А ты будешь моей мамой?

— А я против! — Почему? — Да потому что! — Какие обоснованные аргументы! И так уже полтора часа, за который голосовые связки практически были сорваны, нервы находились на пределе, а соседи в сотый раз со всей серьезностью решили переехать. Желательно на другой континент. — Я не ясно выразился? Тогда повторю для таких идиотов, как ты! Наруто, ты не будешь работать на Учих! — Дейдара уже устал орать на своего брата. Он-то думал, что одного запрета будет достаточно, так нет! Эта скотина напрочь забыла о недавнем разговоре и заявила, что это не его проблемы, и он имеет полное право решать, каким образом ему зарабатывать на жизнь и свои развлечения. В принципе, с одной стороны Тсукури был с ним полностью согласен, так как его брату было без малого двадцать один год, но позволить бедному, не знающему жизни ребенку работать на тиранов, Дейдара, как истинный благодетель, ну просто не мог. — Захочу и в бордель пойду! Вот только жаль, что благие деяния никогда не бывают замечены. Узумаки упрямо сложил руки на груди, с вызовом взирая на противника. Лукавый взгляд много о чем говорил. Например, о том, что при таких заявлениях скульптор, по идее, должен был признать, что лучше уж два гоблина (как Тсукури отзывался о братьях) нежели притон потаскух. Однако, кажется сегодня блондин придерживался явно другого мнения. — Лучше уж бордель, нежели Учихи! Глаза Наруто округлились до немалых размеров, а бровь дернулась от раздражения. Такого поворота он не ожидал, но оставаться в долгу был не намерен. Ухмыльнувшись, его лицо приняло насмешливо выражение, парень сверкнул глазами: — А ты уже сравнивал? Видимо, до парня не сразу дошел смысл сказанных слов, так как сначала он непонимающе смотрел на брата, потом, наверное, первые слова влились в мозг, потому что побледнел, а через три секунды (видимо, информация теперь полностью влилась в серое вещество) скульптор покраснел то ли от смущения, то ли от возмущения, а рот его открывался как у выброшенной на берег рыбы. — Узумаки Наруто! — голубые глаза сверкали ненавистью. — Да, Тсукури Дейдара? — Хватит испытывать мое терпение! — О Боже, вот оно через ухо вытекло! — сделав испуганный вид, Наруто с наигранным страхом смотрел на брата. Тот скептически приподнял бровь, однако лицо его уже просто горело, а вены на лбу вздулись. — А нет, прости, это нужда в твоем мнении. — Я повторяю в последний раз, ты не будешь работать на Учиху Итачи и точка! — ребячество Узумаки неимоверно бесило, но нужно было себя контролировать как никогда. — Если я узнаю, что тебя где-то видели вблизи этого человека, то придушу собственными руками не разбираясь! — Братишка, неужели я слышу звуки ревности в твоих словах? Что, боишься, что ему перестала нравится твоя попка, и он, как только я появлюсь, западет сразу же на мою? — Что? — от такого поворота Тсукури нахмурился, а глаза блеснули злобой. — Что ты сказал, ушлепок? Повтори немедленно. — Не переживай, Дейдара, я постараюсь его сильно не соблазнять, — Наруто хитро ухмыльнулся, глядя, как сжались длинные пальцы блондина, а зубы закусили нижнюю губу. В глубине души он понял, что "немного" перегнул палку, вот только извиняться не хотел. Не в его манере. — Тем более, работать я буду не на твой предмет обожания, а его брата, — все-таки решив сгладить ситуацию, Лис применительно поднял руки. Дейдара пусто смотрел на брата, надеясь, что того сейчас что-то расплющит по полу, вот только прошло пять секунд, тридцать, минута, а тот стоял вполне живой и невредимый. — А знаешь что? — скульптор глубоко вдохнул ноздрями воздух, поджимая губы и хлопая в ладоши. На его вопрос парень только удивленно хмыкнул, дергая головой, показывая всю свою заинтересованность. — Делай, что хочешь! Хоть шею себе сверни, да! — парень прошел к столику мимо немного растерянного такими словами Лиса, быстро хватая ключи от мотоцикла и мобильник, — вот только потом не говори, что я не предупреждал, — слова еле донеслись до чуткого слуха, так как были сказаны практически шепотом. Дверь гостиной с грохотом закрылась, заставляя Наруто в очередной раз подумать, что его брат вполне заслужено носит прозвище "Истеричка" с большой буквы.

