Исповедь убийцы

      Когда мы с Кристал и Питером закончили убираться в спальне, время давно перевалило за десять часов вечера. Я и не думала, что избавляться от улик для монстров, а не для полиции будет так сложно, но зато ни один вампир уж точно не почувствует запах крови, даже как следует принюхавшись.       — Может, останешься? — предложила я Питеру, стоило ему потянуться за курткой и ботинками, которые валялись общей кучей прямо на полу в прихожей.       — Лучше не надо. Два охотника в одном доме — это чересчур, особенно когда один из них — твоя сестра. К тому же, вы с ней столько дел наворотили, что мне нужно всё уладить. Завтра увидимся в школе?       — Не думаю. Мне нужно подготовиться к воскресенью, поэтому я займусь тренировками. К чёрту уроки, не пропаду, если пропущу ещё один день.       — Но не увлекайся, а то на следующей неделе совсем разнежишься! — засмеялся Питер.       От упоминания счастливого будущего в глазах вампира промелькнуло что-то, заставившее меня почувствовать беспокойство. Я тоже надеялась, мечтала, очень хотела выжить и победить Александра, но порой наши чаяния имеют особенность не сбываться. И всё равно я упрямо стиснула зубы, незаметно для себя начиная фантазировать о продолжении слов Питера.       Вот мы сидим в понедельник на литературе и смеёмся над сочинением Дерека, который всегда мнил себя великим писателем, а потому неизменно садился в лужу. Вот я покупаю в столовой любимые пирожные с заварным кремом и вместе с Анитой съедаю их, поддразнивая Тейлора, большого любителя сладкого, но в данный момент насильно посаженного на диету.       Вот Эрик подходит ко мне, и мы миримся, выбрасывая из головы наши прошлые недопонимания. После смерти Александра всё встаёт на свои места — нам больше не нужно прятаться.       Но всё это лишь фантазии…       Громко выругавшись, я увидела перед собой машущего руками Питера, чьё лицо замерло дюймах в шести* от моего лица.       — О чём замечталась? Я уже раз двадцать спросил, не нужна ли тебе завтра моя помощь!       — В чём?       Питер закатил глаза и разразился громким смехом, отразившимся от стен прихожей и показавшийся мне оглушительным.       — Ты меня убиваешь, Эстер. Или перестань залипать, или иди спать. У тебя вид пьяного котёнка.       — Я не пьяная, я уставшая, — отозвалась я сердито, но при мысли о подушке заметно оживилась.       Мои ноги по собственной воле развернули меня в сторону лестницы, так что мне не сразу удалось подойти к Питеру и попрощаться с ним.       — Я приеду завтра после занятий. Никуда не ходи, а если пойдёшь, то держись ближе к людям, — наставлял Кроссман, на что я улыбнулась и сонно кивнула. Вампирская мамочка       — Хорошо. Ладно. Как скажешь.       Питер улыбнулся Впрочем, меня можно понять — я уже дремала несмотря на то, что стояла на ногах и разговаривала. Лимит бодрости для моего организма исчерпался.       — Не расслабляйся. Особенно сейчас.       Руки Питера на мгновение легли мне на плечи, как будто он собирался меня обнять, но тут же отступил к двери и, не оборачиваясь, вышел на крыльцо. В темноте его тёмные волосы, чёрная куртка и джинсы превратили Кроссмана в ещё одну тень, которые в изобилии окружали дом.       Я усмехнулась, в очередной раз удивившись предсказуемости Питера, и пошла наверх, пока Кристал принимает ванну. Разговаривать с кем бы то ни было мне не хотелось, так что я направилась в свою комнату, с опаской покосилась на гардеробный шкаф и повалилась на кровать, не потрудившись раздеться.       Один день. Всего один день отделял меня от дуэли с Александром. Сейчас, лёжа в полной темноте, я по-новому взглянула на ситуацию и почувствовала, как холодные пальцы страха сомкнулись на моём горле. Я редко боялась смерти, относилась к ней с философским спокойствием и даже шутила на её счёт, но одно дело смотреть на гибель других и совсем другое — самой понимать, что моя жизнь висит на волоске.       Что принесёт завтрашний день? Куда приведёт дорожка, которую я выбрала, согласившись на миссию Жаклин? Этого я не знала. Последним воспоминанием, оставшимся в голове перед погружением в сон, был круглый глаз луны, наконец-то не закрытый тучами. Я ещё подумала: «Полнолуние — время монстров». И тут меня поглотила тьма…       ***       Звонок телефона вырвал меня из объятий Морфея задолго до восхода солнца. После глубокого сна без сновидений голова была на удивление лёгкой, но только потому, что в ней не осталось ни одной адекватной мысли.       