А ты будешь моей мамой?

Узумаки влетел в дом, громко хлопнув дверью и на ходу сбрасывая вещи. Бардак, который он оставлял, не особо волновал мозг парня, а беспокоил только увиденный недавно мужчина в приемной отца Обито. Блондин узнал его. Это был именно он. Тот, из-за которого на его брата взвалилось столько проблем, если не прямо, то косвенно в любом случае. Разбив что-то по пути и даже не остановившись, чтобы посмотреть, Наруто зашел в свою комнату, выпутываясь из удушающего галстука и отбрасывая куда подальше, надеясь, что больше этого ужаса он не оденет. Уж слишком неудобно ему было носить его. Как только дышать стало легче, сердце от быстрой ходьбы начало стучать ровнее, а не как у воробья, снизу послышался быстрый топот ног Дейдары, а потом громкий мат, который обещал жесткие муки смерти. Узумаки закатил глаза и с разбегу плюхнулся на кровать, в голос начиная отсчет: — Раз... Снизу раздался звук выдвижных ящиков, копошение в них и громкий возглас радости. — Два... Громкие шаги уже не предвещали ничего хорошего, оглушающий грохот вперемешку с матом. Видимо Тсукури не заметил валяющуюся сумку. — Три... Дверь резко раскрылась и ударилась о стену. Чертыхнувшись, парень поднял голову, едко ухмыляясь и рассматривая явившееся в его покои чудо. В дверном проеме стоял злой, как чёрт, Дейдара. Его взгляд пылал ненавистью, лицо покраснело от гнева, а красная шишка на лбу блестела своей новизной. Рука сжимала алюминиевую сковородку, что угрожающе подрагивала. Улыбка медленно спала с радостного ранее лица. Наруто сглотнул и поспешил встать с кровати. Все же его брат создавал ужасающее впечатление, когда маниакальным взглядом, не моргая, смотрел на него. Узнав это состояние, под красноречивым названием: «Пиздец подкрался незаметно», парень начал подумывать о безопасных путях отступления, которые помогут спасти бедную шкуру. Даже идея выпрыгнуть из окна комнаты, которая располагалась на высоте второго этажа, казалась не такой уж и бредовой. Мало ли что! Эта истеричка могла придумать наказание пострашнее, чем простой перелом позвоночника. Тем временем, скульптор приближался, плотоядно улыбаясь и все так же убийственным взглядом глядя на отступающего блондина. Послышался сдавленный писк, и словно попахивало большим конфузом. Кирпичи откладывались незаметно для обладателя обтягивающих штанов. — Наруто, — Дейдара, крепче сжимая сковородку и наигранно улыбаясь, подступал еще ближе. — Братик..., — от сладости голоса так и сводило зубы. Виновник отступил назад, спиной наткнувшись на стену. Бежать было некуда. Все пути к отступлению перекрыты — смерть неминуема. «Ками-сама, кто же придумал эти чертовы стены?» — мысленно взвыл парень, вжимая голову в плечи. — Д...да? — заикаясь, спросил Наруто. Дейдара уже был на расстоянии вытянутой руки и теперь с легкостью мог нанести тяжелые телесные повреждения просто захотев. Вот только этот блондин тянул, наслаждаясь любыми изменениями. Что поделать, но он любил играть со своей жертвой, выбивая у того хладный пот и нервные судороги, которые всегда запоминались надолго. Особенно, если эта жертва давно требует хорошей взбучки. — Что ты сделал? — глаза Тсукури пылали яростным огнем, когда же улыбка напоминала ангельскую. Все решила сковородка, которую сильнее сжимали на глазах жертвы. — Что я сделал? — голос сорвался, как во время пубертатного периода. Глаза смотрели куда угодно, только не на лицо скульптора. С каждой секундой вздоха дата его смерти стремительно переносилась на сегодняшний день, яростно помахивая поварешкой. — Это я тебя спрашиваю! — к сожалению, хоть Дейдара и любил играть в различного рода игры, но актерским мастерством старший никогда не обладал, так как наигранного терпения хватило всего на две минуты, после чего громкий крик разразил комнату, а злосчастное орудие уже летело, целясь ровно в голову виновника. — А-а-а! Убивают! — прикрылся Наруто руками, приседая и моля всех божеств, чтобы те сохранили ему жизнь, хотя бы сегодня, несмотря на все косяки, которые он совершил в жизни. Начиная от кинутой разморенному солнцем Джирайе медузы на живот до опубликованных в Интернете откровенных фоток какой-то звезды. Видимо, сегодня всевышние были более благосклонны к его светлое голове, потому что сковородка с грохотом упала рядом с ногами блондина, и он, не теряя времени, сразу же схватил ее, прижимая к груди. — Я ничего плохого не сделал! — Да ты что?! — вспыхнул Дейдара, бросаясь на Наруто, желая сейчас видеть его хладный труп на кухонном столе, а миниатюрных размеров мозг — на сковородке. — Да я что! — блондин резко извернулся и пробежал мимо маньяка, планируя найти укрытие где-то в доме, только бы подальше от этого ненормального. Тсукури не заставил себя ждать, хоть и оторопел, после чего поспешил следом, выкрикивая проклятия в сторону убегающего. Соседи удивленно смотрели в окно, где стоял соседский дом, из которого, порой, выбегали по очереди то один парень, то другой. Крики разносились на всю улицу, причем один голос просил вызвать милицию, а второй просил выйти и помочь убить мелкого ушлепка, который решил мир очередного прекрасного каменного изваяния. Поэтому, не зная, какую сторону принять, люди решили просто не вмешиваться в семейные разборки и сейчас просто наблюдали за цирком двух лошадей. Пока Узумаки сдавал кросс на выживание, мечась от улицы к дому, он успел заметить осколки чего-то хрупкого и наверняка раннее красивого, что отдаленно смахивало на новую скульптуру старшего брата. С этого момента все стало на свои места. Перепрыгивая через диван и кресла, стоявшие в гостиной, он слышал крики брата, которые придавали скорости и отбивали напрочь желание остановиться. Даже один взгляд на внешний вид Тсукури, который сейчас смахивал на химеру, предавал ногам скорости. Скульптор же, казалось, совершенно не устал за все те километры, что они намотали, и готов был обежать хоть весь Земной шар, если это будет нужно, чтобы поймать мелкого гоблина. — А ну стой, блять! Я тебя сейчас на роллы порву, ты, жалкая жертва порванного контрацептива! — Я не хотел! — задыхаясь, прокричал Наруто, сворачивая к лестнице, где валялась его сумка. В душе теплилась надежда, что она опять останется незамеченной. — Не хотел?! А то, что эту работу я собирался отправлять на конкурс, это ничего, блять, да? — увы, ожидания не оправдались, и Тсукури в двадцатый раз бежал по коридорам второго этажа, просверливая взглядом золотую макушку. Узумаки чувствовал, что он уже на исходе, так как дыхание вконец сбилось, а ноги уже устали от такого длительного движения. Легкие горели