***

Дейдара быстро шел к своему мотоциклу, зло вдыхая носом воздух. Эта ссора вывела его из себя, подталкивая к совершенно необдуманным действиям. Кровь бурлила в венах, а нервы сдавали на задворках сознания, подтверждая, что все-таки он прав. Он ведь лучше знает, о чем говорит, а этот наивный парень совершенно не понимает, что делает. Святая простота без мозга и совести. Тсукури быстро завел мотор, даже не надевая шлем, выезжая на пустую дорогу и набирая скорость. Его мало волновало, что могут впаять штраф за превышение скорости, если все-таки встретится совестный полицейский на пустой загородной трассе, или он сам может столкнуться с таким же шумахером, как и он сам. Огни фонарных столбов сливались и словно создавали светлую дорожку над головой. Дейдара мимолетно глянул на спидометр и ухмыльнулся. 289 км/ч. "Интересно, а можно еще быстрее?" Блондин нажал педаль газа. 296. 299. 300. 302. Ветер с силой развивал длинные волосы, парень чувствовал, как он играет с ними, а его пылающее лицо постепенно остывает. Мысли постепенно переставали прыгать в голове и теперь выстраивались в ровную шеренгу. Было хорошо. Парень чувствовал свободу, словно все покинули этот мир, и он теперь совсем один, его никто не может потревожить. Тсукури прикрыл глаза, нутром ощущая странное чувство заполненности внутри. Рев мотора окутывал все пространство, и блондин уже готов был поклясться, что он почти счастлив. Резкий гудок спереди долбанул по барабанным перепонкам, заставляя резко открыть глаза и немного прижмуриться, глядя вперед, из-за чего легкость быстро испарилась, а все органы внезапно быстро похолодели, вызывая мурашки на коже: он летел прямо на одинокую машину, которая пыталась маневрировать, что выходило у нее не очень хорошо из-за скользкой дороги. Дейдара сглотнул. Между ними было метров двадцать, а черная иномарка, никак не могла свернуть, немного заезжая и разворачиваясь боком, иногда выравниваясь. Очередной гудок раздался еще громче первого, выводя из легкого состояния транса. — Блять! Нажав на ручку тормоза, Тсукури попытался притормозить мотоцикл, но все было тщетно. Скорость была слишком высокой, а его агрегат достаточно старым. Блондин судорожно начал думать, как избежать столкновения. Вспоминались уроки в школе вождения, вот только в голову, как не кстати, лезло только торможение на огромном расстоянии, а между тем, машина была в уже нескольких метрах от цели, противно издавая звуки сирены. Выругавшись, скульптор интуитивно поставил мотоцикл вертикально, надеясь, что все делает правильно, надавил на педаль заднего тормоза и, заблокировав заднее колесо, нажал на рычаг переднего тормоза. Заднее колесо поднялось над асфальтом, и чтобы избежать участи быть придавленным под железным конем, Дейдара ослабил тормозное усилие на переднем колесе. В душе парень ликовал и радовался, что не первый раз управлял этим чудом механики и нутром мог чувствовать переднее колесо, ослабляя тормозное усилие именно в тот момент, когда оно начинает скользить. Резко вывернув руль в сторону, мотоцикл в считанных сантиметрах пролетел мимо машины, приобретая прежнее положение. Дейдара медленно нажал на тормоз, глядя взад себя на то, как машина сворачивает и останавливается. Черная дверь с грохотом открылась, а скульптор уже чувствовал, что нужно уезжать, пока есть возможность, потому что достаточно высокая фигура не внушала особого доверия, вот только парень закрепил мотоцикл и слез с него. — Эй! — человек практически бежал, размахивая руками от возмущения и пережитого шока. — Самоубийца! Жить тебе надоело? Так я тебе сейчас помогу! — голос немного срывался, но даже так чувствовалось, что он достаточно приятный. — Знаешь, если ты хочешь свернуть себе шею и корчиться в судорогах на асфальте, то я, напротив, жить еще хочу! — незнакомец схватил блондина за рубашку, встряхивая с силой, из-за чего голова дернулась, вызывая спазм в шейных позвонках. Дейдара, поджав губы, прямо смотрел на лицо мужчины, которое освещал тусклый свет фонаря, хотя самому позволял оставаться в небольшой тени. — Чего молчишь? Или тебе язык развязать? — незнакомец в очередной раз встряхнул скульптора. — Итачи?..., — неосмысленный выдох, резкий удар по рукам, вырывающий легкую рубашку. Дейдара низко опустил голову. Учиха скептически приподнял бровь, потирая зудящую руку и заинтересовано склонил голову, рассматривая человека перед собой: почему-то он казался смутно знакомым. Пелена гнева постепенно спадала, мысли отделялись от злости, позволяя более трезво оценивать ситуацию. — Мы знакомы? — Учиха-старший сложил руки на груди, отчаянно пытаясь вспомнить этого человека, вот только из-за того, что лицо парня находилось в тени, он не мог рассмотреть его хорошенько. Вот только голос был смутно знакомым. — Нет... Простите, пожалуйста, — голова отрицательно покачалась. Несколько светлых прядей блеснуло, заставляя брюнета нахмурится и продолжать вглядываться в знакомый силуэт. — Простите, что чуть не устроил аварию, — голос дрогнул, Тсукури резко развернулся, намереваясь сбежать подальше, куда-нибудь, хоть в другую страну, но подальше. Итачи смотрел, как незнакомец на полусогнутых ногах шагал к своему мотоциклу, тяжело вздохнул и, нагнав, бесцеремонно схватил его за запястье, разворачивая к себе и выталкивая на свет. Скульптор даже не успел запротестовать, как его лицо осветил фонарь, а Учиха спокойно смерил его взглядом, хотя внутри был немного поражен такой неожиданной встречей, но не мог себе позволить показать это внутреннее удивление. — Дейдара? — сделав шаг в сторону блондина, Итачи улыбнулся своей привычной улыбкой — натянутой, но от этого не менее привлекательной. — Что ты делаешь? У тебя мозги вылетели, когда ты статуи свои взрывал? — Как ты мог заметить, я собирался ехать, вот только из-за тебя я сейчас просто стою. Ком в горле делал голос немного сдавленным, и сколько бы Тсукури не пытался предать ему прежнюю строптивость, наглость и легкость, он звучал как-то блекло, по сравнению с последним разом, который Учиха запомнил очень хорошо. Мужчина тяжело вздохнул, намекая, что своими попытками блондин ничего не добьется. — Тогда зачем ты это сделал? — ухмыльнувшись, брюнет подошел ближе, теперь возвышаясь над парнем и отмечая, что разница между ними относительно невелика. — Должна же быть хотя бы малейшая причина, которая двигала твоим мозгом и рукой, заставляя выжимать газ для развития сумасшедшей скорости? Повисла тишина. Учиха пристально смотрел на блондина, надеясь увидеть хоть немой ответ на свой вопрос, а тот молча натянуто улыбался и пожимал плечами. — Дейдара… — Что, будешь нотации читать? Не получится. Почему? Да потому, что я их не воспринимаю, а так как ты совершенно посторонний человек, то естественно я... Закатив глава, Итачи резко прильнул к нему, сильнее прижимая прозябшее тело к себе. Он чувствовал, как сильнее забилось сердце о ребра, и это вызывало усмешку. Итачи спокойно склонился, опуская подбородок на плечо, и тихо шепнул: — Ну же, я жду объяснений. Тсукури немного ошарашенно повернул голову, глядя на собранные в хвост длинные волосы и сглатывая застрявшие в горле слова. Все было настолько странно — и то, что он поссорился с Наруто из-за работы, и то, что он, увлекшись, набрал запредельную скорость и вместо того, чтобы продолжать путь, решил остановиться, и то, что из миллиарда людей, он наткнулся именно на Учиху Итачи. Злой рок. — Да пошел ты. Дейдара оттолкнул от себя мужчину, из-за чего тот, не ожидая такого поворота, упал на дорогу, и быстро вскочил на мотоцикл. Дрожащими руками он завел мотор, срываясь с места и надеясь, что место, куда он надумал пойти, находится недалеко. Мимо него пролетали цветные огни, пестрые вывески приближающегося города манили заманчивыми надписями, а мысли все равно были не возле этой суматохи, чему вторил громкий стук сердца, который был слышен настолько отчетливо, что создавалось впечатление, будто оно скоро совсем выпрыгнет и поведает о себе всему миру.

