After 3

Песни к главе: John Legend - This Time Little Mix - These Four Walls Adele - Turning Tables *** POV Гарри Ее крики заполняют мои уши, пустоту в душе и мои легкие, пока они наконец-то не прекратились, потому что я не уверен, что смог бы еще выдержать. - Что ты здесь делаешь? - Ноа вскакивает на ноги и встает между мной и маленькой кроватью, как какой-то чёртов рыцарь, назначенный для ее защиты... От меня? Она все еще кричит; почему она кричит? - Тесса, пожалуйста... - я не уверен, что именно я прошу, но ее крики превратились в кашель, а ее кашель превратился в всхлипывание, а всхлипывание превратились в звуки удушья, которые я просто не могу вынести. Я делаю осторожный шаг к ней и она, наконец, делает вдох. Ее испуганные глаза все еще смотрят на меня, прожигая дыру во мне, которую только она сможет заполнить. - Тесс, ты хочешь, чтобы он был здесь? - спрашивает Ноа. Это занимает каждую каплю моего самообладания, чтобы игнорировать то, что он находится здесь, и он действительно раздражает меня. - Дай ей воды! - говорю я ее матери. Она игнорирует меня. Затем, невероятно, голова Тессы двигается быстро туда - сюда, отвергая меня. Это вызывает у ее импровизированного защитника реакцию, чтобы тыкать в меня пальцем и стать смелым. - Она не хочет, чтобы ты был здесь. - Она не знает, чего она хочет. Посмотри на нее, - я вскидываю руки в воздух и сразу чувствую ухоженные ногти Кэрол впившиеся в мою руку. Она съехала с катушек, если думает, что я уйду. Разве она не знает, что она не может держать меня вдали от Тессы? Ноа наклоняется в мою сторону: - Она не хочет тебя видеть и тебе лучше уйти. Мне все равно, что говорит этот малыш, даже если он, кажется, вырос и у него появились мышцы, с последней нашей встречи. Он ничто для меня. Он скоро узнает, почему люди даже не пытаются встать между мной и Тессой. Они знают это лучше, но и он тоже узнает. - Я не уйду, - обращаюсь я к Тессе. Она все еще кашляет, но всем, кажется на это все равно, - Кто-нибудь даст ей чертовой воды!? – кричу я, и мой голос эхом разносится по комнате. Тесса хнычет и подтягивает колени к груди. Я знаю, что ей больно, и я не должен быть здесь, но я также знаю, что ее мама и Ноа никогда не смогут по-настоящему быть с ней. Я знаю Тессу лучше, чем эти двое вместе взятые, и я никогда не видел ее с такой стороны, так что наверняка ни один из них не будет иметь понятия, что делать с ней, пока она в таком состоянии. - Я позвоню в полицию, если ты не уйдешь, Гарри, - Кэрол говорит тихо и угрожающе. - Я не знаю, что ты сделал на этот раз, но я сыта этим по горло и тебе здесь не место. Ты никогда больше не будешь с ней. Я игнорирую двух людей, которые влезают не в свое дело, и сажусь на край детской кровати Тессы. К моему ужасу, она уходит снова, на этот раз, двигая назад руками, до тех пор, пока не подползла к краю и не упала на пол. Я вскочил в считанные секунды, чтобы взять ее в свои объятья, но звуки, которые она издала, когда моя кожа коснулась ее, даже хуже, чем крики, которые я слышал от нее минуту назад. Я не уверен, что я должен сделать сначала, но после бесконечных секунд этого сломленного крика и слова «Отстань от меня!», слетевшие с ее потрескавшихся губ, прошли как нож через мое тело. Ее маленькие руки колотят мою грудь, и цепляются ногтями в мои руки, пытаясь вырваться из моего объятия. Трудно пытаться утешить ее в таком состоянии. Я боюсь, что это причинит ей боль, и это - последняя вещь, которую я хочу. Это так убивает меня - видеть ее такой отчаянной, пытающейся убежать от меня. - Уйди! - Тесса кричит снова, и Ноа начинает выступать позади меня. Рука Тессы попадает в мой гипс, и она снова кричит «Ненавижу тебя!». Ее слова ранят меня, но я все еще держу ее вырывающееся тело в своих руках. Глубокий голос Ноа пробивается сквозь крик Тессы: - Ты делаешь только хуже. Затем она замолкает... И делает самое худшее, что она могла