыкнул. — Мне о многом нужно будет с ними поговорить…       — С кем? — подала голос молчавшая до сих пор Люси.       — С работорговцами, — лаконично пояснил Нацу, смерив девицу насмешливым взглядом. — Не строй из себя идиотку, солнышко, — между ними в тот момент, как показалось Ромео, вспыхнуло и тут же погасло страшное взаимопонимание. Люси явно знала что-то, о чем юнга даже и не подозревал. Как и Нацу. А мальчишка не любил, когда от него что-то скрывают. Тем более что-то важное. — Ты прекрасно знаешь, зачем я остаюсь.       Спустя долю мгновения девушка покорно склонила голову и отступила на шаг назад — в сторону выхода из узкого переулка. Ее тонкие пальцы с силой сжали ладонь Ромео. Тот поморщился и бросил на подругу удивленный взгляд.       — Уходим, — тихо повелела она, и Ромео, ведомый непонятным даже ему самому страхом, послушно потянул графиню за собой, так как он все же ориентировался в Круоре гораздо лучше нее.       — Ромео, — окликнул его Нацу, грозно хмурясь, — отвечаешь головой.       Мальчишка козырьком приложил ладонь к виску, принимая своеобразный приказ, и, заметив подозрительное копошение в углу меж двумя плотно стоящими домами, поспешил увести девушку от неизвестной опасности. Драгнил доверил ему очень и очень ответственное дело — доставить Люси на корабль в целости и сохранности, и он справится. Обязательно справится. Или же не быть ему истинным графом Конбольтом, черт подери!       Едва мальчик и графиня скрылись из поля зрения, как навстречу брату направился все это время скрывавшийся в тени капитан. Зереф не выглядел раздосадованным или удивленным. Отнюдь, по его лицу невозможно было прочесть ни единой эмоции. Мужчина хмыкнул, остановив взгляд на телеге, где не столь давно сидел связанный юнга.       — Ты ведь знаешь, что мне нужна была и она, Нацу?       — А почему ты думаешь, я ее прогнал? — усмехнулся в ответ пират. — Я не позволю тебе продать девчонку за какие-то полуистлевшие мемуары свихнувшейся старухи или пыльные и старые карты сокровищ, — он выгнул светлую бровь и скрестил руки на груди. — Она не заслужила этого.       — С каких пор мы сочувствуем сирым и убогим? — сощурился Зереф.       — С каких пор мы продаем людей в рабство? — вопросом на вопрос отбрил Нацу. — Помнится, кто-то брезговал таким вот способом заработка…       — Времена меняются, — хмыкнул капитан и передернул плечами. — Тогда мне придется придумать иной способ оплаты господину Эригору, верно, братец?       Драгнил вопросительно сверкнул глазами. Взгляд его тут же зацепился за приближающийся к ним силуэт высокого и худого человека. Мужчина выглядел болезненно-тонким, почти прозрачным. Казалось, дунешь на него — и его унесет в иной мир. Однако поступь человека была плавной и легкой, будто шагал он по воздуху.       — Господин Эригор, — усмехнулся Зереф и приветственно склонил голову.       — Капитан, — ответил любезностью мужчина, скользнув оценивающим взглядом по фигуре стоящего рядом пирата. — Я так понимаю, что условия нашей сделки меняются?       — Именно, — Зереф повел ладонью в сторону брата. Нацу сжал зубы — внутренности будто сжал чей-то безразмерно большой кулак. Он почти почувствовал оседающий на ребрах пепел.       — Значит, вот так? — хрипло поинтересовался Драгнил, понимая, что избежать проблем ему все же не удастся. Лишь бы в девчонке не взыграла совесть — знает он таких: совестливых и ранимых. Прибежит спасать, а ему потом расхлебывать последствия.       — Ты не оставил мне выбора, — зло сверкнул глазами капитан.       — Сюда, — поманил тонкой рукой Эригор пирата, но тот даже не сдвинулся. — Нацу Драгнил, — он ухмыльнулся. Саламандр скривил губы — эту рожу он уже встречал. Ему вмиг стало ясно, почему брат потребовал, чтобы он пришел вместе с девчонкой. Эригору нужны были оба. Первая — для развлечений, второй — для того, чтобы отомстить за нанесенную когда-то обиду, — наслышан. Кажется, это Вы потопили ненароком одно из моих судов, не так ли?       — Не припоминаю, — осклабился в ответ Нацу. — Кораблей было слишком уж много на моей памяти. Едва ли я запомнил вашу посудину. А если бы и запомнил, то просить прощения не стал, — серые глаза сверкнули злым пламенем. — С работорговцами у меня разговор короткий. Они обычно самыми первыми спускаются на дно, — герцог шумно втянул воздух тонкими ноздрями. Нацу рассмеялся — иронично и многообещающе. — Давно ли вы кормили рыб, господин? Могу проводить вас к ближайшему омуту и там утопить.       Эригор и Зереф коротко переглянулись.       — Я обещал вам девицу, — капитан издал короткий смешок, укоризненно стрельнув взглядом в сторону не на шутку разошедшегося брата, — но мне кажется, что теперь мы сможем договориться и без нее.       — Вполне, — мужчина взбешенно сжал кулаки. Нацу не без удовольствия отметил, как побелели его скулы. Он шагнул навстречу пирату и, резким движением вынув из складок своего плаща нож, приставил его к горлу Драгнила. Тот и бровью не повел, продолжая насмешливо изучать своего противника взглядом. — Я забираю его.       — Отлично, — Зереф неспешно приблизился к брату, по-прежнему не выпуская из «захвата» его внутренности — Нацу даже вздохнуть толком не мог, поэтому покорно позволил капитану заломить ему руки за спину и защелкнуть на запястьях железные обручи кандалов.       — У сердца, — едва слышно выдохнул ему на ухо Зереф. Драгнил недовольно кивнул. Эригор этого тихого обмена любезностями не заметил, усиленно изучая взглядом мостовую под своими ногами. Его грудь ходила ходуном — так разозлил его нахальный пиратишка.       Мужчина протянул продолговатый сверток капитану, а свободной рукой просигнализировал своим людям о том, что «товар» можно забрать. На плечо пирату легла тяжелая, закованная в латную перчатку ладонь, грубо толкнув его вперед — к той самой телеге, где несколько минут назад восседал юнга.       — Запомни, Эригор, — с усмешкой произнес Нацу, угрожающе сверкнув глазами, — попытаешься меня изнасиловать — лишу насильственного органа.       Герцог задохнулся возмущенным бульканьем, сжал кулаки. Лицо его сменило цвет с бледно-светского на бордово-взбешенное, и обратно. Он подавился своим недостаточно язвительным ответом и мрачно махнул рукой. Кучер стегнул лошадь, и телега тронулась, скрипя колесами.       Нацу успел заметить, как Зереф тщетно пытается скрыть смех за легким покашливанием, и торжествующе хмыкнул. Но чьи-то торопливые шаги заставили его коротко взглянуть в сторону новопришедших. Пират сжал зубы и едва сдержал емкое ругательство.       Благо, этим двоим любознательным крысятам хватило мозгов нырнуть за угол. Девушка и мальчишка испуганно смотрели вслед уезжавшей телеге. Графиня даже попыталась побежать следом, но юнга перехватил ее тонкое запястье и покачал головой. Нацу облегченно прикрыл глаза и выдохнул — не пойдут следом. Уже что-то. Лишь бы команду не переполошили без повода. Вот уж квартирмейстер на нем тогда отыграется…       Сердце же девушки тревожно стучало, и этот набат колокольным звоном отдавался в голове, мешая сосредоточиться. Пират был в опасности из-за нее, из-за того, что ей не повезло плыть на том чертовом корабле, из-за того, что она зачем-то приглянулась капитану «Дракона». Из-за того, что трусливо позволила себе уйти вслед за юнгой, а не осталась там, рядом с ним, где ей и было самое место.       — Мы не можем так все оставить, — подозрительно дрогнувшим голосом произнесла она. И тут же поправила саму себя, мягко отпустив ладонь юнги. — Я должна пойти следом.       — Зачем? — шмыгнув носом, насупился молодой матрос. — Нацу ясно сказал нам уходить.       — Он не капитан, чтобы отдавать приказы, — дернула уголком губ графиня, приосанившись. Руки ее подрагивали. — А я — не его подчиненная. Нужно ему помочь!       — Он — старший офицер корабля, — хмуро бросил ей в ответ юнга. Видно было, что он и сам напуган до смерти — кожа побледнела, губы дрожали, будто мальчишка вот-вот должен был разреветься. — Второй после Зерефа. И ему подчиняюсь я, Люси. И мне было приказано отвести тебя на корабль. И я это сделаю, — он сжал дрожащие кулаки, — Нацу мне доверил твою жизнь. Я не могу его подвести.       Старший офицер?.. Что?!       Мысли, видимо, отразились на ее лице, так как юнга поспешил пояснить:       — До того, как покинуть «Дракона», Нацу был старшим офицером, — пожал плечами Ромео, угрюмо сунув руки в карманы и с ощущением легкого превосходства наблюдая за расцветающем на бледном аристократическом лице девушки удивлением. — Думаю, после того, что он сделал во время шторма, он вернул себе свою должность.       Графиня вспомнила, как естественно выглядел пират, отчетливо и своевременно бросая приказы разношерстной команде во время бури. Даже квартирмейстер — эта жесткая и властная пиратка — согласным эхом вторила его мощному голосу и совершенно не перечила.       — Но…       — Раз он остался, значит, знал, что делает, — с наигранной уверенностью оборвал ее юнга. Люси усомнилась — кого он пытался успокоить? Ее или все же себя? — Мы пойдем на корабль и все расскажем остальным. Они что-нибудь придумают, я уверен.       Девушка глубоко вздохнула. К ее стыду, она понимала, что мальчик прав — что они, в сущности, могли противопоставить вооруженному эскорту из пяти человек, окружавшему телегу? Девчонка и подросток. Ничего. Абсолютнейшее ничего. А вот капитан пиратского корабля… да проблема заключалась в том, что капитан знал о произошедшем. Он сам подстроил им западню. Сам отдал своего старшего офицера в руки неизвестному проходимцу, но с какой целью? И что теперь ей — Люсьене — делать? Кому доверять?       Это девушка и собиралась выяснить, решительно потянув юнгу за собой в сторону видневшегося по правую руку от нее порта — над крышами домов возвышались мачты огромных торговых судов. А там, где мачты, там, соответственно, и «Дракон».       Там, соответственно, и капитан.