After 3

Песни к главе: Birdy - Skinny Love Birdy - Shelter Jason Walker - Seattle One Direction - Through The Dark *** POV Тесса — Тшш, - тихо шепчет Гарри, крепко обнимая меня, пока я рыдаю, прижавшись к его груди. Не знаю, почему я плачу. Наверное, я просто очень сильно соскучилась по Лиаму и его теплая встреча сделала меня такой эмоциональной. — Может папочка, наконец, обнять свою дочурку? — Голос моего отца раздается позади Гарри. — Еще пара секунд, — Гарри отодвигается от меня, проверяя мое состояние. — Все хорошо, это от счастья, — уверяю я. Плечи Гарри расслабляются и он убирает от меня руки. Лиам стоит всего в паре шагов от меня, все так же широко улыбаясь, пока я обнимаю отца. Он, должно быть, знал, что я приеду. Его одежда, точнее чистая одежда Лиама, обтягивает тело отца, и он гладко выбрит. — Только посмотри на себя! — Улыбаюсь я. — Никакой бороды! — Ага, больше никакой бороды, — говорит он. — Как доехали? — Спрашивает Лиам, засовывая руки в карманы штанов. — Дерьмово, — говорит Гарри в тоже время, когда я говорю: «Хорошо». Лиам и отец смеются. Гарри выглядит раздраженным, а я просто рада быть дома... Ну, не дома, конечно, но хотя бы здесь, в Пулмане, с лучшим другом и самым близким родственником, с которым я еще общаюсь. И мне реально нужно позвонить матери, я все откладываю это. Нужно сделать это как можно быстрее. — Пойду, отнесу твои вещи в комнату, — говорит Гарри, оставляя нас втроем. Я смотрю, как он пропадает за дверью комнаты, которая когда-то была нашей. Его плечи опущены и мне хочется пойти за ним, но я не делаю этого. — Я так скучал по тебе, Тесси. Как тебе Сиэтл? — Спрашивает отец. Мне все еще так не привычно видеть его одетым в поло Лиама и без бороды. Он как будто совсем другой человек. Но мешки под глазами только увеличились, и я заметила, что у него трясутся руки. — Хорошо, но я еще привыкаю, — отвечаю я. — Приятно слышать, — он улыбается. Лиам подходит ближе, а отец садиться на край дивана. — Такое чувство, что с твоего отъезда прошел уже не один месяц, — говорит Лиам, следя за моим взглядом. Он тоже выглядит усталым, может, от того, что он был с моим отцом один на один? Не знаю, и не очень хочу знать. — Ага, как вы? Мы так мало общались, пока я была там, — это правда, я не часто звонила Лиаму, а он, должно быть, был очень занят из-за своего последнего месяца в Вашингтоне. Если три недели были для меня такими тяжелыми, то, что будет, когда он переедет в Нью-Йорк? — Я знал, что ты занята. У нас все хорошо, — говорит он, смотря на стену, и я вздыхаю. Что случилось в Пулмане, пока меня не было и почему у меня такое чувство, что я не замечаю чего-то очевидного? — Ты уверен? — Я смотрю то на своего лучшего друга, то на отца. — Да, давай поговорим об этом позже. Расскажи мне о Сиэтле. — Ну, все очень даже неплохо, — произношу я, и на его лбу появляется морщинка, — особенно теперь, когда Гарри приезжает ко мне чаще. — А как же пространство и все такое? — Игриво издевается Лиам, похлопывая меня по плечу, — у вас с Гарри странное понятие о разрыве, — тихо посмеивается он, и я киваю, соглашаясь. — Я все так же смущена и, ни в чем не уверена, просто мне нравится, что он приезжает. Сиэтл становится таким, как было в моих мечтах, когда Гарри там, со мной, — признаюсь я, как раз в тот момент, когда Гарри заходит в гостиную. — Рад слышать это, — улыбается Лиам и переводит взгляд на Гарри, который заходит и встает рядом со мной. — А квартира не в таком уж и плохом состоянии, как я предполагала, — говорю я им. — Мы убирались, пока Гарри был в Сиэтле, — произносит отец, и я