сделать для моего сердца. Ее руки освобождаются из моих объятий, и она тянется к Ноа. Тесса тянется к нему, чтобы он помог ей, потому что она не хочет меня видеть. Когда я ее отпустил, она сразу бросилась в его объятия. Одна из его рук огибается вокруг ее талии, а другая лежит у основания ее шеи, притягивая ее голову к своей груди. Ярость вскипает во мне, и я борюсь изо всех сил, чтобы остаться спокойным, наблюдая, как его руки лежат на ней. Если я прикоснусь к нему, она будет ненавидеть меня еще больше. Если я ничего не сделаю, я сойду с ума, наблюдая за этим. Черт, почему я пришел сюда в первую очередь? Я должен был оставаться далеко, как и планировал. Теперь, когда я здесь, я не могу заставить себя выйти из этой проклятой комнаты, и ее плач вызывает во мне потребность держать ее рядом. - Заставьте его уйти, - говорит Тесса, рыдая на груди у Ноа. Боль пронзает меня и я становлюсь неподвижным в течении нескольких секунд. Он поворачивается ко мне, и взглядом просит меня выйти из комнаты. Я ненавижу то, что он стал для нее утешением. Но я должен думать о ней. Только о том, что лучше для нее. Я неуклюже пячусь, и хватаюсь за дверную ручку. После того как я покидаю маленькую комнату, я прислоняюсь к двери, чтобы отдышаться. Как наша совместная жизнь могла так разрушиться, за такой короткий промежуток времени? Я прихожу в себя в кухне Кэрол, наполняя стакан водой. Это неудобно, поскольку у меня есть только одна здоровая рука, и это занимает намного больше времени, чтобы наполнить стакан и выключить кран, тем более все это время, позади меня пыхтя, стоит женщина, которая действует мне на нервы. Я поворачиваюсь к ней лицом и жду, что она скажет мне, что вызвала полицию. Когда она смотрит на меня молча, я говорю: - Мне плевать сейчас на все. Идите и вызывайте полицию, или делайте все, что вы должны сделать, но я не оставлю ее в этом проклятом городе, пока она не поговорит со мной, - я пью из кружки и пересекаю небольшую, но безупречную кухню и встаю перед ней. Голос Кэрол жесткий: - Как ты сюда попал? Ты был в Лондоне... - Это называется, чертов самолет, вот как. Она закатывает глаза: - Просто потому что ты пролетел через весь мир и появился раньше солнца здесь, не значит, что ты заслужил место рядом с ней, - говорит она. - Она сделала все правильно. Почему ты не хочешь оставить ее? Ты делаешь ей только больно, и я не буду просто стоять и смотреть на это. - Мне не нужно ваше одобрение. - Она не нуждается в тебе, - Кэрол хватает стакан из моей руки, как будто это заряженное ружье. Она ударяет им о столешницу и ее глаза встречаются с моими. - Я знаю, что вы меня не любите, но я люблю ее. Я делаю ошибки, слишком чертовски часто, но, Кэрол, если вы думаете, что я собираюсь оставить ее с вами после того, что она увидела, что она испытала, то вы даже безумнее, чем я думал, - я беру стакан, только чтобы досадить ей и пью еще. - Она будет в порядке, - замечает Кэрол хладнокровно. Она замолкает на минуту, и что-то внутри нее, кажется, дает трещину: - Люди умирают, так устроен мир. Она сказала это громко. Слишком громко, и я надеюсь, что Тесса не могла услышать холодное замечание своей матери. - Ты серьезно? Черт, она твоя дочь, а он был твоим мужем... Я затих, вспоминая, что они даже не были в законном браке. - Ей больно, а ты ведешь себя как бессердечная стерва, и именно поэтому я не буду оставлять ее здесь с тобой. Лиам не должен был позволять вам забрать ее. Кэрол наклоняет голову назад с негодованием: - Позволить мне? Она моя дочь! Стакан в моей руке трясется, и вода плещется через края на пол. - Может быть, ты должна поступить как Ноа и постараться быть рядом с ней? - Быть рядом с ней? А кто будет рядом со мной? Ее бесстрастный голос срывается, и я просто в шоке, потому что женщина, которая как я был убежден, сделана из камня, крошится и облокачивается на прилавок, чтобы не упасть на пол. Слезы текут