А ты будешь моей мамой?

Тяжелые тучи сгущались, оставляя мелкие пятна светлого вечернего неба. Сильный ветер срывал еще не пожелтевшую листву с постепенно слабевших веток, разнося их по пустой улице и гоняя в разные стороны, словно устраивал какую-то незатейливую гонку. Вдали зажигались ближайшие дорожные столбы, знаменуя своим тусклым светом встречу позднего времени. И вот первые тяжелые капли укрывают сухой бетон. Всего несколько, но это только пока. Природа еще возьмет свое, наверстает упущенное за долгие дни беспрерывной жары. Саске смотрит, как капли искажают его отражение в стекле, как одна из них падает именно под глаз и скатывается по зеркальной щеке, рисуя ровную дорожку. Мужчина прижимает руку ко лбу и ухмыляется — выглядит немного, ладно, нужно смотреть правде в глаза, очень жалко. По крайней мере для него самого. Брюнет поджимает губы и проводит рукой по лицу. В ушах звенит тишина, что постепенно оглушает. И хоть она должна успокаивать, но нет. Она еще больше давит. Молчание тяготит. Он один. Стены давят, внушают ощущение внутреннего беспокойства, натягивают нервы до предела, того гляди сейчас лопнут. Саске смотрит на часы и хмурится — опаздывают. Стрелки неумолимо приближаются к девяти, и мужчине это немного не нравится, потому что дело касается его ребенка, единственного человека ради которого стоит хоть что-то делать: за которого нужно переживать, оберегать и еще целая очередь синонимов для описания того, что он должен делать для счастья близкого существа. «Ну и где они? — подумал брюнет, потирая переносицу, и поднял взгляд на своё темное отражение — лицо бледное и первая синева под глазами, — не могли же так загуляться, чтобы совсем позабыть о времени? Сказал же, не позже восьми» Телефон призывно лежит на столе, и взгляд хоть иногда, но все-таки падает на аппарат, вот только рука не тянется к нему, что-то останавливает ее от набора цифр и нажатия кнопки «Вызов». Он ждет пять минут, десять, кажется, что прошло уже часа два, ходит по кабинету, нервно рассматривает книжные полки, читает названия книг и вспоминает, какие он прочел, а какие нет, и думает. Думает много и беспрерывно. О работе, о разводе, о Тоби, который так счастливо сегодня уезжал, о том через сколько Наруто откажется работать в этой сфере, ведь заметно, что он совершенно не понимает, что от него требуется, раз их так долго нет, о… Звук мотора разрушил тишину на улице, заставляя Учиху вскочить с кресла и буквально подлететь к окну. Тихий смешок и чувство обмана — к дому подъехало, если не приползло, старенькое, обшарпанное такси, издавая подозрительные звуки двигателя и тормозя не совсем так аккуратно, как с этим справляются новые машины. Бровь Саске скептически приподнялась — мужчина прекрасно помнил, что уезжали эти двое с водителем Итачи, на машине старшего брата, а приехали по какой-то причине на старой развалине, что грозится заглохнуть в любом месте. Возникает вопрос: «Куда они сплавили того бультерьера?» Задняя дверь явно с трудом открылась, поскольку она то продвигалась вперед, то меняла свое решение и захлопывалась обратно, а за темным стеклом виднелось копошение, но все же вскоре преграда была распахнута, и из нее выпрыгнул Обито в огромной оранжевой рубашке, а следом вылез и сам Узумаки в одной легкой футболке. «Сейчас же не июнь месяц, — мелькнуло в голове, а глаза раздраженно сузились — одеваться нормально нужно, или внутренний огонь греет?» Спешить, видимо, никто не собирался — Обито послушно стоял рядом с Наруто и широко открытыми глазами смотрел на свою няню. Блондин же склонился к открытому окошку и что-то говорил, видимо, о чем-то договаривался, иногда кивая головой, а потом со злостью ударил ладонью по крылу машины и быстро развернулся, подхватывая мальчика на руки, и, зло чеканя шаги, практически побежал к дому. Учиха приподнял бровь и посмотрел на средство передвижения — по-другому этот чудом работающий механизм назвать было трудно. Старая колымага еще постояла несколько секунд, не подавая никаких признаков жизни, а потом раздался рев старенького двигателя, и она, подгребая старыми деталями и колесами, начала разворачиваться, чтобы вскоре скрыться из глаз, оставляя черные отпечатки шин. Саске облегченно выдохнул и поспешил прочь из кабинета — приехали, «почти» вовремя. Главное, что вообще явились. На первом этаже доносилось копошение, но не было ни радостных криков, ни веселых разговоров, что уже было странно, потому что с утра счастье переполняло. По крайней мере, если не Наруто, то Обито точно. Где-то с шести утра, примерно. Может быть даже раньше. Мужчина выглянул в прихожую, надеясь, что увиденное что-то объяснит. Мальчик сидел на полке шкафа и болтал свободной ногой, задумчиво разглядывая противоположную стену. Взгляд его бегал быстро, изучая каждую деталь, как казалось бы, но нет. Тоби совсем был не интересен интерьер. Он бездумно глядел в пустоту перед собой. Наруто сидел напротив Обито и, хмурясь, пытался развязать шнурки, что получалось из рук вон плохо. Пальцы мелко подрагивали, не позволяя развязать узел, который сам же и завязал. Узумаки тихо цыкнул и вцепился зубами в проклятый шнурок, не заботясь ни о сохранности своих зубов, ни о том, что кроссовки мальчика грязные, и на них полно микробов. Учиха тихо прыснул в кулак и сложил руки на груди — этот парень удивлял и смешил одновременно одним своим поведением, да и тем, как быстро рушит воспитание и приличные манеры высшего класса. Предыдущие няньки обычно сидели минут по десять, пытаясь развязать узел, а здесь раз-два и готово. Блондин победно ухмыльнулся и щелкнул зависшего в облаках мальчика по носу, привлекая внимание. — Все, на сегодня я свой план выполнил, — блондин весело подмигнул мальчику, — а теперь тихо поднимайся в свою комнату, но, чтобы тебя никто не услышал, — Саске скептически приподнял бровь; Обито послушно кивнул. — Типа ты уже давно дома, но тебя никто не… — Ну и где вы были так долго? — решил подать голос мужчина, выходя из своего укрытия и нарочито сурово складывая руки на груди. — Что, Наруто, учишь моего сына врать? И не стыдно? — голос немного насмешливый, а глаза Узумаки — два синих блюдца. Это того стоило. Парень икнул, видимо, не ожидал, что его поймают с поличным. Тоби развернулся и уткнулся лбом в бедро няни. — Ну, если логично подумать, — блондин замялся и взглянул на мальчика; Тоби рассеяно пожал плечами, — то это не совсем вранье, а так, легкая фантазия. Хотя… — парень почесал затылок и натянуто улыбнулся, — да, это вранье. Но вранье во благо! — Интересно, где же ты здесь благо увидел? Саске закатил глаза и взглянул на Тоби. Тот, поджав губы и сжимая кулачки, смотрел из-под лба боковым зрением на отца, словно провинившийся щенок. И в глазах этих было столько вины и раскаяния, столько просьбы понять и простить, что в груди что-то колыхнуло. Наруто закусил внутреннюю сторону щеки — перед ним стоял тяжелый выбор: либо он сейчас же рассказывает Саске, что вообще произошло, и все решается увольнением той воспитательницы или переводом Тоби в другой садик, что было бы несомненно лучшим решением, либо он пойдет на поводу ребенка, промолчит, и вся ситуация выльется в не пойми что, когда Учиха увидит тот «фонарь», которым можно много чего осветить. — Саске-сан, нам нужно кое-что обсудить, — «Прости, Обито, делаю это для твоего же блага». Наруто посмотрел мужчине в глаза и сглотнул — слов не хватало, чтобы правильно объяснить всю ситуацию. Обито потянул парня за руку, привлекая внимание, и покачал головой. «Наруто, пожалуйста, не рассказывай ничего» — черные глаза сверкали и просто кричали о том, что нужно сохранить все это в тайне, но Узумаки решил и отступать был не намерен. — Ну и чего вы мнетесь? — Учиха был спокоен, Наруто же на взводе, хоть внешне и старался не подавать виду. Впервые ему приходилось отвечать за кого-то, и он чувствовал, что не справился со своей задачей. — Саске-сан, в общем, — блондин присел возле мальчика и посмотрел тому в глаза — Обито чуть ли не плакал. — Так нужно, Тоби, — подбадривающе улыбнулся он и повернул лицо брюнета так, чтобы Саске увидел большой фингал под глазом. — Это я виноват. Узумаки поднялся и запихнул руки в карманы, нервно шаря по ним, словно хотел что-то найти. Учиха быстро подошел к сыну и присел возле него, осматривая фиолетовый синяк. Он был действительно большим, но не таким, каким был бы, если ребенка ударил бы взрослый человек. Локти были счесаны, и сейчас Учиха обратил внимание, что футболка совершенно другая, чем та, в которой он сегодня отправлял Обито в сад — новая. — Ну и что произошло с моим сыном? — сухо спросил брюнет, глядя прямо в глаза блондину. Тот тяжело вздохнул и почесал затылок. Голубые глаза странно блеснули, Саске уловил быстрый взгляд на Обито. — Это я во всем виноват, не уследил. Приношу свои извинения. Ответ мужчину не устраивал, низкий почтительный поклон японца тоже. По крайней мере от этого человека. Может хотя бы потому, что на японца Узумаки не тянул, как не посмотри. — Может быть ты нормально объяснишь, что вообще произошло? Учиха не хотел делать поспешных выводов, он желал разобраться во всем как следует, потому что мало ли что могло случиться, а верить в то, что Наруто мог ударить ребенка — он никак не мог. Не вязался у него образ блондина с жестоким человеком, который вообще способен поднять руку на слабое существо. Узумаки покачал головой. Пыл былых порывов поутих, а на их место пришло холодное рассуждение. Узумаки не был глупцом. Он не мог объяснить, потому что понимал, что ему, человеку, который пришел почти что с улицы, без резюме и опыта работы, вряд ли поверят, что воспитательница пустила все на самотек и не пожелала вступиться за сына Учихи. Уж слишком было глубоко убеждение в том, что Саске считает, будто деньги решают если не все, то многое. Тем более теперь уж он точно не мог нарушить обещание. Все складывалось против него. Flashback — Будь моей мамой! — выкрикнул ребенок и крепко закрыл глаза. На щеках полыхал яркий румянец, а губы сжались в тонкую полоску. — … трее… Наруто ошеломленно посмотрел на мальчика, озадачено моргнул. В голову по слову вливались сказанные слова чудного желания, от абсурдности которого хотелось хохотать долго, надрывно и на всю улицу, да так, чтобы все услышали. Что это за желания такие? Обито приоткрыл один глаз, немного боязно взглянул на застывшего блондина и опять зажмурился, вжимая голову в плечи и стискивая ручки в кулаки. На обдумывание было катастрофически мало времени, и молчать нужно было в последнюю очередь. Узумаки сдавленно кашлянул и облизал пересохшие губы — даже внутренний голос дрожал, что уж было думать о звуках, которые сейчас будут произнесены: — М-мамой? — икнув, переспросил блондин. На лице