огнем и грозились сгореть дотла, вот только здравый смысл продолжал вещать, что движение — это жизнь. Хитрость же подкидывала сведения, что знания и ее умения — ничем не хуже. А если еще знаешь характер противника и подкрепляешь их не хилыми уловками — считай, что дело выиграно. Совесть в этот расчет (если она конечно имеется) лучше не брать. А то мало чего. Еще зачешется. Узумаки не зря в прежнем институте считался лучшим на потоке - своим умом, ловкостью и хитростью, как у лиса, он умудрялся выполнять работу с наилучшими показателями. Некоторые считали его везунчиком, некоторые — гением своего дела, а к некоторым приходила бредовая мысль, что тот заключил сделку с дьяволом. Впрочем, все версии отчасти могли оказаться правдивыми, вот только люди не учитывали одного факта, вместе с которым все складывалось в качественную картинку - оставаться на вершине этому парню позволяла изобретательность, наблюдательность и, конечно же, хорошая память, которую тот тренировал изо дня в день. Вот и сейчас, вспомнив былой опыт, что брат обычно отходчивый и долго не может злится, Узумаки решил изменить стратегию во избежание худших последствий для самого себя. Быстро развернувшись, блондин побежал на несущегося парня, валя его на пол и прижимая всей своей массой, хватая руки, чтобы на боках не было синяков. Тсукури же принялся вырываться, коря себя за то, что не сумел распознать этого плана, удивляясь Наруто и его извилинам и пытаясь огреть многострадальную голову балбеса, что совсем обнаглел, раз такое вытворяет. Хвост от такого разметался и стал похож на нелепое гнездо, лицо покраснело еще больше, а глаза блестели адским пламенем. Его бесило такое положение и то, что это провернул его собственный брат, которого на том факультете учили непонятно чему. Вот до поступления он такого не вытворял, а сейчас словно с катушек слетел. Это ведь нормально? Так будущая профессия влияет на характер человека! — Встань, — хрипло приказал Тсукури, немного успокоившись и чувствуя лишний нежелательный вес на своем теле, от которого хотелось избавится. — А ты меня больше лупасить не будешь? — синие глаза сузились в недоверии, но стало немного легче дышать. Узумаки все же не пушинка, а сейчас хоть не вся масса на нем лежит - просто тот увалень додумался на локти опереться. — Нет, — глаза зло блеснули, руки уперлись в плечи, отталкивая наклонившееся лицо. — Точно? — Да. — Точно-точно? — продолжал допытываться назойливый голос, вынося последние остатки самообладания. — Сейчас передумаю! — рявкнул Дей, окончательно спихивая с себя немного оглохшего парня. Голос позволял. Наруто, морщась, сидел на полу и пытался прочистить оглохшее ухо, осудительно поглядывая на уже поднявшегося парня. Его вид тоже оставлял желать лучшего - волосы находились в еще большем беспорядке, чем всегда, лицо покрылось красными пятнами, весь потный с тяжело вздымающейся грудью. Штаны в некоторых местах грязные и порванные (несколько раз упал на поворотах, когда убегал от скульптора в саду, прячась между деревьями). Ступни ног сбиты в кровь (бегал без обуви, так как снял их и времени одевать совершенно не было). Дейдара оценил внешний вид и ухмыльнулся — наказание было вполне достойным той скульптуры, которая сейчас осколками валялась внизу и ждала своего часа и веника, который тщательно там все подметет. Широко ухмыльнувшись своим мыслям и подумывая о том, что профилактика не помешает, Тсукури пихнул ногой разрушителя его творчества. — Ты…это…прости за скульптуру, — промямлил Узумаки. Ему правда было неловко за ту груду осколков, которая ранее была совершенством, ведь единственное, за что ему всегда становились стыдно — это все каменные фигуры, сделанные этим человеком и которые были уничтожены. Слепить такую красоту — немыслимый труд. По крайней мере так считал Наруто, хоть он и был в искусстве не в зуб ногой, но частенько видел, как его брат вкладывает свою душу в свои творения. В тот момент блондин менялся, становился спокойным и полностью отдавался своей фантазии и душе. Такие часы дорогого стоили, и он мог неотрывно наблюдать за всем процессом, спрятавшись в дальнем углу, желая не быть замеченным, ведь тогда ощущение сказки, словно маг колдует, наверняка бы истлело. Дейдара знал, что Узумаки всегда подглядывал за его работой. Это началось примерно десять лет назад, когда, укрывшись в дальней нежилой комнате их дома с огромным куском глины, он сидел на полу и лепил кривых птиц. Видеоролик постоянно зависал из-за отсутствия скорости Интернета, из-за чего процесс шел медленно, а ведь желание нещадно разжигало изнутри. Тогда он впервые заметил заинтересованные голубые глаза, которые сверкали из темноты. Они неотрывно следили за движением неумелых рук, считая, что это именно то совершенство, которого так отчаянно хотел добиться новоявленный скульптор, и наивно полагая, что он остается незамеченным. Такое поведение вызывало у пятнадцатилетнего подростка ухмылку, но прогонять непоседливого брата он не собирался — это стало их маленькой тайной: один прятался по различным углам, наблюдая за вдохновением, второй делал вид, что никого кроме него и куска глины нету, исподтишка поглядывая на шпиона и слыша редкие вздохи восхищения. Конечно, со временем стало тяжелее найти укрытие Узумаки, так как сказывалось влияние профессии, он научился прятаться так, словно становился хамелеоном, вот только Тсукури спиной ощущал пронизывающий заинтересованный взгляд, продолжая свою работу. — Проехали, — хмыкнул блондин, подавая руку, чтобы младший смог подняться. Тот без раздумий принял помощь и как только оказался на ногах, получил затрещину, а длинные волосы полоснули по лицу: — Взял веник и пошел убирать! Наруто удивленно приподнял брови, после чего тихо рассмеялся. Сколько бы его не прощали за все шалости, наказанием во имя исправления все равно будет уборка. Все же изобретательности и фантазии его брата хватало только на свои творения. Он искренне считал, что труд сделал из обезьяны человека, а из Узумаки определенно выбьет лишнюю дурь. Вот только, подметая пол, у Наруто, за имением огромного количества времени, рождалось еще больше планов, которые он спешил сразу же воплотить в жизнь. Зря его заставляли убирать. Перекривив брата, Узумаки поплелся за нужными приспособлениями, что сейчас ждали своего часа в темном чулане, по пути подбирая разбросанные вещи. Если Дейдара о них не упомянул, это не значило, что он их не имел ввиду. Его наказание не должно было занять много времени, ведь не так уж и "много" они разнесли и испортили. Всего-то там в гостиной диван грязный