по накрашенному лицу, несмотря на то, что только пять утра: – Я не видела этого человека много лет... Он оставил нас! Он оставил меня после обещания. Обещания хорошей жизни! Ее руки ударяют с силой по столу, сбивая посуду на пол, - Он лгал мне, и он оставил Тессу и разрушил всю мою жизнь! Я никогда не могла даже смотреть на другого человека после Ричарда Янга, и он оставил нас! - она срывается на крик. Когда она хватает меня за плечо и ее голова падает на мою грудь, рыдая и крича, и она так похожа на мою девушку, которую я люблю, что я не могу заставить себя оттолкнуть ее. Не зная, что еще сделать, я обнимаю ее одной рукой и молчу. - Я хотела этого, я хотела, чтобы он умер, - признается она, сквозь слезы. Я слышу стыд в ее голосе, - Я ждала его; я говорила себе, что он вернется за нами. В течение многих лет я делала это, и теперь, когда он мертв, я не могу притворяться. Мы долго простояли так, пока она плакала на моей груди, рассказывая мне, что она ненавидит себя, потому что она рада, что он мертв. Я не могу найти слов, чтобы утешить эту женщину, но впервые с тех пор как я встретил ее, я вижу разбитую женщину за маской высокомерия. POV Тесса После того, как Ноа просидел со мной несколько минут, он встал и потянулся: - Я пойду возьму тебе что-нибудь попить. И еда тебе тоже нужна. Мои кулаки сжали его футболку, и я качнула головой, умоляя его не оставлять меня в одиночестве. Он вздохнул. - Ты заболеешь, если ничего не съешь в ближайшее время, - сказал он, но я знала, что победа была за мной. Ноа не был из тех, кто долго стоит на своём. Последним, что я хотела, были еда и питьё. Я хотела только одного: уйти ради НЕГО и больше никогда не возвращаться. - Думаю, твоя мама сейчас бьет Гарри, - Ноа совершил неудачную попытку пошутить. Я слышу её крики, и, местами, звуки ударов на расстоянии, но я против того, чтобы Ноа оставил меня одну в комнате. Если я буду одна, он войдет. Вот, что он делает – он ловит жертву в момент её бессилия. В особенности меня, которая была бессильна со времени нашей встречи. Я откинула голову назад на подушку и забыла про все: про крики матери, глубокий голос с акцентом, орущий на неё на заднем плане. Забыла даже приятный шепот Ноа у моего уха. Я закрыла глаза и погрузилась в кошмары и реальность, пытаясь понять, что из них хуже.

***

Когда я снова просыпаюсь, солнце ярко освещает комнату через тонкие занавески на окнах. Моя голова стучит, во рту сухо и я нахожусь одна в комнате. Я увидела теннисные туфли Ноа, стоящие на полу. После секунды мирного забвения, вся тяжесть последних двадцати часов нахлынула на меня, и я закрыла лицо ладонями. Он был здесь. Он был здесь, но Ноа и мама спасли... - Тесса, - произнес его голос, испугав меня и отпугнув все мысли. Хотелось бы мне думать, что это был призрак, но я знала, что это не так. Я могла чувствовать его присутствие здесь. Я не хотела поднимать глаза, потому что слышала, как он вошёл в комнату. Почему он тут? Почему он считает, что может подбросить меня, а после притянуть обратно, когда ему вздумается? Этого больше не произойдет. Я потеряла его и отца, и мне больше не нужно это чувство потери. - Уходи, - говорю я. Солнце исчезло, скрывшись за облаками. Даже солнце не хочет находиться рядом с ним. Когда я почувствовала, как кровать продавливается под его весом, я не сдалась, а попыталась скрыть дрожь, проходившую по мне. - Выпей немного воды. Я оттолкнула стакан холодной воды, который появился около моей руки. Я даже не вздрогнула, когда услышала, что он упал на пол. - Тесс, посмотри на меня, - и я тут же почувствовала его руки: холодные, с совершенно незнакомым прикосновением. Я начала вырываться. Как бы мне хотелось сесть к нему на колени и дать ему успокоить меня, но я этого не сделаю. И никогда не сделаю. Больше никогда. Я не могу больше и не буду. - Держи, - Гарри подал мне другой стакан воды со столика, который не был