Исповедь убийцы

      - Питер сказал, вы уезжаете.       Я воспользовалась тем, что миссис Сальман отвернулась к доске, чтобы начертить какую-то схему, и решила задать Монике несколько вопросов. Всё равно она скорее делала вид, чем действительно слушала учительницу, хотя послушно конспектировала её слова в толстую тетрадь. Почерк у вампирши был очень красивым по сравнению с моим, куриным: вытянутые буквы со множеством завитков легко читались и стояли ровными рядами, никуда не растекаясь и не перепрыгивая со строчки на строчку, как частенько происходило с моими, когда я торопилась.       - Ага, - прошептала Моника, едва шевеля губами и щурясь от яркого света ламп. – Разомнёмся, тряхнём стариной, избавим моего брата от твоего влияния. Он и так совсем расслабился, поверил, что ты с ним «дружишь».       - Как будто это плохо – общаться с адекватным охотником. Тебе тоже стоит поучиться вежливости. Глядишь, тогда всё будет хорошо, - ответила я почти без обиды. Другого отношения от сестры Питера я не ждала.       - Эстер, я тебя вижу насквозь. Думаешь, если Симона и Питер тебя защищают, а всякие там Нэнси потакают твоим прихотям, то и я должна перед тобой заискивать? Так вот, охотница, не на ту напала. Да, я держу себя в руках, но быть с тобой милой не обязана.       Глаза Моники сверкнули, но вампирша сумела быстро взять эмоции под контроль и нейтрально улыбнуться. При этом её показательного выступления оказалось достаточно, чтобы отбить у меня всякое желание устраивать ей допрос на виду у всего класса.       - Хорошо, Моника, я тебя поняла. Ответь на один вопрос, а потом можешь сколько угодно строить из себя мессию: почему именно вы преследуете Александра? В округе полно готовых на всё вампиров, которых давно пора приструнить или направить их энергию в нужное русло. Зачем посылать вас, ведь под вашим присмотром находится сразу несколько районов Стоунбриджа?       - И что? Ты думаешь, твердолобые кочевники справятся? Или Морганы, чьим призванием всегда был суд, а не поиск? Не смеши меня. Тут рыбка покрупнее и позубастее, чем какой-нибудь вампир-преступник, устроивший массовую резню в торговом центре! – милостиво произнесла Моника. – Теперь ты довольна? Только мы в состоянии выследить Александра и привести его на суд Маркула.       - Ладно, согласна. Кажется, я вообще зря начала разговор об охоте...       - Кроссман! Хайд! Прекратите болтать! Осталось двадцать минут до конца урока! Имейте совесть. Свои проблемы можете решить на перемене, но не в этом классе.       Гневный голос миссис Сальман вернул меня с небес на землю, то есть дал понять, что мы с Моникой были в кабинете не одни.       - Помни о нашем уговоре: держись подальше от моей семьи со своими грязными мыслями, - одними губами произнесла вампирша.       Я прищурилась, после чего кивнула и постаралась сосредоточиться на теме урока. К моему несказанному удивлению, она резко отличалась от того, что было написано бисерным почерком на доске. Я уловила самый конец фразы миссис Сальман – что-то о поэзии. Затем она расправила плечи, улыбнулась со смесью предвкушения и ехидства и… поставила меня в тупик заданием на дом.       - Я бы хотела, чтобы каждый из вас приготовил несколько любимых стихотворений и рассказал их в классе. Надеюсь, возражающих не будет? – Она выразительно посмотрела на нас с Моникой, но мы лишь молча склонили головы в знак согласия. – Отлично! Тогда завтра мисс Кроссман и мисс Хайд первыми порадуют нас красивым прочтением стихов.       Я в шоке распахнула глаза и только собралась замотать головой, протестуя, как прозвенел звонок, и довольная учительница вышла из класса, ни на секунду не задержавшись. И вот что мне теперь делать?..       - Посмотрите на нашу королеву! Что, страшно стало, да? А не надо болтать на уроках!       Эту злую фразу, конечно же, произнесла Жюстина, намеренно повышая голос со своей любимой первой парты. Несколько девчонок-подлиз засмеялись.       - Закрой рот, дорогая, - сказала я совершенно спокойно на вид, но на самом деле с трудом сдерживаясь, чтобы не наброситься на выскочку.       Видимо, волнения из-за Александра плохо сказались на моей психике. Нервы сдавали позиции почти без боя.       - И что ты мне сделаешь? Позовёшь Питера Кроссмана и спрячешься у него за спиной?       Вопрос был задан насмешливым тоном, который мгновенно вывел меня из себя. Только Моника могла удержать меня на месте, и она это действительно сделала, с виду просто схватив за руку, одновременно с этим отсекая мне все подходы к Жюстине и её слишком правильной мордашке. Я почувствовала чудовищную силу вампирши всего лишь через секунду после того, как заметила синяки на запястье, и перестала вырываться. Всё равно это было бесполезно.       - Ну что ты делаешь, Жюстина? Шла бы ты отсюда, пока всё хорошо… - негромко пожелала Моника, прищурив свои глаза цвета расплавленного хризолита.       - Тоже защищаешь её? – не унималась Жюстина.       Теперь на нас смотрел весь класс, и мне от этого стало тошно. Конечно, жажда зрелищ всегда была в крови у любого подростка, а в восемнадцать лет… Тут уже тушите свечи. Никто не мог устоять перед очередной разборкой, грозившей перерасти в девичью потасовку. Хм… Да я и не была против того, чтобы немного размяться, а заодно размазать симпатичный носик Жюстины по её гаденькому личику.       - А почему бы и нет? Что плохого в том, что я помогаю закрыть рот дешёвым куклам, которым богатые родители покупают любую игрушку, лишь бы от них отвязаться? Или я ошибаюсь?       Жюстина исподлобья посмотрела на Монику с пугающей ненавистью во взгляде.       - Кукла лучше наивной овечки, - прошипела она сквозь зубы, наводя на мысль о смертоносных гадюках.        - А волк во сто раз лучше змеи, - метко добавила Моника, разворачиваясь, чтобы уйти, и беря меня под руку.       - Не надейся, что я стану терпеть тебя в этой школе. Тебе здесь не место.       Последние слова Жюстины полетели мне в спину, будто кинжалы. Я молча убрала в сумку учебник, тетрадь и ручку и вышла из класса следом за Моникой. Неприятный осадок остался, хотя общую картину уныния новый пинок судьбы не испортил. День не задался ещё с полуночи, поэтому я не надеялась на чудо и не верила в него даже крошечным кусочком души.       - Что на неё нашло? – спросила я, когда мы с Моникой подошли к коридорному окну и выглянули на улицу.       В воздухе за стеклом порхали крупные снежинки, ложась на землю пушистым одеялом. Ветер исчез, даже выглянуло солнце. От его тёплых лучей местами начали появляться проталины с небольшими лужами, в которых лениво плавали маслянистые пятна от стоявших перед школой машин.       - Не знаю, что на неё нашло. Я не разбираюсь в людской психике и вообще в психике. Это целиком и полностью дело Дженис Маркула.       - А есть хоть какие-то предположения?       - Думаю, это связано с тем, что, когда ты ещё не появилась в городе и школе, Жюстина проявляла некоторый интерес к Питеру. Надеюсь, ты меня понимаешь. Но после встречи с тобой брат перестал её замечать, а сегодня ваш разговор при всех заставил Жюстину забыть обо всём, кроме своей ревности. Ты представить себе не можешь, насколько она рассвирепела, увидев взгляды между вами.       - И что теперь делать?       Перспектива обрести врага ещё и в лице одноклассницы не радовала. Как будто и без этого у меня не хватало проблем!       - Представь, что это просто досадное происшествие. Жюстина всё равно рано или поздно отстанет, когда увидит, что тебе всё равно на её подколы.       Я рассеяно кивнула, глядя поверх плеча Моники. Её слова долетали до меня слабым шумом прибрежных волн, медленно отодвигаясь в сторону под действием реальности. Вампирша это мгновенно раскусила и посмотрела туда же, куда и я.       По коридору в нашу сторону стремительно шёл Питер, чуть ли не срываясь на бег, и его лицо выражало высшую степень озабоченности, если не сказать – испуга.       - Питер? – напряжённым голосом позвала Моника, когда он подошёл достаточно близко, чтобы их разговор не выглядел странно. – Что такое?       - У меня плохие новости. Очень плохие новости!       - К нам едет ревизор? – не удержалась я от колкости, опять же привезённой отцом из его поездок.       Правда, после озвученного мной вопроса мне стало стыдно. Ничего, мне можно. У меня был стресс, а видеть вытянувшиеся лица Кроссманов оказалось так забавно.       - Рассказывай, - проигнорировала мою фразу Моника. – Что ещё стряслось, кроме того, что хуже уже некуда?       - Оказывается, есть, Моника! Смотри, что я сорвал с доски объявлений. Готов поспорить, что этого не было, когда начался урок.       Питер протянул нам обычный лист, вырванный из тетради на пружинке, на котором неровным (явно поддельным) почерком кто-то написал всего несколько строк.       «Кто хочет узнать тайну Питера и Моники Кроссман? Я могу продать свои знания за уютный вечерок завтра. Почему они боятся снимать очки на солнце? Почему говорят такими голосами? Как их фото нашлось в газете начала двадцатого века? Вы всё узнаете…       P.S. Предупреждаю господ Кроссманов, что записка – всего лишь копия! Уничтожать её бесполезно».       Буквы плясали перед глазами, дразня и виляя старомодными завитушками. Я не удержалась и присвистнула, за что меня наградили парой злых взглядов и лёгким тычком под рёбра.       - Что за чёрт? – прошипела Моника, разрывая записку в клочья и бросая их на подоконник. – Кому может понадобиться такой низкий шантаж?       - Не имею представления, но это серьёзно! Если люди узнают о нашем существовании, начнётся паника. А от этого появятся слухи. И… приедут Маркула, чтобы осудить нас, как раскрывших тайну. Дело плохо…       Глаза Питера превратились в два колодца с чернейшей водой. Моника судорожно хватанула ртом воздух и замерла, словно мраморная статуя.       - Вы даже не догадываетесь, кто мог разгадать вашу тайну? – спросила я удивлённо.       Что могло быть проще, чем эта «загадка»? Но я не могла допустить, чтобы Кроссманы пострадали раньше времени. От кого? От Жюстины, конечно. После сегодняшней сцены после литературы я была готова поверить в её вину и собственноручно подписать ей смертный приговор. А таким он и станет, если эта кукла не прекратит строить из себя пуп Земли и местную всезнающую.       - Неужели не поняли? Подсказываю: у неё длинные ноги, нет мозгов, зато огромное самомнение…       - Жюстина? – удивился Питер. – С чего ты взяла?       Я была приятно поражена как ответом Кроссмана, так и тем, что смогла дать однокласснице такой хороший словесный портрет. Это было легко и неожиданно действенно. В плане узнавания.       - Она точно с цепи сорвалась. Устроила скандал, пригрозила Эстер, что она больше не сможет учиться в школе. Что ей здесь не место и дальше в том же роде. Я поставила её на место, но всё-таки она настроилась на войну...       - Если это сделала Жюстина, то откуда она взяла газету? Я уничтожил все упоминания о нас ещё тогда, когда Эстер поехала в библиотеку и прочитала газеты Скарлетт!       - А сам Джерри не мог сказать о статье? – догадалась Моника, лишая меня удовольствия снова ощутить себя ясновидящей.       - Он же терпеть не может Жюстину после той истории. Она ведь была его девушкой, - возразил Питер.       - Зато он брал газету домой. Скарлетт только ему позволяет это делать, потому что знает, какой он аккуратный с бумагой и приставучий с людьми. А Жюстина знает дом Джерри не хуже него самого. Она могла воспользоваться отсутствием хозяев и сделать копию, закрывшись в спальне Хэйслипа. Как тебе такая версия, дорогой братец?       - Логично. Какая ты сегодня догадливая, сестрёнка.       - Нужно обыскать дом Жюстины, - решила высказаться и я, пока меня не оставили за бортом. – Но как это сделать? У них же есть соседи, а среди них обязательно отыщется и любопытная бабулька, которая не отлипает от окон ни днём, ни ночью!       - С этим проблем не возникнет. Поверь, нам не впервые залезать в чужие коттеджи. Ни одна сигнализация нас ещё не остановила, а бабушки... Не думаю, что такие живут рядом с Джерри. У него на них аллергия… - Моника вернулась к приятным воспоминаниям из своего криминального прошлого, заставляя меня улыбнуться схожести наших проделок. – У тебя есть водительские права?       - Конечно. А что?       - В общем, заключаю с тобой личный договор о неприкасаемости друг друга. Ты терпишь меня, я терплю тебя и помогаю по возможности. Так вот, когда мы полезем за газетой, ты будешь ждать нас в машине позади дома, чтобы помочь в любой момент убраться оттуда и предупредить об опасности.       - Ждать вас? А нельзя мне тоже присоединиться?       Ждать и бездействовать я ненавидела.       - Нет. Ты не вампир и не взломщик, - возразила Моника. – Мы сами справимся, а ты будешь нашей страховкой на случай неожиданностей.       - Когда полезете? – спросила я встревожено, но не удержавшись от смеха над нелепостью вопроса.       - В четверг, то есть послезавтра. Никого не будет дома весь день, я случайно подслушал разговор твоего шустрого друга. Хотя… В записке сказано, что секрет раскроется завтра вечером! Проклятье! Она всё предусмотрела. Придётся сегодня.       - Сегодня я не смогу вам помочь, - замотала я головой, поминая недобрым тихим словом собственное гостеприимство и любовь к знакомствам. – Я договорилась встретиться с сёстрами Маркула. Отказаться с ними увидеться, наверное, не лучшая идея.       - Да. Ты права. Хм… А что, если сегодня, но поздней ночью? Мы умеем передвигаться совершенно бесшумно и не потревожим Хэйслипов.       Мысль Питера мне понравилась, но существовало одно важное «но» - моя драгоценная мама. Пожалуй, побег из дома она бы не одобрила.       - Тамина? – проницательно заметила Моника, когда увидела на моём лице тень сомнения. – Ей мы можем сказать, что ты идёшь к нам с ночёвкой. Не думаю, что она будет против этого. А завтра утром все вместе поедем в школу.       - Вот как? Ночёвка?.. Ну, мне нравится эта идея, так что я согласна.