смеюсь, вспоминая, как Гарри жаловался, что эти двое спрятали его вещи. Я, оглядывая квартиру, вспоминаю, как в первый раз вошла сюда. Я сразу же влюбилась в это место с его старинным очарованием: классическая кирпичная стена казалась мне такой красивой и меня ужасно впечатлили дорогие книги, стоящие на полке во всю стену, а цементный пол добавил квартире особенную уникальность и красоту. Я не могла поверить, что Гарри сам выбрал такое идеальное место для нас. Квартира не была экстравагантной или наоборот простой. Она была волшебной и задумчивой. Я помню, как он нервничал, потому что думал, что мне не понравится. И я тоже так нервничала. Я считала его сумасшедшим из-за того, что он хотел, чтобы мы жили вместе, учитывая наши постоянные ссоры. Теперь я понимаю, что его опасения были оправданными и Гарри использовал эту квартиру как клетку. Он думал, что таким образом сможет заставить меня остаться с ним, даже если я не узнаю о том споре, и в каком-то смысле это срабатывало, но, не смотря на это, я ничего бы не стала менять. Почему-то я никак не могу избавиться от странного чувства в животе. Теперь я чувствую себя здесь чужой. Кирпичная стена, которая казалась мне такой красивой, была слишком много раз запятнана кровью, книги на полках были свидетелями всех наших ссор, страницы книг насквозь промокли от слез, а воспоминания о том, как Гарри падал передо мной на колени, впечатаны в бетонный пол. Теперь это место уже не кажется мне таким сокровищем, как раньше. Теперь эти стены пропитаны грустными воспоминаниями и предательствами, не только Гарри, но и Стеф. — Что такое? — Гарри сразу же замечает перемену моего настроения — Ничего, я в порядке, — говорю я, желая избавиться от неприятных воспоминаний, которые поселились в моей голове и уносят меня вдаль от этого счастья, которое я должна испытывать от встречи с Лиамом после трех долгих недель одиночества в Сиэтле. — Я не куплюсь на это, — хмуриться Гарри и идет на кухню, — у нас что, вообще еды нет? — Доноситься его голос. — Началось, а ведь он был таким милым и тихим, — шепчет отец Лиаму и они смеются. Я так счастлива, что в моей жизни есть такой человек как Лиам, и что у меня начинают налаживаться отношения с отцом, хоть и складывается такое впечатление, что Гарри с Лиамом знают его лучше, чем я. — Сейчас вернусь, — говорю я и ухожу. Я хочу снять этот тяжелый свитер, в нем слишком жарко и такое чувство, что он мешает мне дышать. А еще мне просто необходимо прочитать письмо Гарри, это моя самая любимая вещь в мире. Для меня это намного больше, чем просто вещь. Это выражение его любви, то, что он никогда не сможет сказать вслух. Я прочитала его столько раз, что помню наизусть каждое слово, но мне нужно прикоснуться к нему. Как только я возьму в руки немного изорванную и изношенную бумажку, все тревоги забудутся, их заменят его вдумчивые слова, и я снова смогу дышать и наслаждаться выходными здесь. Я открываю каждый ящик комода и затем перехожу к шкафу. Мои пальцы раздвигают кучу скрепок и ручек, куда еще он мог его положить? Я нахожу свою электронную книгу и браслет, сверху тетради по религии, но письма нигде нет. Положив браслет на стол, я перехожу к шкафу: открываю пустую коробку из под обуви, где Гарри обычно хранит свои работы, но открыв ее, я вижу, что она пуста. Там лежит один единственный листок, но это не письмо. И я мысленно делаю заметку, чтобы вернуться к этому и прочитать его каракули. Закрываю коробку и ставлю ее на место, продолжая поиски. Боясь, что я просто не увидела письмо в ящике, я проверяю там еще раз. А что, если Гарри выбросил