Облачно-небесные сестрички

      Следующие события развернулись год спустя, как Девятый и Ария покинули Японию на частном самолете.       Где-то в окрестностях солнечной Италии. В огромном замке разносилась прекрасная мелодия молодой пианистки, сидевшей за роялем вместе с маленьким мальчиком. Она играла быстро, ее длинные пальцы касались клавиш легко. Обладательница жемчужных волос следовала нотам, не поднимая глаз, но иногда все-таки позволялась и произвольные отступления, которые восхищали слух, Хаято не мог оторвать от нее построенного взгляда, мечтая так же очаровывать слушателей, как это делала она. Ни кто не мог остаться равнодушным при таком исполнении. Однако мелодия резко оборвалась…       В комнату зашла невысокая женщина в строгом одеянии, она посмотрела на гостью неприязненным взглядом, пианистка на это никак не отреагировала, только тоскливо взглянула на сидевшего рядом Хаято. – Уже пора? – спросила она. Служанка холодно кивнула, обратившись после к мальчику. – Юный господин, на сегодня урок окончен, можете идти в свою комнату. – Сказала она строгим тоном.        Мальчик послушно спрыгнул со стула и тихо побрел к двери. Перед тем как выйти он обернулся. – До свидания, оне-сан, – сказал Хаято с некоторой грустью. Пианистка тоже выглядела огорченной. Во многом он был похож на нее, те же глаза зелено-голубого цвета, те же серебристо-белые волосы. Возможно, именно поэтому Хаято решил называть ее старшей сестрой. Именно ради нее он старался играть. И время с ней всегда проходило незаметно. – До встречи, Хаято. – Пианистка одарила его последней улыбкой. В ней было столько любви и нежности, что мальчик невольно радостно улыбнулся в ответ. Он почувствовал, словно солнце одарило его последними предзакатными яркими лучами.        Загадочная пианистка ушла. Ее фигурка в белом длинном платье появилась в проходе по дорожке, которая разделяла две части огромного лабиринта и скрылась за воротами. Но не только Хаято наблюдал за ее уходом. В окне кабинета его отца дернулась занавеска, и снова встала на место.

***

      День начал клонился к закату. Появившись в ресторане, пианистка присела за рояль, который находился на постаменте, и начала игру. Все сразу пришло в привычное спокойное движение: официанты начинают кружить возле столиков клиентов, поскольку появилось много людей, что после работы любили коротать здесь время. Бармен в белой рубашке и в черном жилете натирает бокалы, перестает вслушиваться в разговоры посетителей, наслаждаясь музыкой, ведь играла девушка великолепно.       Посетители сидели за деревянными столиками квадратной формы, которые занимали почти все пространства маленького уютного заведения. Висевшие на стенах картины, с видами итальянских пейзажей, облаченные в золотые рамы, придавали ему местный колорит. Бар находился по правую сторону.       