расцвела кривая улыбка, но почему-то Наруто казалось, что выглядел он так, словно у него нерв защемило. Больше он не знал, что сказать, поскольку такое ему предлагали точно впервые, а было всякое. Вот знаете, если бы существовал конкурс на самое странное желание, то Обито занял бы почетное первое место, потому что кто бы еще предложил парню стать его матерью? Парню, представителю мужского пола — мамой, представительницей прямо-таки противоположного! Это даже бы звучало смешно, если бы не так дико. Определенно, этого ребенка нужно многому научить, а в особенности правильно формулировать свои желания, потому что другой человек вряд ли поймет все так, как хочет донести до него этот мальчуган. Экзотика не иначе. — Да, мамой, — Обито поджал губы и большими глазами смотрел на блондина. Наруто глубоко вздохнул и покачал головой. У него всё-таки не было слуховых галлюцинаций. — Тоби, понимаешь, я вряд ли смогу быть твоей мамой хотя бы потому, что… — Ты — палень, я знаю! — перебил лекцию ребенок и пододвинулся ближе. В глазах заблестела уверенность, от которой парень поежился. — Но все-таки, будь моей мамой! — <i>«Хорошо, что хоть понимает разницу между мной и женщиной, а то я уже бояться начал». Узумаки выпрямился и сложил руки на груди, закусив нижнюю губу. — Ты можешь подумать, ведь я не тлебую, чтобы ты слазу соглашался, — вот это«не тлебую» блондина и смущало, потому что сказано это было таким тоном, словно стать для кого-то заменой матери он уже успел, и спрашивали его чисто для приличия. Наруто молчал. Он просто, черт возьми, не знал, что можно ответить на такое. Мало сказать, что его обескуражили такие слова, они вводили в такой ступор, что выйти оттуда не смог бы даже Гарри Поттер, которому приходилось жить в Хогвартсе, где любой потеряться может. Узумаки вздохнул. Он-то думал, что мальчик попросит что-то веселое, например, в парк аттракционов сходить или в кинотеатр на мультики, минимум на день, а тут такое, что ву-ух, на голову хрен налезет, и, если честно, в душе парня еще грелась надежда, что сейчас этот маленький манипулятор рассмеется и скажет, что пошутил, вот только в черных глазах даже не было и намека на веселье. — Кхм, — парень почесал голову и криво улыбнулся — уж слишком много цепей на него накинет такое обещание. — Обещаю, что обещаю подумать, — слишком осторожно сказал он, удивляясь своей же формулировке. Но, видимо, Обито решил благополучно пропустить все слова после первого «обещаю», поскольку на его лице расцвела такая улыбка, словно тысячи лампочек зажгли, а руки обняли за шею, крепко прижимая к себе. Лис мысленно простонал — первую цепь уже накинули, оставалось ждать остальных. — И еще… «СТОП! Как там говорится? Наглость — второе счастье? Этот ребенок, видимо, нереально счастлив, поскольку этой наглости не занимать!» — Эй-эй-эй! Притормози коней, — парень отцепил от себя цепкие ручонки и поднял брови, качая головой, — это уже второе желание! У нас был уговор всего на одно. — Та нет, это вот такая ма-аленькая плосьба, — мальчик показал пальцами щепотку и, мило улыбаясь, склонил голову к плечу, словно милый ангелок. Наруто нахмурил брови и шутовски надул губы. — Маленькая? — повторил он пальцами «щепотку» и прищурил глаза. Обито кивнул. — Тогда давай. — Налуто, не говоли папе о том, что я подлался, пожалуйста. Не нужно ему этого знать. Узумаки моргнул и скептически приподнял бровь. «Ну и что это такое? Почему интересно? Да Саске ведь не тиран какой-то, конечно, побурчит для приличия, но потом пойдет защищать своего сына перед той ведьмой.» — И с чего бы? — интерес-интерес-интерес, его не остановить. Наруто уже воспламенился. Обито пожал плечами. — Я всегда был плимелным мальчиком, и он мной голдился, что все лешал не кулаками, а словами, и эта длака может все исполтить. Я не хочу его ластлаивать, потому что плоиглал той залазе. Выходит, что я — слабак. Парень прыснул. И это все? Из-за этого стоит переживать? Никакой тайны, сплошная банальность. В его возрасте он постоянно дрался, доказывая свою правоту и защищая слабых детей. Всегда возвращался побитым, что в детском доме, что к Джирайе и Дейдаре. Лично он никогда не переживал, что может казаться слабаком в глазах близких ему людей, что может их разочаровать тем, что является почти что грушей для битья, что слабее, и не может ответить на удар. Наоборот, он гордился тем, что хоть как-то отстаивает правду. Со временем, парень, конечно, научился давать отпор обидчикам, и ссадин становилось все меньше и меньше, но факт остается фактом — у него никогда не было подобных мыслей. — Почему ты так переживаешь из-за такого пустяка? Подумаешь, подрался. Со всеми такое бывает, — блондин поднялся со скамейки и потянулся — тело немного затекло. — Не поверишь, но даже с девушками. Вот помню один раз у нас в классе двое подрались из-за парня, такой мордобой творился, что страшно смотреть было. — Так-то девочки, — Обито спрыгнул со скамейки и взял блондина за руку, — они стланные, не от этого мила, а это самый близкий для меня человек, котолый не оставляет меня не смотля на занятость. Две лазные вещи, между плочим. Узумаки откинул голову и посмотрел на небо. Ему не было дано понять чувства этого мальчика, потому что, если честно, ему не нужно было ничего доказывать Джирайе, он и так знал, что тот его не оставит, хоть мужчина подобного не говорил, но тогда зачем он его тогда забрал из детдома? Чтобы потом опять отправить обратно? Джирайя явно был не такой. Дейдара же сказал всего-навсего один раз, но и этого оказалось вполне достаточно. Было немного жаль этого ребенка. Он переживает из-за сущего пустяка, из-за какой-то собственной выдумки. Саске точно в нем не разочаруется, если он такой мировой отец, как о нем твердит Обито, и как ему подсказывает его собственное наблюдение. Будет крайне обидно, если эти два фактора окажутся ложными показателями. — Я ничего ему не скажу.</i> End of Flashback — Мне кажется, что я с этим вряд ли справлюсь, как и с ролью няньки, — Наруто тяжело вздохнул и отступил на шаг назад. Обито широко распахнутыми глазами смотрел на блондина. — Простите, что все так получилось, хотя я сразу сказал, что не умею нянчить детей. Боюсь, Вам лучше найти другого человека на эту должность. — Налуто, н…нет… — Наруто, мне кажется, что тебе стоит просто рассказать все, как есть, — Саске выпрямился и сложил руки на груди. — И тогда мы все спокойно решим. Отвечай, почему у моего сына локти счесаны и на щеке фингал? Ну и что сказать? Как вообще все это объяснить, чтобы не соврать? Наруто нервно почесал затылок и отступил еще на шаг, отрицательно качая головой. — Думаю, Обито сам справится с этой задачей, если посчитает нужным, — сделал парень ударение на последние слова и выразительно посмотрел на мальчика, который опустил глаза. — Простите еще раз, и до свидания. — А… Саске не успел сказать ничего — входная дверь с грохотом захлопнулась, оставляя Учих одиноко стоять в коридоре. Мужчина закусил губу и присел возле мальчика, сощурив глаза. Он хотел знать правду, которую ему не хотел сказать блондин и, видимо, не желая соврать, просто сбежал. Обито старательно пытался не смотреть в ответ. Боялся. — Ничего мне рассказать не хочешь, а? — Учиха склонил голову, разглядывая лицо сына, и, надув губы, провел языком по зубам. — Обито? Мальчик упрямо помотал головой, кусая губу и сжимая руки крепче. Саске кивнул, приподнимая брови. Все ясно, достаточно понятно. Наруто, как и думал мужчина, тут совершенно не причем. — Обито, опять? — брюнет сжал руки мальчика и, зацепив пальцами подбородок, поднял голову. — Почему ты не можешь просто рассказать правду? Из-за того, что ты промолчал, Наруто неофициально, но уволился. Так что теперь у тебя якобы опять нет няни. Ты об этом хоть подумай. Мальчик упрямо стиснул зубы и опустил голову. Учиха поднялся, тяжело выдыхая. Насколько он понимал, то ему опять придется заниматься бумажной волокитой, перечитывая каждое резюме. А ведь он только недавно вздохнул со спокойной душой, надеясь, что ближайшее время все внимание Обито займёт этот Наруто, а оказалось, что нет. Не занял. Хотя, Саске особо удивлен не был. Он видел, как отреагировал Узумаки, когда ему предложили подобную должность — удивление, непонимание, в какой-то мере настороженность. Было сразу понятно по реакции, что парень совсем не годится на должность няньки, слишком мало опыта в таких делах, да и рвения не хватало, хоть он и относился к Обито с пониманием и какой-то заботой. Почему же согласился? Пожалел? — Иди в свою комнату, — Саске устало прикрыл глаза, потирая переносицу и разворачиваясь в сторону гостиной — нужно обдумать все, однозначно. — Завтра нужно встать пораньше, везу тебя я. Он сделал всего пять шагов в сторону лестницы, когда маленькие пальцы вцепились в рукав рубашки и потянули. Мужчина взглянул на ребенка. Тоби же в глаза не смотрел. — Налуто тут совелшенно не виноват, — тихо прошептал мальчик, крепче сжимая рукав. Учиха вздохнул — почему в первый же день столько недопонимания? Может хоть один день в его семье пройти без шипов судьбы? — Это я знаю, а кто тогда причем? Обито закусил губу. Он терялся между двумя вариантами: сказать отцу правду и оправдать хорошего человека, который, в принципе, в этом не нуждался, поскольку Саске и так понимал, что Узумаки не виноват, но при этом все еще был высок риск увидеть разочарованный взгляд из-за огромного синяка и причины его появления. А разочаровывать совсем не хотелось. — Я подлался и поплосил Налуто не говолить тебе, — Учиха закатил глаза. — Ты подрался? И это все? — Я плосто не хотел, чтобы ты ластлаивался. Всегда говолил, что это холошо, что я не ведусь на пловокации и спокойно ко всему отношусь, — мужчина не мог поверить, что из-за такого пустяка закрутилась подобная история. Могли бы просто сказать, а не трепать нервы. — И что случилось? Из-за чего хоть подрался? — Учиха подхватил сына на руки, прижимая к себе. Ребенок склонил голову не плечо. — Тот мальчик обидел Налуто и тебя, а голгона была на его столоне. Потом, — быстро начал тараторить мальчуган, а Саске, нахмурившись, пытался разобрать хоть что-то из того словесного потока, — плишел Налуто, заступился за меня пелед теткой и облаботал цалапины, а я… Я его поплосил не говолить тебе. Видишь? Налуто, он холоший! Я не хочу, чтобы он уходил. — Понятно, — туманно ответил Учиха и, поставив Обито на пол, схватил куртку. — Поехали. Быстро. — Куда? — Куда-куда? За нянькой твоей, — Учиха быстро стянул оранжевую рубашку, нацепляя на сына ветровку. — Еще рубашку нужно вернуть. На улице холодно, и дождь моросит. Давай руку скорее. Обито послушно кивнул и быстро всунул руки в рукава. Мужчина достал телефон и набрал номер — короткие гудки и металлический голос:

«Аппарат абонента выключен или находиться вне зоны действия сети. Оставьте свое сообщение или перезвоните, пожалуйста, позже.»

— Черт, Тоби, давай быстрее! Он не отвечает! — Я готов, папа! Нервы немного сдавали. Учиха практически вылетел из дома, вскакивая в машину и заводя двигатель. По мнению Саске, блондин не должен был далеко уйти, но то, что он не отвечал на звонки, уже напрягало. А он не хотел, чтобы по его вине что-то случилось с человеком. Совершенно не хотел.

***

Наруто, не спеша, шел по темной дороге окраины вечернего Токио. За двадцать минут не проехало ни одной машины, и это еще больше удручало. Ноги ужасно болели и уже грозились отвалиться, вот только останавливаться не позволял здравый смысл: во-первых, так он дойдет до города быстрее, во-вторых, рубашку он оставил у Учих, а с ней, как-никак, было бы теплее, хоть и не на много. «Нужно было хотя бы попросить, чтобы до города подкинули, а то никакой выгоды. Да еще и тот проклятый старик, видите ли, не хочет он на другой конец города везти. Раритет гребанный, а не машина. Уважительно относиться нужно, — Наруто недовольно фыркнул. — На свалку бы отдал и то больше денег получил» Узумаки чихнул и вытер рукой нос. Холод позднего вечера давал о себе знать. А в тандеме с мелко моросившим дождем не просто давал, а впихивал это знание. — Просто блеск, — буркнул Наруто, доставая телефон. — Плевать, что такси за город после десяти не едут, им придется напрячься и прикатить свои колеса сюда, — палец нажал на кнопку блокировки, но экран не включился. — Черт, и спрашивается, зачем выключил? Парень закатил глаза от собственных действий и зажал кнопку блокировки. Телефон пикнул и мигнул. — Давай быстрее, развалина, твоему хозяину холодно и мокро, — глаз дернулся, когда телефон завис. — Ты что, прикалываешься? То, что ты, блять, с юмором, я уже понял, — цензурных слов не находилось, а вот желание разбить зависнувший аппарат быстро отыскалось. — Ну давай, пожалуйста, или ты на мои пальцы окоченевшие реагировать уже не хочешь? Телефон мигнул, словно согласился. Узумаки простонал и подул на замёрзшие руки — он шел и чувствовал, как тепло медленно вытекает из него. — Ну что же, Узумаки Наруто, — парень ухмыльнулся, когда телефон запустился и просил ввести пароль, — умереть бесславно от переохлаждения осенью при относительно плюсовой температуре — именно то, чего можно желать. Блондин с силой надавливал на мокрый экран, вводя четыре цифры, и опять подул на руки — теплее не становилось, но самообман давал надежду. Телефон пикнул и включился. — Да неужели, не прошло и полвека, — подметил парень с сарказмом и уже начал вводить номер, собираясь вызвать то треклятое такси и шагать ему на встречу, как громкая мелодия входящего звонка оповестила всю дорогу, что кое-кто сейчас будет отхватывать. Смотреть на дисплей не было нужды — Узумаки знал этот звонок и мысленно уже пил корвалол. «Истеричка» вызывает. Глубоко вздохнув, Наруто широко улыбнулся, будто звонивший сможет это увидеть, и, придав своему голосу особого веселья, нажал кнопку, сразу же выпаливая: — Дейдара! Даже не ожидал, что ты позвонишь! Как ты? Как дела? Какими судьбами? — Тебя где носит? — зло послышалось на той стороне. Собеседник явно не был настроен на дружелюбную беседу. Блондин сглотнул, но улыбку не потерял. — Дейдара, ты только не заводись, — начал было парень. — Узумаки, — практически рык. — Я. Спросил. Где. Ты?! — «Ну, думаю, теперь такси мне не понадобится. Лучше сразу скорую, если не гробовозку». Дейдара четко отделял слова — первый признак надвигающейся бури. — В общем, я за городом, — молчание. — С другой стороны, — уточнение. Тишина. — Слушай, не можешь приехать меня забрать? — Наруто остановился. Дейдара, когда хотел, мог быть очень прошенным. И почему-то это желание, чтобы его умоляли, видимо, припало на сегодняшний день. — Дейдара? — Ну и какого черта ты там забыл? — выдохнули на той стороне. В голосе чувствовалось лёгкое сострадание, вызывая трепет и надежду. В душе Узумаки начинал ликовать — скоро его любимый братик приедет и заберет подальше от злых людей. — С работы иду, — послушно. Блондин уже представлял, как он валиться на свою кровать, закидывает гудящие ноги и чувствует, как мышцы расслабляются, а его накрывают тёплым одеялком, после чего он поворачивается набок и мирно засыпает, оставляя все проблемы и неудачи где-то позади. Он уже прям предвкушал это, только… — А, ну-ну. Тогда удачного пути, — все это быстро оборвалось наглостью и врожденным кретинизмом Тсукури. Парень завис. Он серьезно? Не шутит? То есть его родственник, который в теории должен был помочь, на практике оказался последним козлом? Он ничего не пропустил? Нет? Если всё правильно, то блондин уже «обожает» сложившуюся ситуацию. — Подожди, так ты приедешь? — в душе, каким бы реалистом не был и не принимал склочность характера скульптора, теплилась маленькая надежда, что его брат всё-таки не последняя сволочь, что и у него есть доброе сердце, но тот умеет удивлять. Сердца у него, видимо, не было. И спрашивается, куда дальше? Оказывается, Дейдара может найти дальше дорогу, которую будет дальше прорезать для своего кретинизма. — С чего бы? — Мне еще та-ак долго идти, а я очень устал. Ну, Дейдара, пожалуйста-а, — Узумаки опять чихнул для пущего доказательства того, как же ему сейчас плохо. — Слышишь? Я уже, наверное, заболел. Даже чувствую, как температура поднимается, уже 45, как минимум, не меньше. А то и все 50! Ты ведь не оставишь своего любимого братика ночью одного замерзать в незнакомом месте? — Именно это я и собираюсь сделать, — самодовольный голос явно дал понять, что его обладатель никуда не намерен ехать. Наоборот, на той стороне чем-то загремели, а живот Наруто — не глупый, догадался, что это была посуда, и внезапно кит запел свою песню. Сам Узумаки сглотнул. — Тем более, «наверное» это еще не точно, водочка. Бровь дернулась. Он что, издевается? Его же по-человечески просят, ну что за характер?! Матом что ли умолять? — Ну ты и сволочь, Тсукури, — выплюнул блондин в трубку как можно громче. — Мой хладный труп в каких-то кустах, обгрызенный дикими собаками будет на твоей совести. Помни мои слова.  — Как-то переживу подобную трагедию. — Надеюсь ты этим подавишься! Узумаки сбросил вызов и сунул телефон в карман — ждать помощи от напыщенного индюка не стоило. Ясно дал понять, что не приедет. Ну и пусть сидит в чертово тепле рядом с холодильником! В спину подул холодный ветер, заставляя поежится. Парень прибавил шаг и обхватил себя руками, чтобы хоть как-то согреться. — Чудесно! Не день, а сказка, ей богу! От чудесного звонка с самого утра до гребанного звонка этой сволочи! Хотя нет, ночью же тоже концерты были. И как только я мог забыть?! — парень скрипнул зубами и убрал лезущие в глаза мокрые пряди. — Гребанный дождь, гребанные Учихи, гребанный Дейдара! А все дерьмо началось из-за тех мужиков! Проклятые, что ли?! К бабке может им сходить или мне, чтобы нашептала? Наруто остановился. Точно! Двое в ненастоящем переулке с вполне реальным мусором, от которого валит за километр! Два противных типа, которых он так и не успел рассмотреть, но фантазия уже подкидывала не самые радужные картинки их внешности, начиная от шрамов на лице, заканчивая зековскими татуировками на руках и спине. Парень фыркнул и достал телефон. — Черт, нужно меньше ужастиков смотреть, а то скоро всех начну неудачными экспериментами психов представлять. На записи все слова были тихими, но четкими. Голоса грубые, немного надрывные, как у настоящих плохих