***

Месяц назад Тсунаде зло смотрела на коридор, который практически был переполненный голыми мужиками и бабами, и мысленно уже желала убить старого извращенца, который вместо лав-отеля потащился в блядский притон с сомнительной репутацией. Смех лился из всех углов этого здания, занятые комнаты извергали из себя различные звуки не вполне приличной интонации и содержания, а когда мимо женщины пробежала голая толстенькая девушка, визжащая, как резаная свинья, а за ней, подхлестывая себя плетью, пытался идти смутно знакомый Тсунаде директор токийского радио с какими-то защепками на сосках и кляпом во рту, что-то в голове Сэнджу окончательно надломилось. Быстро достав из кармана телефон и сделав фотографии бедного, еле передвигающегося мужчины с вибратором в заднице (выяснилась причина такой косой ходьбы), она едко ухмыльнулась и развернулась обратно к интересовавшей ее картине, которая была написана в самом первом дверном проеме. Женщина недобро улыбнулась, как только из под нескольких хохочущих девушек вылезла лохматая голова раскрасневшегося писателя и исцарапанная рука, что потянулась к столу, заваленному полупустыми бутылками. Джирайя сдавлено хохотал, иногда прикладываясь к горлышку. Несколько барышень блаженно растянулись на широкой спине, придавливая тело своими прелестями. На полу горой валялись промоченные спиртным игральные карты, что свидетельствовало об очень увлекательной и продолжительной игре, а розовый лифчик, что гордо висел у Джирайи на ухе, только подтверждал теорию. Две проститутки сидели возле ног писателя, распивая одну бутылку на двоих и сладко хихикали, а одна ярко выкрашенная блондинка с длинными наращенными ногтями практически вырвала выпивку у Джирайи и практически впилась красными губами в губы мужчины. Сэнджу зло скрипнула зубами, сжимая руки в кулак и проходя внутрь снятой комнаты, громко хлопая старой дверью, из-за чего та противно затрещала. Несколько пар глаз удивленно посмотрели на разъяренную блондинку, а одна пыталась скрыться среди пышных тел. — Ах ты, похотливое животное! — громко проорала женщина, резко сокращая расстояние, гордо переступая через множество бутылок на высоких каблуках, из-за чего ее стоило начать уважать, и дергая с остервенением за руку недопрятальщика. — Да как ты только посмел оставить своих сыновей одних в новом городе и поехать развлекаться к этим шалавам?! Да еще и от меня сбежать! Вот скажи, почему ты такое животное, а? Девушки испуганно и с некой завистью наблюдали за разгневанной женщиной, прикрывая свои прелести тряпками, которые отдаленно являлись чем-то похожим на нормальную одежду. Джирайя хлопнул себя по лбу и простонал, опуская голову еще ниже, чем она была до этого. — Наруто, скотина продажная, прибью! — рыкнул он, вырывая из рук крашеной блондинки недопитую бутылку и пригубляя ее. Тсунаде поморщилась, наблюдая, как остатки дорогого коньяка исчезают из хранилища, а по небритому подбородку течет коричневая струйка алкоголя. — Мог бы ради отца и промолчать. — Не родного отца, прошу заметить, — язвительная улыбка расплылась на красивом лице, как только карие глаза осмотрели лицо каждой проститутки. — Да, и не смей трогать пацана, — пригрозила женщина, забирая из дрожащих рук бутылку и немного присвистывая, читая этикетку: коньяк действительно был не из дешевых, — а то с тобой будет то же, что и с этой прекрасной переливающейся бутылочкой. Бутылка с силой врезалась в стену, разлетаясь на тысячи маленьких осколков. Как по велению волшебной палочки раздались наигранные вскрики, заставляющие закатывать глаза. — Так Вы женат? — громко спросила какая-то рыжеволосая девушка, которая совершенно недавно валялась на спине писателя. — А ведь мне обещали огромную любовь! Что Вы меня отсюда заберете, и у нас будет отличная жизнь! — Милочка, — Сэнджу мило улыбнулась, но глаза ее пылали огнем, — огромную любовь не ищут по борделям, уж поверьте мне. Единственное, на что Вы могли рассчитывать, так это на "огромную любовь", которая длилась бы от силы пять минут, — Джирайя метнул злобный взгляд на подругу, но та продолжала игнорировать его, — и то в вертикальном положении на его достоинстве, — зеленые злые глаза вперились в блондинку, мысленно обещая семь кругов ада. Тсунаде же эти обещания нисколько не цепляли. — На сегодня бал окончен, — журналистика хлопнула в ладоши, — прекрасный принц, что под большим сомнением, отправляется на своей тыквенной карете, то есть, будет бежать за моим автомобилем, к двум олухам, ждущим его с распростертыми объятиями. Все молодцы, все свободны! Занавес! Джирайя закатил глаза и зааплодировал. Его подруга просто шикарно сыграла свою роль разлучницы с отпуском, прекрасным и другой радостью скучной жизни. — Браво, Тсунаде, сегодня ты превзошла саму себя. Что на следующий раз продемонстрируешь? Неужели что-то из классики? Давай, переходи на более серьезные темы, а то Золушка в твоей интерпретации выглядит далеко не весенним бризом. Женщина недовольно смотрела, как ее друг ходит по разным углам, собирая одежду и сразу же ее натягивая. Подавив очередной вздох, блондинка прикрыла глаза и выдавила: — Чтобы был на улице через две минуты. Дверь так и осталась открытой, являя всем по истине странную картину: девушки впервые не смеялись здесь, сидели спокойно, опустив головы, только иногда переглядываясь между собой, а взрослый мужчина второпях, резкими движениями, надевал на себя помятые вещи. — Простите, но нам действительно придется распрощаться. Спасибо за приятные дни, — писатель обворожительно улыбнулся и кинул деньги на стол, быстро скрываясь за дверью. Прошло минут двадцать, девушки сидели на своих местах, алчно поглядывая на брошенные купюры, вот только ни одна к ним не притронулась.

***

Тсунаде стояла, выдыхая уже позабывший запах никотина и иронично усмехаясь про себя: она не курила уже больше десяти лет, а в сумочке все неизменно лежит пачка сигарет. Прохладный ночной воздух обдувал лицо, язык неприятно пощипывал, а во рту играли нотки вишни. Чем глубже она вдыхала сладковатый дым, тем больше что-то внутри нее успокаивалось. Возвращалось прежнее равновесие, ясность ума, чистый расчет. За спиной раздались тихие шаги, Тсунаде облизала губы, еще больше ощущая вишневый сладковатый вкус, который за такое короткое время успел ей понравиться. — Попробуешь только — прибью, — спокойно сказала Сэнджу, когда человек остановился прямо за спиной, а большая рука потянулась за никотиновой палочкой. Пальцы, даже не дрогнув, выхватили прямо из губ сигарету, бросая на асфальт и растаптывая. — Желаю удачи, — Джирайя флегматично оперся о бампер машины и склонил голову набок, рассматривая спину подруги. Блондинка спокойно смотрела на растоптанный окурок, хмыкнула и достала еще одну из пачки. Она быстро чиркнула колесиком зажигалки, сразу делая затяжку и выпуская сизое кольцо дыма. Самодовольный взгляд вперился в лицо невозмутимого писателя. — Жить надоело? — Возможно. Та же самая участь постигла вторую сигарету — отвернувшись, Джирайя быстро выхватил никотиновую палочку, а целая пачка, что спокойно находилась в кармане легкого пальто, была бессовестно украдена и выкинута в кусты. — Хватит гробить свое здоровье. — Хватит гробить мои деньги. — Уж прости, — писатель самодовольно улыбнулся, глядя, как блондинка недовольно сверлит его взглядом, — не могу позволить тебе умереть от рака легких. — Да брось, — Тсунаде небрежно махнула рукой, усаживаясь рядом с давним другом, — не от рака, так от старости. Уже лицо трещит от этих подтяжек. — Зато как натурально делают. Посмотри, ты почти даже не натянуто улыбаешься. После первой ты практически не разговаривала, а теперь вот! — свобода мимики. — Вообще-то я больше не подтягивала. Женщина удовлетворенно прикрыла глаза, перед тем мельком замечая, как писатель неуверенно приподнял бровь и открыл рот. Наверняка сейчас ищет доказательства ее слов, с особой тщательностью выискивая хоть какое-то напряжение. Блондинка издевательски ухмыльнулась, когда с губ слетел разочарованный вздох. Джирайя всматривался в спокойное, немного издевательское лицо. Мягкие черты привлекали глаз, они так и не растеряли своей естественности, несмотря на то, сколько раз эта женщина колола ботекс, чтобы вернуть прежнюю упругость кожи и скрыть предательские морщины. Писатель мягко улыбнулся и смущенно почесал затылок: сейчас перед ним стояла примерно та же миловидная девушка, которую он встретил слишком давно, и как всегда, с закрытым ртом, она казалась еще прелестнее, чем... чем постоянно. Позади раздался пьяный хохот, прервавший молчаливую идиллию — двое резко обернулись. Тсунаде сдавленно рассмеялась, наблюдая, как тот же директор, которого она недавно увидела, и чьи фотографии пока что будут спасать ее журнал, шатаясь, шел в раскорячку, что-то иногда себе бормоча под нос и иногда подпрыгивая. Дойдя до серебренного ланоса, он принялся похлопывать по помятому пиджаку и брюкам, стараясь найти ключи. Джирайя наблюдал за этим цирком поджав губы: у него эта ситуация не вызывала такой радости и веселья, как у подруги. Связка со звоном упала возле машины, директор грязно выругался. — Сейчас будет самое интересное, — многообещающе заявила женщина и кивнула. Джирайя скептически приподнял бровь. — Хммм, он его не вытащил? Неужели настолько напился, что ничего не чувствует? — карие глаза хитро смотрели на провод, что свисал их под не заправленной рубашки. Писатель сложил руки на груди и недоуменно уставился на блондинку, но спустя пару секунд во все глаза таращился на стоящее раком недоразумение — мужчина громко застонал, уткнувшись головой в дверь машины. — Ч... что это с ним? — Как я и думала — не вытащил, — Тсунаде самодовольно задрала нос и пошла к водительскому сидению, глядя, как лицо Джирайи непроизвольно краснеет, а потом белеет. — Поехали домой! — она уже завела мотор, вот только писатель не двигался с места, продолжая огромными глазами смотреть на директора токийского радио. — Ооо, или ты хочешь досмотреть представление? — блондинка оперлась о дверь и издевательски улыбнулась. Джирайя вздрогнул, быстро отводя взгляд от личной сцены, и без слов залез на пассажирское сидение, почти истерически выдыхая: — Никуда не сворачиваем! Час, двадцать две минуты и тридцать шесть секунд спустя — Тсунаде, еще по одной? О, смотри! КАРАААОКЕЕЕ!