У арочного входа распахнулись обе двери, когда в них вошел Ренато, как всегда с букетом красных роз. Следом вошли несколько человек в черных костюмах и очках. Бармену это не понравилось, поскольку они постоянно смотрели на пианистку и о чем-то переговаривались. Хозяину заведения иногда и вовсе приходилось закрывать ресторан от посетителей по приказу этих людей. И все из-за пианистки пленившей своей красотой главу преступного клана.       Ренато Арчери терпеливо ждал, когда девушка закончит свое выступление, с дальних столиков были слышны шепотки рабочих. Его здесь видели частенько, и добрая половина персона мечтала, чтобы этот мужчина перестал тут появляться, как и его люди везде сопровождавшее его вечно отпугивающие посетителей. Но все молчали, боясь нажить проблем от членов его организации. Это знала и пианистка.       После закрытия, пианистка решила скрыться, но разговора с мужчиной избежать не удалось - люди Ренато стояли и у черного выхода. Как не странно он тоже оказался там возле ее машины и улыбался печальной улыбкой, в темноте его волосы стали совсем черными, хотя имели темно-красный окрас.        Ренато знал, что виноват перед ней, обрек ее на страдания, отняв сына, но ничего не мог с этим поделать - решение семьи. В то время это шло в разрез с его принципами. Если бы она согласилась выйти за него, возможно, все сложилось бы по-другому, они сбежали ли вместе из этого мира, но она и вовсе отдалилась от него и сына. Он писал ей письма, искал встречи, но все было тщетно. И он сам не мог противостоять этому в одиночку. А он был действительно один в этой борьбе, ему удалось добиться хоть того что мальчик видел ее несколько раз в год, под предлогом занятий на фортепиано.       А время тем временем шло, и пианистка не спешила открывать ему правду.       Их сын рос отлученный от настоящей матери. Он думал, что это все из-за редких встреч с Хаято, она грустна и не хочет его видеть. Он был готов ради ее согласия даже оставить семью, хоть и знал, что при этом потеряет все: положение, свое состояние, друзей. Не говоря уже что, никто так просто не уходит из криминального мира.        Ренато не знал, что делать. Он пришел к любимой, пытаясь узнать, в чем причина. Но и сегодня его не постигла удача. Ренато отпустил ее, так же оставшись без объяснений.        Прошла неделя. Собиралось крупнейшее событие - день рождения Хаято. было решено отмечать его в особняке в горах. Пригласили всех влиятельных людей, друзей и знакомых. И только Хаято не интересовался никем кроме пианистки с жемчужными волосами. Беатрис мама Бьянки услышав от него впервые о ней, не восприняла просьбу мальчика в серьез. Все же заметку по этому поводу пианистки себе поставила. Решила пригласить ее на неофициальный праздник, который был через пять дней после его официального дня рождения. Так приглашение пианистке, из-за просьбы Хаято было отправлено.