парней из боевиков. На самом деле парни были не так уж и страшны, какими ранее представляешь себе парень: близнецы, среднего роста, крепкое телосложение, что у первого, что у второго, и оба крашенные. Отличительные приметы — явные трансвеститы с замашками на губные помады. Наруто ухмыльнулся и приложил телефон к уху, стоя посреди дороги и совершенно не заботясь о том, что холодно, он устал и недавно ужасно мечтал о теплой постели. Здесь было кое-что лучше, нежели простой и удобный сон. Нашел. Именно то, что нужно. «Сука, давай скорее! Иначе он нас самих на органы пустит!» — Что же за образцы они несли? — Наруто разбирал каждое слово. Пытался подобрать ответы, подставить их в диалог, чтобы сложилась единая картинка пазла. «Ты уверен, что Орочимару ничего не узнает о подмененных образцах?» — Для чего им это? Зачем подменили? — светлые брови нахмурились, глаза прикрыты. Он не понимал для чего эти двое меняют образцы на поддельные? В какую игру они играют? Чего пытаются достичь? Разве это не опасно для них самих же? Слишком много вопросов, которые не хотят, чтобы к ним подобрали ключики. Это путает, мешает, раздражает. «Они ведь у него мрут, как мухи. Своим подопытным он вводит только свои эксперименты, а этот, как он говорил, новый вид наркотика, чтобы его зверюшки подольше в отключке кайф ловили» — Мрут, как мухи? Стоп сигнал! То есть, Орочимару? Тот самый великий и умный друг Тсунаде, о котором она все уши прожужжала? То есть, известный хирург ставит запрещённые опыты на людях? Интересно, а бабулька в курсе? — Узумаки тряхнул головой. Это был не просто шок, это было нечто больше, поскольку такой правды не знал ещё мир, а тем более Тсунаде — человек, который живёт среди информации. — Нет, она точно ничего не знает, иначе бы точно приняла меры. Она же не стала бы бездействовать, если бы до нее дошел хотя бы малейший слух. Если бы я мог проследить за ними, то… Слишком много «если бы», слишком громкий сигнал, чтобы продолжать думать. Громкий гудок заставил парня обернуться и чуть ли не выронить телефон — к нему на огромной скорости неслась черная иномарка. Даже не просто неслась, а летела, сигналя с каждой секундой все громче и громче. Если приглядеться, Учих. Наруто скептично поднял бровь и отошел в сторону, а то мало ли, жить хотелось, а скорость машины явно превышала дозволенные 80 км/ч. Что-то в мозге надломилось, и скорее всего это было понимание того, что сейчас происходит, потому что Узумаки казалось, что они уже распрощались, а тут такое дело — сами догоняют. Неужели Саске всё не так понял и решил добить без свидетелей? Машина, не смотря на скорость, плавно завернула, преграждая блондину путь, фары мигнули. Задняя дверь быстро открылась и из нее вылетел мальчик, несясь прямо на Узумаки, спотыкаясь и чуть ли не падая носом в асфальт. Следом, хлопнула дверь со стороны водительского сиденья. — Налуто! — Обито быстро подбежал к парню и ухватился за ногу, крепко ее обнимая и сразу же прижимаясь щекой. — Наконец-то мы тебя нашли! Ты же лубашку забыл! — черные глаза счастливо смотрели на Узумаки, а правая ручка протягивала немного помятую рубашку. — Тебе навелняка холодно! Серьезно? Они специально ехали сюда, чтобы отдать рубашку? Это вообще нормально? Что творится в головах этих Учих, которые без задней мысли садятся в машину и на всей скорости мчатся, чтобы завести какую-то тряпку? — Тоби, Саске-сан, вы что здесь делаете? — парень недоуменно смотрел то на скачущего ребенка, который тянул ему его несчастную помятую рубашку, то на спокойно подходящего с лицом-кирпичом Учиху. А вот от последнего в животе всё-таки что-то сжалось — таким взглядом на него не смотрел даже Дейдара, когда Наруто «случайно» с друзьями забрался в его мастерскую и устроил там погром. — Спасибо, Тоби. Наруто сглотнул и отвел взгляд, впервые ему было некомфортно. Вот только он ждал объяснений, потому что ему казалось, что они уже распрощались примерно минут двадцать назад, более того он надеялся, что навсегда. Так нет же, вот перед ним чуть ли не из штанов выпрыгивающий Обито и его хмурый папаша, который стоял с таким видом, словно сейчас готов начать выбивать все дерьмо из головы. Саске действительно готов был начать выбивать, у него потряхивали руки, и, чтобы скрыть это, он запихнул их в карманы. Нечего видеть это. Хотя, его больше выдавали не руки, а блестящие глаза, которые, не отрываясь, смотрели на натягивающего рубашку Узумаки, и плотно сжатые губы, что словно прилипли друг к другу. Было бы полной ложью сказать, что Учиха не переживал. Он переживал сильно, хотя бы потому, что на улице чуть ли не ночь, их дом находится далеко за городом, трасса в это время пустая, а Наруто — один. А то, что телефон у парня выключенный, уже было довольно веским поводом выжимать педаль газа до упора и надеяться, что из-за маленького недоразумения с парнем ничего не случиться. — Почему у тебя телефон выключен? — строго, пытается поймать взгляд Узумаки. — Отвечай. Обито сильнее сжал ручки на ткани джинсов и посмотрел на отца — тот был сам на себя не похож. Губы плотно сжаты в тонкую полоску, рука нервно убирает спадавшую на глаза челку, и грудь вздымается быстро-быстро. Чтобы папа и такой? Ну нет, не может быть. — Телефон? — выдохнул блондин и почесал висок. Ему звонили? — Он… он выключился. — Выключился? — Да. — Совсем выключился? Аппарат в кармане пискнул, видимо, сообщение дошло. Наруто криво улыбнулся и почесал затылок. — Ну, нет. Только что включился, — хохотнул он. Саске скрипнул зубами, его лицо стремительно приобретало красный оттенок, а рот открывался все шире. — Ты посмотри какой телефон умный, сам знает, когда лучше ему работать! — Да чего Вы вообще взъелись? Выключен был, значит были причины! — А это бы ты в полиции рассказывал, когда нес заявление о нападении маньяка. И это только в лучшем случае! В худшем твои истории будет слушать патологоанатом! — Папа! Тоби не выдержал — его отец начинал давить, что в прямом, что в переносном смысле, хотя, в прямом все-таки больше, так как Наруто, видимо, смущало только нависание над ним. На слова Саске он только закатил глаза, мол «опять двадцать пять». Но это только внешне, внутри Узумаки уже сидел в углу и зажимал уши. Крики он не любил. Учиха отстранился, сложил руки на груди и многозначительно хмыкнул, испепеляя Наруто взглядом. Довел. Еще никто, кроме Обито, так быстро не лишал Саске равновесия. Даже в случае с Итачи мужчина стойко держался, но, кажется, самому блондину на подобное наплевать. — Обито признался из-за чего были те синяки, — когда пауза затянулась, «почти» спокойно сказал брюнет, глядя в сторону города. Блондин удивленно вскинул бровь и посмотрел на мальчика — тот согласно кивнул и улыбнулся. — Так что завтра, будь добр, займись своими обязанностями и постарайся, чтобы впредь таких недоразумений не случалось — о всех проблемах докладывать мне. Я должен знать, что происходит с моим ребенком. — Тогда постарайтесь, чтобы ту воспитательницу уволили, — блондин кивнул, скрещивая руки на груди и кивая мальчику. — Хотя совершенно не понимаю, как Тоби можно не любить с его-то «горой» за плечами. — Не все «гора», Узумаки, решает, — мужчина слабо улыбнулся, устало смотря в глаза, — но ты прав на счёт работницы. Я поговорю с директором садика и постараюсь, чтобы ее немедленно отстранили от работы, здесь-то «она» ещё подействует. Хотя раньше ведь подобных казусов не было? Парень самодовольно ухмыльнулся и, подхватив мальчика на руки, прижал к себе. — А Вы, видимо, в танке живёте, примерный папа Саске-сан?