его? Нет, он знает, сколько это письмо значит для меня. Он бы никогда не сделал этого. Я достаю свою старую тетрадь по религии и перелистываю ее еще раз, надеясь, что письмо окажется там. Я уже начинаю паниковать, но тут маленькие клочки бумаги выпадают из тетрадки и летят на пол, кружась в воздухе. Я наклоняюсь и поднимаю обрывки с пола, тут же узнавая слова, они буквально вспыхивают в моей голове. Бумажки слишком мелкие, чтобы прочитать на них меньше, чем половина слов, но это точно почерк Гарри. Мое сердце разрывается. Я смотрю на кусочки, и понимание с силой ударяет по мне. Он уничтожил его. Слезы начинают катиться из моих глаз, и я позволяю обрывкам упасть обратно на пол. Мое сердце снова разбито и мне интересно, сколько же может выдержать одно сердце? POV Гарри — Ты можешь идти, — я освобождаю Лиама от его обязанности няньки. — Я никуда не пойду. Она только приехала, — говорит он. Думаю, он - одна из причин, по которой она так хотела приехать сюда, а может даже и единственная, — хорошо, — раздражаюсь я и понижаю голос, — как он чувствовал себя пока меня не было? — Тихо спрашиваю я. — Хорошо, уже меньше трясется и не блевал со вчерашнего утра. — Гребанный наркоман, — я провожу рукой по волосам, — блять. — Успокойся, все будет хорошо, — уверяет меня сводный брат. Я игнорирую его слова и иду в комнату, чтобы найти Тессу. Когда подхожу к двери спальни, я слышу тихий всхлип, доносящийся из комнаты. Быстро вхожу внутрь и вижу, что она сидит на полу, прижав ладони ко рту, из ее глаз текут слезы, и она смотрит на пол, опустив голову вниз. Еще один шаг и я вижу, на что она смотрит. Блять. Блять. — Тесс? — Я пытался придумать, как восстановить это письмо, но у меня никак не было времени. Я собирался найти все кусочки и попытаться склеить их... Ну, или хотя бы рассказать Тессе прежде, чем она узнает сама об этом. Но теперь слишком поздно. — Тесс, мне жаль, — извинения выпадают из моих уст, одновременно с тем, как слезы скатываются по ее щекам. — Зачем ты... — Всхлипывает она не в состоянии закончить предложение. Сердце сжимается у меня в груди. На секунду, мне кажется, что мне даже больнее, чем ей. — Я был так зол после того, как ты ушла от меня, — начинаю я, подходя к ней. Но она пятится назад. Я не виню ее, — я не мог мыслить здраво, а оно было здесь. На кровати, где ты оставила его. Тесса ничего не отвечает, но и не отводит от меня взгляд. — Я клянусь, мне очень жаль, — отчаянно произношу я. — Я... — Начинает она, задыхаясь, и рассерженно вытирая щеки, — мне просто нужна минутка, хорошо? — Она закрывает глаза и еще несколько слезинок стекает по щекам. Я хочу дать ей минутку, как она и просила, но я слишком эгоистичный и боюсь, что чем больше времени пройдет, тем больнее ей станет и она решит, что не хочет больше видеть меня. — Я не выйду из комнаты, — говорю я ей, и снова приглушенный всхлип вырывается с ее губ. — Пожалуйста, — умоляет она сквозь свою боль. Я знал, что ей будет больно, когда она узнает о том, что я уничтожил письмо, но я не ожидал, что мне будет так больно. — Нет, — я отказываюсь оставлять ее здесь одну и позволять снова плакать из-за моих ошибок. Сколько еще раз это случится в этой чертовой квартире? Она отводит взгляд от меня, садится на край кровати и складывает трясущиеся руки вместе, ее глаза полузакрыты, а губы дрожат, пока она пытается успокоиться. Я падаю на колени перед ней, но она отталкивает меня. Я игнорирую это и обвиваю руки вокруг ее талии. После некоторых изнуренных попыток вырваться, она, наконец, сдается, и позволят мне успокоить ее. — Мне так жаль, малышка, — повторяю