***

       Ренато важно прошел по залу с колоннами - все было готово к празднику сына. Вдруг его отвлек добродушный мужской глухой голос. – Девятый не смог прилететь, – поклонился мужчина средних лет с бакенбардами и упитанным брюшком перед отцом Хаято. – Очень хотел быть и приносит письменные извинения и поздравления, подарок юному наследнику уже доставлен в вашу резиденцию.        Ренато положил письмо на поднос новость ничуть его не огорчила и попросил слуг отнести к нему в его кабинет. – Вы так добры передайте что мы тронуты вниманием Дона Тимотео. – Просто сказал он. – Иноченти, вот ты где? – появился Кених в белом костюме, обратившись к тому кто вручил письмо. – Конечно, конечно. – Улыбнулся почтительно Иноченти, поправив очки на переносице, обратившись к Ренато. – Да, друг мой, вы искали меня? – Девятый не прилетел… – Иноченти посмотрел на ученого сверху вниз, когда Ренато их покинул. – Белее мелкие семьи по статусу ему выделять не положено, так и появляться на таких вечерах. – Усмехнулась он, – удостоив Ренато поздравительного письма он и так сделал много. К тому же ходят слухи что наследник не от законной супруги. – Мальчик гениален, как и его мать. – Вторгся в их разговор аркобалено Верде. Он выглядел как младенец и имел невысокий рост, зато глаза искрились безумием и как обычно неподдельным интересом. – Элизабет, не является его матерью. – Проговорился Кених тихо. – Разве…? – нетерпеливо спросил тут же коллегу Верде. – Мать Хаято - скромная пианистка. А вот дочь Элизабет и Ренато это Бьянки старшая сестра мальчика. – Никогда не думал, что увижу древний род ведьм. – Иноченти проговорил почти шёпотом. – Они дожили до наших дней? – Верде выпучил глаза. – Кейд-сан возмущалась, проклятие девяти жизней получила она именно от этого клана. – заметил ученый поставив пустой бокал на стол. – Но все прошлое осталось в прошлом. – Подбодрил его Иноченти. – Ах если бы. – Проговорил с горечью Кених. – Скорее прошлые чудовищные воспоминания никогда не дадут нам жить нормальной жизнью, родители Лиз погибли при пожаре, когда ей едва исполнилось шестнадцать, когда первый раз проявился ее дар, и ее взяла к себе тетя долго воспитывала для высшего общества банкиров с толстым брюхом. Вот тут и проявились ведьмовские таланты с ядовитым привкусом. Таких маленьких кланов полно неприятных историй. – Заметил Кених. – Кодекс чести и негласные правила, которых придерживаются очень жестоки. А откаты за колдовство очень болезненные и даже смертельны. На балконе появился Генкши. – Что ж я вдоволь насмотрелся на юного наследника, ах время, время… Чтобы осуществить план Ренато по спасении его возлюбленной мне придется поспешить. И он с мечником исчез смазанной тенью через раскрытый балкон. – Ведьмы…проклятия….– Верде протирал очки салфеткой. – А я пожалуй еще перекушу. – Проговорил весело Иноченти. Отправился к банкетному столу.        Хаято обернулся громкие разговоры спугнули мальчика и он забылся на минуту что он один среди толпы взрослых в зале, где все его поздравляют и называют наследником. Он искал взглядом только одного человека: обладательницу жемчужных волнистых волос, скромного платья в пол, с изобилие разных украшений на тонких запястьях.        Но та кого он ждет до сих пор не пришла…– Онее-сан, где же ты? – сказал Хаято, с некоторой грустью, поглядывая на бесконечное количество гостей.       Снова почудился ее голос. – До следующей встречи, Хаято. – В этой улыбке было столько любви и нежности, Хаято всегда хотелось ответно радовать ее поэтому он без конца совершенствовался хоть был еще так мал. Но все равно тянулся к ней как тянутся подсолнухи к солнцу. – Хаято…– Беатрис сделала многозначительную паузу, ожидая внимательного взгляда ее приемного чада. Элизабет-Беатрис была весьма красивой и в меру привлекательной особой. Одевалась она всегда в приглушенные тона, ее одежда никогда не пестрила красками. Строгие платья всегда обрамляли ее стан, а в темно-зеленых глазах чаще всего благородство, уверенность, мальчик ей несомненно восхищался. Длинные волосы цвета сирени, она всегда собирала в изящную высокую прическу. Также она дополняла образ драгоценными камнями и перчатками. Весь мир будто замирал от ее присутствия. – … Сыграй для нас что-нибудь, порадуй меня и Бьянки.- Указала она на дочь что осматривалась по сторонам ища Ренато. – Конечно... – Мальчик счастливо кивнул, предвкушая игру.        Пианистка жила в старом крыле этого замка. Беатрис и все семейство в замке с лабиринтом. Хотя и жила в этом замке некоторое время, пока ждала появления Хаято на свет. Роды принимал у нее нанятый семьей доктор - Шамал. Спустя неделю после рождения сына она покинула замок, а Хаято официально объявили сыном Элизабет-Беатрис. Может как женщина земных кровей она могла чувствовать себя униженной и оскорблённой изменой мужа, но у нее была совсем другая ситуация она являлась ведьмой и ее мир отличался от мира людей и принятых ими законов совести и чести, из-за того, что произошло несколько столетий назад ей пришлось заключить с Ренато контракт чтобы спасти свою жизнь, поэтому она не сожалела об усыновленном отпрыске и не ревновала мужа, ведь в ее сердце жил совершенно другой мужчина.

