Исповедь убийцы

      — Красивая сказка, — цинично произнесла я, когда закрыла дневник и прочистила горло, стараясь не подать вида, что узнала фамилию вампира, который был возлюбленным и мужем Элеоноры.       Так вот почему Скарлетт настаивала, чтобы я прочитала эту историю? У Чарльза Старриджа были весомые причины ненавидеть Гильдию. Да и кто бы её не возненавидел, если бы близкого ему человека убили на его глазах? И за что? За притворство. За попытку спасти монстра, который удачно притворился влюблённым. Недаром учёные называли любовь психическим расстройством. Она и правда дурила головы и заставляла людей совершать безумные поступки.       — Сказка? Вовсе нет. Скорее, странная история наполовину сумасшедшей девушки. Умереть ради вампира? Да они сами как ходячие трупы, — резко бросил Эрик, передёргивая плечами.       Я замерла, потом покосилась на него и фыркнула. Было приятно осознавать, что кто-то разделял мои взгляды, пусть и не понимал главного.       — Ты правда ничего не понял?       — А что я должен понимать? Эта Элеонора сошла с ума! Зачем Скарлетт отдала тебе её дневник? Типа ты и Питер… Все дела…       Лукавство в глазах Эрика невозможно было не заметить. Я поморщилась и замотала головой. Я и Питер? Серьёзно?       — Между мной и Питером ничего нет и не будет, так что не мели чушь, — проворчала я добродушно и подтянула колени к груди, обхватив их руками. Очень удобно было так сидеть, особенно в домашних шароварах и просторной футболке.       — И ни разу не было искушения? Говорят, вампиры могут вскружить голову. Если бы я жил на свете лет 200, ни одна девушка не сумела бы устоять передо мной, — хвастливо заявил Эрик и, последовав моему примеру, с ногами забрался на диван. Сразу стало по-домашнему уютно сидеть с кем-то обыкновенным, а с кухни доносится аппетитный аромат стейков… Почти забытая семейная идиллия, и плевать на то, что Скарсгард формально меня предал.       — Тебе не обязательно жить так долго, — не смогла я не признать привлекательность своего шведского гостя. Его высокие скулы и длинные пальцы художника давно привлекли моё внимание в самом низменном смысле.       — О, вот как… Приятно слышать. Так что ты там говорила по поводу смысла истории Элеоноры? Что я упустил?       — В ей поступке логики — ноль, но ей не занимать ума и храбрости. Ради любви она сумела притвориться вампиром, обманула охотников и умерла во имя своего мужа! Но в той же истории есть и другая мысль…       — Какая? Что обычным людям не стоит связываться с вампирами?       Я приподняла бровь и порадовалась, что мне достался такой умный слушатель. Именно это я и хотела сказать, но не понадобилось.       — Ага. И тебе не стоит искушать судьбу. Вдруг тебе уготована та же участь, что и Элеоноре? Только роли немного поменяются?       — А если мне всё равно? — упрямо уставился на меня Эрик, и мне стало неуютно под его пристальным взглядом.       — Что тебе «всё равно»? Решил умереть, что ли? Ради кого?       Скарсгард нахмурился и надолго задумался. Я начала подозревать, что его мыслительный процесс будет протекать ещё долго и не пора ли мне идти на кухню, чтобы накрыть на стол. Впрочем, через полминуты морщинка на лбу Эрика разгладилась, и он усмехнулся, словно пришёл к какому-то выводу. На мой вопросительный взгляд он ответил:       — Я умирать точно не собираюсь: ни ради себя, ни ради Жаклин, ни ради Гильдии тем более. Я считаю, что глупо жертвовать собой во имя чего-то, к чему я не имею никакого отношения. Эта война меня не касается. Я всего лишь наблюдатель, который отправляет отчёты руководству и ни во что не вмешивается лично. Всё остальное — работа охотников.       — Вот и правильно, — кивнула я, довольная словами Эрика. Именно такого человека мне и надо в окружении: никуда не лезет, законы не нарушает, с монстрами в «кошки-мышки» не играет. Идеальное сочетание приятной внешности и чувства самосохранения.       — Свою цель я знаю, но твою совсем не понимаю. Ты почти всё знаешь о вампирах и ликанах, у тебя за плечами стоит мощная организация, в твоём подвале наверняка найдётся целый арсенал, но ты ходишь перед ними на задних лапках. Неужели боишься?       Ну вот, иллюзия адекватности Эрика испарилась так же быстро, как и возникла. Очередной Ван Хельсинг смотрел на меня воинственными глазами и рассуждал о том, в чём не имел ни малейшего опыта. Я бы спокойно выслушала такую тираду от любого охотника, от Аниты или Бартона, даже от того же Джерри, но от Эрика, который понимал в обстановке ещё хуже, чем моя мама в айфонах? Нет уж, чёрта с два я ему это спущу.       — Так, давай по порядку. То есть ты хочешь сказать, что я должна прямо сейчас вытащить из подвала пару зениток, вызвать по рации ФСБ, ФБР, КГБ, ОРБ, а до кучи НАТО и ехать брать штурмом особняки вампиров? Я ни в чём не ошиблась?       — Знаешь, твой сарказм ну вообще не к месту… — проворчал Эрик, но я проигнорировала его слова и положила подбородок на колени с видом великомученицы. Для пущего эффекта я возвела глаза к потолку и печально вздохнула.       — Сколько ты здесь живёшь, умник?       — Почти неделю…       — А как давно ты стал Баффи?       — Эстер, — обиженно произнёс Эрик, но я уже настроилась на промывку мозгов. Опыт общения с Роем показал, что некоторым людям нужно несколько раз повторить одно и то же, чтобы до них дошло. Конечно, можно поступить и иначе — старинным способом взбучки, но вечер был на удивление хорошим и портить его банальным рукоприкладством показалось мне не самой удачной идеей.       — Эрик, я хорошо к тебе отношусь. Наверное, слишком хорошо… Если это ввело тебя в заблуждение, то прости, но ты сам понимаешь, какую ересь несёшь?       — А что? Почему бы тебе не позвать на помощь других охотников? Я могу позвонить Жаклин, попросить её прислать сюда кого-нибудь…       Эрик на полном серьёзе потянулся к телефону, так что мне пришлось вскочить и выхватить трубку из-под его носа. При этом я слегка толкнула журнальный столик, который почему-то с готовностью рухнул ножками вверх, являя миру прикреплённые к нижней части столешницы кинжал, кобуру с пистолетом и… чёрный приборчик с мигающим красным огоньком. Любой человек, даже профан в технике, легко узнал бы «жучок» прослушки.       — Отлично. Просто замечательно.       Я, не обращая внимания на растерявшегося Скарсгарда, решительно отодрала «жучок» от стола и без сожаления размяла рукоятью кинжала, превращая в пластиковую крошку.       — Это не я… — на всякий случай уточнил Эрик, но я и так знала, что это была работа кое-кого другого, кто совсем страх потерял. — Откуда он тут?       — Я знаю, что это не ты пакостишь. Есть у меня пара-тройка знакомых, которые помешаны на контроле. Скорее всего, их проделки. Ну, я им устрою игру в шпионов! Сволочи! Никакого доверия к доброму, милому охотнику…       Я продолжила бубнить ругательства себе под нос, решив не травмировать психику Эрика и не портить впечатление о моей воспитанности. В отношении монстров она почему-то постоянно исчезала, превращая меня в женскую версию портового грузчика.       — Вампиры?       — Они самые, чтоб им пусто было. И ты говоришь, что я должна их убить? Да эти мелкие паразиты не дают мне ни шагу ступить без присмотра. Ради моей безопасности, ага, как же. Сами боятся и не хотят от меня неожиданностей. Чёртовы трусы. Изверги…       Я снова пустилась в долгие и запутанные перечисления достоинств и недостатков семейства Кроссманов, поэтому Эрику пришлось не один раз окликнуть меня, прежде чем я обратила на него внимание и перестала ворчать.       — Теперь они дали тебе повод приехать к ним и поговорить начистоту.       — Уж я-то с ними поговорю! Вот когда вернутся, тогда и поговорю. Так, что они надолго запомнят, как злить охотника и тыкать ему «жучки» в гостиной… Хм… Но сейчас мне некогда заниматься фанатиками. И ты, между прочим, относишься к их числу!       — А я-то почему?       Эрик явно не успел за ходом моей мысли и теперь сидел, нахмурившись.       — А какого чёрта ты завёл разговор о моих целях и убийстве монстров?       Я смела остатки следящего устройства в ладонь и пересыпала их на полку, пока Эрик ставил на место столик и буравил мою спину сердитым взглядом.       — Я не заводил. Я просто задал вопрос, а там ты сама чего-то себе придумала и раздула из мухи слона. Но я правда не понимаю, почему ты тянешь с выполнением задания. Убила бы всех и не мучилась. Да и я был бы в безопасности, чего уж тут говорить.       Я понимала настрой Эрика и понимала, что он был не виноват в моей досаде и злости на него, особенно на его вопросы.       В первые полтора года, проведённые за обучением в Гильдии, я стремилась взяться за дело, убить как можно больше монстров, заслужить славу и уважение у старожил нашего ремесла, но потом… Это прошло само по себе. Возможно, всему виной был юношеский максимализм или влияние мужского окружения, однако по моей вине погиб человек. Тогда ещё первый человек.       Это случилось на моей первой в жизни серьёзной охоте. Я отвлеклась на сообщение от подруги и не заметила, как ликан подобрался слишком близко к детской площадке. Когда меня окликнули, ребёнок, пятилетняя малышка, уже была растерзана волком на моих глазах. С тех пор я переборола в себе жажду приключений, словно повзрослев лет на 10. А теперь Эрик проходил эту стадию «Всемогущества», когда большинство молодых охотников погибали из-за синдрома ЧСВ*. И точно так же каких-то пару недель назад поступал Рой, но ему повезло, что его вовремя спасли и вытащили из воронки под названием «азарт». А я не могла позволить Скарсгарду стать таким же дураком, считающим охотников и Гильдию бессмертными солдатами, которые могли убивать монстров пачками.       — Ты любишь свою работу? — неожиданно спросил Эрик, ставя меня в тупик.       Я и сама точно не знала, что чувствовала по отношению к своему занятию. Да, меня привлекали оружие, путешествия по стране, новые знакомства и бурлившее в крови ощущение опасности на каждой охоте. Но, с другой стороны, отнимать жизни по чужому велению, видеть, как в глазах приятелей по службе гаснет свет… Это вызывало тоску и отвращение к самой себе. К тому же постоянные травмы… Я устала считать шрамы, полученные в тех местах, где простые люди предпочитали не появляться. Но кому-то же нужно было чистить этот грязный мир от монстров? Такова была философия всех охотников — если не мы, то кто?       — И да, и нет. Скорее всего, да.       — А как ты относишься к вампирам? Восхищаешься ими или ненавидишь?       — А как ты сам думаешь? И вообще, не лезь не в своё дело! — огрызнулась я, не совсем понимая, что именно в словах Скарсгарда вывело меня из себя. Тон? Смысл? Желание подколоть меня? Уличить в дружелюбии к монстрам? Один чёрт, мне захотелось на секунду потерять память, моргнуть и стать другим человеком.       Чтобы не видеть глаза Эрика, мне пришлось переместиться к окну и посмотреть на улицу, вспомнив о приготовленном на кухне ужине. Вот только после подобных разговоров аппетит куда-то пропал.       — Да я понимаю, что ты их не любишь. Мне любопытно, почему? У всего должна быть причина, — чересчур мудро для девятнадцатилетнего парня сказал Скарсгард и опять сел на диван. — Я так понимаю, ты прошла через многое. Жаклин упоминала, что ты на полгода исчезала из жизни Гильдии и вернулась совсем другой. С тех пор ты никогда не берёшь задания, где тебе нужно работать с кем-то в команде. Ты психологически закрылась, никому ничего не рассказываешь и согласилась быть наставницей новенького, хотя на тебя никто не рассчитывал. Мне кажется, сейчас ты видишь мир чёрно-белым и держишься чёрной стороны, потому что за что-то себя наказываешь. Я прав?       