и сломан, рядом в осколках перевернутый уже не стеклянный столик, несколько порванных подушек, которые сейчас усеивали пухом комнату, да и с лестницы стекало непонятно что (так как оно было жидкое, а рядом валялась какая-то бутылка, Наруто сделал предположение, что Тсукури нашел припрятанный бар Джирайи). Оценив умелым взглядом масштабы трагедии, Узумаки схватил ведро, бросив туда моющее и тряпку, взял совок и веник и поспешил обратно, рассчитывая побыстрее закончить. Это он еще окна не видел. К концу уборки спина нещадно болела, руки практически отваливались, так как терли с особым усилием и под надзором появляющегося, когда работа на время приостанавливалась, чтобы передохнуть, Тсукури, что вертел в руках большой половник, ухмылялся своим мыслям. Почему-то в голову закрадывались мысли, что его брат экстрасенс, который знает все намерения Узумаки, и сейчас заранее предотвращает их или просто подглядывает в замочную скважину. Второй вариант был более близок к истине, так как за дверью порой слышалось странное копошение. Бросив ведро, из которого торчали ненавистные сейчас предметы, блондин со спокойной душой направлялся в кухню, которая манила будоражащим воображение ароматом. Все же Дейдара готовил превосходно, порой удивляя родственников вкусными блюдами. Да, как говорится: "Талантливый человек — талантлив во всем", и почему-то к старшему брату эта поговорка так и просится. За что бы он не брался, у него все получалось легко. Даже в таком ужасном деле, как танцы, скульптор чувствовал себя словно в своей стихии, не то что сам Наруто, у которого заплетались ноги, а руки находились в немыслимом положении. Ну, конечно, когда-то он, насмотревшись, как Тсукури колдует над овощами, выставляя аппетитные взору вкусные естества, сам пытался научиться, но после того, как Дейдара и Джирайя попали в больницу с пищевым отравлением, ему напрочь запретили прикасаться к плите и продуктам. Да и самому не очень-то и хотелось - шрамы от ожогов и порезов напоминали о горьком опыте детства. Когда Наруто зашел на кухню, догадки подтвердились. Все же своему нюху блондин привык доверять, и сейчас он с радостью рассматривал две тарелки с раменом, которые стояли на столе и привлекали своим запахом. Скульптор копошился возле раковины, домывая посуду и расставляя по ящикам. ПЛАН, который был бережно вынесен под сердцем трудящегося парня, вмиг всплыл перед Наруто, заставляя встать в проходе, начиная свою игру и не отрываясь пялиться на спину Тсукури. — Садись, — сказали, не оборачиваясь. — Чего встал? Узумаки замотал головой, словно на него смотрели, но с места не сдвинулся. До уха долетала слабая песенка, которую сейчас напевали на разный манер, перекручивая и меняя слова, порой на ходу их сочиняя. Видимо, настроение скульптора уже поднялось до отметки: "Нормально", и сейчас вряд ли что-то могло его опустить ниже плинтуса. Да, определенно, "что-то" не могло, а вот Узумаки Наруто, который сейчас коварно улыбался, не только мог, а и планировал это сделать. Дважды уговаривать парня никогда не приходилось, ведь если это касается еды, то тот всегда всеми руками и ногами "за". Особенно, если это рамен. Настоящий, вкусный, ароматный рамен, который так хорошо готовит его брат и сейчас играет не последнюю роль в этом плане маленького спектакля. Наруто быстро присел за стол, пододвигая тарелку к себе, благодаря за ужин и ковыряя палочками, вылавливая лапшу. Живот урчал, но приходилось делать вид, что есть совершенно не хотелось. Кусок в горло не должен был лезть при виде спокойного блондина, который сейчас вытирал руки о махровое полотенце и садился напротив. — Не вкусно? — глядя на полную тарелку практически нетронутого ужина, которая давно должна была оказаться пустой, спросил Тсукури. Это слегка оскорбило великого повара внутри скульптора. От глаз не улизнуло то, как дернулся парень от неожиданности. Неужели настолько в себя ушел, что даже о еде забыл? — Нет, все очень вкусно, — Наруто вяло улыбнулся, пряча в глазах коварный план, и опять уткнулся в тарелку. Это еще больше насторожило Тсукури. Отложив приборы, он скрестил руки и уставился на блондина, требуя объяснений такому странному поведению. — Эти басни ты можешь кому-то другому рассказывать, а мне, — серьезно ответили, складывая руки на груди, — смотри в глаза и говори, что случилось? Наруто поднял взгляд и отодвинул тарелку, стараясь не ухмыляться. Это стоило ему слишком больших усилий, так как мышцы так и растягивались при виде этих грозных глаз и сцепленных губ. — Дей, скажи, ты ведь собираешься открывать свой магазин? Тсукури кивнул. Ох и не нравилось ему начало, особенно, если оно было сказано устами его брата. Решив не делать поспешных выводов, парень выразительно взглянул на сидящего напротив, молча приказывая продолжать. Глаза Наруто зажглись. Он уже предвкушал реакцию. Совесть, которая где-то орала на задворках сознания о том, что такое поведение ничуть не лучше поведения Джирайи, когда тот напивается и начинает буянить, и лучше бы не продолжать этот разговор, смахнув все на усталость, вот только мозг давно отключился, придавив ее, а язык летел вперед со всей скоростью, выговаривая слова: — Помнишь, два года назад ты напоролся на Учиху, как его там? Блондин побледнел, рот приоткрылся, а руки мелко задрожали. Он хорошо помнил тот вечер, ту историю, после которой его жизнь определенно приняла другой оборот. Flashback - А сейчас представляю вам мое новое творение! На него я потратил слишком много времени, и, признаюсь честно, это моя лучшая работа, которой я горжусь. — Тсукури потянул за шелковую ткань, за которой была спрятана статуя, ради которой, собственно, была устроена новая выставка. Шелк скользил по глиняной поверхности, оголяя каждый участок холодного тела, перед зрителями представала скульптура красивого мужчины, завораживая, заставляя смотреть только на себя. Тонкие черты лица притягивали своей необычностью, и казалось, что такого совершенства не существовало в реальном мире. Длинные волосы спадали на в меру подкаченные плечи, а на шее свисал кулон орла, что был сделан с особой тщательностью. Все в помещении молчали, не в силах промолвить и слова — никто не ожидал такого от молодого парня, ведь обычно он создавал скульптуры странных зверей, которые привлекали своей необычностью и сказочностью. За людей он никогда не брался. — Это прекрасно! — громко крикнул кто-то из толпы и принялся аплодировать. По залу прокатились громкие крики восторга. — Браво! — люди одобрительно кричали, кто-то, позабыв на приличия, свистел, вызывая улыбку. — Спасибо Вам.