***

Проходя по узким улочкам, молодая пианистка вышла на небольшую площадь. Там было много народу. Она спешила на праздник, приглашение она получила и не хотела упустить хоть какую-то возможность повидаться с сыном. В кафе не подоплеку за столиком сидел Сантино Каваллоне. Это был молодой мужчина с золотистой копной вьющихся волос. Мужчина внимательно следил за девушкой в скромном одеянии, ему было обидно видеть подобие той пианистки, что он знал, теперь, когда по законам этого мира ей не разрешали видеть родного сына - она стала практически серой тенью. – Ренато волнуется за нее. – Поведал он ученому, сидевшему, напротив. Кених таинственно сверкнул очками, поправляя белоснежный галстук. Ему было известно, что Ренато и Сантино учились вместе и были хорошими приятелями. Именно поэтому он приехал в этот город из Сицилии, где было его основное поместье. Ученый слегка улыбнулся - у него был веселый нрав и безупречно выглаженная одежда. Чему Сантино всегда удивлялся, свой кремовый костюм он не мог содержать в таком идеальном порядке. – Кейд, никогда не ищет легких путей, однако у нее свои мотивы для этого. – Отодвинул от себя пустую тарелку, где еще какое-то время назад был прекрасный кусочек от итальянского десерта. О своих причинах он умолчал. – Да. – Улыбнулся Девятый Каваллоне в ответ. Думая о Кейд он всегда был готов к самым невероятным поступкам и просьбам с ее стороны. В любленные люди тем и отличаются что слепо готовы выполнять все что ни скажет вторая половина. Пианистка как раз села в свой желтенький Фиат, который оставила не далеко от площади. Маленький двухместный автомобиль сверкал на солнце чистотой и блеском. На первый взгляд, из-за выступающей передней части, он выглядел достаточно большим спереди, но это только так казалась. На капоте виднелась продольная полоска характерная для этой модели. Старовата, но ездила отлично, так что была ее спутником на протяжении долгих лет. Да и куда она собиралась можно добраться лишь на своем транспорте. Рядом с Сантино и Кенихом появилась высокая девушка с короткой стрижкой в длинном красном платье. Миндалевидные большие карие глаза, и приятная улыбка, манеры заставили бы любого немедленно пасть от ее чар. Все же ведьма не зря умела колдовать. – Время не ждет Кених. – Сказала она. Каваллоне театрально схватился за сердце, от его поступка она скривилась. Быстро расплатившись – мужчины с Кейд исчезли. День клонился к закату, девушка ехала не спешила. Дорога была пустынной.        На соседнем сиденье притаился маленький подарок. День клонился к закату, и Лавина спешила скорее добраться до замка прежде, чем солнце сядет. Дорога была пустынной, но пианистку волновал обрыв, идущий вдоль дороги.        Пианистка посмотрела на подарок манящей тоской и любовью. от этого так стало сжиматься сердце, свет ослепил ее на крутом повороте и прямо на встречу выскочила машина, она повернула руль в сторону рокового обрыва. – О! Это не обговаривалось прежде, – Заявил ученый, видя все происходящее с обрыва находясь выше над дорогой в лесу, - Генкши можешь что-нибудь сделать?-поинтересовался Кених с видом человека увидевшего небольшую незначительные помеху на пути у танка. Мужчина выпрыгнул из тени дерева метнулся вниз к дороге плавным слитным движением, сиганув в обрыв. – Секунда, другая и было бы уже поздно. – Улыбнулся ученый, убирая часы на цепочке в кармашек белоснежного пиджака, когда тот вернулся словно яркая вспышка молнии. Генкши рядом с ним с равнодушно повел желтыми глазами, не замечая своей ноши на руках. – Да тебе то для этого ничего делать не пришлось. – Заметил мечник. Кених только хитро, как лиса, улыбнулся на его реплику.        На фоне алого заката плыли клубы черного дыма, пианистка безмятежно спала на руках Генкши, под его легкой иллюзией, пока ее жемчужные волосы развивал ветер.        Ученый и призрачный мечник смотрели на закат, который вполне мог стать для этой юной пианистки последним. Если бы не Ренато так беспокоившийся ее судьбой. По плану он и просил украсть ее, как только она окажется в замке и подарит Хаято подарок, но как говорится жизнь не предсказуема. Слишком много обстоятельств складывалось, слишком много судеб переплеталось в невероятный узор придуманный жизнью. Поэтому ученому и Генкши пришлось импровизировать. – Стоит поспешить пока сюда не нагрянули полицейские. – Заметил ученый через несколько минут. Кольцо ада в виде черепа вспыхнуло синим пламенем на пальце мечника, и они с ученым растворились в воздухе.