***

— Ну и где он? Джирайя устало зевнул. Ненормированный рабочий график давал о себе знать, особенно когда он становится таким после трёхмесячного отпуска и жутких попоек, а теперь всеми силами пытается выровняться до нормального. Мужчина практически ничего за целый день не сделал, вот только голова еще отходила от «праздника», а тело по каким-то причинам ужасно ломило. Хотелось совсем немногого: забраться в горячую ванну, полежать там минут тридцать, а потом кое-как добраться до кровати и рухнуть без сил. Хотелось да, немногого, вот только можно было просто перекинуть руку и положить ее на плечо подруги. Тсунаде смерила его недовольным взглядом и раздраженно повела плечами, показывая свое недовольство из-за вторжения в личное пространство, однако ничего не сказала. У нее тоже не было большого количества энергии на то, чтобы попросту пререкаться относительно того, где же лежит конечность этого извращенца. Главное, что не на груди, а там не так уж и важно. Дейдара иногда наблюдал за этими двумя стариками и как раз поднял взгляд, когда рука отца уместилось удобно на плече. Он ждал несколько секунд, потом еще немного, потом решил закрепить результат и понаблюдать за развитием событий еще минуты две, но ничего так и не произошло. Парень удивленно вскинул бровь, но промолчал, целомудренно решив, что нечего влезать не в свои дела, даже если Сэнджу промолчала, а не начала орать и плеваться ядом как обычно, грозясь отрубать все отростки на старом теле. Что-то здесь было не чисто. — За городом, — не отводя взгляда от парочки, Тсукури прошел в гостиную, осторожно неся чашку горячего кофе, которую минутой ранее чуть ли не опрокинул на себя. Парочка перевела взгляд на него с явным вопросом: «И как давно ты здесь?», на что Тсукури неопределенно хмыкнул и заправил спадающую челку за ухо, открывая второй глаз. Прям легче стало. — Ты звонил ему? И что он сказал? — женщина наклонилась вперёд из-за чего Джирайя тяжело вздохнул, но убрал руку, и взглянула на наручные часы. — Когда он будет? Уже как бы поздно. — Ну как бы да, так что он просил его забрать. Дейдара сел напротив опекуна и женщины, закинул ногу на ногу и показательно сделал глоток напитка, показывая, что никуда он не собирается, даже если выгонять будут раскаленным молотом. Тсунаде взглянула на мужчину, тот заказ глаза и пожал плечами. — Ну, тогда какого ты расселся? — блондинка повысила голос. Ее немного удивляло поведение скульптора. — Ты что, не собираешься забирать его? — С чего бы, позвольте узнать? Я его что ли в шею толкал к Учихам? — Опять эти Учихи, — Сэнджу закусила губу, за последнее время уж слишком часто она начала слышать эту фамилию, — что же за птицы они такие, раз и Узумаки повёлся? — Скрещенная порода павлинов и кукушек, как раз то, что во вкусе нашего пришибленного, — скульптор тихо хмыкнул и опять сделал глоток, — хотя нельзя сказать, что если вставить перья в жопу, то сразу станешь павлином. А вот со второй ролью они справились на отлично — Наруто сына младшего нянчит. Раздался сдавленный прыск. Две пары глаз уставились на прикрывшего рот рукою Джирайю, который теперь пытался замаскировать смех под кашель. Выходило из рук вон плохо, хотя, видимо, планировалось наоборот. — Ничего, просто представил Наруто в роли няньки, — пояснил писатель и глубоко вздохнул, — интересно, ребенок еще жив? Потому что мне искренне жаль что его, что старших. Тсунаде нахмурилась — отчасти Джирайя был прав, поскольку Наруто совершенно не умел ладить с детьми. На расстоянии он смотрел на них и улыбался, в прямом же контакте — он раздражался и иногда, если завязывался спор, то мог опустится до уровня того ребенка. И ведь будет доказывать, пока в тот несчастный малыш не расплачется посреди улицы. Куда ему нянькой работать? — Я тоже слабо это представляю, но, в любом случае, это не меняет того факта, что скоро полночь, а наша недоЗолушка до сих пор не дома, — карие глаза блеснули, — так что Дейдара, ты, как его брат, сейчас едешь забирать принцессу из не очень комфортабельного путешествия. Тсукури закатил глаза и вынул телефон.  — И теперь меня будут всегда попрекать братом-болваном? — пальцы быстро нашли нужный номер, парень приложил телефон к уху. Несколько длинных гудков и короткий писк — вот и все с чем удалось блондину пообщаться. — Что за черт? — тихо выдохнул скульптор и еще раз набрал номер. Опять те же гудки и писк, словно поцелуй в задницу оператора. — Что случилось? — Он, наверное, отключил звук или является полным кретином, чтобы игнорировать меня. — Ну, или потерял, — выдохнула женщина и поднялась с места. — Бросьте, Узумаки скорее голову потеряет, чем свой телефон, — фыркнул скульптор и опять позвонил. — Он же почти как зомби, тронешь его мобильник — начинает орать и есть мозг. А это, на минуточку, у него получается отменно. — Съедает — не съедает, вот только этот мозгоед уже должен был быть дома. — Он вам что, маленький мальчик, которому попку нужно подтирать? Джирайя, просто вспомни, что произошло два года назад и пойми… — писатель зыркнул на сына. Тсукури прикусил язык, — согласен, не очень удачный пример. — Вот именно поэтому и нужно сейчас же искать то недоразумение, — блондинка потерла виски, — если мы не хотим повторения истории. Дейдара, продолжай ему звонить и, если он объявиться, срочно нам сообщи. — А вы? — блондин тяжело вздохнул, глядя на поднявшегося опекуна. Тот становился мрачнее тучи — не стоило ему напоминать о том, что случилось. — Поедем навстречу, — Сэнджу закусила губу и схватила сумочку, — будем надеяться, что если он и задержался, то точно не найдет себе проблем на зад.

***

— Саске-сан, Вы могли просто подкинуть меня до города, — Наруто скучающим взглядом смотрел в окно, считая столбы и продолжая капать на мозг работодателю. Он не понимал, как вообще оказался в машине Учих, и тем более не помнил, когда согласился у них остановиться на ночь. А это его немного смущало, поскольку выглядело все так, словно его похитили. — Ну, или если бы были совсем щедрым, то к моему дому. Мужчина хмыкнул — оказалось, что этот парень уж слишком настырный. За последние пять минут он успел привести свыше десяти доводов почему же ему нельзя оставаться на ночь у них, начиная от «это не совсем удобно» и «личные убеждения» до «меня папочка будет искать». И, казалось бы, уже не ребенок, а ведет себя как Обито, если не хуже. — Наруто, я не собираюсь вести тебя через весь город, потому что, во-первых, Обито уже нужно быть дома и спать, а во-вторых, у меня бензина не так уж и много, чтобы поехать ради прогулки на другой конец Токио, а если тебя не довести и не провести до двери, то ты наверняка найдешь себе целую кучу приключений, — Наруто утвердительно кивнул, выкрикивая на весь салон: «Это точно!». Учиха закатил глаза на явную нетактичность и полнейшее отсутствие манер. — Уволь меня от этих ненужных нервов, — парень косо взглянул на мужчину и ухмыльнулся. — Значит, Вы волновались? — голос сахарный, что аж зубы сводит, голубые омуты сверкают старинным блеском. — И как сильно? Скажите, а что Вы чувствовали, когда на огромной скорости неслись меня типа «спасать»? — Желание убить, — Учиха скривил губы — парень задавал какие-то странные и совсем ненужные вопросы, словно намекал на что-то. Блондин вздохнул и покачал головой. Ответ его не устроил. — Совсем не по-геройски. Ни капли романтики, как в женских романах. А где же доблесть, честь? Или в ХХI веке их не сыскать? Хотя бы, на худой конец, жалость? Мужчина хмыкнул, Наруто хитро ухмыльнулся и заигрывающе повел бровью. Он собирался вдоволь отыграться за устроенный вечер. — Узумаки, не играй с огнем, — брюнет предупреждающе взглянул из-под лба и аккуратно вывернул руль, подъезжая к дому и нажимая педаль тормоза. — Тогда я не чувствовал ничего, кроме жгучего желания сломать тебе позвоночник, чтобы не смел сбегать не разобравшись. На выход. Блондин надул губы, быстро отстегнул ремень безопасности и открыл дверь машины, бросая: «Справедливо», и вылезая на улицу. Обито быстро выбрался следом и побежал к дому, что-то громко выкрикивая. Учиха опустил голову на руль, тяжело вздыхая и сжимая зубы. Он уже предвкушал ночёвку, подсчитывал убытки в его нервной системе и почему-то думал, что запас и так закончился, потому что страха уже он не чувствовал. Даже легкое беспокойство отсутствовало. Мужчина уже вынимал ключи, когда до слуха долетело глухое карканье, заставляя сдавленно простонать, потому что это было начало конца: — Саске-сан, хватит спать там! Мы не вампиры, чтобы на пороге топтаться! Давайте быстрее, Саске-сан! А то окно разобьем! А вот раздражение наваливалось с ещё большей силой, переплетенное чем-то непонятным. Очень пряным…

