Трое проклятых

      Люси проснулась в одиночестве. Разбудил ее настырный луч солнца, что лениво заползло на расчерченное косыми облаками утреннее небо. Едва насыщенно-рыжий огненный полукруг поднялся над плоской крышей соседнего здания, — кажется, публичного дома — как яркая полоса света тут же упала прямиком на лицо беспечно спящей графини. Девушка заворочалась, сонно фыркнув, и попыталась прикрыть голову подушкой, но помешал ей это сделать странный шорох, раздавшийся над головой. По руке что-то скользнуло и, судя по брякнувшему звуку, упало на дощатый пол.       Девушка мгновенно распахнула глаза и подорвалась с места, рассчитывая обнаружить в комнате либо маньяка с ножом и со спущенными штанами, либо Нацу Драгнила без ножа, но все равно без штанов. Однако ожидания ее, к радости, — или же, наоборот? — не оправдались. Вместо этого в комнате царила непривычная пустота. Дверь была прикрыта, а следы пребывания здесь пирата и вовсе отсутствовали.       Зато на полу Люси с удивлением обнаружила стопку одежды, что, похоже, соскользнула с подушки, которой она прикрывала голову. Девушка огляделась в поисках своего старого одеяния — грязное и разорванное тряпье бесследно исчезло. Даже лоскутка ткани пират ей на память не оставил.       Графиня нерешительно спустила ноги с постели и тут же ошарашено замерла, разглядывая свою некогда бледную аристократическую кожу — бедра были просто-таки покрыты синяками. Люси, насупившись, ткнула пальцем в самое обширное сине-фиолетовое пятно. То на мгновение исчезло, послав по телу волну неприятной боли, а после появилось вновь, когда девушка, поморщившись, убрала палец.       Гад!       Графиня тут же вытянула руки перед собой, разглядывая точно такие же следы на своих предплечьях.       Изверг!       Она не сомневалась, что все эти многочисленные синяки идеально подходили под форму пальцев Нацу Драгнила.       И вот что теперь ей прикажете с этим делать?!       Люси со стоном отчаяния упала обратно на узкий матрас и закрыла лицо руками. Если бы только ее отец видел, в каком она состоянии и что ей приходится делать для того, чтобы остаться в живых… Если бы только видел…       Впрочем, даже хорошо, что он этого не видел, иначе не сносить бы его единственной наследнице головы. Сразу бы в монастырь отдал, чтобы неповадно было фамилию позорить.       Люси завернулась в тонкое одеяло и уткнулась лицом в подушку. В голову, все еще туманную после сна, медленно начали вливаться смутные воспоминания о прошедшей ночи — вздохи, стоны, прикосновения, проклятия, поцелуи, крики. Девушка скривилась — теперь ей точно не выйти замуж. Кому она такая нужна: грязная, оборванная, отдавшаяся ради собственной шкурки первому встречному, словно… словно…       От вертящегося в голове слова ее затошнило. И как назло в соседнем окне мягко задернулись тяжелые портьеры, скрывая от любопытных глаз посетителя публичного дома и его непосредственную работницу.       Графиня шмыгнула носом и сжала кулаки. Нужно было взять себя в руки. Содеянного не воротишь, какими бы горькими слезами она не оплакивала свою потерянную прошедшей ночью невинность. Но зато теперь она смело могла требовать у Драгнила защиты и покровительства. Тем более, он обещал, что не позволит пиратам от нее избавиться, а, значит, она вполне могла надеяться на то, что еще несколько дней ее жизни ничто и никто не будет угрожать.       Девушка кивнула сама себе, чувствуя, как отпадает желание малодушно разреветься, и, сев на постели, перевела взгляд на упавшую одежду. На стоящем рядом стуле мирно покоились уже знакомая синяя лента и непонятно откуда взявшийся гребень для волос. А еще — кувшин с водой и кусок мыла. На спинке висело старое, но чистое полотенце.       Девушка ощутила прилив невольной благодарности и первым делом потянулась за мылом.       Умывшись и почувствовав себя гораздо счастливее, чем несколько минут назад, Люси подняла с пола одежду и, развернув сверток, встряхнула ткань. В руках она держала простецкие штаны с подвязками у колен, да странного вида длинный балахон невнятной формы.       Девушка нахмурилась. Хотя, чего еще было ей ожидать? Что добрый дядя пират принесет ей расшитое жемчугом бархатное платье? Если она планировала пока еще оставаться на корабле, то нужно было соответствовать своему положению. А оно обязывало ее носить простую, удобную и «подвижную» одежду.       