я. Не знаю, произносил ли я эти слова когда-либо так же искренно. — Я любила это письмо, — плачет она у меня на плече, — оно столько для меня значило. — Знаю. Прости меня, — я даже не пытаюсь оправдать себя, я знаю, что я полный идиот. Я немного отодвигаю ее от себя, беру лицо в свои ладони и понижаю голос, — не знаю, что сказать, кроме того, что мне очень жаль. Наконец, она начинает говорить: — Я не скажу, что все нормально, потому что это не так... — Ее глаза красные и распухли от слез. — Я знаю, — я наклоняю голову и убираю ладони от ее лица. Через секунду я чувствую, как ее пальцы прижимаются к моему подбородку, заставляя меня посмотреть на нее, как обычно делаю я. — Я расстроена, опустошена, но ничего не могу с этим поделать, поэтому нет смысла сидеть здесь и рыдать все выходные. И я уж точно не хочу, чтобы ты винил себя в этом, — она из-за всех сил старается выглядеть спокойной, но я, то знаю, как ей больно на самом деле. — Я склею его для тебя. — Хорошо? — Произношу я, когда она не отвечает. Она протирает мокрые глаза от слез, ее макияж размазался. Из-за ее молчания мне ужасно тяжело, лучше бы она орала на меня, чем вот так вот молча плакать. — Тесс, пожалуйста, поговори со мной. Хочешь я отвезу тебя обратно в Сиэтл? — Даже если она скажет "да" , я точно не сделаю этого. Но предложение слетает с моих губ быстрее, чем я успеваю это обдумать. — Нет, — она трясет головой, — я в порядке. Вздыхая, она встает на ноги и выходит из спальни. Я тут же вскакиваю и иду за ней, но она закрывает дверь ванной, и я иду обратно в спальню, чтобы взять ее косметичку. Я знаю, что Тесса точно захочет подправить свой макияж. Я стучусь в дверь ванной, и она приоткрывает ее ровно настолько, чтобы я мог просунуть косметичку. — Спасибо, — тихо произносит она. Выходные только начались, а я уже все испортил. — Моя мама и твой папа хотят, чтобы ты привез ее завтра к нам, — говорит Лиам из другой комнаты. — И? — Просто говорю, что моя мама соскучилась по Тессе. — И что? Твоя мама может повидаться с ней и в другой раз, — мне нужно придумать что-нибудь, что заставит Тессу забыть о чертовом письме, — хорошо, — отвечаю я, прежде чем он успевает что-то произнести, — я привезу ее завтра. — Она плачет? — Она... Это не твое дело! — Огрызаюсь я. — Вы здесь меньше двадцати минут, а она уже закрылась в ванной, — он скрещивает руки. — Сейчас не время ругаться со мной. Я и так уже готов взорваться и последнее, что мне сейчас нужно - что бы ты лез не в свое дело, — рычу я, но он закатывает глаза, прям как Тесса. — Ох, значит, я могу вмешиваться только когда тебе это нужно? — Говорит мой сводный брат. Что, блять, с ним не так и почему я продолжаю называть его своим сводным братом? — Отъебись. — Она и так подавлена, так что нам стоит прекратить, пока она не вышла из ванны, — пытается убедить меня он. — Хорошо, тогда перестань говорить мне всякую херню. Прежде чем он успевает ответить, дверь ванной открывается и Тесса выходит в коридор. — Что происходит? — Беспокойство появляется на ее лице. — Ничего, Лиам собирается заказать пиццу, и мы проведем остаток вечера, как одна большая дружная семья, — я перевожу взгляд на него, — не так ли? — Ага, — соглашается он ради Тессы. Я скучаю по тем дням, когда Лиам не рисковал умничать передо мной. Но теперь он накачал мышцы и считает себя крутым. А может это я стал слабее... Понятия не имею, но мне это не нравится. — Хорошо, — тяжелый вздох заставляет плечи Тессы опуститься, и я киваю Лиаму, отправляя его заказать ужин. — Не хочу портить твои выходные, — я охватываю ее ладони своими руками