***

Часы мерно отбивали свой ритм, пока за окном разыгрывался не по-сентябрьски сильный ветер, из-за чего ветви росшего прямо возле дома дерева были по стеклу, приводя в действие дребезжание стекла. Свет тускло мигал, погружая время от времени комнату в приятный полумрак и создавая впечатление особенной таинственности. Из колонок старого проигрывателя доносился звук дуэта скрипок, что прекрасно сочетались, дополняя друг друга. Они словно вели войну за первенство, пытались показать, что именно тема одной создает такую насыщенность музыки, совершенно не понимая, что звучание обеих по-особенному прекрасно. Наруто сидел в свое любимом кресле, откинувшись на спинку, блаженно прикрыв глаза и слушая переливы, которые въедались в него. Он любил этот инструмент — ее звучание, неповторимость изгибов, ее манеру и сложность. Узумаки слушал исполнителей, их душу через стоны скрипки и жалел. Он жалел, что учился играть на пианино, а когда закончил школу, притрагивался к старому синтезатору от скуки, полностью растеряв приобретенные навыки; жалел, что начал играть на гитаре и что за несколько лет так и не выучил все аккорды, а его руки от непривычки постоянно принимали неправильное положение; он жалел, что из-за того, что был слишком мал, его не отдали на скрипку. Парень усмехнулся, наверняка это была не основная причина, по которой он потратил восемь лет своей жизни на инструмент, звучание которого в нем вызывало лишь малый трепет от того, который мог бы быть, если бы он в руках держал смычок. Скорее всего Джирайя просто не хотел слушать противный звук неправильно сыгранной ноты, который действительно был далеко не божественен. Поэтому он и выбрал из двух зол меньшую — пианино всегда играло глуше, но мелодичнее. Шел второй час ночи. Одна мелодия сменялась другой. Напряжение музыки витало в воздухе, вместе с ней напрягалось и тело Узумаки. Он слышал, как мелодия подходит к своей кульминации, как она раскрывается в своей полной красе, заполняя всего и вызывая желание встать в позу профессионального скрипача, представить, что в руках он держит то, что заставит людей прочувствовать его всего и играть. Играть самого себя. — Черт! Дверной звонок разрушил слабую иллюзию. Исчезла сцена, исчезли зрители, исчезла воображаемая скрипка, а вместе с ней и приятное наваждение. Наруто широко раскрыл глаза, слушая, как трель звонка возвещал о прибытии кого-то. Прибытии в два часа ночи. Когда все нормальные люди должны спать и видеть седьмой сон, не иначе. "У всех есть ключи, сами в состоянии открыть" Узумаки без задней мысли схватил пульт от проигрывателя, включая музыку еще громче и закрывая опять глаза. Трель звонка слилась с музыкой и теперь практически не ощущалась. Наруто даже практически поверил, что кнопку перестали вдавливать, надеясь, что откроют, но, видимо, посетитель был немного настойчив — раздался громкий грохот в дверь, и колотили, по всей вероятности, не руками. — Неужели так сложно понять, что никого не ждут?! Наруто раздраженно нажал кнопку выключателя и поднялся с насиженного места, быстро топая к входным дверям, которые практически тряслись от грохота и ударов по ним. — Да иду я, иду! Предварительно посмотрев в дверной глазок, блондин ухмыльнулся — такого зрелища ему еще не случалось видеть, учитывая сколько лет они жили вместе бок-о-бок. Медленно, растягивая время и собственное удовольствие, чувствуя, как содрогается несчастная дверь под натиском таких сил, Узумаки поворачивал в разные стороны замки, то открывая, то закрывая. Когда же послышался трехэтажный заплетающийся мат, блондин прыснул в кулак и повернул нужный ключ, распахивая дверь на себя и чувствуя столб сильного запаха алкоголя. Парень сморщил нос, поджал губы и помахал ладошкой, надеясь, что после этого ударная волна исчезнет, но та только продолжала накатываться с еще большей силой. Перед журналистом стояло творение природы во всем своем образе и подобии — практически голое, пошатывающееся, лыком не вяжущееся, немного синеватое, с разъезжающимися в разные стороны глазами. Наруто от такого зрелища даже присвистнул. — Не думал, что наше недопонимание так сильно повлияет на твой внешний и внутренний мир, — склонив голову на бок, заинтересовано рассматривал Узумаки опирающегося о дверной косяк брата. Тот что-то невнятно промычал, смотря мимо блондина. — Что? — нечленораздельные звуки повторили свою попытку быть понятыми, но, к своему сожалению, потерпели фиаско — Наруто продолжал не понимающе смотреть на Тсукури, не пропуская того дальше порога. — Ты можешь нормально сказать, а? Без своего жевания и бульканья? Тсукури недовольно зыркнул на глумящегося брата и слабо оттолкнул его, вваливаясь в теплую прихожую. Его ноги не слушали, то и дело подкашиваясь, а руки интуитивно искали твердую поверхность, чтобы опереться. Узумаки поджал губы, глядя, как скульптор, нащупав шкаф с полкой, с тихим стоном опускается на деревянную перекладину, тяжко вздыхая. Наруто мог поклясться, что та немного затрещала, но ничего не сказал, глядя на красно-фиолетово-зеленое лицо и поражаясь, как оно умудряется сохранять эти три цвета. — И давно у тебя вошло в привычку напиваться по поводу и без? — блондин присел на корточки перед Тсукури, осматривая его беглым взглядом. Голый торс украшал ряд синяков, что проcто орало о неспособности скульптора контактировать с людьми. Разбитая губа до сих пор кровоточила, а на скуле зияла царапина внушительных размеров. — Да еще и напиваться до избиения? — А у тебя… ик… давно вошло в привычку… чи… читать мне нотации? — скульптор пьяно хихикнул, наклоняясь вперед и пальцем подзывая к себе. — Я их... Ик... Всех положил... — Да ты Рембо, — прокомментировал Узумаки, глядя, как Тсукури самоуверенно бьет себя кулаком по грудной клетке и морщится. — Прям конфетка. Прохожие наверняка попробовать пытались, да, Дейдара? — Затк... кнись, мелк... кий крысеныш, — скульптор опасливо пригрозил пальцем, поднимаясь, демонстрируя свою неустойчивость на двух. Наруто презрительно закатил глаза, поражаясь тому, что его брат такая пьяница. Пьяница. Это слово скользило в мозгу, передавалось разными красками, издавало разные запахи, пробиралось между извилинами вглубь самого сознания, и тут до парня начала медленно доходить одна очевидная вещь. — Дей, — Узумаки поймал на себе злобный взгляд — Тсукури не любил, когда сокращают его имя, и осекся, — Дейдара, я, конечно, понимаю, что спрашивать тебя сейчас глупо, потому что ты лыком не вяжешь, но я все же осмелюсь задать интересующий меня вопрос, — блондин затянул в себя побольше воздуха, надеясь, что ответ будет вполне сносным, — как ты в таком состоянии доехал домой? Ты на ногах еле стоишь! — А нечего б... было д... доводить меня до так... кого состояния! Парень резко развернулся и, запутавшись в ногах, носом пропахал ламинат. Послышался жалобный вой и тихие маты, что сопровождались неудавшимися попытками подняться. — Здесь, наверное, нужно спросить: "Как он вообще дошел до мотоцикла?" — тихо буркнул парень и склонился над барахтавшимся скульптором. Тот поднял на него взгляд невинных глаз, вызывая очередной вздох. — Пошли, пьянь Господняя. Крепче держись. Да не души меня, а иди спокойно! Они шли медленно, очень медленно. Заплетающиеся ноги Дейдары каким-то чудным образом цеплялись за ноги Наруто, мешая тому ровно стоять, а когда они спустя десять минут наконец-то доползли до лестницы черепашьим темпом, и Узумаки практически благодарил всех Богов, громкий храп и безвольно повисшее на его плечах тело заставили резко проклясть тех, кому он секунды две назад молился, и в очередной раз усомниться в существовании каких бы то ни было высших сил. — Эй! Дейдара! Не спи! — парень пытался растолкать непутевого алкоголика, вот только громкий храп явно дал понять — абонент не может принять Ваш звонок. Пожалуйста оставьте голосовое сообщение или перезвоните попозже. — Ну подожди, завтра я тебе устрою! — встряхнув повисшее на нем тело и удобнее его пристроив на своей спине, блондин сделал первый неуверенный шаг. Над его ухом невнятно зачмокали какое-то слово, и Узумаки только сильнее убедился в своей ненависти, а когда скинул тяжелое тело на кровать, был готов в любой момент придушить своего любимого братца подушкой, которая так соблазнительно лежала под его головой.