Шмыгнув носом, Люси с видом обреченного на казнь человека сунула ногу в штанину. На удивление, брюки оказались ей впору. Затянув подвязки, она потянулась за тем самым балахоном, оказавшимся длинной тогой. Ну, или рубашкой — Люси закусила губу, пытаясь понять, что именно она держит перед собой. Впрочем, там были вырезы под ворот и под руки. Надев этот странный элемент одежды, девушка ощутила себя посаженной в мешок. Заметив висящий на спинке кровати пояс, такой же синий, как и лента, она поспешила охватить им талию, чтобы хоть как-то обозначить у себя наличие фигуры.       Рядом с кроватью обнаружились туфли. Правда, они оказались на размер больше, да и явно мужские. Но все же лучше, чем ничего. Поэтому девушка, смешно расщеперив пальцы на ногах, старалась всеми силами идти так, чтобы обувь не потерялась по дороге до зеркала, в котором отразилось взлохмаченное существо с искусанными губами, красными пятнами на тонкой шее и ключицах и с темными кругами под глазами — следствием бессонной ночи.       А еще в этих штанах и в тоге она казалось похожей на полноценного члена пиратской команды. Не хватало лишь треуголки и попугая на плече. Ах да, и повязки на глазу. Люси усмехнулась — она бы не отказалась от такого оригинального украшения. Да и Нацу бы наверняка оценил.       — И где его носит? — пробурчала девушка себе под нос, запуская гребень в непослушные пряди, которые спустя добрые минут десять превратились во вполне гладкие локоны, переплетенные синей лентой.       Пирата по-прежнему в комнате не наблюдалось. Как, к слову, и обещанной второй кровати. Графиня дотронулась руками до собственных плеч, ныне скрытых легкой серой тканью. Кожа до сих пор хранила это интимное ощущение, когда сильная горячая грудь прижималась к ее спине. Девушка всю ночь чувствовала, как его руки лежали на ее талии, как чужое дыхание щекотало ее макушку. Как билось его сердце — ровно и мощно.       Люси вздрогнула и рывком отдернула руки от плеч, мотнув головой, чтобы избавиться от ненужных воспоминаний. То, что они переспали, еще ничего не значило. Пират есть пират. Он не станет ее другом. Не станет любовником. Она просто заплатила ему за свою жизнь.       Просто заплатила?       Люси выпрямила спину и решительно направилась к выходу из комнаты. Однако решительности ее хватило только лишь до двери. В коридоре весь настрой как-то сразу растворился. На нее разом воззрилось сразу несколько пар глаз. Постояльцы, что вчерашним вечером беспечно пьянствовали, ранним утром повыползали из своих комнат, разбуженные не то солнцем, не то головной болью, и теперь провожали девушку заинтересованными взглядами.       Люси поспешила спуститься на первый этаж. Тут же на нее нахлынул запах еды. Живот призывно заурчал, и девушка, закусив губу, огляделась в поисках чего-нибудь съестного. Вместо еды на глаза ей попалась знакомая ализариновая шевелюра.       Сердце радостно скакнуло в груди. Графиня мгновенно одернула саму себя, не понимая, почему ее тело так бурно реагирует на присутствие пирата.       Нацу сидел за крайним из столов, поджав под себя одну ногу. Рядом с ним стояла полупустая кружка с пенящейся выпивкой, а напротив восседал, к удивлению графини, Локи Калленз.       Бывший капитан выглядел гораздо опрятнее и трезвее, чем он был вчера. Только челюсть, казалось, слегка разбухла — сказался зубодробительный хук справа, которым его одарил Нацу в ответ на дерзкие слова. Да и Драгнил, к тому же, выглядел слишком уж довольным. В дрожащих руках капитана был зажат стакан с водой. Он первым заметил замершую у последней ступени девушку и нерешительно махнул ей ладонью. Люси увидела, как обернулся Нацу, вопросительно вздернув бровь. Увидев свою подопечную, он дернул уголком губ и взмахом руки подозвал ближе. Графиня послушно приблизилась и опустилась на заботливо подвинутый пиратом стул.       — Есть будешь? — будничным тоном спросил Драгнил, смерив недоверчивым взглядом содержимое своей кружки. — Эль здесь отвратительный.       — Ага, — уныло подтвердил капитан Калленз, делая судорожный глоток воды.       — От еды я бы не отказалась, — пожала плечами девушка и тут же смущенно потерла нос — слишком уж пристально оглядывал ее Нацу. Похоже, увиденное ему понравилось. Пират довольно хмыкнул и, бросив пренебрежительное «Я сейчас», поднялся со своего места, оставив девушку наедине с Каллензом.       Повисло неловкое молчание. Люси бесцельно ковыряла ногтем отслаивающиеся от столешницы дерево, а капитан молча уставился в свой стакан, будто в него вместо обычной воды налили мертвую.       Однако первым, как ни странно, заговорил именно он.       — Я бы хотел извиниться перед вами и вашим спутником, госпожа, — выдохнул Локи, сжав кулаки. — Я был… не в себе.       — Это мягко сказано, — невесело улыбнулась графиня, панически ища глазами в толпе своего провожающего, чтобы тот избавил ее от не слишком желанного общества. Калленз нерешительно протянул ей через стол руку, но девушка тут же отдернула свою и кинула на него настороженный взгляд. Капитан тут же сделался совершенно несчастным и виновато потупился.       В тягостной тишине они провели несколько долгих минут, покуда ее не нарушил подошедший с дымящейся тарелкой овощей пират. Удивленно смерив взглядом непривычно тихую девушку и столь же молчаливого капитана, он поставил свою ношу на стол и подвинул ближе к графине.       — Ешь, — приказал Нацу и с подозрением зыркнул в сторону Локи. — Две кошки не поделили мышиный хвост?       — Что? — моргнул капитан, явно не осознав аллегории.       — Вы же вчера так мило общались, — несколько зло усмехнулся Нацу. В голосе его отчетливо сквозил сарказм. — А теперь даже в глаза друг другу не смотрите. Неужто в этом есть моя непосредственная вина? — он плюхнулся на свой стул, повернутый к столу спинкой, и оперся на нее локтями, ехидно сверкая хитрыми серо-зелеными глазами.       — Заткнись, — буркнула графиня, с остервенением втыкая зубья вилки в крохотный кочан капусты, от которого исходил аппетитный пар. Пират фыркнул и беззлобно закатил глаза.       Локи Калленз ошеломленно моргнул — если бы он не знал этих двоих так близко, то подумал бы, что между ними есть что-то большее, нежели простые взаимоотношения злобного разбойника и его невинной жертвы. Впрочем, раньше ведь он никогда не слышал, чтобы блистательная Люсьена Хартфилия так грубо выражалась.       Эх, не нужно было позволять ей на корабле общаться с матросами. Особенно с боцманом. Особенно поручать Вальде — женщине с очень и очень непростым характером — присматривать за их знатной пассажиркой. Вон, чего у «надсмотрщицы» нахваталась.       Черт, как же ему не хватало своей разношерстной команды.       — Они погибли хорошей смертью, — будто бы прочел его безрадостные мысли Нацу, отхлебывая эль из кружки.       — Хорошей? — горько переспросил капитан, сжав свой стакан с водой так, что побелели пальцы. — Смерть от рук пиратов едва ли можно назвать хорошей.       Драгнил хмыкнул и стащил с тарелки поперхнувшейся от неожиданности девушки здоровенный кусок картошки. Графиня фыркнула и из опасения снова быть нагло обкраденной подвинула еду ближе к себе: у нее самой были планы на эту картофелину, между прочим.       — Все лучше, чем сдохнуть от старости в собственной постели, — пожал плечами пират и подмигнул своей нахохлившейся подопечной.       — Уверен, — сощурился Калленз, — что многие бы с тобой не согласились.       — А я и не требую согласия, — великодушно склонил голову Драгнил. — Но по мне лучше уйти на дно вместе со своим судном, чем потом пропивать свои последние штаны в ближайшем порту.       Локи виновато опустил глаза. Нацу усмехнулся и вновь, не сводя глаз с капитана, прислонил кружку к губам.       — Ты, — Калленз нервно облизнулся и поднял взгляд на пирата, — ты можешь мне помочь? — он подался вперед, едва не опрокинув свой стакан. Люси возмущенно сдернула свою тарелку со стола, иначе вся ее еда оказалась бы лежащей на полу.       — Аккуратней! — шикнула она, спешно проглатывая не до конца разжеванную морковь.       — Простите, госпожа, — пробормотал вмиг остывший мужчина, отдернувшись и будто вмиг сжавшись на своем месте.       Драгнил хохотнул и поставил опустевшую кружку на стол.       — И чем же такой ужасный убийца и ублюдок, как я, может помочь бравому капитану фиорского флота? — с откровенной издевкой поинтересовался Нацу.       — Я хочу выбраться из этой дыры, — Локи поморщился, но больше ничем не показал своего явного недовольства по поводу самой формулировки вопроса. — Круор — не лучший город для жизни.       — И почему я должен это делать? — деловито спросил пират, насмешливо вздернув бровь. — Сомневаюсь, что капитан «Дракона» так легко согласится взять на борт своего врага.       — Он меня даже не знает, — неуверенно предположил мужчина, сплетя длинные пальцы и уставившись на них немигающим взором. — Когда корабль начал идти ко дну, я успел скрыться с его глаз. Он меня не видел. Я уверен.       Люси невольно прекратила жевать — взгляд ее замер на задумчивом лице сидящего рядом пирата. Казалось, Нацу всерьез размышлял о просьбе бывшего капитана. Весь его наигранно расслабленный вид говорил о том, что что-то его немало волнует. Серые глаза медленно скользили по полупустой таверне, ни на чем конкретно не останавливаясь. Пальцы правой руки легко выстукивали какой-то ненавязчивый мотив по столешнице. Левая все еще спокойно сжимала пустую кружку из-под эля.       — Ты серьезно? — не выдержала девушка, изумленно моргнув. — Ты действительно хочешь взять его на корабль?       — Он может мне пригодиться, — пожал плечами Драгнил, коротко взглянув не нее. И было что-то в его глазах такое, от чего у девушки пробежала дрожь по позвоночнику. Жесткие. Стальные. С таким взглядом люди бросаются в самую гущу сражения, ведя за собой целые армии.       — Для чего? — качнула головой графиня. — Что ты опять задумал?       Нацу внезапно усмехнулся и уже знакомым жестом приложил палец к губам.       — Я не раскрываю свои секреты всем, у кого миловидная мордашка, — подмигнул он возмущенно фыркнувшей девушке, что вновь принялась мрачно доедать свой поздний завтрак. Люси чувствовала себя обманутой. В очередной раз.       — Раздобудь себе другую одежду, капитан, — обратился Драгнил к мужчине. Тот настороженно кивнул, но видно было, что он немало обрадован был внезапной покладистости пирата. Нацу поднялся со своего места и окинул его оценивающим взглядом. — Что-нибудь менее похожее на камзол и более — на обноски, — графиня хмыкнула. То, что сейчас было надето на Каллензе, уже сложно было назвать одеждой. Однако она понимала, что в этом бесформенном куске ткани все еще можно было различить форму фиорского флота. И если бывший капитан рассчитывал пролезть на пиратское судно, то ему нужно было найти что-то более подходящее статусу простого моряка.       — И что ты хочешь сделать? — все же поинтересовался Локи, нервно сминая рукав своей любимой потрепанной рубашки.       — Боюсь, — притворно вздохнул Драгнил, протягивая руку осторожно поднявшейся девушке. Люси покорно приняла его помощь и мягко оправила слегка помявшуюся тогу, — что вам, капитан Калленз, отныне придется много работать руками.       Люси невольно посочувствовала удивленному капитану, вспомнив их вчерашнее «рукопожатие» — у него была слишком мягкая кожа для настоящей работы на корабле. Даже у нее, проведшей несколько недель в море, ладони стали гораздо жестче. Пусть она и не тягала тросы и канаты, но вместо этого выполняла множество другой работы, от которой по ночам кожа на руках просто-таки горела.       Сидящий же перед ней мужчина явно ничего кроме бумаг, да пера никогда в руки не брал. Он не был похож на кого-либо из матросов на «Драконе». Даже находясь здесь и живя в практически полнейшей нищете, он умудрялся выглядеть так, будто только что потерпел крушение — камзол его хоть и был потрепан, но все еще оставался символом его когда-то былого величия. Локи держал спину прямо — военная выправка, глаза его проницательно блестели из-под очков, а незнамо когда мытая рыжая шевелюра оставалась, тем не менее, аккуратно причесанной. Даже манера говорить у него осталась почти прежняя — сказывалась лишь поврежденная челюсть.       Он был просто капитаном погибшего судна. Почему-то Люси казалось, что будь на его месте Нацу, пират бы нашел способ выбраться из такого вот незавидного положения — он бы дрался, царапался, жилы рвал, не позволил бы мерзавке-судьбе выбросить его на обочину. А вот Локи — девушка грустно дернула уголком губ, — сдался без боя. В силу своего характера бравый капитан предпочел просто ждать момента, когда бурные воды времени сами вынесут его к берегам привычной жизни.       