***

       Кених положил на стол новые документы восстановленные на имя пианистки. – Вам лучше вы стали с кровати. – Улыбнулся очаровательно Кених, – пожалуй в честь этого я сделаю новый десерт. – И ученый быстрыми шагами ушел на кухню.        Лавина посмотрела ему вслед. Дом, в котором она оказалась был пропитан изысканностью уютом и выполненном в роскошном итальянском стиле. Это оказался незнакомый особняк.        Трио ученных, которые оказались рядом в момент ее пробуждение первый Кених, он же по происхождению француз и его любимое увлечение была готовка, второй Иноченти мужчина намного старше первого тоже ученный-химик, и последний это аркобалено Верде, его пианистка видела всего пару раз, и ее впечатлил размер малыша. И ведьма-кошка, которая ненавидела мать Бьянки, потому что та наложила на нее проклятие. В этом клубке непонятностей Лавина жила уже несколько месяцев и свыклась с мыслью, что все в жизни не просто так.

***

       Несколько дней спустя. Хаято сидел возле рояля, когда в комнату зашел отец. – Я знал, что найду тебя здесь. – Сказал Ренато вздохнув. Он старался казаться непринужденным, но все же не мог скрыть свои переживания от Хаято. Ребенок перевел взгляд на клавиши, которые теперь казались безжизненно холодными, без рук прекрасной пианистки. – Принес тебе подарок от нее. – Хаято поднял на него слегка удивленный взгляд. – Видимо он затерялся среди других, или пришел позже. – Попытался отшутиться Ренато, протянув сыну маленький сверток, завернутый в красивую упаковку. Хаято ведь прождал ее до позднего вечера.        Хаято отвернулся. – Ладно, положу здесь, позже посмотришь. – Отступил Ренато, оставив его на сидение, рядом с мальчиком. – Возможно, он поднимет тебе настроение. Может сейчас ты и не поймешь, почему она не смогла прейти, но я уверен, что она пришла, если бы у нее была возможность. – Хаято взглянул на оставленный отцом подарок и после недолгого раздумья, убедившись, что тот ушел, раскрыл его.        Мальчик увидел деревянную шкатулку в форме рояля с музыкальным механизмом внутри. С глазами полными восторга, он, приоткрыв резную крышку шкатулки, заиграла приятная мелодия, мальчик увидел на бархатной подушке некоторые ее украшения, а на самом дне записка. – Надеюсь, ты вырастешь прекрасным человеком с красивым сердцем. – Мальчик улыбнулся. – Я буду ее хранить оне-сан…        Ренато слегка улыбнулся и ушел, оставив дверь открытой.        Сантино девятый босс Каваллоне, детектив-Алауди. Высокий мужчина в черном плаще. И Кених рассматривали картины, когда, наконец, в комнату вернулся Ренато. – Я так благодарен вам за подарок, – пожал он руку Сантино, тот кивнул и принял благодарности. – Где вы его обнаружили? Это гостья так и не появилась на празднике.- Проговорил он. – Его нашли в машине. Женщина за рулем на справилась с управлением. – Сухо проговорил детектив. – С ней все в порядке? – поинтересовался Ренато Арчери следом. – Она пропала. – Заметил Алауди. Ренато присел за рабочий стол.        В комнату вошла Элизабет. – Та самая гостья, что не явилась? Она вела с Хаято уроки игры на фортепиано. – приговорила Биатрис. – Она пропала, и никто не знает где она. – Проговорил Каваллоне. Ренато нервно потер лоб.        Элизабет плавно прошла по комнате. Она посмотрела своими темно-зелеными агатами на Кениха и сильнее закуталась в накидку. - Может мы раньше встречались? - спросила она учёного. - Вы напомнили мне одного человека…- она остановилась. - он трагически погиб. Его глаза смотрели в самые глубины сердца и она вспомнила как еще юной девушкой жила в окрестностях Парижа, и бегала по его нескончаемым улицам с мальчиком который имел такой же взгляд. Беатрис замерла на месте прогнав воспоминания. – Ну что ж нам уже пора. Раз вы ничего не знаете о ее место нахождении. В любом случае пока идет расследование. Мы просто отрабатываем все версии. – Проговорил детектив.        Ренато вздохнул кивая. – Да, я понимаю…– проговорил он.        Туго завязанные в хвост волосы сиреневого оттенка на затылке Биатрис встрепенулись, при этом необычайно красивые зеленые глаза агаты стали грустными. Ее рассердило то что Кених не ответил ей.        Сантино тем временем обратил свой взгляд на лестницу, что вела наверх. Там на ступеньках сидела маленькая девочка, совсем как Элизабет только с распушенными волосами розового цвета. Девочка в строгом платьице. Внимательно смотрела и слушала. И как появился Харуто тут же убежала. Кених не стал заострять на этом внимание и повернулся к остальным. – Что ж нам пора. Господин Ренато, Элизабет-Беатрис, мое почтение. - Элизабет почувствовала, что голос ей казался до боли знакомый. – Он приклонил голову и ушел. Кених продолжал улыбаться и только перед самым выходом оглянулся и серьезно посмотрел на Элизабет. – Я рад что у тебя все хорошо, Лиз…- услышала она напоследок будто слова из далёкого прошлого. Она в волнении оглянулась, но Кених уже исчез.        Ренато тем временем обратил свой взгляд на лестницу, что вела наверх. Там на ступеньках сидела маленькая Бьянки в строгом платьице. Внимательно смотрела и слушала. И как появился Кених тут же убежала.