***

Три часа ночи давали о себе знать, а утренний недосып и недавние препятствия только сильнее воздействовали на организм — Наруто чувствовал, как спина ноет после недавних силовых упражнений, голова трещит от стресса, а веки сами собой закрываются, требуя свою порцию отдыха. Он медленно переставлял ноги, хотя желал оказаться укутанным в одеяло, чтобы его не беспокоили хотя бы до утра (утро — понятие растяжимое, в данном случае: примерно 12:00) очень сильно, и сейчас он сильно жалел, что выбрал комнату в другой стороне дома, подальше от Дейдары и его скульптур. — Да кто же меня за мозг тянул в тот день, когда мы комнаты выбирали? — со стороны его бурчание выглядело достаточно комично, поскольку он смешно надувал губы, всячески перекривляя самого себя, иногда возмущенно взмахивал руками. Комната встречала его достаточно приветливо — он ни разу не споткнулся, несмотря на разбросанные по полу вещи, которые он обещал себе убрать каждую неделю, но они неизменно продолжали сохранять свои участки от пыли. Его кровать сейчас казалась мягче любой королевской ложи, где матрасы самые удобные, а подушки облечены в шелка. И было плевать, что на самом деле его матрас довольно жесткий, и на следующий день у парня адски болела спина, а его покрывало не обладало той мягкостью, какой были наделены натуральные шелка. Глаза блаженно закрылись, в голове заиграла спокойная мелодия. Мозг постепенно замедлял поток постоянно копошащихся мыслей. Его внутренний компьютер медленно переходил в состояние сна. Узумаки чувствовал тепло, которое его окружало и размаривало с каждой секундой все больше и больше. Его тело становилось более невесомым, и он практически его не чувствовал. За окном свистел прохладный ветер — первый признак наступающих холодов и того, что пора бы менять летние вещи на более теплую одежду, но об этом можно было бы подумать и завтра, если блондин все же решит выйти в свой выходной из теплого дома на прохладную улицу, а пока его волновало только одно — сон.

***

Поспать ему дали целых полчаса. Громкие визги двух голосов и грохот в дверь доносились аж до второго этажа, и не услышал их только Тсукури, который, смачно причмокнув губами, повернулся на другой бок, складывая руки под щекой. Наруто с трудом разлепил глаза, еще труднее ему было справиться с желанием убить добрую половину населения. Красные глаза говорили о многом: о злости, сильной усталости в без двадцати четыре утра, попытках пять минут, накрывшись подушкой, игнорировать настойчивых гостей, что никак не хотели покидать порог его дома и о многом другом. — Да кому там, черт возьми, не спиться?! Дверь с силой распахнулась, ударяя одного из посетителей. Блондин зло дышал, его грудная клетка вздымалась, как у дикого животного. Из-за двери раздался протяжный вой: на совесть Наруто, который продолжал безразлично смотреть на явившихся людей, данная ситуация никак не влияла. Смотреть на эту картину, которая ему открылась вместе с дверью, было бы довольно смешно, если бы глаза не смыкались от усталости и желания продолжить приятное сновидение, а самого не клонило к стенке. — А вот и мы! — ударная волна застывшего, пожалуй, на долгое время перегара влилась в прихожую отравляя воздух своей едкостью. — Признайся, ты же нас не ждал, вот только скажи честно, — блондинка, пошатываясь, опиралась о плече ухмыляющегося и не менее пьяного мужчину, ноги которого переступали с места на место, чтобы найти хорошую точку опоры. — Сегодня что, международный день алкоголика? — Узумаки озадаченно переводил взгляд с раскрасневшегося опекуна, рука которого сейчас медленно, но уверенно спускалась по талии подруги, на женщину, которая то счастливо улыбалась, то икала, сильно сжимая глаза. Щеки обоих не покидал яркий румянец. Тсунаде весело хихикнула, откинув руку своего спутника, да так, что тот по инерции начал заваливаться на бок, всплеснула ладонями и потормошила подоспевшего схватить писателя Наруто по щеке. — А вот и не угадал! — продолжила надрывать голосовые связки женщина, хватая за вторую щеку и растягивая тонкую кожу лица блондина. Узумаки от боли айкнул и попытался освободиться от щипания наращенных ногтей, но Сэнджу только сильнее сжала пальцы. — Можешь не отвечать, ждал ты нас или нет. В любом случае, мы здесь! А вот причину, по которой мы такие, — она задорно обвела глазами себя и писателя, — ты никогда не узнаешь! — На пути к дому перевернулся ликероводочный грузовик? — пытаясь выговаривать слова более четко, хотя щеки адски болели от растягивания, Наруто с мольбой посмотрел на пьяную женщину. То ли она поняла, что еще немного и шкура просто лопнет, то ли хлопнуть в ладоши ей стало намного важнее, но спустя всего несколько секунд кожа была отпущена, а Узумаки свободной рукой принялся ее растирать. — Или вы врезались в ларек с алкоголем и решили, что такое добро не должно пропадать? — А вот и нет! Хотя... Почти. Мы просто на минутку заехали в бар, а там... Наруто закатил глаза встряхивая мужчину, так как тот постепенно оседал на пол. — Ну а потом и бутылка... — Ага… было очень весело, — на секунду проснувшись, протянул Джирайя, мечтательно улыбаясь. — Подождите! — парень нахмурился, опять встряхивая мужчину и подтягивая его за грудь. — Вы должны были вернуться два месяца назад! Бабуля, ты обещала вернуться, как только его найдешь! — Не удалось, — блондинка развела руками, скидывая туфли. — Ты знаешь, как его слож... жно найти? Он же как хамелеон. В борделях со всеми стенами сливается... — Ну я могу понять неделя, две. Тебе обычно хватало этого времени, чтобы отыскать его. Не поверю, что ты искала Джирайю два месяца, — Тсунаде смущенно отвела взгляд, скидывая пальто. — Тогда из этого выплывает вопрос: где вы шлялись все это время? — Узумаки хитро сузил глаза, ухмыляясь тому, как писатель через сон начал причмокивать губами. — Да и вообще, тебе на работу не пора? — Ты даже не представляешь сколько я притонов обходила! Так там оказывается еще и новые открылись, такие все с шиком и... В общем, мы решили продлить мой отпуск на неопределенное время. — А что Шизуне? Сэнджу, которая уже двинулась к гостиной, остановилась и нервно улыбнулась. Это был запрещенный прием. — Эээ... она не имела ничего против. — Точно? — голубые глаза блеснули странным блеском, а широкая улыбка расползлась по лицу. — Значит, это не она названивала практически каждый день, кричала в трубку, что если ты появишься, пинками выгонять тебя на работу и не обращать внимание на то, в каком состоянии ты притащишь свою старую жопу? Эх, наверное, номером ошиблись... Блондин подошел к открывшей рот женщине и без тени стеснения спихнул на нее спящего писателя. Ноги проснулись от тяжелого веса, но Тсунаде все же выдержала лишние повисшие на ней девяносто килограммов. — Завтра, когда проснетесь, не забудьте проветрить дом, а то завоняли весь этаж, — весело выкрикнул парень, быстро вскакивая на ступеньки и совершенно не переживая, как Сэнджу дотащит его опекуна хотя бы до дивана, и уже более серьезно себе: — Надеюсь, мне дадут сегодня поспать.