таким холодным. Я взяла его инстинктивно. Я не знаю почему, но его имя отдавалось эхом в моей голове. Я не хотела слышать его имя, тем более у себя в голове, ведь это было единственное место, где я была в безопасности от него. - Попей воды, - он мягко настаивает. Молча я подношу стакан к губам. У меня не было сил отказаться от воды со злости, тем более что мне хотелось пить. За секунду я опустошила стакан, не отрывая взгляда от стены. - Я знаю, ты злишься на меня, но мне просто хочется быть здесь ради тебя, - врет он. Всё, что он говорил когда-либо – было ложью, и всегда ей останется. - То, как ты вела себя, когда увидела меня прошлой ночью... - начал он. Я почувствовала его взгляд на себе, но все еще не смотрела на него, - То, как ты закричала... Тесса, мне никогда не доводилось чувствовать такую боль, как тогда... - Прекрати, - выкрикнула я. Мой голос звучал как-то иначе, не как обычно, и я начала сомневаться, проснулась ли я, или же это очередной ночной кошмар. - Я просто хочу знать, что ты не боишься меня. Ты не боишься, не так ли? - Это не из-за тебя, - я справлюсь. И это правда, абсолютная, правда. Он пытается сделать так, чтобы это была боль от нашего расставания, но всё было из-за смерти отца, и я не могу более чувствовать эту душевную боль. - Чёрт, - вздыхает он. И я догадываюсь, что он запустил руки в свои волосы. - Я знаю, что не из-за меня. Это не совсем то, что я имел ввиду. Я переживаю за тебя. Я закрываю глаза и слышу гром где-то вдалеке. Он переживает за меня? Если бы это было так, вероятно, он не стал бы отправлять меня обратно в Америку одну. Я хотела бы, чтобы что-нибудь случилось по пути домой, чтобы он действительно стал переживать за меня. С другой стороны, он, возможно, не хотел, чтобы его кто-либо беспокоил. Он был бы слишком занят, настолько, что ничего бы не замечал. - Ты какая-то другая, малышка. Когда я услышала это прозвище, меня начало трясти. - Давай поговорим обо всем, что случилось. От этого ты почувствуешь себя лучше, - его голос слишком громкий, и дождь барабанит по старой крыше. Я мечтаю о том, чтобы она провалилась, позволив шторму унести меня отсюда. Кто этот человек, который сидит здесь, рядом со мной? Мне надо говорить о моем отце? Кто он, чтобы сидеть здесь и вести себя так, словно он заботится обо мне? Словно он может мне помочь? Мне не нужна помощь. Мне нужна тишина. - Я не хочу, чтобы ты был здесь. - Разумеется, ты хочешь. Ты просто сейчас немного не в настроении из-за того что я вел себя как мудак и я все испортил. Боль, которую мне следовало бы чувствовать в тот момент... Она не появилась, ее не было со мной, совершенно никакой. Мои мысли не были заполнены изображениями его руки на моем бедре, когда мы ехали в его машине, его губ, мягко скользящих по моим, моих пальцев, зарытых в его густые волосы. Не было ничего. Я ничего не чувствовала, потому что приятные воспоминания заменили другие: кулаки, ударяющие по стене, и та женщина в его футболке. Он спал с ней лишь несколько дней назад. Ничего. Я ничего не чувствовала, и это было так замечательно в конце концов ничего не чувствовать, наконец начать контролировать свои эмоции. Я понимала, что мне не нужно чувствовать то, что я не хочу чувствовать. Мне не нужно помнить то, что я не хочу помнить. Я могла забыть все и никогда больше не позволять воспоминаниям калечить меня. - Я не хочу, - я не пояснила мои слова, и он попытался вновь прикоснуться ко мне. Я не двинулась. Я прикусила щеку, желая еще раз закричать, но, не желая доставить ему удовлетворение. Спокойная легкость, вызванная прикосновением его пальцев, показала лишь, насколько я была слаба, словно все мое тело онемело. - Я сожалею по поводу Ричарда, я знаю как... - Нет, - я убрала руку, - Нет, это не так. Тебе не обязательно приходить сюда и представлять себя так, что ты здесь, чтобы помочь мне, в то время как ты тот, кто причиняет мне больше