***

Скульптуры, как всегда, пользовались своей популярностью, молчаливо выслушивая восхищение над точностью и фантазией, но больше всего люди рассматривали статую молодого мужчины, отчаянно пытаясь вспомнить, кого же он им напоминал. Неожиданное сходство и явное отличие путали догадки, поэтому никто так и не высказал своего предположения. — Дей, это — настоящий шедевр! — повис на шее старшего брата Узумаки, громко смеясь. — Ты переплюнул самого себя! — Спасибо, — хрипя, улыбнулся Тсукури, вырываясь из удушающего захвата и опасаясь за свое здоровье и позвоночник. — Слушай, может и из меня такой шедевр сотворишь?  — Да иди ты! Моего таланта и фантазии явно не хватит на такое. Громкий смех разразился по залу, но не привлек особого внимания - все были поглощены рассматриванием, поэтому смеяться тише не было особого смысла, и только легкий смешок постороннего и обращение заставили парней немного притихнуть, обратить внимание. — Тсукури Дейдара? Один взгляд и шары выкатываются из орбит, а челюсть летит навстречу полу. Тишина между этими тремя прерывался громкими возгласами восхищения, а парни так и не могли ничего сказать, осматривая точную копию статуи или наоборот. Это был точь-в-точь тот мужчина, на глиняное отражение которого сейчас смотрело большинство людей и сыпало похвалами. Наруто нервно хохотнул, сразу же откашливаясь, словно в горле неожиданно запершило, а Дейдара перевел ошеломленный взгляд с незнакомого человека на брата. Дар речи возвращался постепенно. — Да, — начал хриплым голосом скульптор, сглатывая, — а вы, простите, кто? Мужчина сдержанно рассмеялся, выразительно обводя взглядом ошеломленного скульптора, который не знал, куда себя деть. — Я, пожалуй, ваша натура, — брюнет поклонился в знак своеобразного знакомства. Дейдара икнул, а Наруто переводил взгляд то на одного, то на другого. В душу закрадывались некие сомнения. — А-а-а…, — протянул блондин, нервно улыбаясь, а потом облизывая пересохшие губы. Кто этот человек — он совершенно не знал, так как его натурой был образ из сна. — А… Ваше имя? — Учиха Итачи. Узумаки скептически приподнял бровь. Эта ситуация казалась ему уж слишком абсурдной. По идее, его брат должен был знать этого человека, раз он слепил его скульптуру, причем знать слишком хорошо, если он так точно передал образ. Тогда почему они знакомятся только сейчас? — Простите, — Узумаки учтиво улыбнулся и притянул Дейдару за шиворот, шепча на ухо: — Дейдара, может объяснишь какого черта здесь происходит? Только не говори, что твоя скульптура и этот мужчина просто нелепое стечение обстоятельств? — Не скажу, — ответил парень, — потому что сам ничего не понимаю. Я его видел всего лишь раз и то во сне. — Ты шутишь? — А похоже? — Мы можем поговорить с глазу на глаз? — улыбаясь, спросил мужчина, замечая, как оба блондина странно на него поглядывают, о чем-то перешептываясь. Он явно был главной темой такого жаркого спора и оставаться в стороне не хотел. Дейдара отстранился от Наруто, который все так же держал его за руку, молча, кивнул в сторону дальней двери, где сейчас ошивалась охрана, иногда перебрасываясь несколькими словами с посетителями, иногда показывая рукой в направлении туалета. Узумаки покачал головой, понимая, что его брат — кадр века по попаданию в различные истории, и отправляясь к шныряющему по залу с выпивкой официантом.

***

Дейдара шел по пустому коридору, постоянно чувствуя на себе внимание новоявленного знакомого. Пронзительный взгляд черных глаз, хозяин которых и не думал смотреть ни на что другое, кроме его спины. Это немного напрягало, хотелось сжаться или наорать, вот только со стороны это выглядело бы ужасно глупо. Кричать на человека, который просто смотрит, проявляет излишний интерес? Тогда бы стоило наорать сегодня на всех, кто практически весь вечер пялился. Но что это такое? Почему, чувствуя шкурой слабую улыбку, в горле пересыхало, а слова разбегались. Дейдара не знал, когда все пошло не так, с каких пор его начало так колошматить, и когда его мозг научился показывать реальных людей во снах. Незнакомых ему людей, ведь Тсукури никогда не пересекался с этим человеком в реальной жизни. Глупо признаться, но этот "Учиха" ему просто приснился, и скульптор, проснувшись на следующий день, решил, что это будет забавно так круто сменить репертуар. Все же такого от него никто ожидать не будет, поэтому ошарашить будет достаточно легко. Дверь тихо приоткрылась, пропуская двоих. Темнота поглощала все предметы, из-за чего приходилось продвигаться на ощупь, что было достаточно затруднительно — зрение привыкать не собиралось. Тихий ойк и грохот чего-то. Видимо, Тсукyри не увидел стоящий впереди стул на шатких ножках. Итачи медленно шел под стенкой, боясь ненароком что-то задеть и сломать, ища выключатель. Рука шарила по холодной поверхности, вот только нигде не было даже намека на какую-то выпуклость. Видимо, строители не соизволили позаботится об обеспечении электричества в этом помещении или, по крайней мере, удобстве в его поисках. Громкий грохот заставил руку дернутся вверх, попадая пальцами по щелчку. Легкое мигание, что позволяло увидеть сломанный стул возле ног и темный силуэт, опирающийся о стену. Итачи же была дана возможность разглядеть скульптора, самому оставаясь в тени. — Интересно, ты специально повел меня в такое темное помещение? — язвительный голос отбивался от стен. — Просто дверь перепутал. Лампа перестала мигать и сейчас светила на полную мощь, освещая теперь всю комнату. Складывалось впечатление, что ней никто и никогда не пользовался, так как все находилось в пыли, а старые предметы словно перетащили из прошлого века. Скорее всего, здесь решили сделать помойку для ненужный вещей. Дейдара смерил Итачи внимательным взглядом, подмечая все достоинства его внешности. Несомненно, его скульптура была красивой и невероятно схожей с оригиналом, вот только не дотягивала до идеала, которым казался этот мужчина, что с легкой улыбкой смотрел парню прямо в глаза. Именно сейчас автор творения вспоминал все изъяны, который хоть и не сильно, но заметны - нос должен был быть немного тоньше, да и губы не оказались такими пухлыми. Шея должна была быть немного длиннее, а руки более мускулистыми. В своей скульптуре он не заострил достаточно внимания на двух морщинках, а стоило бы. Тогда скульптор считал, что они испортят лицо, но только теперь, глядя на истинное совершенство, понимал, что эти мелочи придали бы больше шарма статуе. — Тебе понравилась выставка? — Дейдара не отрывал взгляда от черных глаз, еле шевеля губами и чувствуя странную слабость в ногах. — Твои работы достаточно хороши, — начал Учиха, отрываясь от стены и легко ступая к парню, — но больше всего меня удивила твоя последняя скульптура, — Итачи облизал губы, поджимая их, — я не помню, что бы давал тебе право лепить с меня. Дейдара вздохнул. Он понимал, какого черта этот Учиха позвал его поговорить, и какая тема будет для разговора, вот только как теперь объяснить, что он впервые видит самого мужчину и совершенно не знает, кем тот является? Сказать, что во сне понравился, и окрыленный музой он в кратчайшие сроки вылепил такое чудо? Кажется, после такой правды его работы будут популярны среди представителей психиатрической лечебницы. — Но ведь тебе она понравилась. — Не спорю, статуя действительно поражает, но это не меняет сложившейся ситуации, — он практически уже стоял вплотную, смотря сверху вниз на немного напрягшегося парня, — тебе не кажется, что стоило изначально спросить меня? — тихий смех, красивая улыбка, удивление. — По какой причине такое веселье? — Знаешь, я до недавнего времени не то что имени твоего не знал, даже о существовании не подозревал, — покачал головой блондин, — так как я должен был получить твое разрешение? Мысленно отправить запрос? — Не язви. Дейдара с ухмылкой смотрел на посерьезневшее лицо. Видимо, такое отношение не вызывало особой милости, а Тсукури, сам того не зная, зацепил чертову гордость. — Хочешь узнать ее дальнейшую судьбу? Если да, тогда нам стоит поспешить. Искусство не любит отлагательств.