***

       В предрассветные лучи только начинали проникать в Намимори, когда человек в костюме со шляпой и в галстуке в черно-белую клеточку, спешил по улочке мимо спящих домов. Его лицо больше походило на безликую маску такое впечатление складывалось из-за маленьких глаз и практически отсутствия характерных черт на лице.        Тсуномичи взглянул на часы, – опаздываю, Шахматноголовый-сама будет недоволен, хе, хе. – Затараторил он, быстро пробегая по парку и приближаясь к огромной лестнице, ведущей к храму на горе. Пробежав сквозь огромные храмовые темно-красного цвета ворота тории, Ономичи оглянулся в утренние часы тут было пусто и немного туманно, не теряя времени парень скользнул в храм Намимори, исчезая не доходя до висевшей над входом сименавэ. Веревка, с парившей на ней зигзагообразными полосками заклинаний из бумаги, только качнулась от легкого ветерка, непотревоженная утренним гостем.        В саду среди прекрасных садовых деревьев стоял темноволосый мальчик с серо-голубыми глазами. Осмотревшись Кёя, еще раз глянул на красивый сад и отпустил маленькую желтую птичку на ветку дерева. Он нахмурив брови взглянул на нее привычно вздохнул. Увидел как Тсуна вел свою сестру за руку по дорожке. Дети из семьи Савад были тут частыми гостями. Тсуна и Эми подошли к входу створки распахнулись и перед ним появились две служанки в традиционном японском одеянии. Лица их были закрыты непроницаемыми безликими масками. – Ваш отец желает вас видеть. – Позади Кёи тоже возникла одна из прислуги, отодвинув маску в бок так чтобы не было видно глаз, служанка обратилась к Кёе, прикрыв рот рукавом. Кёя кивнул, отправился в дом следом за ней. Как не погляди, а красивые расписные кимоно девушки переливались на солнце разными цветами. Как и струившиеся длинные волосы, мальчик всегда думал, что возможно они настолько красивы, что вынуждены прятать свои лица. Это конечно было только его предположение, но правды он все-таки не знал. Люди, работавшие на улице, никогда не допускались в дом, поэтому внутренний двор и все комнаты были в распоряжении этих красивых созданий.        На одной из крыш уличной стены возник облаченный в плащ человек от него шарахнулись все служанки и служащие оказавшись в тот момент в саду. От вторженца веяло смертью. Пропитанную жаждой мести. Туман еще не сошел и казалось, что чудовище вышло из ночи, и просто не успел исчезнуть во мраке. Тем ни менее обмотанный в битны с ног до головы откинув край плаща, который уже превратился в лохмотья, существо выпустило град цепей, одна из которых угодила в одну из построек резиденции дома Хибари. Ни крики служащих выбежали гости и хозяева дома.        Кёя и Тсуна только вышел из общей комнаты с прислугой, как раздался резкий звук сломанного дерева и лязг цепей. Сразу мальчик вспомнил о сестре и взволнованно раскрыл перегородку, цепь обвелась вокруг тела девочки и чудовище резко потянуло ее на себя. Схватив ребенка на руки, но фигурка девочки исчезла, оглушая стражника световой волной.        Из - за угла показался мужчина облаченный в одежду периода десятого века. Угетсу взмахнул листочком с заклинанием и чудовищу ничего не осталась как исчезнуть в портале. Тсуна даже не успел осознать, как перед ним появился маленький младенец в цилиндре. Мечник произнес заклинание он тоже исчез. Тцуны удивлено всматривался на снежинки, которые летали в воздухе с исчезновением младенца они растаяли в одно мгновение. Человек на шпиле и другие стражи тоже исчезли. Из-за ширмы вышла Эми вместе с двумя служанками в масках.