всего боли. Я не буду больше говорить с тобой, - я знала, что мой голос звучал плоско – я слышала его звучание, ведь изнутри я чувствовала себя также пусто и неубедительно, - Уходи. Мое горло заболело, я говорила слишком много. Я просто хочу, чтобы он ушел, я просто хочу остаться в одиночестве. Я снова начала пялиться на стену, не позволяя моим мыслям колоть меня изображениями мертвого тела отца. Я скорбела сразу о двух смертях, и это уничтожало меня, кусочек за кусочком. Боль даже удаленно не милосердна в таких случаях: боль хочет забрать всю плоть, кусочек за кусочком. Она не сдастся, пока вы не останетесь ни с чем, даже без малейшей тени понимания того, кто вы. Ни боль предательства, ни боль отказа, ничто не сравнится с той болью, когда вы чувствуете абсолютную пустоту. Ничего не ранит сильнее, чем отсутствие чувств, и это отсутствие смысла и чувств похоже на то, что вы, черт возьми, собираетесь сойти с ума. Но у меня с этим все хорошо. - Ты хочешь, чтобы я принес тебе что-нибудь поесть? Он что, не слышал меня?! Неужели он не понимает, что я не хочу, чтобы он находился здесь? Невозможно думать, что он не понял, какой хаос творился у меня в голове. - Тесса, - он ждал моего ответа. Мне нужно было, чтобы он ушел подальше от меня. Я не хочу смотреть в эти глаза, я не хочу слышать больше никаких обещаний, которые он нарушит, как только он вновь даст волю своей самовлюбленности. Мое горло болит. Мне ужасно больно, но я закричать имя человека, которому действительно не плевать на меня. - Ноа! Как только я это сделала, он вошел в дверь спальни, с определенным видом, который говорил о том, что он – сила, которая сможет, наконец, увести Гарри, которого невозможно было сдвинуть с места, из моей комнаты, из моей жизни. Ноа остановился напротив меня и посмотрел на Гарри, которого я, наконец, тоже удостоила взглядом. - Я говорил, что если она будет звать меня, я приду. Настроение Гарри резко сменилось. Из спокойного, он стал нервным и направил свои колкости на Ноя, и я знала, что он пытался нарушить его умиротворенность. Его рука... Это гипс? Я взглянула еще раз, достаточно, чтобы быть уверенной в том, что черный гипс покрывает его ладонь и запястье. - Давай кое-что проясним, - сказав это, Гарри встает и смотрит вниз на Ноа, - Я пытаюсь не расстраивать ее, и это единственная причина, по которой я все еще не свернул тебе шею. В моих хаотичных, бессмысленных и поврежденных мыслях я вижу голову моего отца: она запрокинута, челюсти открыты. Я просто хочу тишины. Тишины в ушах, тишины в мыслях. Я начала сжиматься по мере того, как голоса становились громче, злее, и мое тело умоляло меня выпустить все это, просто выпустить из моего желудка. Проблема была в том, что во мне ничего не было, кроме воды, поэтому кислота сжигала мое горло, пока меня рвало на старое одеяло. - Блять! – воскликнул Гарри, - Съебись отсюда, черт побери! – он толкнул Ноа с одной стороны, и тот налетел на дверь. - Это ты должен убираться отсюда! Тебя даже не ждали здесь! – Ноа бросился вперед, толкая Гарри. Никто из них не заметил, как я встала с кровати и вытерла рвоту одним рукавом. Потому что все, что они могли заметить – бесконечную преданность друг друга ко мне. Я спокойно вышла из комнаты, спустилась в холл и вышла через переднюю дверь, и ни один из них не заметил этого. POV Гарри - Пошел ты! – мой кулак встречается с челюстью Ноа, и он наклоняется, выплевывая кровь. Он не останавливается, однако же. Он снова меня обвиняет и бросает на пол. - Ты сукин сын! – кричит он. Я перевернулся на него сверху. Если я сейчас не остановлюсь, Тесса возненавидит меня еще сильнее, чем сейчас. Я не выношу этого придурка, но он ей не безразличен, и если я причиню ему реальный ущерб, она никогда меня не простит. Я смог подняться на ноги, и оставить расстояние между этим чертовым новоиспеченным полузащитником и мной. - Тесса... - начал я и повернулся к