и подношу к губам, — с этого момента все будет хорошо, ладно? — Хорошо, — вздыхает она. Мне нужно, чтобы она улыбнулась. Мне нужно знать, что она больше не злится на меня. — Я отвезу тебя завтра к своему отцу. Может, Карен поделится с тобой рецептами или еще какой-нибудь херней? — Предлагаю я. Ее глаза светятся и она, наконец, улыбается. — Рецептами или еще какой-нибудь херней? — Она прикусывает губу, чтобы не улыбнуться еще шире. Напряжение в моей груди испаряется. — Да, или какой-нибудь херней, — я улыбаюсь в ответ и веду ее обратно в гостиную, где нам придется провести мучительный вечер, развлекая Ричарда и Лиама. *** — Дай мне еще кусочек, пожалуйста, — просит Ричард уже в третий раз с того момента как мы включили этот идиотский фильм. Я смотрю на Тессу и Лиама, которые, конечно, полностью очарованы любовным письмом Мэги Райан и Тома Ханкса. Если бы это был современный фильм, они бы поебались уже после первого письма, а не стали ждать последней сцены, чтобы хотя бы поцеловаться. — Держи, — мычу я, передавая коробку с пиццей Ричарду. Он уже итак занял весь диван, а теперь еще и отвлекает меня каждые десять минут, чтобы я подал ему кусок ебанной пиццы. — На этой части твоя мама всегда начинала рыдать, — Ричард вытягивает руку и сжимает плечо Тессы, я стараюсь изо всех сил, чтобы не скинуть его руку. Если бы она знала, что делал ее отец всю эту неделю, если бы она только видела, как наркотики выходят из его организма, она бы сама скинула его руку. — Правда? — Тесса смотрит на своего отца мокрыми глазами. — Да. Я помню, как вы с ней постоянно смотрели его. Больше на выходных, конечно. — Там была... — Начинаю я, но останавливаю свои грубые слова прежде, чем они успевают вылететь. — Что? — Тесса спрашивает меня. — Там была... Там разве не должна быть собака? — Тупо спрашиваю я. В этом нет никакого смысла, но ведь это Тесса и она начинает обсуждать последнюю сцену, и объясняет мне, что эта собака по кличке Барклей имеет очень большое значение. Стук в дверь останавливает объяснение Тессы. Лиам встает, чтобы открыть дверь. — Я сам, — я отталкиваю его. В конце концов, это моя ебаная квартира. Я даже не смотрю в глазок и сразу же открываю дверь, но тут же об этом жалею. — Где он? — Спрашивает меня гребаный наркоман. Я выхожу в подъезд и закрываю за собой дверь. Я не позволю, чтобы этот хер увидел Тессу. — Какого хера ты здесь делаешь? — Рычу я. — Я пришел, чтобы просто увидеть своего друга. Вот и все, — его борода стала еще длиннее и это выглядит отвратительно. Ему должно быть всего лет тридцать, но из-за всего этого кажется, что ему за пятьдесят. Часы, которые подарил мне отец, висят на его руке. — Он не выйдет и никто ничего тебе не даст. Так что лучше свали отсюда, пока я не расшиб твою голову об стену. А потом, пока ты будешь истекать кровью, я вызову полицию и тебя посадят за хранение и употребление, — я знаю, этот мудак даже сейчас под наркотой. Его взгляд сфокусирован на мне, и я делаю еще шаг на встречу к нему. — Я бы на твоем месте не стал испытывать мое терпение, особенно сегодня, — угрожаю я. Он открывает рот, и как раз в тот момент дверь позади меня открывается. Пиздец. Ебаный в рот. — Что случилось? — Спрашивает Тесса, выходя из квартиры. Я инстинктивно отталкиваю ее, и она спрашивает снова. — Ничего, он уже уходит. — Это твои часы? — Тесса сужает глаза, смотря на блестящую вещь на его руке. — Что? Нет... — Начинаю врать я, но она уже поняла это. Она не такая глупая, чтобы поверить, что у этого наркомана могут быть такие дорогие часы как у меня. — Гарри, — она смотрит на меня. — Ты... Ты