***

— Да что же это такое?! Рука вяло шарила по полу, пытаясь найти вибрирующий телефон. Попадалось что угодно, но только не нужный аппарат: и носок, и ручка, и какой-то комикс, облитый чем-то жирным. Обреченно вздохнув, Наруто с трудом открыл правый глаз, который сразу начал неприятно жечь и схватил вибрирующий мобильник, который спокойно лежал возле ножки кровати. Поглотив весь мат, который так и рвался наружу, а в первую очередь на звонившего, Наруто прорычал, надеясь, что на той стороне всей поймут и отключатся: — Кому жить надоело? — И я тоже рад тебя слышать, Наруто, — голос раннего собеседника звучал до неприличия бодро, что просто кричало о том, что обладатель приятного баритона достаточно хорошо провел сегодняшнюю ночь. В отличии от Узумаки, который прочищал горло, чтобы не кряхтеть и не позориться перед посторонним человеком. — Это Саске. Учиха Саске. Наруто охнул и, выронив телефон, громко выругался. На той стороне раздался тихий смех. — Слышу, у тебя удачное пробуждение. — Еще какое, — Узумаки шморгнул носом и поудобнее взял мобильник. За окном светало. — Простите, но Вы что-то хотели в..., — длинная стрелка только указала на довольно раннюю цифру, заставив блондина хапнуть слишком много воздуха и закашляться. — В СЕМЬ УТРА?! В трубке послышалось копошение, тихий голосок и тактичное покашливание. — Да, прости, что так рано, — Наруто закатил глаза и откинулся на подушку, рукой потирая переносицу, — но сегодня ты должен посидеть с Обито, — повисла тишина. — Ты ведь сможешь приехать? — Сегодня ведь пятница. Не выходной, — Узумаки слабо ухмыльнулся, — конечно, смогу. — А университет? — Тоби ведь сегодня в садик идет? Я его могу завести, быстро отсидеть пары и забрать. — Ты успеешь? — в голосе Саске слышались легкие нотки неверия. Узумаки нахмурился. — Это смотря, как далеко нужно будет ехать. Если не успею, то так и быть, — блондин наигранно вздохнул, имитируя сожаление к вынужденной жертве, но уж слишком бодро закончил свою мысль, как для прилежного студента, — универ сегодня в пролете. Наруто, как и многие его одногруппники, никогда не был сторонником изрядного посещения всех пар, опаздывая практически на каждую или же бессовестно прогуливая их. Однако, если его "коллеги" имели хоть в какой-то позе святое понятие и чувство, как "совесть", то у Узумаки с этой назойливой дамочкой не было никакой интимной связи, поэтому то, что возможно сегодня ему не судится попасть в здание науки, не особо сильно затрагивало его центр переживаний. Наруто прислушивался к тому, что происходило за пределами его комнаты. Ступени скрипели под весом чужого тела, хотя вряд ли кто-то хотел скрыть свое передвижение. Каждый шаг был тяжелый, надавливали всей массой, не заботясь о тишине в такое ранее утро. Узумаки терпеть не мог, когда тишину нарушали посторонние звуки. В особенности, когда его родственники решали совершить грандиозный поход на кухню, чтобы открыть с особой громкостью холодильник, да так, чтобы каждая бутылка зазвенела, каждый пакет зашуршал, а потом громко чавкая, напоминать о том, что пока его не слышат, он может жевать как хочет. Обычно, излюбленной стоянкой тех двух путешественников был туалет, который находился практически напротив комнаты Узумаки, и когда дверь захлопывалась, а из той чудесной каморки начинали доноситься немного противные звуки, блондин начинал всем сердцем ненавидеть слух, а затем и нюх. — Наруто, ты меня слышишь? — видимо, парень отвлекся и довольно долго не отвечал, так как голос Учихи был немного раздражен. — Эээ... Да? — блондин сконфужено почесал затылок, словно его собеседник мог это увидеть. — Так куда Вы говорите нужно подъехать? — Давай встретимся возле здания компании. Примерно через час. Успеешь? — Хорошо, что не на другом континенте, — пробурчал довольно тихо парень, вскакивая с кровати. — Да, добираться на другой континент было бы достаточно затруднительно. Все эти пересадки, документы, паспорта. Блондин фыркнул, но не ответил. Глазами он уже искал чистые вещи. Поняв, что ответ на продукцию своего тонкого слуха не дождется, Саске хмыкнул и перед тем, как отключиться, напоследок бросил: — Ждем тебя через час у здания компании, — мужчина повернулся к сыну, лицо которого сияло от счастья, и утвердительно кивнул. Мальчик, что опирался руками о матрас и во время разговора ни разу не отвел взгляд от сосредоточенного лица, увидев знак согласия, радостно захлопал в ладоши и выбежал из комнаты отца, оставляя того немного сонного, растрепанного, полностью расходящегося с ложным мнением, которое сложилось у блондина, когда он услышал чистый голос несколько минут назад.