кровати, но мой желудок закрутило, когда я понял, что она пуста. Мокрое пятно от ее рвоты, было единственным доказательством, что она там была. Не взглянув на Ноа, я последовал вниз по коридору, зовя ее по имени. Как я мог быть таким дураком? Когда я перестану быть таким ублюдком? - Где она? – спрашивает Ноа у меня за спиной, преследуя меня как внезапно потерянный щенок. Кэрол до сих пор спит на диване. Она не сдвигалась с места, с тех пор как я уложил ее, после того, как она уснула у меня на руках, прошлой ночью. Эта женщина может ненавидеть меня за мой чертов характер, но я не могу отказать ей в поддержке, особенно когда она в нем нуждается. К моему ужасу, парадная дверь открыта, и болтаясь на петлях, открывается и закрывается сильным ветром. Две машины припаркованы у дороги: Ноа и Кэрол. По крайней мере, Тесса не попыталась уехать куда-нибудь. - Ее обувь здесь, - Ноа берет одну из непрочной обуви Тессы, и отбрасывает назад ее на пол. Его подбородок измазан кровью, а его голубые глаза заполнены беспокойством. Тесса ходит где-то одна, посреди сильного шторма, потому что я позволил своему чертову эго завладеть мной. Ноа исчезает на мгновение, в то время как я просматриваю пейзаж снаружи, пытаясь мельком увидеть мою девочку. Когда он возвращается после осмотра ее комнаты снова, ее кошелек находится в его руке. На ней нет обуви, нет денег и телефона. Она, возможно, не ушла далеко — мы только дрались в течение минуты. Как я мог позволить своему взрывному характеру отвлечь меня от нее? - Я сяду в свой автомобиль и объеду все вокруг, - говорит Ноа, вытаскивая ключи из кармана своих джинс, и выходит из дома. Здесь он имеет преимущество. Он рос на этой улице; он знает это место, а я нет. Я осматриваю гостиную и затем иду на кухню. Я выглядываю из окна и понимаю, что у меня есть преимущество, а не у него. Я удивлен, что он не подумал об этом сам. Он может знать город, но я знаю свою Тессу, и я знаю точно, где она. Дождь все еще не стихает, когда я спускаюсь на заднее крыльцо и одним шагом пересекаю траву в небольшой парник в углу, скрывающийся между качающимися деревьями. Металлическая дверь открыта, доказывая правоту моих инстинктов. Я нахожу Тессу лежащей на полу, грязь, покрывает ее джинсы, и ее босые ноги все в земле. Ее колени притянуты к ее груди, а хрупкие руки закрывают ее уши. Это - душераздирающий вид, видя, как у моей сильной девочки потрескалась оболочка. Я ничего не говорю, потому что не хочу напугать ее, и я надеюсь, что она слышит хлюпание моих ботинок по грязи, покрывающей пол. Когда я смотрю вниз снова, я вижу, что нет никакого пола. Это объясняет, почему здесь так грязно. Убирая ее руки от ушей, я склоняюсь, чтобы она посмотрела на меня. Она отдернулась как загнанное в угол животное, и я вздрагиваю при ее реакции, но все еще держу свои руки на ее руках. Она зарывает руки в грязь и использует ноги, чтобы пнуть по мне. Когда я отпускаю ее запястья, она снова закрывает уши, ужасное хныканье исходит из ее полных губ. - Я должна успокоиться, - говорит она, медленно раскачиваясь назад и вперед. Если она захочет тишины, то я дам ей это. Черт, в таком случае, я дам ей что-либо и все, что она захочет, до тех пор, пока она не попросит меня уехать. Я должен сказать ей столько вещей, столько слов для нее, в надежде, что она услышит меня и перестанет копаться в себе, но один взгляд в ее отчаянные глаза, и я все забываю. И все же, я придвигаюсь поближе к ней, и мы сидим на грязном полу старой оранжереи. Оранжереи, в которой она раньше скрывалась от своего отца; оранжереи, которую она теперь использует, чтобы скрыться от мира, скрыться от меня. Пока мы сидим здесь, ее хныканье переходит в тихое рыдание, и она смотрит в пустое место перед собой. Мы сидим в тишине, мои руки лежат на ее маленьких пальчиках, закрывающих ее уши, блокируя ее от шума вокруг нас, давая ей тишину, в которой она нуждается.