***

— Господа, попрошу Вас отойти на безопасное расстояние от скульптуры, если можно, то как можно ближе к выходу, потому что такое будет впервые! — громко прокричал скульптор, цепляя странной формы предмет на спину "Учихи Итачи". Множество подняли удивленные взгляды и начали тихо перешептываться, не особо спеша исполнять приказ. — Побыстрее, потому что последствия могут оказаться малоприятными! — опять раздался громкий голос, призывая к действию. Люди всегда начинают копошится, если что-то угрожает их жизни. Толпа поспешила отойти от работ автора, опасаясь слишком странного голоса гения, глаза которого сейчас поблескивали безумным огнем. Наруто проталкивался к брату, что сейчас возился со своими скульптурами, и ему ой как не нравилось поведение старшего. Уж слишком угрожающе звучало предупреждение, слишком натурально, чтобы быть настоящей угрозой. — Дей, что ты задумал? — взволнованно выкрикнул Узумаки, подбегая к подиуму. Тсукури весело улыбнулся, подмигнул ошарашенному блондину и, отыскав в толпе черные глаза Итачи, который спокойно сложив руки на груди, смотрел на него, прокричал: — Сейчас будет шоу! Как по мгновению волшебной палочки, точнее по нажатию кнопки, скульптура красавца взорвалась, куски глиняного тела посыпались на пол, вызывая громкие крики посетителей, потом взорвались еще две скульптуры по бокам и помещение резко погрузилось в темноту, разливая в сердцах самую настоящую панику. Громкие визги женщин глушили, а когда зал наполнился слабым светом разгорающегося огня, к ним прибавились и мужские. — Только не говори мне, что ты..., — начал Узумаки, прикрывая глаза рукой, понимая, что горбатого только могила исправит. — Нашел взрывчатку, которую от тебя спрятал Джирайя. — Лучше, — весело хохоча, ответил Дейдара, хлопая, как ребенок, в ладоши, — я сам ее сделал! Она не настолько губительна, как та, что могла взорвать целый пентхаус. — Ты — идиот! Нашел место для своего гребанного хобби! — Возможно, вот только если мы не поспешим, то и такого идиота не будет, — громко смеясь, Дейдара побежал к черному выходу, зная, что Учиха все-таки увидел это маленькое представление. Наруто закатил глаза и поспешил за свихнувшимся братом. Все же, сгореть хоть и от шуточной, но какой никакой бомбы, не хотелось. Пробираясь по темному коридору, Узумаки клял уже и так проклятого гения, мечтая, чтобы странный интерес к взрывчатке когда-нибудь оторвал этому психу руки.

***

— Не зря Вас считают самым непредсказуемым скульптором! — Это надо же! Подорвать свои работы! — Скажите, Вам не было жалко? Все с восторгом и небольшим страхом смотрели на ухмыляющегося Тсукури. Шок от пережитого уже прошел, а когда они увидели возле входа бригаду пожарных, все стало на свои места, вызывая смех. Все было спланировано. Впервые они видели, что бы автор так зрелищно избавлялся от своих творений, при этом весело хохоча, словно подорвал работы противника. — Нет, что вы, — широко улыбаясь, отвечал блондин, поглядывая в сторону стоящего возле машины Учихи. Тот, сложив руки на груди не мигая смотрел на здание, где недавно проходила выставка, и откуда сейчас выходили пожарники. — Это довольно весело, ведь настоящее искусство — взрыв! Дейдара заразительно рассмеялся. Да, оно того стоило. Все эти удивленные лица изрядно веселили его, вызывали восторг. Ему не было жалко ни одной из взорвавшихся скульптур, ведь ради такого он мог подорвать их все, совершенно не раздумывая. Удивительно, но пожарники справились достаточно быстро. Оказывается, они, туша огонь, успели еще на изваяния насмотреться, познать прекрасное, да и маленькие статуйки прихватить на память, за что не подозревающий ничего Тсукури заплатил. Точнее за работу, которую они провели, согласившись приехать в кратчайшие сроки. Дейдара повел плечами, подходя к спокойному Учихе и останавливаясь напротив. Тот все так же вглядывался в темное здание, словно оттуда могла выбежать недавно взорванная скульптура, голося о помощи. Но, увы, воображение разыгралось, а из помещения никто не вылетал. — Дурак ты, — тихо, на грани слышимости. — Возможно, — холодность в голосе просто зашкаливала. Дейдара заинтересовано смотрел на Итачи. — И зачем? Тсукури шумно выдохнул, прикрывая глаза. В груди творился каламбур эмоций, которые пытались вырваться. Хотелось наорать, ударить, душить, ломать. Все что угодно, но, чтобы на него так не смотрели. "Веди себя спокойно, не злись. Он не стоит того. Мы с ним даже не знакомы. Возможно никогда не встретимся" — Чтобы ты спросил. — А если честно? Итачи перевел спокойный взгляд на Дейдару, и от этих глаз как-то резко поплохело. Мимика лица усиленно пыталась приобрести серьезное выражение, вот только губы растягивались в широкой улыбке, а ноги сами шли к расслабленному мужчине. Несколько секунд, уста на одном расстоянии, теплый воздух опаляет кожу. — Наверное потому, что я больной от взрыва. End of Flashback

***

— И… как? — тихо спросил Дейдара, сжимая руки сильнее. Все эти года он тщательно старался не вспоминать ничего, что было связано с тем чертовым вечером. Выходило неплохо, даже получилось опять натянуть привычную маску. — Как я встретил, или как прошло? — навалился на стол Узумаки, видя, что не хило задел своими словами, и радуясь от такого словно ребенок. — И то и другое, — хмуро. Улыбка росла прямо пропорционально тому, как падало настроение Тсукури. Настроение поднималось от того, как взгляд Дейдары уже чуть ли молнии не метал. — Ну, встретил я их при очень интересных обстоятельствах, — оперся на руки блондин. Его улыбка, казалось, сейчас порвет лицо, — шел из кафе и вдруг наткнулся на мальчика. Милейший такой мальчик, хорошенький... — Ближе к делу, можно? — немного раздраженно. — Не перебивай, — заносчиво. — Так вот, хороший такой мальчишка, — закрывая глаза и замолкая, вынося остатки терпения и шкурой ощущая приближающееся цунами. — Он оказался сыном брата Учихи-старшего, который является тем красавцем, с которым ты шушукался по подвалам, — с наслаждением рассматривая, как скули Дейдары заходили ходуном, но не собираясь останавливаться. — Ты бы видел их перекошенные лица, когда Обито обнимал меня! Особенно того..., — Узумаки пощелкал пальцами, вспоминая имя. — Итачи! Звонкий смех Наруто разрезал тишину кухни, но старший не разделил его веселья. Ему было совершенно не до смеха, в животе скручивался узел, а к горлу подползал ком. — И... что дальше? — хрипло. — Хах, что дальше? — как будто совсем позабыв о разговоре, наигранно не заинтересованно спросил блондин, искоса поглядывая на Тсукури. Реакция ждать не заставила. — Узумаки, не тупи! — вспылил скульптор, вскакивая со стула и больно ударяя брата по затылку. — Думаешь, я не понял, что ты опять за свои подъебы взялся?! Заебал, скотина бездушная! Наруто немного оголтело посмотрел на пышущего злобой блондина, а потом тяжело вздохнул. Спектакль одного актера сорвался треснувшей маской главного героя. Она не выдержала давления, пуская трещину поперек и давая понять, что палка перегнута. Время остановится и забыть, но... — Ты ведь знаешь, что два года назад я совершил самую большую ошибку, которая сейчас может оказаться для меня роковой…, — уже спокойнее, но все равно истеричные ноты вырываются изо рта. — Я подпустил человека слишком близко, чем должен был, и всего за пару минут.