***

Собирался Узумаки очень резво. Создавалось впечатление, что он просто телепортировался с места на место, смахивая длинными руками ненужные вещи, отчаянно щемясь и выдыхая тихие маты. Одежда находилась в самых удивительных местах, где по идее, она совершенно не должна была быть: джинсы гордо свисали одной штаниной со шкафа, заставляя парня задуматься об их чистоте; рубашка отыскалась на столе между так и не открытыми конспектами, пустыми упаковками лапши, ручками, непонятными огрызками и прочего "порядка". С носками дела обстояли еще сложнее — каждый пестрил своим цветом и ни один не был похож на другого. Вот только футболка, по мнению Наруто, лежала на своем законном месте там, где блондин всегда мог ее найти, — под подушкой рядом с трусами и наушниками, сплетенными в различные узлы, по круче морских. Обведя глазами мелкий хаос, Узумаки ухмыльнулся — ему определенно нужно было убраться здесь, иначе через несколько дней не он будет искать что-то, а родственники отправятся на поиски самого парня. И не факт, что нашли бы. Быстро натянув на себя сомнительной чистоты вещи и схватив старый оранжевый портфель, что небрежно валялся под столом, парень, не задумываясь о банальной сохранности приватности, путем закрытой двери своей комнаты, быстро вылетел в коридор, галопом долетая до лестницы и перепрыгивая через две ступени, создавая отменный грохот по пути к спасению голодного с утра желудка. Дверь кухни манила, звала к себе, а воображаемый запах лежащей в холодильник колбасы способствовал выделению в пересохшем рту слюны. Месть всплыла с одного взгляда, а осунувшееся бледное лицо с синими кругами под глазами и наверняка покрасневшими белками не вызвали даже малейшей капли жалости, что могла оттянуть время расплаты за вчерашнее шоу. Дейдара сидел за столом, откинув голову назад и что-то булькая под нос. Перед ним стоял полупустой стакан воды, а рядом валялась пластинка каких-то таблеток, которые или еще не подействовали, или просто были не эффективными, о чем можно было судить по кривившимся тонким губам и нахмуренным бровям. Соблазн оказался слишком велик: тихо подкрадываясь на цыпочках, стараясь не создавать лишнего шума, в чем помогал купленный недавно коврик и нашедшиеся одинаковые носки, Наруто присел возле головы брата. Тот, видимо, был настолько занят неопределенными ощущениями, которые не могли решить, что важнее — блевать или разрывать черепную коробку болезненными спазмами, что даже не заметил вторжения в личное пространство. А зря. С едкой мстительной улыбочкой, Наруто развел руки в стороны и, не дожидаясь, когда Тсукури успеет заподозрить что-то неладное, громко ляснул в ладоши возле самых ушей. Скульптора хватило только на то, чтобы вздрогнуть и нахмуриться от резкой головной боли, вызванной посторонним звуком, открывая глаза и встречаясь с хитрым прищуром. — Как дела, Деюшка? — понимая, что от вялого братца угрозы особой не будет, Узумаки растянул губы в широкой улыбке, быстро подскакивая и бодро шагая к холодильнику. — Ты ведь хорошо выспался? Да можешь не отвечать, сам вижу. Вон какой цветущий вид, — блондин нарочно громко открыл дверцу, сразу же принимаясь тарахтеть банками и шуршать пакетами, — зеленый, как лужайка, и два меконопсиса, что одиноко переплетаются. Не вид, а загляденье, — парень лукаво взглянул на раздраженного скульптора и опять вернулся к полкам, интенсивнее перебирая продукты — колбаса где-то спряталась. — Заткнись, — голос Лиса сейчас был слишком громким и резал по ушам. Дейдара готов был поставит все на свою теорию, потому что хитрые голубые глаза уж слишком часто на него поглядывали, а срывающиеся слова подозрительно выделялись и принимали особое ударение, — и изыдь. — Не надейся, не изыду, — блондин победно вскрикнул и положил на стол найденную палку колбасы. Тсукури закатил глаза — поиски только начались. — Как здоровье? Как самочувствие? Голова не болит? Тебя не тошнит? — он прекрасно знал, где лежит хлеб, но нарочно громко ударял дверями шкафчиков, делая совершенно невинное лицо и продолжая допрос. — Дейка, ты слишком бледный, — злой взгляд просверлил в спине огромную дыромаху прямо в сердце, — может опохмелишься? Я тут недавно видел, что рядом с нами новый бар открыли, — решив, что поисков хлебобулочного изделия на сегодня достаточно, Наруто быстро открыл хлебницу и схватил нож. — Не знаю, как наш главный критик, но его спутница явно была довольна выпивкой, — острое лезвие ударялось о стол, — по крайней мере ее разъезжающиеся в разные стороны глаза об этом просто кричали своим блеском и жаждой продолжения. — Ты дашь мне спокойно посидеть или так и будешь измываться? — Тсукури с силой сжал стакан, отчего костяшки пальцев побелели. Глаза пылали праведным огнем, тонкие губы сжались в полоску, практически исчезая с лица, а спутанные волосы, закрученные в небрежный хвост, как-то резко стали напоминать змей. Наруто хмыкнул, складывая себе бутерброд и сразу же откусывая добротную часть, отмечая про себя схожесть брата с древнегреческой Горгоной. Только могучего известного взгляда, способного человека превращать в камень не наблюдалось. Такому умению Тсукури был бы явно рад. — Посмотрим-посмотрим, — вальяжно садясь на стул и откусывая огромный кусок, прочавкал парень. Челюсти неестественно интенсивно работали, создавая звуки, которые Наруто часто слышал ночью. Он отыгрывался. — Из-за чего вы все, — блондин провел языком по зубам, задумываясь. Дейдара скривился, понимая, что больше ночью так есть не будет, — со стороны это выглядело действительно отвратительно, а в том, что его брат это делал специально, скульптор практически не сомневался, — ладно, бабулька и извращенец не в счет. Была бы их воля, они бы каждый день устраивали себе этот праздник. Тсукури выгнул бровь, хватая пластинку таблеток и выдавливая на ладонь сразу несколько. Наруто одновременно откусил еще один кусок. — Так вот, по какому поводу ты, мой любимый старший братик, — пальцы были показательно облизаны, — решил без уведомления нашего правительства утвердить новый праздник? Неужели он настолько нужен в календаре и традициях Японии? Блондин закатил глаза, глотая таблетки и запивая водой. Горький привкус проскользил по горлу. — Вчера чуть старшего не убил, — скульптор сильнее сжал стакан. Наруто скептически приподнял бровь. — Старшего? — Да, Учиху-старшего. — Саске, что ли? Я надеюсь, это не он тебя так отпи..., — Узумаки сглотнул, — побил? — Да какой к чертям Саске? Я про Итачи. Вчера чуть в его машину не врезался. — Ничего себе, — колбаса, недонесенная до рта, упала на ногу. Узумаки тяжело вздохнул. — "Придется искать новые штаны", — и что? Что он сказал? Что сделал? А какое у него лицо было, когда он тебя увидел? Наверняка глаза грозились вывалиться! — Да ничего он не сделал, — на бледном лице расцвел легкий румянец, заставляя блондина хитро прищуриться. Тсукури чувствовал, как щеки предательски горят от воспоминания о самих касаниях, голосе, черных спокойных глазах. — Как всегда, морда кирпичом. — Ну да, ну да, — скульптор поднялся из-за стола под насмешливый голос брата. — А чего это мы так покраснели, быстро встали? Что, Дейдара, чем-то непозволенным успели заняться, что теперь стыдно? Так во-от откуда синяки... Дейдара замер, Узумаки широко улыбнулся, растягивая слова. — Не думал, что Итачи-сан такой садист. А с виду такой приличный, — голубые глаза сверкнули, губы насмешливо скривились. — Да и ты на мазохиста не похож, хотя... Чужая душа — всегда потемки, как говорится. Скульптор мысленно сочувствовал самому себе, тяжело вздыхая. Почему его брат родился умным идиотом — оставалось загадкой, разгадать которую не было никакой возможности. Как только казалось, что Наруто — образованный, прочитавший множество книг, имеющий свою твердую позицию и точку зрения человек, как этот самый парень одаривал окружающих идиотской теорией или шуткой. В такие моменты скульптору казалось, что нервные центры Узумаки нарушала моча, которая неожиданно вливалась в оба гениальных полушария мозга, заглушая все сигналы с Марса, и, в зависимости от результата, заставляла Наруто проворачивать тот или иной трюк. — Советую тебе больше не высказывать своих грандиозно-идиотских теорий на этот счет, — голос был тихим, вкрадчивым, — а то мало ли что. Никогда не знаешь, что может тебя ожидать за следующим поворотом. — Это угроза? Дейдара обернулся. На его лице играла злорадная садистская ухмылка, а в глазах горел подозрительный огонь ненависти, отчего стало не по себе. Узумаки с трудом проглотил последний кусок впихнутого в рот бутерброда. — Всего лишь предупреждение, — рука повернула ручку, открывая дверь. Узумаки нахмурился, когда до слуха долетела подозрительная фраза: — Хотя, чем черт не шутит? Блондин пораженно смотрел на то место, где совершенно недавно стоял ухмыляющийся Дейдара. По коже прошелся целый отряд мурашек, а в кухне как-то внезапно похолодало. Парень встряхнул головой, выкидывая оттуда образ безумно смеющегося Тсукури с ножом в руке над его окровавленным телом, и взглянул на часы — он уже опаздывал на автобус, а еще нужно было найти чистые штаны. — Псих конченный.