Я села на кровати и начала шарить по одеялу в поисках телефона, пока не вспомнила, что оставила его в прихожей вместе с сумкой. Это означало только одно — звонят не мне. Я не могу слышать свой сотовый с первого этажа, а вот мелодию из соседнего кабинета… Пожалуй, да.       Я заёрзала, подобравшись поближе к стене, и прижалась к ней ухом, вся обратившись в слух.       Сначала я подумала, что мой план провалился, или мне всё приснилось, но ровно через секунду раздался напряжённый голос Кристал: «Алло… Да, это я… Нет, не просто так… Всё правильно, вы не ошиблись… Она согласилась на встречу?.. Хм, даже так?.. Нет, всё в порядке, просто я не рассчитывала увидеться с ней лично… Да, я знаю правила… Конечно… Вы меня знаете! Я никогда не обманываю… Ну, за редким исключением… Издержки профессии… Так она согласна?.. Отлично… Сегодня вечером устроит?.. Да, там… Хорошо, тогда до встречи. Передайте ей мою благодарность… Всего хорошего!»       Стоило Кристал повесить трубку, как я поспешно юркнула под одеяло и закрылась им с головой. На всякий случай. И не прогадала — сразу после этого манёвра дверь спальни скрипнула, открываясь, и тут же захлопнулась, словно Кристал проверила, сплю я или нет. А я лежала, зарывшись носом в подушку, и не понимала, что, чёрт возьми, она задумала? Кто звонил сестре в такую рань? С кем она договаривалась встретиться за моей спиной?       Часы пискнули. Я повернула голову и с досадой увидела цифры «5:00», но на этот раз мне совсем не хотелось спать. Наоборот, меня распирало от энергии, и я бы с удовольствием занялась тренировкой или хотя бы приготовила завтрак, вот только из-за Кристал не могла себе этого позволить. Тогда я медленно опустила ноги на пол, встала и перебралась в недавно притащенное из гостиной кресло на колёсиках, подкатив его к окну.       Видимо, за ночь заметно потеплело, потому что я слышала стук капель, разбивающихся о металлический сток. Ветки дуба постукивали по стеклу, когда налетали порывы ветра, поэтому вскоре я сходила за наушниками и плеером и включила музыку, желая отвлечься от назойливого звука.       Почему в моей жизни всегда происходит что-то из ряда вон выходящее? Вампиры, ликаны, гадалки, проблемы с отношениями… За последнее время это стало ежедневными темами для размышлений. Одни убивали, другие погибали, третьи пугали прогнозами, а четвёртые… А четвёртые путали. В любом случае мне надо держать себя в руках, переносить невзгоды, хотя на самом деле я хочу… Но чего я хочу? Сбежать? А куда? Сражаться? С кем? Ненавидеть? Кого, как не себя, потому что во многом я сама виновата? Вот и приходится искать причины оставаться на плаву, а не погружаться в это удушающее болото из переживаний.       В наушниках тихо заиграла James Arthur — Impossible. Когда-то давно я заслушивалась этой песней, находя её отражением того, что происходило в моей жизни. Признаться честно, теперь ирония в другом — всё снова повторилось. Я опять наступила на те же грабли и не делала следующий шаг. Даже не так. У меня есть силы, только нет желания. Я предпочитала или бежать без оглядки, или топтаться на одном месте, пока кто-то не сбивал меня с ног и не проходил по мне как по красной ковровой дорожке. Жаклин. Кристал. Боссы из Чикаго. Эрик. Анита. Питер. Стефани. Нэнси. Дэвид. Жюстина. Так много имён пришло мне на ум, когда я начала анализировать ситуацию в поисках выхода. Каждый из них что-то со мной сделал. Хорошее или плохое, доброе или злое, но ни один из моих знакомых, друзей, близких не заставил меня встать на ноги после нового падения.       «Ты повиснешь у меня на шее и потащишь меня на дно». Я не помню, как звучали мои слова во время разговора с Эриком, но смысл сводился к этому. Я была права. Если я хочу жить, я не имею права расслабляться.       Я почувствовала на своих губах улыбку и негромко фыркнула, в последний момент подавив смех. Ну вот, заговорила хуже пессимиста: и жизнь не удалась, и люди вокруг ужасные, и поговорить не с кем. Вся такая одинокая, покинутая и несчастная — хоть петлю на шею, да цеплять не за что.       Песня сменилась, заиграло что-то мелодичное и бессловесное. Самое то, чтобы ещё раз всё обдумать и принять решение, как я собираюсь жить дальше. Если вообще собираюсь.       Сдаваться на милость победителю глупо. Пытаться с одной здоровой рукой победить Александра — ещё глупее. Сбежать — неблагородно, а позвать на помощь кого-то из Гильдии означает подписать себе приговор. Сразиться с помощью кола и меча — отчаянно, но ненадёжно. Положиться на ликанов — непростительно. Умолять сестру присоединиться — самоубийственно и рискованно.       