***

Дейдара сделал глоток остывшего кофе и поморщился — этот напиток действительно невозможно пить холодным — вкус совершенно не тот, да и ароматом насладиться нельзя. Парень поморщился, холодный горький вкус остался на языке. Желания допивать совершенно не осталось. Чашка со звоном поставлена на журнальный столик, несколько капель упало на газеты, заставляя недовольно шипеть. Телефон молчит. Ни звонка, ни худой СМСки о том, что можно уже надрывать чужой аппарат звонками, а когда ответят, и голосовые связки, потому что нехрен! Нехрен заставлять всех волноваться, нехрен быть таким мудаком! Однако нет. Перспективы надрывать что первое, что второе пока что нет. Да и на кого это можно сделать? На воздух? Банально. Тсукури забирается с ногами на диван и берет мобильник, сразу же снимая блокировку. На часах уже перевалило за одиннадцать, на улице темно — хоть глаз выколи, он один дома в полной тишине. Ни таких привычных криков, ни громкого шарканья ногами по ламинату, ни хлопков холодильником и громкого вопроса: «Я не понял, где мой рамен?!». Дейдара закусывает губу и представляет, что всего этого и не должно быть. Обязательная тишина и никакого шума. Как в библиотеке. Скучно и обыденно. Серо и жалко. Дейдара быстро набирает выученные наизусть слишком простые для запоминания цифры, потому что быстрый поиск надоел, и кажется, что именно из-за него не отвечают. Он хочет услышать то, что разгонит, даже находясь за сотни километров отсюда, этот сраный вакуум, но в ответ — короткие гудки и опять просьба тем самым противным металлическим женским голосом, который уже порядком приелся. — Черт бы тебя побрал, Узумаки! В мозг тебе этот телефон зашить, чтобы сразу отвечал, когда в извилинах гудеть начнет?! — парень закусывает губу и нажимает кнопку сброса, не дослушивая тошнотворную, раздражающую фразу. А потом все по кругу: медленный набор чередуется с поиском, а тот с быстрым нажатием на сенсор. Вскоре это надоедает, и телефон летит на противоположную сторону диваны, чтобы вскоре оказаться в руках. Стрелка на телефонных часах близится к половине, и вот он повторно набирает номер, чтобы дозвониться до эгоистичного абонента, который уже почти час игнорирует волнение. Два гудка ожидания, третий тянется непозволительно долго, и блондин почти уже нажимает красную кнопку, потому что знает, что дальше будет. — Дейдара? Что-то случилось? Дыхание перехватывает. Голос тот же, интонация не изменилась, хотя и не должна была, потому что прошло всего каких-то полтора часа. Чертовых полтора часа, за которые Дейдара чуть не поседел. — Ты еще спрашиваешь? — голос слегка дрожит от злости, которая перекрывает отступающее волнение. — Ты почему телефон отключил? Ты где, черт возьми?! — на той стороне удивленно молчат; Тсукури закусывает палец, чтобы контролировать себя, потому что трудно. — Да не переживай ты так, меня Саске-сан приехал и забрал. Я сейчас у них дома, — Наруто — идиот. Спокоен и небрежен, как обычно, а Дейдара на взводе, хотя совершенно недавно сам отказался делать хоть шаг из дома, чтобы забрать Узумаки. Игра его перевернула. — А телефон разрядится должен был, вот и выключил, чтобы зарядка не садилась, — врет. И ежу понятно, что это все неправда. — Так и знал, что оттуда ноги растут, — блондин с шумом выдохнул и убрал мешающую прядь с глаза. — Наруто, ты, случаем, берега не перепутал? Если да, то ты не стесняйся, я напомню, — он не может уже остановиться. Он должен съязвить, упрекнуть. — Дейдара, что ты хочешь? Звонил узнать или я жив? Узнал? Теперь будь добр, ты свободен. — Что?.. — Я не могу сейчас разговаривать, Дейдара. Поговорим, когда я дома буду, хорошо? В трубке раздалось тихое копошение, а затем и детский сонный голосок. «Спокойной ночи, Налуто» — сказано с такой нежностью и привязанностью, что сомнения взяли верх. А не слуховые галлюцинации ли часом? «Спокойной, Тоби» — это был вообще нонсенс. Голос брата — такой ласковый, что блондин мог поклясться — Узумаки сказал это с улыбкой. — Что это за ребенок с тобой? — немного напряженно и с маленькой, совсем крохотной каплей зависти — с ним этот чурбан никогда так не говорил. Разве что в детстве и то, до того, как понял, что на старшем брате можно неплохо ездить. — Я спрашиваю, кто это? — Я вижу, это у тебя профессия — спрашивать, — сарказм слышен за километры. — Это Учиха Обито — мой воспитанник. — И он еще жив? — Дейдара удивленно вскинул бровь, хотя сам понимал всю нелепость этой фразы. Конечно, он жив, Наруто ведь не совсем безмозглый. — Нет, он скончался через пять минут после того, как я с ним поиграл. Не пори чушь! — простонал парень. — Естественно он жив и даже в приподнятом духе только что уснул, а ты своими идиотскими вопросами уже ментально сподвигаешь его к пробуждению. — Ладно-ладно, давай диктуй адрес, за тобой там Тсунаде с Джирайей выдвинулись. Хех, прям команда по спасению. А Тсунаде так распсиховалась, что… — Я сегодня не приеду, — просто ответил Узумаки, зевая в трубку. — Так что звони команде и давай отбой, — Дейдара немного завис. Потом развис, и через секунду его программа дала сбой. — Что? — переспросил Тсукури, машинально жестикулируя рукой. — Повтори, а то не расслышал. — Я сегодня дома не появлюсь, в родных пенатах не заночую, здесь остаюсь, у Учих, приземляю свою задницу не дома. Этого достаточно? Этого было более чем достаточно. Блондин поджал губы и поморщился. Проблем не убывало. — Более чем, — буркнул скульптор и поспешно добавил: — Слушай, я понимаю, ты, типа, взрослый и самостоятельный… — Типа, да-а, — поддакнул нахальный голос. — И что? — Советую сейчас не перебивать, — прорычал Дейдара и фыркнул. Наруто звонко рассмеялся. — Прям страшно, Дей. Колени уже трясутся. — Но, насколько я помню, — парень повысил голос, чтобы обратили внимание на сказанное. Кажется, подействовало, по крайней мере посмеиваться перестали, — ты еще студент, причем не очень-то и совершеннолетний, не так ли? — Вообще-то, мне уже двадцать, если не забыл… — Это в Японии ты уже блещешь, а в каком-то Сингапуре ты — еще дитя, так что диктуй адрес. Тем более, тебя Джирайя с Тсунаде уже по всему Токио рыщут и если не найдут, то пизды будем получать все вместе! — Ну, во-первых, мы не в каком-то Сингапуре, а в Токио, так что не такое уж и дитя, да и блещу заслужено, на минуточку, а во-вторых, просто позвони и скажи им, что я в полнейшем порядке, живу и радуюсь. А если ты еще бабульке передашь, что у меня есть особый для нее подарок, так еще и с целыми позвоночниками останемся, — Тсукури мог сейчас поклясться всем, чем угодно, даже своими работами и талантом, что сейчас этот засранец дьявольски улыбается, а в его глазах отплясывают зумбу все черти Ада. — А она ведь так любит, так любит подарки, Деюшка! — Вот сам ей это и скажи, обрадуй тем, чего нет, — Тсукури хмыкнул, пропуская мимо ушей неуважительное прозвище. — Надеюсь, твои барабанные перепонки останутся целыми. — Без «б». Даже не вздумай сомневаться. Блондин хмыкнул на такую самоуверенность, граничащую с идиотизмом, сосчитал до десяти и опять прижал телефон к уху. — Значит, тебя сегодня все-таки не ждать? — Совершенно верно! Пятерка по сообразительности, — Узумаки довольно хмыкнул. — Завтра приеду и буду капать тебе на мозг. Пока-а. Звонок прервался. Тсукури хмыкнул и бросил телефон на диван: — Хрен тебе, Узумаки, а не капать.

***

— Как думаешь, где он может шляться? — Тсунаде надавила на педаль газа, прибавляя скорость. Она внимательно всматривалась в темную дорогу, мимо пролетали через раз горевшие фонари. Джирайя сидел рядом и вертел головой по сторонам, стараясь увидеть оранжевое пятно, но ничего похожего не приближалось — трасса продолжала пустовать. — Дейдара сказал, что он за городом. Скорее всего, он где-то на другой стороне Токио, а зная Наруто и его темпы, то не думаю, что он вообще добрался до города, — мужчина провел рукой по лицу и глубоко вздохнул — сон наваливался. — Он же в развалку ходит, походняк, конечно. — А вдруг, он уже в городе? Все же прошло достаточно времени, чтобы дойти до него, — женщина облизнула губу и посмотрела на друга — свет фонаря на секунду упал на уставшее лицо. Карие глаза блеснули. — Нет, не думаю, — писатель уставился в окно, скрестив руки на груди, — если он был в доме Учих, то до города ему идти минут сорок и то быстрым темпом, а так, повезет, если до полуночи доберется, — мужчина вытянул шею, вглядываясь вперед, — вот здесь поверни направо, мы так срежем дорогу, — женщина послушно кивнула и вывернула руль, — так что сомневаюсь, что он дошел. Хоть и на журналиста учится, но медлительный. — Какого его вообще понесло к этим Учихам? — зло процедила Сэнджу и сильнее сжала руки. Ее челюсть плотно сжалась, а губы побелели, слившись в тонкую полоску. Она готова была, видимо, взорваться, но пока что красная пелена глаза не закрывала, а грудь вздымалась более-менее спокойно. — Проблем заднице мало заработал? Ответа не было. Джирайя и сам не понимал, зачем Наруто всегда устраивает подобное: как не практика с впихиванием своего носа в ненужное ему дело, так работа няньки! Такое чувство, будто он с детьми умеет работать. Нянька, даже смешно представить. Интересно, он его хотя бы не потерял? О здоровье потомства Учих даже думать не хотелось — предпочтительнее было считать, что все хорошо. Раздалась тихая мелодия входящего звонка, сумочка слегка завибрировала, но Сэнджу не обратила внимание, продолжая плотно сжимать зубы и смотреть через лобовое стекло, не мигая. — Телефон звонит, — проинформировал писатель, ожидая, когда подруга достанет мобильник. Та нахмурила брови и с недоумением уставилась на Джирайю. — Что? — переспросила она. — Телефон, говорю, звонит, — повторил седоволосый и полез в сумочку блондинки, — «слуховой аппарат купи, женщина, совсем слух никудышный!». — А точнее, — прищурив глаза, писатель выдохнул: — Наруто. — Ну и чего ты ждешь? Отвечай скорее! — блондинка взмахнула рукой, призывая к действиям.  — Я думал, ты… — Не нужно думать, нужно брать! Мужчина закатил глаза и, быстро нажав на кнопку вызова, приложил телефон к уху. Тсунаде испытывающе посмотрела на него и начала снижать скорость, после чего машина остановилась — смысла ехать дальше пока не было. Писатель откашлялся. — Ты где? — голос спокойный, но в нем слышатся металлические нотки злости. Это тон отца, который не находил себе места, хотя умело скрывал свое волнение за маской спокойствия и извечных шуток. — Привет, старик-извращенец, — весело раздалось в трубке. Видимо, кое-кто был менее взволнован. — Ты как? Как дела? Отоспались с бабулькой сегодня? — Я спрашиваю, где ты, — процедил Джирайя и механично, чтобы куда-то пристроить руку, открыл бардачок, — а не отвечаю на твой интерес относительно моего сна. — Понял-понял, на юмор ты сейчас не настроен, а зря — с ним-то и живется лучше и дольше. — Узумаки… — послышался гортанный рык. Сэнджу ухмыльнулась — Наруто в своем репертуаре: не взбесит — не он. — Да я в полном порядке, волноваться не о чем, так что можете смело возвращаться и пить чай в ожидании меня. Завтра буду! Вернусь из комфортабельного заточения Учих и примчусь на крыльях любви. — Совсем ум за разум зашел? — мужчина скептично приподнял бровь и посмотрел на подругу. Та слабо улыбнулась и пожала плечами, мол «твой сын — тебе и воспитывать». — Вот ты сейчас серьезно? — Нет, там еще что-то есть, — на полном серьезе ответил парень и глубоко вздохнул. — Короче, я завтра приеду. Надеюсь, не соскучитесь. Телефон сдавлено пискнул, писатель закатил глаза и опустил руку. На экране высветилось оповещение длительности звонка. Сэнджу повернулась полубоком и подперла голову рукой, а затем выжидательно посмотрела на хмурого мужчину. — И? — Едем домой, я чертовски устал. — А?.. — журналистка нахмурилась, — а Наруто? Где он вообще? — Решил пока поработать круглосуточно, — пальцы потерли переносицу, а голова уместилась на спинке сиденья. — Давай, заводи мотор.