***

Саске ходил из стороны в сторону — водитель, которого он нанял специально для того, чтобы развозить сына с Узумаки, опаздывал на минут десять, и Учиха уже заочно считал его достаточно некомпетентным для данной профессии. Мужчина взглянул на экран телефона, нервно теребя край пиджака. "07:52" — Тц, договаривались же на без двадцати восемь. Какими переулками он объезжает? Мужчина быстро нажал кнопку вызова непутевого водителя и взял крутившегося вокруг него Обито за руку, чтобы не мельтешил. Несколько гудков томили ожиданием. Тоби, от нечего делать, начал размахивать рукой, насколько это позволяла делать отцовская большая ладонь. — Где Вас носит, и сколько можно ждать? — в трубке раздавались какие-то помехи, гудки, голоса других людей и сдавленный бас водителя, который пытался уверить своего работодателя в большой пробке, из-за которой он не может добраться до места назначения. — Так почему Вы не позвонили? Я бы за это время успел найти другого человека! Тоби сильнее стал дергать рукой, таща своего отца. Саске раздраженный дёрнул плечом, призывая сына к спокойствию. — Знаете, это совершенно не профессионально! Вам следует лучше выполнять свою работу! — маленький мальчик вцепился в сжимающие тонкую кожу пальцы, с силой разлепляя их и кого-то зовя. — Спасибо за то, что вообще объяснили сложившуюся ситуацию. Можете больше не приезжать. — Саске-сан, если Вы и дальше будете с такой силой сжимать руку сына, то не факт, что она останется целой, — насмешливый голос раздался ровно тогда, как только Учиха нажал кнопку сброса, а мягкие пальцы аккуратно забрали тонкую кисть сына из злополучного захвата. — Налуто! Наконец-то ты плишел! — глаза Обито горели радостью, руки обвились вокруг ноги блондина, а на лице расцвела счастливая улыбка. Саске неопределенно хмыкнул, запихивая телефон в карман брюк и поправляя галстук. — А мы, сколее всего, сегодня будем добилаться ногами, потому что водитель, котолого нанял папа, где-то плопал. — Ну и хорошо, — Узумаки обворожительно улыбнулся, поднимая мальчика на руки и прижимая к себе. Тот сразу же обнял парня за шею, прижимаясь к полосатой щеке. — Пока будем добираться, ты мне город покажешь. Ты ведь покажешь мне, а то я практически не ориентируюсь в таких больших городах, — блондин весело подмигнул мальчику, переводя взгляд на серьезное лицо Учихи, который с каждой секундой хмурились все больше и больше. Наруто лукавил. По его глазам было и так понятно, что он достаточно хорошо изучил Токио как пешком, так и все возможные маршруты транспортом. — Ага! — мальчик сильнее прижался к своей няне, светясь, как новенький чайник. — Пап, ну мы пошли! — Куда? — брюнет слабо улыбнулся, складывая руки на груди. Такое поведение сына забавляло. — Гулять, — глаза округлились, как что-то само собой разумеющееся. — А садик кто-то отменил? Кажется, сегодня будний день, так что гулять ты пойдешь только после обеда. Наруто, — Учиха перевел взгляд с немного нахмурившегося сына, на спокойно улыбающегося парня, — проконтролируй, чтобы это чудо поело, днем поспало. Забрать из садика нужно около четырех — у них в это время заканчивается тихий час. — Хорошо, а во сколько и куда его нужно вернуть? Его подвести к зданию компании? — Нет, — мужчина поджал губы, — до восьми его нужно привезти домой. — Но... — Адрес я скину СМСкой, вызовете сегодня такси. Не переживай, деньги на такие растраты я дам. Блондин удовлетворенно кивнул, ставя Обито на землю. Сегодня он действительно никак не попадет в университет. — В садике вы должны появиться через час. В принципе, до него можно дойти и пешком, если хотите... — Братишка, дорога не настолько близка, чтобы они шли ногами, — глубокий голос раздался прямо над ухом Наруто, заставляя парня вздрогнуть, а Саске закатить глаза. — Здравствуй, Наруто-кун. Приятно познакомиться с тобой поближе, — мужчина протянул руку. Блондин сдержанно кивнул, принимая приветствие и отмечая, что у старшего брата хватка слишком уж крепкая. Черные глаза с интересом изучали парня, а милая улыбка не покидала законного места на лице. Узумаки с интересом прижмурил глаза и склонил голову на бок. — Саске, а где водитель? Ты же его специально нанял. — Ай, — брюнет небрежно махнул рукой, — в пробке застрял. Час пик. — Тогда, если Наруто-кун не возражает, я могу предложить ему услуги своего личного водителя. Доставит за считанные минуты. — С каких пор с личным водителем катаешься? Ты ведь свою машину никому не доверяешь. — Да вот вчера понял, что из меня самого водитель далеко не прелестный, — Итачи уныло покачал головой, иногда поглядывая на напрягшегося Узумаки. — Так что, Наруто-кун? С этим не будет никаких проблем, домой я поеду с Саске. Так ведь, братик? Саске нахмурился, не понимая, зачем Итачи устраивает этот цирк. С виду все было достаточно хорошо, вот только то, как поглядывает его брат на Узумаки вызывало некие подозрения. — Да, — брюнет поджал губы машинально проводя рукой по волосам. — Спасибо, Итачи. — Да без проблем, — мужчина широко улыбнулся, пожимая плечами. — Я всегда готов помочь. Наруто наблюдал за этим шоу, понимая, что его сейчас проверяют, причем довольно странным и непонятным способом. — Не думаю, что это хорошая идея, — начал неуверенно парень, поглядывая поочередно на братьев. — Правильно, это не хорошая идея, — быстро прошептал Учиха-старший, подходя к блондину и приобнимая его за плечи. — Это отличная идея! И возражения не принимаются, моя машина вон там, — брюнет кивнул головой, показывая в зад себя. Наруто обернулся, замечая черную иномарку, и почесал нос. — Может, мы все-таки ногами доберемся? — предпринял последнюю попытку Лис, но его только с силой направили к стоявшей неподалеку машине. — Нет-нет-нет, — ласково приговаривал Учиха, — вы можете опоздать, так что отказы не принимаются. Удачи, Наруто-кун! Узумаки смерил мужчину недоверчивым взглядом, крепче сжимая ручку молчавшего Обито. Все поведение этого человека было слишком подозрительным, да и излишняя настойчивость не способствовала почве доверия. — Спасибо, Итачи-сан, — блондин кивнул, немного напряженно шагая к машине. — Тоби, твой дядя всегда такой... настойчивый? — уже сидя в салоне, осмелился задать заинтересовавший его вопрос Узумаки. Мальчик, немного подумав, неопределенно пожал плечами. — Когда как. Саске хмурился, глядя, как Итачи весело машет рукой уезжающей машине. — И к чему был этот жест алаверды? — Учиха плотно сжал губы. — К чему вообще был весь этот цирк? — Потом расскажу, — возвращая себе привычное офисное лицо, хмыкнул Итачи, разворачиваясь на каблуках и шагая к зданию компании. — В кабинет, быстро. Саске обреченно вздохнул, надеясь, что сегодня с Наруто ничего не случится, и это не очередная проверка со стороны слишком заботливого брата и дяди.