***

Узумаки лежал на кровати, глядя в потолок и обдумывая слова Тсукури. Именно они не давали бедному парню уснуть, а на часах уже было 03:43. Вчера он наконец выяснил, что твориться на душе у Дейдары, у тихони, когда дело касается его самого. Правильно говорят, что душа — это персональный фильм ужасов. Только сейчас блондин понял значение этих слов и то, что Тсукури не был уж таким большим исключением. Наруто перевернулся на бок, взглядом зацепившись за фотоколлаж, стоявший в углу. Как много он успел пережить и как много упустил. Упустил изменения в улыбке родного человека, смену поведения, характера. — Как же ты умудрился? — удивленно смотрел на своего немного пьяного брата блондин. Тот ухмылялся, выпивая очередную стопку сакэ и отбрасывая ее подальше. Та с звоном разбилась о стену. — Неужели в тот момент мозг отшибло? — Не знаю… Просто после того вечера, когда ночь просидел в обезьяннике, я понял, что от этого человека много чего... осталось. Например... чувства. Гребанные чувства... — Вот так просто? Да брось, это же бред. — Да, вот так просто... Тоже сначала думал, что такие сказки граничат с сумасшествием, пока... Не ощутил на собственной шкуре... Я со сна, наверное, почувствовал что-то.... А потом это было минутное наваждение, которое было выражено негативными эмоциями, но мне хватило, чтобы... Чтобы влюбиться. Наруто поднялся с постели и подошел к стенду с фотографиями, откуда на него смотрели лица разных людей, снятых с разных ракурсов и в разных позах. Легкая усмешка проскочила на губах блондина, рука коснулась гадкой поверхности снимков, проводя по каждой и вспоминая. Вот хмурая рожа вечно недовольного чем-то Неджи. Интересно, насколько он изменился? Наверное, до сих пор ходит, как глыба отмороженная, убивая и расчленяя мысленно тех, кто влез в его личное пространство. Вот лучшего друга — Кибы. Где он сейчас? Куда на этот раз поехал? Наверняка туда, где сдохнуть легче всего. Наверняка потянул вместе с собой подаренного Наруто щенка Акамару. Он тогда полгода его прятал под кроватью от строгой вахтерши, пока не бросил универ и не подался в путешественники, мечтая открыть нечто грандиозное. Вот сонное лицо Шикамару, что, даже ходя, умудрялся засыпать, и недовольное его девушки — Темари, которые мило обнимаются и даже такой контраст характеров не менял их чувств. Вот снимок толстячка Чоджи, который за собой носил целый багаж еды и никогда не переставал набивать рот чем-то вкусным. Наверное, как и хотел, подался в повара. Он помнил всех, с кем когда-то встречался и общался продолжительное время, не желая забывать никого. Фотографии, как память. С друзьями, с Джираей, с Тсунаде-баа-чан, с Дейдарой. С семьей. Все счастливые и веселые, яркие и непохожие в своей радости. Но Наруто на данный момент не волновали они. Он всматривался в родное лицо от фотографии к фотографии и только сейчас начал замечать изменения в улыбке. Она отличалась. Намного. Натянутая, не привлекательная, не такая. — Почему ты ничего не сказал? — Это мои проблемы, — хмыкнул Дейдара, наливая в новую стопку спиртное и выпивая залпом, морщась от обжигающей жидкости. — Я думал, что забуду его... Но нет, не забыл, — пьяный смех разрезал тишину комнаты. Наруто скривился от отвращения. Ему не нравился такой брат. Неживой. Сломленный. — Он вот здесь... Дейдара постучал кулаком по ребрам в том месте, где находилось сердце. Жидкость в бутылке добегала к своему обещанному концу. Дейдара уснул на столе. Блондин тяжело вздохнул и отвернулся от коллажа. Не любил он, когда кто-то себя жалел. Сам привык быть сильным, а это выбило его из колеи, эта история нарушила душевное равновесие. Голова гудела от недосыпа, а усталость давала о себе знать, ведь день был действительно насыщенным. Он многое узнал и многое понял, но на вопрос: "Почему любящие люди всегда так мучаются?" он так и не нашел ответа.