***

– Лавина, – послышался голос за дверью. Очередной переезд. Тихий городок, где они остановились на время, девушке нравился. Она вынуждена скрываться и переезжать с места на место так решил ученый. – Да, уже иду. – Отозвалась пианистка, положив последние вещи в чемодан. Они летят в Японию. – Мы опаздываем. – Кених открыл дверь. В одну руку он взял багаж Лавины в другую свой старый саквояж. Во Франции, откуда мужчина был родом, ценилась не новизна, а потертость времени. За годы проживания было трудно менять устоявшиеся привычки, поэтому не расставался с саквояжем вплоть до сегодняшнего дня. – Кених. – Пианистка задумалась, приостановившись. – А как же все остальное…– ученый выпрямился во весь рост, который был у него немаленький, поправив очки-вечная привычка. Важные вещи приобретенные Лавиной давно хранились у ведьмы в доме. – Об этом позаботятся. – Сказал Кених, на нем был безупречный белый костюм с атласным шарфом и розой в кармашке.        Лавина приглядывалась к новым пейзажам. Привыкая к новым переменам, девушка старалась не обращать на такие мелочи внимания, а их было не мало, во-первых расследование замяли и теперь она была свободна от подозрений, во-вторых возращенная фамилия, далеких предков из Японии. В-третьих ей приобрели особняк в который она направлялась. Ренато постарался. – Они уже давно остановились…– обратилась она к ученому смотря на настенные часы в доме, который был на японский манер на половину европейском стиле на половину в японском. – Судя по всему. – Ответил Кених, смахивая пыль с полки где прятали обувь. – Но ночевать я вас тут точно не оставлю. Этому месту не помешает хорошая уборка, а после решим, что с ним делать. Согласны? – Лавина согласилась.        Вскоре они подъехали к уличным воротам какого-то поместья. Высокие стены, окружающие двор, не давали что-либо разглядеть. Когда они прошли внутрь, увидели огромный особняк.        В саду трудились прислуга, все переглядывались и рассматривали заморскую гостью. Огромный двухэтажный дом с темной черепичной крышей и украшенными торцами выглядел очень внушительно. Однако в воздухе летала напряженность. Сад с большими камнями и каменными фонарями был похож на святилище местного божества. – Должно быть, что-то случилось раз нас не встретили. – Заметил Кених подходя к дому ближе. Они с Иноченти прошли мимо главного входа, по галерее-веранде прикрытой скатом крыши. – Вы слушали какое-то чудовища вчера утром появились с цепями, их прогнал Угетсу - сама. – На встречу Лавине и Кениху вышли четыре служанки в масках. – Они хотели напасть на Тсунуеши-саму и его сестру Эми-саму. – Прошептала она шёпотом. – Как хорошо, что Угетцу-сан был здесь. – Проговорила с облегчением другая служанка. – То, Хо, На, и Року! Опять оставили без присмотра детей! – Перегородки резко раскрылись, явив мужчину с самурайским мечом. – А, ну живо исполнять приказ! – Заявил он в угрожающей манера размахивая холодным оружием. – Да! Простите нас Тсуёши-сама! Мы сейчас же все сделаем! – Четыре служанки в масках быстро удалились. – О, Извините. – Попросил мужчина. – совсем от рук отбились. – Улыбнулся старик, убирая свое грозное оружие. – но им невдомек, что