***

— Что-то случилось? Наруто быстро заблокировал телефон и обернулся, цепляя на лицо очередную улыбку. В дверном проеме стоял Саске, упершись рукой о ручку. Парень махнул головой. — Нет, все просто отлично, — Узумаки повернулся к мирно спящему на своей кровати мальчика и провел рукой по черным волосам. Обито вздохнул, немного нахмурился и причмокнул губами. — Он наконец-то уснул. Учиха подошел ближе и взглянул на мирно спящего сына. Ребенок прижимался к блондину, держал его маленькими ручками за ногу, чтобы тот никуда не ушел, иногда хмурился и что-то неосознанно бурчал. Мужчина слабо улыбнулся, глядя на мальчика. Внутри разливалось тепло от того, как Обито сжимался, а потом еще крепче сжимал ткань на ногах Узумаки, предотвращая все попытки двинуться хоть куда-то. Наруто заинтересованно разглядывал Учиху, подмечая, как на щеках появляются невидимые ранее ямочки, а взгляд с каждой секундой становится все теплее и теплее. — Никогда он так быстро не засыпал, — тихо, чтобы не разбудить, шепнул Саске и склонился над ребенком, оставляя почти невесомый поцелуй на лбу; Тоби глубоко вздохнул — спал он не спокойно. — Пойдем. Узумаки скептично приподнял бровь и кивнул, а потом подозвал мужчину поближе рукой — Саске склонился. Губы приблизились к уху и выдохнули горячий воздух, заставляя внутренне сжаться: — Саске-сан, подайте мне, пожалуйста, вон ту огромную штуковину… — голос казался слишком соблазнительным и особо выделил последнее слово, в нем чувствовалась хитрая улыбка. Учиха резко отстранился — Наруто смотрел на него немного удивленно. — Чт-то?.. — прохрипел брюнет, чувствуя, как его щеки становятся теплее, а внутри что-то переворачивается. Наруто большими глазами смотрел на него, протягивая руку, ожидая чего-то. — Я говорю, чтобы Вы мне ту огромную игрушку подали, — блондин нахмурился, но реакцию Саске не прокомментировал — тот же не шелохнулся, — просто Тоби проснуться может, если почувствует, что никого рядом нет. До пылающего жаром мозга медленно начала доходить охлажденная фраза и ее смысл. «Игрушка? Неужели показалось…». Учиха чувствовал, как в груди разливается чувство стыда от того, что ему на секунду привиделось. Неужели сексуальная жизнь, а точнее ее отсутствие так сказывается на работе мозга? Господи… — Саске-сан, с Вами все в порядке? Брюнет потер переносицу и натянуто улыбнулся, он до сих пор ощущал, как тепло не отливает от щек и казался даже себе до ужаса нелепым, что уж там говорить о глазах других людей. — Вы просто какой-то бледный. Вам плохо? — Устал, — быстро выдохнул Учиха, хватая огромного плюшевого медведя и протягивая парню. Тот осторожно его взял, не отрывая взгляда от лица. — Давай скорее, я буду ждать тебя в гостиной. Узумаки осторожно отцеплял от себя маленькие ручки, запихивал поудобнее огромнейшую игрушку, удивляясь ее размерам и бережно укрывал одеялом, когда дверь вновь распахнулась и в комнату заглянула голова брюнета, сверкая темными глазами. Наруто тихо фыркнул и изогнул бровь, замирая. — Тебе кофе или чай? — тихо осведомился Учиха и облизал губы. Весь его вид выдавал крайнюю степень растерянности. — Могу сделать и то и другое… — Не стоит, — блондин аккуратно поднялся с кровати; Тоби вздрогнул и сильнее обнял плюшевого медведя, чтобы удостовериться, что «Узумаки» ещё рядом. Видимо, действует, поскольку маленькая морщинка между бровями разгладилась. — Просто кофе. С молоком, если можно.

***

— Саске-сан, я могу задать вопрос? — Наруто сделал глоток и забрался с ногами на диван, отчего колени неудобно впивались в деревянную поверхность. Глаза неотрывно следили за каждым движением мужчины, как играли мышцы под тонкой тканью рубашки, как руки плавно опускали очередную чашку под струю воды, а потом откладывали на полотенце, на отстранённый взгляд, брошенный через плечо. Саске молчал. Из-за шума он практически не расслышал то, что было предназначено ему, вот только последнее слово позволяло понять, что от него требовалось. «Кивнуть или сделать вид, что не услышал? — мужчина усиленно начал тереть и так чистую тарелку. — Если проигнорирую, то он все равно повторит, ведь так?» Блондин сделал глоток, ухмыляясь в чашку и ожидая реакции. В том, что Учиха понял — он не сомневался. «А вдруг нет? — черные брови свелись к переносице. — Что, если он о той ситуации в спальне Обито? Он что-то заметил? Понял? Неужели я сболтнул лишнего? Ведь даже не покраснел! Или он просто умолчал об этом, не желая усугублять ситуацию?» Наруто поднялся и медленно подошёл к Учихе — из-за разницы в росте пришлось приподняться на носках, чтобы заглянуть через плечо. Светлая бровь скептично была приподнята, а губы дрогнули. «Что это вообще было такое?!» — Саске-сан, тарелка от чистоты скоро треснет. — Что?.. Оба замерли — два неровных куска держали напряженные до предела руки, продолжали их сжимать до побелевших костяшек. Наруто вздохнул. Черные глаза напряжённо ожидали. — У Вас так скоро посуды не останется, — парень осторожно забрал один кусок, сразу же выбрасывая его в стоящее рядом ведро, — и это в лучшем случае, — голубые глаза неотрывно смотрели на крепко сжатую левую руку, с которой уже стекала кровь, а та продолжала напрягаться, — а в худшем — без рук. Пальцы осторожно коснулись напряжённой конечности, провели по запястью вверх к крепко сжатой ладони, медленно разжали напряженные пальцы. Часть тарелки последовала за своей половиной. Порез был не глубокий, можно было сказать, что почти глубокая «царапина». Учиха немного ошарашенно смотрел на свою ладонь, которую сжимали тёплые руки. — Прости, задумался, — хрипло прошептал брюнет и здоровой рукой провел по лбу. Парень ухмыльнулся и покачал головой. Он, не отрывая взгляда, смотрел на то, как стекает кровь, как пачкается и его рука, а затем светлый пол. Саске молчал и следил. Вот Наруто заинтересовано склоняет голову к плечу, вот его руки крепче сжимают окровавленную руку, заставляя сжать ранку. Вот его губы шепчут: «Нужно обработать!», а глаза уже в поисках чего-то. Вот Учиха стоит один на кухне и ошарашенно смотрит на капли, что украшают светлую плитку, а до слуха долетает громкий крик: — Саске-сан, сожмите руку сильнее, я сейчас! Учиха улыбнулся. Что-то в коридоре упало, а затем тихая ругань то ли на предмет, что свалился, то ли на свою нерасторопность. Почему-то казалось, что именно на первое. Рука сжалась сильнее, а в голове пробежала шальная мысль, которую нужно было бы догонять и запихивать куда подальше, чтобы больше и не смела вылезать, вот только она оббежала уже третий круг, а погони так и не было: «Карин бы вряд ли бинтовала мне руку».