знаешь его? — Она скрещивает руки и отходит чуть дальше. — Нет! — Я почти кричу. С чего она делает такие выводы? — Мы с ним не друзья, и он уже уходит, — я посылаю Чаду еще один предупреждающий взгляд. В этот раз до него доходит и он сваливает. Наверное, все - таки я перестал пугать только Лиама. И все еще не потерял свою власть. — Кто там? — Ричард присоединяется к нам. Просто великолепно! — Этот мужчина. Чад, кажется, — недоумение видно во взгляде Тессы. — Ох, — Ричард бледнеет и беззащитно смотрит на меня. — Я хочу знать, что здесь происходит! — Тесса рассержена. Я не должен был позволять ей вернуться сюда. Я понял это, как только она зашла в эту ебанную квартиру. — Лиам! — Тесса зовет своего лучшего друга, и я смотрю на ее отца. Лиам все ей расскажет, он не станет врать, как я делал это много раз. — Твой отец задолжал ему денег, и я отдал часы в качестве долга, —признаюсь я. Она кивает и поворачивается к своему отцу. — За что ты должен был ему денег? Отец Гарри подарил ему эти часы, а ты позволил ему отдать их! — Кричит она. Такой реакции от нее я точно не ожидал. Ее больше волнуют гребанные часы, чем то, что ее отец задолжал денег какому-то наркоману. — Мне так жаль, Тесси. У меня не было денег и Гарри... Прежде чем я понимаю, что происходит, Тесса уже на пол пути к лифту. Блять. В панике, я бегу за ней, но она заходит в кабину лифта прежде, чем я успеваю добежать. Двери этого ебанного лифта все закрываются так медленно, но сейчас, когда она убегает от меня, они закрылись пиздец как быстро. — Черт возьми, Тесса! — Я ударяю кулаком по двери лифта. В этом доме вообще есть лестница? Когда я оглядываюсь, Лиам и Ричард, часто мигая, пялятся на меня, не двигаясь. Спасибо за помощь, мудаки. Я нахожу лестницу и бегу вниз, перепрыгивая по две ступеньки каждый раз. Добегаю до первого этажа, я оглядываюсь в поисках Тессы, и когда вижу ее, снова начинаю паниковать. Может, с Чадом были его друзья... Они могли схватить Тессу и навредить ей. Лифт открывается и Тесса выходит из него, решимость очевидна на ее лице, пока она не замечает меня. — Ты с ума сошла?! — Ору я. Мой голос заполнил весь этаж. — Он отдаст часы! — Кричит она в ответ и идет к стеклянной двери, но я хватаю ее за руку и притягиваю к себе. — Отстань от меня! — Она царапает мою руку, но мне все равно. — Ты не пойдешь за ним! О чем ты вообще думала?! — Она продолжает вырываться, — если ты не перестанешь, я закину тебя на плечо и отнесу в квартиру. А теперь послушай меня, — говорю я. — Он не может забрать эти часы, Гарри! Твой отец подарил их тебе. Это многое значит для вас обоих. — Эти часы нихера не значат для меня. — Нет, значат! Ты никогда не признаешь это, но я знаю, что это так, — ее глаза снова начинают слезиться. Не выходные, а пиздец. — Нет, это не так, — ведь, правда? Ее руки перестают отпираться от меня, и я притягиваю ее к себе. — Это не честно по отношению к тебе, что он забрал часы из-за того, что мой отец должен ему деньки за пиво! Сколько алкоголя он употребляет, раз должен столько денег? — Разъяренно спрашивает она. Я должен рассказать ей правду. — Это не только алкоголь, Тесса, — она наклоняет голову в сторону и смотрит куда угодно, но только не мне в глаза. — Этого не может быть, — ее грудь поднимается и опускается. — Мне жаль, — не знаю, что еще сказать ей. Мне жаль, что я не могу огородить ее от гребанного отца, так же как не мог защитить тогда свою мать. — Нет, нет... Он не может употреблять наркотики, — она машет головой. Я вызываю лифт, мы заходим внутрь. Она смотрит в одну точку, пока двери закрываются за нами.