***

— Мальчики! Ваша любимая я пришла! Дверь с грохотом ударилась о стену, несколько сумок свалилось на пол, заваливая коридор. В дом, распихивая свои баулы каблуком, зашла эффектная блондинка. Быстрым движением она сняла очки, обводя пустой коридорчик взглядом. Улыбка медленно спадала с лица, янтарные глаза сузились, уши прислушивались. Никто видимо не спешил ее встречать, а зря. Очень зря… На кухне раздался шум набирающейся воды, а через минуту уже стук каблуков, поднимающихся на второй этаж, где располагались спальни, хлопки дверей, в попытках найти нужную комнату. Порой мат, когда попытка не увенчивалась успехом. Наруто заворочался, слыша посторонний шум, что постепенно усиливался и тихо простонал. Явилась ни свет, ни заря. Парень накрылся одеялом, плотно закрывая глаза и стараясь не дышать. Надеялся, что прокатит, но, увы, мечты были разбиты с тем, как скрипнула дверь и послышался победный вскрик женщины. — А ну встал, козел! — проорала она, входя в комнату Узумаки с чайником в руках. Не растерявшись, оперативно было принято решение притворяться спящей красавицей, и, стиснув зубы, чтобы не смеяться, когда на него будет устремлен пронзительный взгляд, и глаза, которые и так открывались с трудом, Узумаки плотнее укутался в одеяло. Тсунаде смотрела на кокон, который ворочался, и довольно странно улыбалась. Глаза сверкали адским огнем, походка стала легкой, почти невесомой, и даже каблуки мягко скользили по паркету, не издавая ни единого звука. Узумаки пятым чувством ощущал присутствие рядом с кроватью. Наверняка она сейчас стояла над ним и гаденько ухмылялась. Это в ее репертуаре. Только не поворачиваться, только ничем себя не выдавать. Рука мягко коснулась плеча, заставляя вздрогнуть от неожиданности, но больше никак не отреагировать. Парень только продолжал лежать, надеясь, что в его сон поверят. — А вот это ты зря, сынок, — прошептала Сэнджу, откидывая одеяло для приведения своего плана в действие. Перед ней предстала умилительная картина. Парень, прижав к себе игрушку лиса, делал вид, что мирно посапывал, так как зубы были плотно сжаты, но губы предательски растягивались, а ресницы сильно подрагивали, что ознаменовало его бодрствование. Нос, чтобы скрыть пробуждение, как во сне немного морщился. Прям мечта маньяка. Любая женщина, увидев такого ангела, умилилась бы, поцеловала в лобик и спокойно вышла, тихо прикрыв за собой дверь, но только не эта. Не зря она являлась первой стервой Японии. С криком: «Проснись и пой» блондинка вылила на Узумаки чайник ледяной воды. Как только вода коснулась разгоряченной за ночь кожи, раздался громкий вопль, который потряс весь дом и разнесся на довольно приличное расстояние. — А-а-а-а-а-а! — парень вскочил с кровати и принялся бегать с ужасными воплями и просьбами о помощи. Тсунаде хищно улыбнулась и поставила подножку. «Будут знать, как игнорировать звезду!» С громким ором, Наруто распластался на полу прямо перед ногами хихикающей блондинки. Грязно матюгнувшись, парень из-под лба посмотрел на злорадно улыбающуюся женщину и громко взвыл. Все же она его сделала. — Что такое, Наруто? Не рад меня видеть? — сладко протянула Сэнджу, присаживаясь на корточки перед злым Узумаки и ероша светлые волосы. Узумаки зло фыркнул, отбивая надоедливую конечность. — Вот скажи мне, почему всегда я? — хмуро. — Ты о чем? — притворно. — Почему именно на мне ты отыгрываешься? Почему не к Дею пошла? Женщина моргнула и улыбнулась, глядя, как Узумаки поднимается с пола и протягивает руку, чтобы помочь. Да, редко просыпающегося джентльмена в нем не убить. — А если я скажу, что мне нравиться твоя перекошенная рожа, когда ты орешь, как больной? — принимая помощь и быстро оказываясь на ногах, хлопнула по плечу немного заспанного Наруто. — Ну, тогда это многое объясняет, — широкий зевок и слабая улыбка. На нее он не мог долго злится. Этим нагло пользовались. — Рад, что ты нашла время приехать. Тсунаде широко улыбнулась и развела руки. Ее бюст из-за резких движений запрыгал, вызывая недоверие, о чем сразу же спросили: — А они меня не задушат? — скептически взглянул на колыхающиеся, как называл блондин, накачанные бидоны и язвительно ухмыльнулся, но все же обнял закатившую глаза Сэнджу. Та не больно стукнула его по голове (зная ее силу, то легко можно было заработать сотрясение мозга. На этот раз отделались легким ушибом) и сильнее прижалась. — Я тоже рада, что смогла вырваться из того ада. Со стороны они напоминали мать и сына, которые не виделись слишком долгое время. Настоящую семью, что объединилась спустя года. В принципе, если откинуть не родственную связь, а оставить духовные чувства, то так оно и было. Женщина считала этого парня своим родным сыном, которого у нее никогда не было, а у Наруто в детстве проскальзывали мысли, что эта блондинка и есть его матерью. Тогда Джирайя сразу объяснил, что он ужасно ошибся, и у этой ... никогда не могло и не может быть детей. Наруто тогда три дня не разговаривал с мужчиной по собственному желанию, а Тсунаде позаботилась о том, чтобы они не виделись довольно долго. Апельсины носила сама. — Идем? — отстранившись, коварно ухмыльнулся Наруто, получая такую же улыбку и утвердительный кивок в ответ. Тсунаде сверкнула глазами и, подхватив валяющийся чайник, отправилась к выходу. — Вперед! Через пять минут из другой комнаты послышался аналогичный вопль, перебиваемый несдержанным смехом. Взъерошенный Дей сидел на кровати и недоуменно поглядывал на своего придурковатого брата и подругу семьи. Голова жутко болела из-за выпитого вчера алкоголя, а такое пробуждение пагубно влияло на общее состояние организма. — Ну и за что? — вытирая мокрое лицо рукой, спросил Дейдара. То, что приехала эта больная уже не радовало. С прошлого еще рука побаливала. — А нехрен дрыхнуть! — широко ухмыльнулась Тсунаде, обнимая хохочущего Узумаки, который глубоко вдыхал носом воздух, из-за чего порой похрюкивал. Настроение медленно, но верно опускалось к плинтусу, а один взгляд на довольное собой лицо подгоняло это самое бедное настроение ниже плинтуса. Да, эта дамочка была настоящей дьяволицей. Каждый раз, когда она приезжала, Дейдара и Джирайя сначала крестились, а потом пропадали из дома на неопределенный срок, и только Наруто мог оставаться с ней надолго наедине, при этом оставаться целым и невредимым. Это не значит, что он был паинькой. Пф, конечно же нет. Просто он умудрялся вылезать из любой передряги целым и невредимым, да и журналисты чуют друг друга на расстоянии. Ему это играло на руку. Дейдара встал, намереваясь обнять женщину в знак радости, но как только приблизился к ней, та скривилась и помахала рукой перед носом. Мда, сама алкоголик со стажем, а до сих пор чует, когда остальные были под градусом. — Фи-и-и-и, ну от тебя и несет, малыш, — ухмыльнулась женщина, но все же обняла Тсукури. Скульптор закатил глаза. — По какому же поводу внеплановая пьянка? Тсукури поджал губы и заметно помрачнел. Он не хотел возвращаться к вчерашней теме и еще открываться перед этой стервой. Нет, она поймет, но постоянно припоминать будет, а тот факт, что ему нравится мужчина, причем безответно, станет новостью месяца в ее журнале. В этом можно не сомневаться. "Грязное белье" — ее стихия. — Ничего особенного, — шикнул блондин, игнорируя удивленный взгляд и намереваясь посетить ванную, чтобы привести себя хоть в какой-то порядок, а потом слинять по делам и не возвращаться по крайней мере до ночи. Оставаться в одном доме с этими акулами и гоблинами в одном лице не было никакого желания. Мало ли сколько костей обглодают. Извинившись, Тсукури быстро вытянул полотенце и чистую одежду из шкафа, поспешил удалиться, тихо прикрыв за собой дверь. Тсунаде перевела удивленный взгляд на блондина, который уже совершенно спокойно улыбался, глядя на нее. — Что это с ним? Наруто неопределенно пожал плечами, хитро ухмыляясь, тем самым показывая, что такая информация не будет выдана даже под предлогом смерти. Все же Узумаки ценил их родственные связи, поэтому выдавать дорогого человека не собирался. По крайней мере, пока не заплатят стоящую цену или не предложат что-то взамен.