Графиня внезапно обозлилась на саму себя — как она могла так безоговорочно восхищаться этим человеком, не способным справиться даже с самим собой?       Локи задумчиво взглянул на свои руки, сжал и разжал пальцы. Люси удивленно моргнула — он, что, всерьез раздумывает над предложением Нацу? Неужели его так напрягает работа на судне? Нет, девушка, конечно же, была согласна — труд там далеко не сахарный. Тем более мужской труд. Но, будь у нее самой возможность уплыть, скажем, во Фрезию на любой захудалой лодчонке при условии, что она будет там работать не покладая рук даже в шторм, она бы, не задумываясь, согласилась. Вот только в ее случае к ней приставили конвоира, и сбежать просто так она не могла.       — Ладно, — выдохнул Калленз. — Я согласен.       Нацу коротко кивнул. Графиня невольно вздрогнула, когда ощутила, как его ладонь ложится на ее тонкое запястье. Пират потянул ее к выходу из таверны. Девушка едва поспевала за его спокойным, но широким шагом. Уже у самой двери он, не оборачиваясь, махнул Локи свободной рукой.       — Жду тебя на пирсе, салага.       Люси не успела увидеть, как отреагировал на это незамысловатое обращение бывший капитан — Драгнил вывел ее на улицу. Взгляд ее тут же зацепился за проезжающую мимо повозку, в которой сидело около десяти или двенадцати человек. Все они выглядели так, будто окружающий мир их немало не волнует — глаза были безразлично опущены в пол, руки смиренно лежали на коленях. Даже крохотная девочка лет двенадцати не была похожа на беспечного ребенка. Она сидела, тесно прижавшись к ноге отца и, опустив голову, разглядывала свои грязные коленки.       Все люди были скованы одной длинной цепью, пропущенной сквозь кольца на их кандалах.       Рабы.       — Боги… — выдохнула графиня, громко сглотнув. Сердце вмиг обросло колючками сочувствия и сострадания. Она хотела подойти ближе и хотя бы попытаться снять с них оковы, даже сделала крохотный шаг вперед, когда на плечо ей легла до боли знакомая ладонь.       — Мы тут ничем не сможем помочь, принцесса, — склонился к ее уху пират и мягко потянул назад. — Пойдем. Не трави душу пустыми переживаниями.       — Пустыми? — Люси сжала дрожащие кулаки и, развернувшись, метнула на своего спутника злой взгляд. — Люди не должны держать в рабстве других людей! Это неправильно!       — Согласен, — кивнул Нацу, тем не менее не прекратив сжимать ее плечо. — Но ты не сумеешь им помочь. Даже если с помощью магии, которой, я уверен, ты не обладаешь, снимешь с них эти цепи, — пират усмехнулся, но в глазах его девушка видела горечь и точно такую же снедавшую ее ярость. — Этих людей тут же поймают. И казнят на месте, — от последних слов графине стало совсем уж не по себе. Она напряглась, лишь теперь осознавая, что, по сути, Драгнил снова оказался прав. У нее попросту не хватило бы сил освободить скованных людей. А про то, что могло ожидать их после ее попытки, она даже не подумала. — Здешний закон суров. Бегство карается смертью. Поэтому Круор и назван городом крови, милашка, — краем глаза девушка уловила мимолетное движение: Нацу неосознанно потер запястья.       Неужели, и ты…       Повозка тронулась. Лошадь, выглядящая едва ли не хуже самих рабов, тяжело стала переставлять ноги, а кучер — хмурый мужчина, чье обезображенное лицо пересекал ужасный шрам, — подстегивал несчастное животное кнутом. Пирата и графиню окутало облако пыли, взметнувшееся из-под колес. Девушка почувствовала на своем затылке настойчивый взгляд и осторожно повернула голову — на нее насмешливо и жадно глядел тот самый извозчик. Он даже слегка натянул поводья, вынудив несчастную кобылу всхрапнуть и сбавить шаг.       — Эй, красотка, — он цокнул языком и оскалился, сверкнув двумя дырами на месте зубов, — не желаешь присоединиться, а?       — Езжай своей дорогой, — не дал девушке огрызнуться пират, задвинув ее себе за спину. Люси вновь ощутила, как в ней пробуждается очередная волна неловкой благодарности. Язвительный ответ пришлось проглотить — все же Драгнил несколько сильнее подкован в общении с негодяями, нежели она. Да и, признаться честно, ей льстило такое отношение к себе — пират защищал ее, стойко держа свое обещание.       — Я говорю с девкой, а не с тобой, сопляк, — отхаркнул мужчина под ноги пирату. Тот даже не моргнул, лишь склонил голову на бок и хмыкнул.       — Многие поплатились за такие слова, — медленно произнес он и прищурился. — Так подумай, нужна ли тебе твоя тупая голова, или мне стоит избавить твою шею от лишнего груза, — сильная рука небрежно легла на эфес сабли.       Мужчина смачно ругнулся, вызвав на губах пирата веселую, но грозную ухмылку.       — Более того, — Нацу скрестил руки чуть ниже груди и кивнул в сторону повозки, — сомневаюсь, что твоя колымага выдержит дополнительный вес. Эта принцесса все-таки не пушинка.       Мужчина ошеломленно моргнул и вновь перевел взгляд на стоящую за спиной пирата графиню — на овальном личике читалась неимоверная обида. Кучер расплылся в усмешке.       — Что ж, тогда сам разбирайся со своей принцессой, — внезапно сговорчиво хмыкнул он и поднял руки в знак капитуляции. Лошадь, повинуясь хлесткому удару кнута, вновь принялась тянуть за собой телегу с несчастными людьми.       Нацу проводил процессию долгим взглядом и с едва слышным вздохом повернулся лицом к графине. Однако не успел он произнести и слова, как девушка залепила ему звонкую затрещину. Пират от неожиданности нечленораздельно хрюкнул и, прижав ладонь к заалевшей скуле, стрельнул в ее сторону возмущенным взглядом.       — За что, черт тебя дери?!       — Ты назвал меня толстой! — процедила графиня, потирая саднящие пальцы.       — Да эта колымага даже Ромео бы не выдержала! — всплеснул руками Нацу, раздраженно закатив глаза. — А под тобой так она вообще бы развалилась!       — Вот! — торжествующе ткнула его пальцем в грудь девушка. — Опять!       Драгнил прекратил потирать щеку и, разозленный донельзя, шагнул к ней. Графиня отдернула палец и стремительно попятилась прочь от надвигающегося ужаса под ликом обаятельного пирата.       — Не приближайся! — предупреждающе вскинула руку она. Нацу в издевке приподнял бровь и сделал шаг, приблизивший его к своей прямой цели еще на полметра. — Не подходи ко мне, слышишь? — узкие губы расплылись в угрожающей и многообещающей ухмылке. По ним скользнул кончик языка, на миг обездвижив девушку. Она завороженно проследила за ним взглядом, и лишь когда пират протянул ладонь к ее лицу, стремительно отдернулась, будто обжегшись об открытое пламя. — Я буду кричать!       Однако угрозы не возымели действия. Пират попросту обхватил ее лицо ладонями и буквально впился губами в ее трепещущий, открытый в преддверии крика рот. Люси трепыхнулась, вцепившись пальцами в его запястья, но уже привычно расслабилась и позволила Нацу вот таким вот нехитрым способом то ли попросить прощения, то ли попросту вынудить ее замолчать.       — Ладно, — пробормотала севшим голосом графиня, облизнувшись, когда пират отстранился. — Твоя взяла…       Нацу коротко чмокнул ее в уголок зацелованных губ, сорвав удивленный выдох, и с видом победителя, знавшего, что дуэль, так или иначе, всегда завершится в его пользу, повел ее за собой в лабиринт пыльных переулков в сторону доков и порта.       — Куда мы идем? — поинтересовалась девушка, оглядывая уже знакомые мрачные стены, одним своим облупленным видом навевающие смертельную тоску.       — Капитан назначил нам встречу, — по одному напряженному тону Люси поняла, что их ждет что-то гораздо большее, нежели просто приглашение на чашку чая. Нацу тоже не был дураком, и он явно знал больше, чем говорил. Недаром еще в таверне она почувствовала, что он что-то ей не договаривает. — Вернее сказать, назначил встречу тебе, солнышко.       Сердце оборвалось и ухнуло куда-то в живот. Графиня подняла на своего спутника настороженный взгляд, полный невысказанных страхов и предположений. Нацу без единого сомнения вернул ей его, дернув уголком губ.       — И мы не можем туда не прийти, — озвучил он ее опасения.       — Почему? — онемевшими губами произнесла Люси. И в тот момент она окончательно призналась себе, что до смерти боится Зерефа. Капитан внушал ей ужас даже тогда, когда находился на другом конце города. Было что-то в голосе Нацу, что заставляло ее всеми внутренностями предчувствовать беду.       — У него Ромео. В заложниках.