Жаклин действительно многое рассказала Эрику, но, к счастью, не всё. Тем не менее, чем больше я слушала его, тем больше убеждалась, что он во многом был прав. Признавать это я ни за что бы не стала, но мысленно сделала выводы. Да, скорее всего, я действительно наказывала себя за ошибки прошлого и запрещала себе быть нормальным живым человеком. С работой охотника это просто — если убиваешь монстров, значит всё хорошо; если сидишь в углу и жалеешь себя, значит пора идти к Жаклин за новым заданием и возвращаться к первому пункту девиза.       И всё же слова Эрика задели меня за живое и вытащили из коробочки с эмоциями нелюбимую мной печаль, смешанную с чувством вины и злостью на саму себя. Какое право имел этот двуличный человек лезть ко мне в душу и копаться в моём прошлом?       — Всё-то тебе, непосвящённому, просто, всё-то тебе понятно и по полочкам разложено. А ведь ты ничегошеньки не смыслишь в охоте и монстрах, на которых ведётся охота! Мир и правда чёрно-белый. Я отдала службе в Гильдии много лет и заплатила сполна за право находиться в рядах охотников. Мне странно слышать нотации из уст того, для кого самым страшным событием было проснуться на вечеринке в обнимку с тремя студентками, а самым страшным зрелищем — раздавленный машиной голубь. Ты ни разу не попадался в лапы монстров, ты никогда не ходил в заведомо провальные миссии, так что ты не сможешь понять меня и то, через что я прошла!       Я и не заметила, что начала повышать голос, пока не увидела выражение лица Эрика. Из-за вечернего освещения его глаза выглядели испуганными и какими-то усталыми, а губы сжались в тонкую полоску. Скарсгард держал руки ладонями вверх, словно хотел рассмотреть свои мозоли и пару шрамов, оставшихся, похоже, от стекла. От него веяло тоской и обречённостью, так на него не похожими. Это заставило меня поперхнуться и замолчать. Что я наделала? Никогда раньше я не позволяла себе сорваться на другого человека.       — Прости, что влез в твою жизнь. Я просто хотел разобраться, почему такая хрупкая, но сильная девушка, как ты, решила посвятить свою жизнь убийствам и охоте на чудовищ. Мне не стоило говорить об этом после такого напряжённого дня.       Эрик нарочито медленно встал и в несколько шагов сократил разделявшее нас пространство. Когда он наклонился ко мне и дотронулся до моей щеки удивительно тёплой ладонью, я буквально оцепенела и не могла отвести от него широко распахнутых глаз. По коже побежала стайка мурашек. Я зажмурилась, уже не удивляясь собственным ощущениям. Да, Эрик очень сильно напоминал мне более молодую версию Кристиана, но было в нём что-то своё, истинно его: мягкость, решимость, надёжность и верность. Привыкшая во всех видеть угрозу, с Эриком я хотела забыть об этом и впервые за многие годы стать прежней наивной девочкой, которая верит в людей и красивые сказки о любви с первого взгляда.       — Извини меня. Иногда я могу сказать совсем не то, что думаю на самом деле… — попросил Эрик тихим успокаивающим тоном.       — Я тоже… — ответила я на выдохе.       Внутренний голос орал благим матом, твердя о моей непроходимой тупости. Я подвергну Эрика смертельной опасности. Я дам Александру оружие против меня, как он тогда, в школе, дал мне серебряный кол. Но я так устала держать себя в руках и быть охотником без совести и жизни, что на один вечер, на одну ночь решила забыть об этом и поддаться инстинктам. Поэтому, стоило Эрику приподнять мой подбородок, я сама поцеловала его. *ЧСВ — Чувство Собственного Величия, психологический термин.