***

— Ты ведь в этом году институт заканчиваешь? — спросила женщина, отпивая чай из своей кружки. Тсукури ушел полчаса назад, не поддаваясь уговорам отпить с ними чего-нибудь. Видимо, страх быстро подгонял его к входной двери, за которой его никто не сможет поймать и заставить делать что-то, как это частенько любила делать Сэнджу. Сейчас они сидели на кухне с кружками недавно заваренного чая, который понемногу, но начинал остывать, теряя прежний вкус и наваристость. В плетенной корзине лежали привезенные и приготовленные со всей "любовью" печенья. Брать их пока никто не хотел. Зубы были дороги всем. Даже Тсунаде. Все же, она понимала, что в готовке не является профессиональным шеф-поваром, а поэтому ждала, когда Узумаки первым решит рискнуть, чтобы не обижать любимую ее. Он наверняка это сделает, вот только особой спешки пока что не было подмечено. — Да, а к чему ты это клонишь? — Наруто скептически посмотрел на бабульку и перевел взгляд на местами почерневшее печенье, громко сглатывая. Рука потянулась к корзинке, хватая самую приличную, менее обгорелую. Тсунаде скрыла улыбку за чашкой, делая хороший глоток и поджимая губы. — Да так, — наблюдала Сэнджу за тем, как Узумаки спокойно кусает и пережевывает. Мысленно вздохнула. Все же она не такой нуб, как думала. Рука потянулась к корзинке. Жаль, что она не заметила, как сверкнули в этот момент голубые глаза Наруто, и тот начал жевать заметно медленнее. — Я чего приехать-то решила…, - женщина откусила печенье и тут же схватилась за челюсть. Раздался тихий смешок, а недогрызанное "лакомство" было брошено на стол. Блондинка со злостью взглянула на довольного Узумаки, который очищал языком остатки "сладостей" с дёсен. — Ты все это подстроил? — зло прошипела Тсунаде, выплевывая часть кутнего зуба. Вставного кутнего зуба. — Ну, если бы я не сыграл, — Наруто хитро сверкнул глазами, выхватывая кусочек из руки, — ты бы в жизнь не попробовала свои кулинарные изыски. Это я заберу, — парень указал пальцем на частичку зуба, — на память. — Валяй, — махнула рукой женщина, зло шипя, — интересно, почему я тебя до сих пор не прибила? Сколько ведь поводов было, — она проследила, как рука прячет "ценность" в карман и хватает чашку чая, залпом выпивая все. Видимо, готовить и правда больше не стоит. — Возможно потому, что я тебе нужен? — голубые глаза пытливо посмотрели на вмиг подобравшуюся и нахмурившуюся женщину. Проницательность пока что его не подводила. Он попал в точку. — Особенно сейчас. Не потому ли ты так быстро приехала на другой остров, бросив свой журнал? — Давно знаешь? — Примерно с того момента, как Джирайя позвонил и сказал, что ты в скором времени решишь посетить нас. Ты обычно просто так редко приезжаешь. Тсунаде, молча, смотрела на крепко сжатые руки. Он знал, давно знал и говорил сущую правду. Он действительно ей нужен. Его помощь, чтобы выехать. Чтобы ступить на твердую почву, а не быть в шлюпке, которую может в любой момент перевернуть очередная волна. — Ты ведь знаешь, что «Лист» переживает не лучшие времена, — голос был тусклым, словно все жизненные соки вытянули из этой сильной женщины. Даже стало ее жаль. Немного, — нам нужна новинка, чтобы привлечь читателей, но ни один из моих журналистов не способен внести что-то оригинальное, все их статьи однотипные - кто с кем переспал, у кого новая машина из-за траха, кто кому наставил рога и не распространяется об этом, — горькая усмешка, — они все — заезженная пластинка для читателей. Никому больше не интересно такое. Но уволить их не могу. Не писать же мне все самой. — А от меня то ты чего хочешь? — Наруто скептически приподнял бровь, складывая руки на груди. — Неужели хочешь, чтобы я тянул зад твоего журнала, разрываясь между работой и институтом? Так я же загнусь. — Ты можешь об этом не переживать, — уверенно заявила Сэнджу, с просьбой глядя парню в глаза. — Ты не должен будешь ездить в контору. По крайней мере пока учишься. Тебе достаточно скидывать мне интересный материал, — женщина наклонилась вперед, добро улыбаясь и ожидая ответа. Узумаки нахмурился. Не нравилось ему то, как резко меняется положение вещей. — С чего ты так уверена, что мне можно настолько доверять? Я ведь все еще простой студент, а не мега-папарацци. — Я читала твою статью, которые ты написал во время практики. Скажи, не сложно было за неделю такое дело раскрыть? Парень напрягся. Он прекрасно помнил практику третьего курса. Это было одновременно поднесение и крах всего. Вспоминать то дело не хотелось, так как закончилось оно малоприятно для самого парня, но, видимо, Тсунаде была так же хорошо осведомлена в деталях той истории сейчас, как и он тогда. — Узумаки, чего ты ломаешься, как девственница, изрядно выпившая на выпускном? Вроде бы и согласна, но не время. Тебе ведь даже делать многого не нужно будет. Информация сама ищет и находит тебя. Достаточно будет только раскрутить дело, а остальное окажется в шляпе. — В жопе, разве что, — выдохнул Узумаки и поднялся с диванчика, подходя к окну и вглядываясь в чистое небо. Ситуация была не ахти, тем более с прошлого дела он поднял небольшую шумиху, так что сейчас пытался особо не высовываться. Плохо для него эта авантюра могла закончится. Плохо, но... — Я согласен. Но когда его такое останавливало? Женщина радостно выдохнула и, вскочив с диванчика, подлетела к блондину, со всей благодарностью обнимая (душа) его. Радость затуманила мозг. Парень закряхтел, пытаясь выбраться из захвата, но блондинка только сильнее сжимала до хруста костей. — Спасибо тебе, Узумаки. Я всегда знала, что на тебя можно положиться, —практически пела Сэнджу, расцеловывая в обе щеки и оставляя следы красной помады. — Я в долгу не останусь. Уж поверь мне. — О... Отпусти меня, — парень хрипел из последних сил. Он уже чувствовал все прелести недостатка кислорода и опасался, что если женщина будет и далее так бурно показывать свою радость, то ее единственный спаситель отбросит коньки, даже не успев сделать ни единого подвига. Услышав практически молящий хрип, Сэнджу, взглянув на красное, местами фиолетовое лицо, громко ойкнув, отпустила Узумаки. Тот схватился за горло, глубоко вдыхая спасительный воздух. Еще бы минута, и действительно нужно было вызывать спасательную группу. — Прости. Не рассчитала силу. — Уж слишком часто ты ее не рассчитываешь, — хмыкнул Узумаки. Губы расползлись в язвительной улыбке, шрамы-усы приподнялись, высказывая своеобразную хитринку. Хмурый взгляд, мысленная просьба заткнуться, но словесный понос уже не остановить. Особенно, если он исходит от блондина. Никогда бы не подумал, что главная стерва нашей страны будет умолять меня быть журналистом именно в ее журнале, — Наруто с наслаждением наблюдал, как лицо Тсунаде багровеет, а кончики пальцев подрагивают. Пока что она себя контролирует, но он уже задел за живое. Ткнул носом в собственную нелепость. — Как вы пали, Тсунаде-сама! — сокрушительно покачал головой. Послышался скрежет зубов, кожей Узумаки ощутил, что пора бы сматываться. Какой бы благодарной журналистка не была, но свою гордость втаптывать в грязь не позволит. Наруто играл с огнем. Одно слово: "Беги", парень срывается с места, громко визжа, а ему в голову уже летит стоящая рядом с рукой ваза. Не стоило все же быть настолько беспечным, особенно, если стерва давно себя сдерживала, чтобы не прибить.