все детишки уже здесь. – Наставник!!! – несколько девочек волной накинулись на ученого повалив его с ног. – Что ж оставим их, – проговорил Угецу, проходя мимо развалившегося на полу ученого оставляя его на растерзание двоих девочек. – Да духам это не понять. Они не всегда могут уловить человеческое присутствие, особенно если они хотят его скрыть. –Девушка обернулась, но поняла что совершенно не может различить дороги и ей казалось что они ходят кругами, в одни и те же места. Тсуёши тем временем видя беспокойство гости продолжил. – Этот дом похож на лабиринт с одинаковыми проходами, с наружи и не понять размах сооружения, но сверху становится понятно что он огромен. Лавина вместе с Тсуёши вышла на внутренний двор. – Вы до сих пор не смогли найти ее! – Отчитывала брюнетка двух служанок. Микото была в ярости, прошла мимо них. – Хозяйка дома Микото. – Промолвила Венера улыбаясь. – Как всегда не в духе. – добавила Равенна указывая Лавине на камень в саду, где сидели две девочки делая ученому хвостики. Кених не выглядел раздосадованным, и в таком положении услужливо делал все что требовали от него две маленькие «нимфы». – Это Венера, и Равенна. – Представил их Тсуёши. Первая была приветливой обладательницей серо-хрустального цвета глаз в плаще, на теле ее были витиеватые золотые узоры, а вторая была девушка с короткими белоснежными волосами. Имела за спиной внушительных размеров клинок. – Мы тут только гости, поэтому с вами не знакомы. – Произнесла Равенна. – Вы ведь приехали со знакомым господина Хибари. – Да. – согласилась Лавина. – Но почему она их не увидела? – Спросила она, указав на девочек с ученым. – Ну не все люди могут видеть духов, например, но это другой случай, пламя тумана. – Деловито пояснила Венера. – А я…? – Лавина не успела даже сформировать, мысль, когда ее опередила Равенна. – Вы пороге жизни и смерти, и ваша принадлежность к тому или иному миру все еще решается. – серьезно заметила она. Лавина даже забыла об этом здесь настолько все было необычно, что мысль что она смертельно больна оставила ее. Лавина предпочла промолчать. И не развивать эту тему. – А вы значит тоже не…– Лавина задумалась, как лучше выразиться обратившись к Тсуёши. – Нет со мной все нормально, я их тоже не вижу, но улавливаю присутствие. – согласился старик. – Вижу, что нашел вам отличную компанию. А мне уже пора заняться делами. – Тсуёши удалился, оставив Лавину с Равенной и Венерой. В их окружении пианистка прошла в другую часть дома, где в волнении застыли все.        Двое мужчин с невероятной скоростью перемещались по двору. Проводя настоящее сражение. Не далеко стоял Кёя он смотрел на отца с волнением. Хотя Харуто и не пользовался оружием, своему противнику он не уступал. Алауди был серьезен, но в глазах читалось веселье. Такое редкий случай детектив веселился. К концу боя девочки вернулись из сада с ученым. Алауди застигнул свой плащ. – Впрочем, нам пора. – Сказал Клауд, Не взглянув на Лавину подошел к Венере. – Аюме, Азуми. А где вы были? – удивилась Микото, уперев руки в бока. – Я искала вас по всему дому! – В саду. – Хором ответили они, а Венера тем времени скрылась с детективом в золотом пламени.