Из огня да в полымя, как сказала бы Фелисити. И так плохо, и так ничуть не лучше. Я в любом случае в проигрыше, хоть и пыталась держать хорошую мину при плохой игре.       Alex Hepburn — Under заставила меня вздрогнуть и поёжиться. Вот уж точно не к ночи помянуть, а ко дню. Тема похорон стала слишком близкой, чтобы я могла с прежним безразличием слушать что-то, связанное с ними.       Я защёлкала кнопками, переключая плеер на более оптимистичные композиции и, когда дело было сделано, откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. Всё равно до восхода оставалось ещё много времени, а глядеть на пустынную улицу и дерево с облетевшей листвой было самым унылым занятием из всех, которые я могла выбрать накануне самого важного события в своей жизни.       ***       — Ну почему ты всегда побеждаешь?       Мой обиженный голос звучит так по-детски, что я краснею и опускаю глаза на свои скрещенные на груди руки. На мне моя любимая растянутая футболка с логотипом пивной компании и трикотажные штаны от пижамы. На ногах смешно смотрятся полосатые носки, заляпанные краской, когда мы с Кристианом делали моё домашнее задание по рисованию. Я опрокинула на себя акрил и вся перемазалась в нём, а после долгой чистки и уборки мне на память остались эти носки, которые ни за что не пожелали расставаться с зелёными пятнами.       — У меня ясная голова, в которой только мысли о задании, а не список покупок и проблемы с парнями.       Я оборачиваюсь и вижу довольного Кристиана. Он медленно снимает с себя пропахшую дымом чёрную куртку охотника и вешает её на крючок, криво прибитый к стене огромными гвоздями, которые я принесла из школы, когда пробралась в кабинет к завхозу.       — У меня нет проблем с парнями! Они просто идиоты, — отвечаю я с упрямством шестнадцатилетнего подростка и помогаю Кристиану снять ножны с его любимыми клинками. — Ну сколько можно таскать на себя этот металлолом? Заведи себе приличный пистолет, а не ржавые музейные экспонаты.       — Они не ржавые, если только ты опять не забыла их почистить, — с сомнением говорит Кристиан, а я чувствую укол вины, потому что действительно забыла об оружии, договорившись с Фелисити сходить в парк покормить голубей.       Но Кристиан и так это знает и смеётся своим глубоким смехом, идущим, кажется, из центра его широкой груди с красивой татуировкой на уровне сердца — дерево без листвы на краю обрыва. Я тоже хотела сделать себе такую же, но мама пригрозила выгнать меня из дома, если я выкину подобный фокус, так что пришлось смириться и отложить гениальные планы до лучших времён.       — Я приготовила ужин! — заявляю я преувеличенно бодро, чтобы сменить тему, и бегу на кухню ставить на плиту обшарпанную кастрюлю, которая в этом доме заменяет чайник.       — Надеюсь, не как в прошлый раз? Мне завтра ещё на работу идти!       — Подумаешь, в тот раз перепутала соль с сахаром! Всё равно ты всё съел! — кричу я с обидой в голосе и ставлю на стол тарелки.       Сегодня я хочу, чтобы Кристиан попробовал картофельное пюре с жареной курицей. Я готовила весь день, пока ждала его с охотничьей вылазки, и попутно успела выучить уроки, поэтому чувствую себя ответственным человеком и просто умницей.       Кристиан появляется на пороге. Его волосы мокрые, с них ему на лицо падают капли воды и стекают по подбородку, частично теряясь в трёхдневной щетине. Вид у Кристиана разбойничий, но для меня привычный. Я знаю каждый его шрам на руках, каждую морщинку на лбу, каждое движение.       Я не знаю, понимает ли Кристиан, что он со мной творит, но от одного взгляда на его испачканную гарью майку мне хочется провалиться сквозь землю, чтобы он не видел мои пылающие стоп-сигналами щёки. Он старше меня, гораздо старше. Он — мой старший брат. Я — его младшая сестра. Но мне отчаянно хочется, чтобы всё было не так, чтобы я была красивой и взрослой охотницей, такой же сильной и невероятной как Кристиан. Однако из зеркала на меня глядит угловатая фигура подростка с непропорциональными чертами лица и обкусанными губами.       — Ты чего встала? Я есть хочу!       Я слышу урчание в животе Кристиана и смеюсь, когда он тянется с тарелкой в одной руке и вилкой в другой, прося еду. Я открываю крышку кастрюли и щедро накладываю душистую от укропа картошку, потом добавляю туда курицу и молча наблюдаю, как безжалостный убийца монстров уплетает свой ужин, чтобы после этого выклянчить себе добавку.       — С завтрашнего дня садишься на диету! Ты скоро в дверь не пройдёшь! — ворчу я и по-хозяйски разваливаюсь на диване. Зачем на кухне диван, я никогда не понимала, но теперь он кажется там очень уместным.       Кристиан бросает в меня хлебный мякиш, скатанный в шарик. Он отскакивает от моей руки и падает на пол, так что мне приходится наклониться, чтобы его достать. И в тот же момент тяжёлая мужская рука давит мне на плечи, вынуждая с визгом скатиться с дивана.       — Это тебе за диету, — довольно усмехается Кристиан и ловко уворачивается от моего удара, после чего хватает меня за ногу и тянет обратно к дивану, чтобы через секунду бросить в кучу маленьких декоративных подушек.       — А-а-а! — кричу я во всё горло и захожусь от смеха, когда Кристиан начинает щекотать меня. — Хваааатиииит! Я понялаааа…. Ты не тооолстыыый!..       — Так-то лучше. Я — мужчина в самом расцвете сил, заруби себе на носу, мелкая.       — Я не мелкая! — тут же завожусь я, но вжимаюсь в спинку дивана, стоит Кристиану обернуться. — Ладно-ладно, мы оба нормальные.       — Слушай, а это ничего, что ты опять останешься на ночь? Мама не будет ругаться?       — Мне шестнадцать лет! Я почти взрослая, — мотаю я головой, подхожу к раковине и начинаю сгребать в неё грязную посуду. Гора получается такой внушительной, что я невольно улыбаюсь. — Ты без меня утонешь в тарелках. Когда ты в последний раз убирался?       — А зачем? Всё равно через пару дней будет то же самое, — пожимает плечами Кристиан и занимается печеньем, отправляя его в рот целиком, не запивая, потому что чай ещё не согрелся.       — Сначала доешь картошку, а потом хватайся за сладкое. Аппетит испортишь!       — Хорошо, мама. Как скажешь, — снова смеётся Кристиан и пропускает брошенное мной полотенце над головой. — Мимо! Ты не только мелкая, но ещё и мазила!       — Да я тебя!..       Я бегу вслед за Кристианом, настигаю его в гостиной и валю на пушистый ковёр. Из длинного мягкого ворса вырывается облачко пыли, и мне сложно удержаться от чиха, чего не скажешь о хозяине дома. Он отчаянно морщит нос и вдруг фыркает, но так тонко, что это больше похоже на котёнка, чем на человека.       — Это ты виновата! — укоризненно ворчит Кристиан и снова чихает. Я заливаюсь смехом, а потом, словно это происходит не со мной, прижимаюсь к его груди, пряча лицо. Мне не хочется никуда уходить не потому, что это было бы протестом против запретов матери. Я просто хочу как можно больше времени проводить рядом с этим человеком. — Эй, ты там что, заснула? Просыпайся, соня! Нас ждут великие дела! — Кристиан поднимается сам и тянет меня за собой, обращая ужасно смущающую ситуацию в шутку. — Уж сегодня я тебя сделаю!       Я тщательно отряхиваю свою одежду, дёргаю себя за косичку и покорно иду к стене включить игровую приставку. Впереди меня ждёт ещё один вечер рядом с Кристианом, чипсами, концертом Металлики и гонками, которые я неизменно выигрываю. Наверное, это мой реванш за то, что вылазки даются мне гораздо хуже.       ***       Я резко распахнула глаза и вдруг поняла, что во сне расплакалась. Дышать стало трудно, словно мне на грудь опустили гирю, а снять забыли. Невероятная тоска кусками льда просочилась внутрь. Я с ноющей болью почувствовала её когтистые лапы, когда она добралась до сердца. Чёрт.       Почему я вспомнила о Кристиане? Мой сон не был кошмаром, а, скорее, воспоминанием, только с какой стати меня посетило такое старое, но очень хорошее воспоминание? Спустя несколько минут после пробуждения я узнала тот давний весёлый вечер и не могла сообразить, с какой стати мой мозг решил о нём напомнить.       Я вытерла глаза, с удивлением заметив, как сильно трясутся руки. Видимо, я всё ещё не до конца справилась с тем горем, которое испытала раньше. Но я определённо пыталась, а потому неловко встала, разминая затёкшее от неудобной позы тело, и перебралась на кровать, упав на неё лицом вниз.       Кристиан был единственным человеком, который всегда считал меня равной. Может, потому он мне и приснился именно сейчас, когда я начала сомневаться в себе?..       Ответа на этот вопрос я не знала. Я просто сжала левую руку в кулак и, почувствовав резкую боль, улыбнулась. Если у меня хватает сил терпеть шутки памяти и выходки Александра, значит, меня не сломают.       Я выстою и всё преодолею. Одна или с кем-то? Без разницы. *6 дюймов = 15,24 см.