***

Узумаки осторожно держал ладонь, ватой вытирая красные дорожки и прыская перекисью. Белая шипящая пена быстро закрыла собой порез. Молчали оба. Саске осторожно поглядывал на спокойного Узумаки, который зубами открывал упаковку бинта. Тот же хоть иногда и поднимал взгляд на мужчину, но как только сталкивался с черными омутами — не принужденно хмыкал, опять упиваясь в свои руки. — Ну давай, — Учиха выдохнул, когда блондин в очередной раз обмотал бинт вокруг раны; Наруто вздрогнул и нахмурился. — Что «давать»? — Узумаки недоуменно уставился на брюнета, закусывая губу и прекращая перевязку. Саске склонил голову и кивнул. — Не ты ли собирался задавать вопрос? Или я неправильно тебя тогда понял? Светлая бровь слегка приподнялась, а Учиха почему-то почувствовал себя дураком. Наверное, самым большим, со слуховыми и зрительными галлюцинациями. Наруто моргнул раз. Затем второй, а следом загорелая мордашка приняла вид такой догадливости, словно перед Саске не простой студент, а сам Ньютон со своими тремя законами. — Да, точно! И вот перед мужчиной сидит самый настоящий детектив: глаза светятся, на лице ни капли совести, а на губах снисходительная улыбка, которая прям уверяет, что доверять ее владельцу можно. — Где Ваша жена, Саске-сан? — блондин завязал бантик и отпустил руку. Саске передёрнуло, он замер. — Разве не она должна заниматься воспитанием ребенка? Почему-то он был уверен, что Узумаки задаст что-то другое. Будь что — сошёл бы даже вопрос про пищеварение Обито, вот только услышал он четко — спрашивали о его бывшей жене, Карин. Учиха нахмурился и сложил руки на груди, напуская на себя излишнюю суровость — может поймет, что тема скользкая и отстанет? Но нет, Наруто подался вперёд, опираясь на руки, и с интересом рассматривал мужчину, ожидая ответа. Саске молчал, выдерживал паузу, надеясь, что сейчас Узумаки махнет рукой и скажет, что, мол, забудьте, не нужно заострять внимание на подобном, но парень тоже выдерживал ту паузу, позволяя Учихе сказать. — Мы с ней в разводе, — брюнет поджал губы и пристально посмотрел на блондина. Тот никак не изменился в лице, только уголки губ немного вниз поползли, и улыбка стала слишком липовой. Узумаки тяжело выдохнул, отвел взгляд и, прижав руки к животу, сгорбился. Он стал на скользкую тропу — откровение, и ступать дальше очень не хотелось. Ему казалось, что он лезет в чужую жизнь, прошлое, которое не хотят ворошить, и от этого на душе становилось мерзко. Парень поджал губы — две стороны в нем явно никогда не уживутся: человек и журналист. — Значит, вы просто спустили в унитаз лучшие дни своей жизни? — Наруто криво ухмыльнулся, глядя в темноту за окном. Часы над холодильником близились к часу ночи, а атмосфера понемногу разряжалась. — Можно и так сказать, — Саске прикрыл глаза, откидываясь на мягкую спинку дивана. Голова была пуста, тело само по себе начинало расслабляться, а тишина прерывалась дыханием парня. Сейчас молчать было приятно. Даже тишина была какой-то естественной. Саске радовался, потому что разговоров не требовалось и складывалось впечатление, что Наруто сам не горит больше желанием узнавать тайны его семейного прошлого. Он просто рассматривал своими большими глазами большую гостиную, задерживался на определенных элементах декора, иногда даже поглядывал на Учиху, но быстро отвлекался, словно находил нечто более интересное. По закону подлости что-то «более интересное» были окно или дверь. Или вообще все, кроме хозяина дома, весьма забавно. Саске ухмыльнулся. Резкий хлопок входной двери заставил вздрогнуть от неожиданности, а цокот каблуков вынудил мужчину подняться и сдержать разочарованный стон, да и вполне логичный вопрос: «Ну и зачем?» Наруто быстро почесал нос и удобнее уселся между подушками. Интуитивно он понимал, что сейчас начнется что-то фееричное, поэтому уши уже внимательно слушали, а глаза видели четче, чем следовало. Дверь гостиной с грохотом распахнулась — Узумаки округлил глаза, а Саске вздохнул. На пороге стояла красная, тяжело дышащая Карин, которая сейчас готова была погнуть, наверное, все ручки в этом доме, при чем не только дверные. — Почему ты не разрешаешь мне видеться с сыном? — красноволосая девушка стала в проходе, уперев руки в бока, сводя на нет все попытки к бегству в случае чего. Она зло пронизывала взглядом своего бывшего супруга, сцепив зубы так, что они грозились обломаться. Саске страдальчески закатил глаза и набрал в легкие как можно больше. — И почему моя кредитка заблокирована?! Наруто приподнял бровь. Чему она больше всего негодует: невозможности общаться со своим ребенком или проблеме с каким-то куском пластмассы? Хотя, здесь даже и ответа не нужно было — только деньги, а точнее их отсутствие заставило эту особу явиться ночью к бывшему. Учиха приложил руку к губам и покачал головой. Испанский стыд — единственное, что он сейчас чувствовал. Позор. Сейчас, как никогда, он удивлялся тому, что женился на этом создании и прожил с ней почти шесть лет. Удивлялся и жалел. Как только терпения хватило на подобный подвиг? Иначе то, что он сделал, он не мог назвать. — А на какой из своих вопросов ты хочешь услышать ответ? — Саске сложил руки на груди, вскинув подбородок. Карин замялась и прикусила язык. Видимо, поняла, что неправильно подошла к проблеме, да и подала в горячем виде. Наруто прыснул — его впечатляла эта дамочка и то, насколько она глупа. За несколько минут, пока они задействованы в этом театре самодеятельности, он успел заметить в ее игре достаточно ошибок: 1. Все ее движения нервные, немного наигранные, хоть и заметно, что она в ярости. 2. Сразу после вопроса о сыне, она перешла на деньги, что выдало ее истинный мотив. 3. Когда Саске задал прямой вопрос, она сделала слишком большую паузу. На её месте Наруто бы сразу уверял про всю невинность своих намерений, а именно валил на то, что общение с сыном конечно же важнее. Хотя, в ее случае это вряд ли бы спасло ситуацию. Вердикт очевиден: Учиха (бывшая) — полная бездарность в актерском искусстве. Парень хохотнул от собственных заключений; Карин и Саске уставились на блондина. Одна зло, второй удивленно. — А что это за сопливый мальчишка? — девушка ухмыльнулась и прошла вглубь гостиной, становясь напротив Узумаки; тот встал, смотря прямо в глаза. — Что, не успело пройти и месяца, как нашел новую игрушку? Похвально, Саске, оперативно сработано, — насмешливый хохот разлился по гостиной, но его никто не поддержал. Девушка повернулась, улыбка медленно спала. Голубые глаза неотрывно смотрели на разукрашенное лицо девушки. Наруто просто молчал и смотрел, изучал. Карин сглотнула. В его взгляде не было ничего, но в то же время красноволосая находила там шквал эмоций, от которых хотелось спрятаться. Они давили. Давили весом опыта, знаний, давили высшей планкой, которой не было у нее. Девушка неосознанно сжалась. — Знаешь, не думаю, что тебе следует здесь находиться, — в голосе ещё были нотки наглости, но к ним смешалась зажатость. Опять игра. Наруто склонил голову, продолжая рассматривание, и внезапно снисходительно ухмыльнулся, переведя взгляд на молчавшего брюнета, обращаясь к нему: — Саске-сан, а у этой дамы есть еще какие-то важные части тела помимо ног? Ну, — блондин сделал вид, что задумался, приложив палец к губам и надувная те, а потом его глаза блеснули странным огоньком издёвки, а лицо расплылось в широкой хитрой улыбке, — например, голова, в которой находятся мозг? Я просто не знаю, как ещё объяснить, что она здесь тоже не особо к месту. Саске открыл рот, чтобы его закрыть, пожал плечами, мол «не знаю, в действии никогда не наблюдал, поэтому врать не буду», и повернулся спиной, закусывая губу — впервые кто-то Карин открыто оскорбляет. Девушка широко распахнулась глаза, а лицо покраснело, почти сливаясь с цветом крашеных волос. — Да… Да как ты смеешь?! Ты!.. Да ты знаешь, что я могу с тобой сделать, если захочу?! У меня связи! — Да? И какие же? Бабочка, фея, приводи всех, — Наруто поджал губы и сел на диван, нагло глядя на ошарашенную особу. Та, тяжело дыша, переводила взгляд то на нахальное лицо Узумаки, то на отрешённо смотрящее именно на нее Саске. Тот всем своим видом давал понять, что заступаться он не собирается. — Да я!.. — Достаточно, — Саске провел рукой по лицу и посмотрел на Наруто — тот, видимо, уже растерял интерес и теперь смотрел в окно, что-то шепча губами. — Обито спит, а ты своими криками и мертвого разбудишь, — мужчина быстро подошёл к бывшей, хватая ее под локоть. — На улице поговорим. — Ч…что? Нет! Карин попыталась оттолкнуть от себя Учиху, но тот только сильнее сжал руку. Девушка вскрикнула. — Мне больно! Пусти! Пусти, кому сказала! Красноволосая всего на секунду оглянулась, чтобы увидеть ЭТО: сверкающие глаза и губы, растянутые в веселую улыбку, шепчущие слова прощания — истинный дьявол. На улице свежо. Холодный воздух мягко касается горячей кожи, позволяя немного остыть, привести разбегающиеся мысли в порядок. Учиха опирался о стену, сложив руки на груди. Карин стояла к нему спиной, крепко сжимая кулаки и полной грудью вдыхая кислород. Ей нужно было прийти в себя, найти баланс, чтобы достойно сейчас выйти из ситуации, перекрыть то, что она натворила в доме, истерику, которая заслепила на мгновение мозг. — Саске, я… — голос немного дрожит, но так нужно, сейчас главное быть хорошей, доброй. Никому не нужна злая Карин. Саске не нужна. — Я не могу без вас. Мне плохо. Я хочу начать все сначала, я… — Слушай меня сюда, — перебил Саске, Карин мелко вздрогнула, кивнула. — Я тебе не верю, ни одному слову, — судорожный вздох, рот прикрыт рукой, — хотя бы потому, что сегодня тебя волновал совершенно не Обито, который спал, а ты могла своими криками его разбудить, а твоя чертова кредитка, которую я заблокировал. Ты не постеснялась постороннего человека, устроила истерику, вынесла ссору за пределы нашей семьи. Скажи, разве деньги того стоят? Мужчина испытывающе посмотрел на Карин. Та молчала, теребила ремень пальто и крепче сжимала губы. Саске тяжело вздохнул, открывая дверь. Не было ни малейшего желания оставаться здесь и составлять компанию бывшей. — Да, стоят. Он почти вошёл в дом, когда громкая фраза долетела до его ушей. «Стоят? Разве?». Рука непроизвольно крепче сжала ручку, мышцы напряглись. — Определенно стоят! — повторила. Для нее, как в игре, жизненная цель определена, и она совершенно не совпадает с целью семьи Учих. — Тогда и живи с ними. Дверь захлопнулась. Входная лампочка погасла. Ветер гонял опавшие листы деревьев, забивался в щели, создавая свист. Он обвивали фигуру девушки, которая стояла перед большим домом и тихо посмеивалась, обняв себя руками. Волосы спадали на светлую кожу, плечи подрагивали, а длинные ногти ещё больше впивались в тонкую ткань пальто, причиняя боль и не позволяя совсем потеряться между реальностью и фантазией. — Они определенно стоят многого, Саске. Даже не сомневайся, дурачок, скоро ты и сам поймёшь это.